Текст книги "Провинциальный остеопат. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

День обещал быть насыщенным, и я пока ещё не решил, радоваться мне или уже начинать волноваться. Сегодня мне впервые придётся отчитываться на заседании кафедры о работе, проведённой в кружке СКД. Естественно, среди прочих коллег главенствующее место будет занимать Пётр Семёнович Капустин, чтоб ему икалось.

После недавнего инцидента, в ходе которого едва не пролилась кровь на паркет моего спортзала, товарищ зам завкафедры немного остудил свой пыл. Он всё ещё время от времени бросал на меня недовольные взгляды, но даже такой желчный человек, как Капустин, понимал, что чаша весов не на его стороне. Привлечённый знакомый из числа полиции не помог, не сумев напугать, а с отцом Воробьёва и вовсе получилось из рук вон плохо. Впрочем, уверен, что он будет и дальше пытаться строить козни, поэтому стоило держать его в уме.

Я всю ночь ворочался в кровати, пытаясь представить, как буду выступать на заседании, и постоянно прогонял в голове одну и ту же речь. Без храпа Димы, который обычно заглушал посторонние мысли, стало совсем тихо. Парень периодически переходил на монотонный свист, но в сравнении с тем, что было раньше, – это мелочи.

Январь постепенно близился к концу, а значит, у меня оставалось всё меньше времени для поиска денег за учёбу. На первоначальный взнос курсов остеопатии при РУДН было достаточно, что, несомненно, не могло не радовать, вот только к марту, когда начнутся первые пары, будет необходимо внести остальную сумму.

Уже утром, продолжая гонять эти мысли по кругу, я вышел из тренерской в общий зал, где всё уже было готово к финальным замерам, и осмотрелся, на время отбрасывая их в сторону. Посреди площадки стоял длинный стол, накрытый белой простынёй. На нём лежали сантиметровая лента, гониометр для высокоточного определения углов между объектами, плантограф, специально привезённый для плоскостопия Петрова, и куча мелкого инвентаря, который мы с Аней привезли из её университета. Приготовленная к фиксации происходящего видеокамера уже стояла на штативе, а студенты дожидались моих указаний.

– Значит, так, – я хлопнул в ладоши и принялся растирать их словно для терапии. – Сегодня обойдёмся без круговых тренировок и испанской инквизиции. Вместо этого займёмся контрольными замерами, а потом пойдём пить чай в столовой. Я угощаю.

Аня, надев свои любимые округлые очки, стояла возле видеокамеры и занималась настройками программы. Нам предстояло сделать замеры всех участников СКД и посмотреть то, чего успели достичь. Фактически, это будет своего рода финальный экзамен не только для студентов, но и, в первую очередь, для меня самого. Насколько будут оправданы ожидания Михаила Борисовича и каково будет будущее кружка в новом учебном семестре.

– Ну что, начнём с Воробьёва, – объявила Аня и открыла цифровой журнал на ноутбуке.

Раны на лице Ромы уже успели затянуться, а синяки постепенно превращались в желтоватые пятна. Сам же парень заметно повеселел после переезда в общагу, пускай, и первое время признавался, что боялся за благополучие матери. Но, на удивление, как только сын съехал, отношения между родителями стали заметно лучше, словно именно он и был триггером, заставляющим отца пить и распускать кулаки. Тот, осознав, что от него уже сбежал один близкий человек, даже несколько дней уже не пил и, более того, начал искать новую работу. Пока безуспешно, но, как говорил Рома, это уже было невероятным шагом по сравнении с тем, что было ранее.

Да и внешне он сильно поменялся. Пускай я и занимался его проблемой уже на протяжении двух месяцев, результаты стали заметны именно сейчас. Парень чаще старался расправлять плечи, переставая горбиться. Всё это стало возможно благодаря лишь тому, что он перестал бояться новых побоев при возвращении домой и постепенно привыкал к новой реальности.

– Тест Адамса, – скомандовал я, занимая место подле Ани.

Он считался одним из самых простых способ быстро оценить состояние позвоночника при сколиозе и других деформациях грудной клетки. Человек становился прямо, а затем медленно наклонялся вперёд, свободно опуская руки вниз. В таком положении сразу становилось заметно, приподнималась ли одна половина грудной клетки выше другой и образовывала ли тем самым так называемый рёберный горб. Полностью заменить рентген подобная проверка, конечно, не могла, но для оценки динамики происходящего подходила практически идеально.

К тому же, для себя я наложил поверх тела Воробьёва интерфейс, который тут же выдал виртуальную проекцию скелета парня и сразу подсветил проверяемые зоны. У меня свой собственный рентген-аппарат в глазах есть.

Рома понимающе кивнул и принялся выполнять все команды без пререканий. Парень поставил ноги на ширину плеч и плавно наклонился вперёд, стараясь не сгибать колени. Интерфейс ожидаемо подсветил зоны и выдал заключение, что рёберный горб практически исчез.

Правда, если внимательно присмотреться, небольшая асимметрия ещё сохранялась, но в сравнении с тем, что было раньше, – небо и земля. Я подошёл и медленно провёл пальцами вдоль остистых отростков грудных позвонков и наощупь оценил тонус длинных мышц спины.

При вдохе грудная клетка практически моментально раскрылась, что было хорошим знаком. Я мысленно попросил высветить для меня перечень данных, и Система покорно послушалась.

«Кифоз Th6—Th10 – 38 градусов.»

«Ротация позвоночника – 0 градусов.»

«Функциональный статус: компенсирован.»

Я мысленно улыбнулся. Без Системы мне бы хватило и обычной пальпации, чтобы выяснить результат, однако было приятно наблюдать прогресс в виде голубоватых цифр на синей простыне интерфейса. Наглядный результат моей работы и улучшения жизни подопечного.

– Попробуй дотянуться кончиками пальцев до пола, – сказал я, понимая, что в этот момент нахожусь в кадре вместе с Воробьёвым.

Рома без каких-либо усилий коснулся паркета кончиками пальцев.

– Отлично, – уверенно кивнул я. – Теперь выпрямляйся.

Аня быстро заносила показатели в электронный журнал, периодически сверяясь с первоначальными замерами. По её взгляду было видно, что показатели впечатляли девушку, поэтому мы сразу приступили к следующему члену кружка.

Таня заняла место напротив белой простыни и демонстративно выставила длинную ногу вперёд. То ли для того, чтоб покрасоваться на камеру, то ли для себя любимой, она зачем-то нацепила коротенькие шорты, что, несомненно, привлекло внимание застенчивого Воробьёва, который теперь разве что слюни не пускал на длинноногую красотку.

– Правая нога, – сказал я, возвращаясь за камеру. – Десять приседаний, только не торопись.

Девушка улыбнулась.

– А можно одиннадцать?

Её настрой мне был понятен, вот только это не обычное занятие кружка, где мы то и дело перекидывались дружескими шутками. Сейчас проводилась настоящая научная работа, и юмору здесь было не место.

– Колесникова, – серьёзным голосом повторил я. – Десять приседаний.

Таня перенесла вес на правую ногу, вытянула левую вперёд и начала опускаться вниз, сохраняя равновесие. Колено двигалось строго по линии стопы, таз не заваливался, и корпус лишь слегка наклонялся вперёд, как, собственно, и должен был.

К десятому повторению её выражение лица практически не изменилось. Я на всякий случай вывел сетку интерфейса, как это сделал с Воробьёвым, и наложил поверх тела девушки.

«Активация средней ягодичной мышцы – 90%.»

«Тендинит связки наколенника – ремиссия.»

Я ещё раз быстро проверил коленный сустав пальпацией и довольно кивнул. Болезненности в области собственной связки надколенника не было, к тому же напряжение мышц бедра распределялось практически симметрично.

– Отлично, – удовлетворённо произнес я. – Как сама оцениваешь?

Таня расплылась в улыбке.

– Наращиваю темп тренировок, увереннее забираю подборы и бегаю каждое утро. В последнее время даже не вспоминаю, что колено когда-то болело.

Она сказала это настолько безмятежно, будто с того дня, когда она и двух раз присесть не могла, прошло не меньше года. Я переглянулся с Аней, заметив, что она уже закончила записывать результаты и вновь сама себе кивала.

– Ну всё, Колесникова, – радостно заключил я. – Можешь возвращаться в молодёжку. Получишь результаты в поликлинике и покажешь тренеру. Если будут вопросы, то он может мне позвонить, и я с ним поговорю.

Девушка сумела сдержать нарастающую улыбку и коротко кивнула.

Вдруг Аня остановила запись, поправила собранные в хвост волосы и подняла на меня глаза.

– Два из четырёх, – вдруг заявила она. – Осталось ещё двое. Коленки трясутся?

Я показательно фыркнул.

– Ты в курсе, что работал с ними я, а не кто-нибудь другой? Мне и без замеров и показателей уже известно, что они все готовы к выпуску.

Аня ничего не сказала, будучи впечатлённой, покачала головой и возобновила запись.

Настала очередь Димы Петрова. Именно его случай в своё время заставил меня в очередной раз убедиться, что стопа – это фундамент всей биомеханической цепи. А если он перекошен, то рано или поздно проблемы начнутся выше, начиная от коленей и заканчивая поясницей.

Люди зачастую в первую очередь ценили свои руки и даже представить не могли, как будут жить, если вдруг сломают главную рабочую конечность и придётся носить гипс. Несомненно, большинство вещей мы делали с помощью пальцев, но на такие вещи я всегда отвечал одинаково. Обойтись можно и одной рукой, а вот на одной ноге весь день не пропрыгаешь. Жизнь становится настолько мучительной, когда обычный поход в туалет, наполненный яркими выстрелами боли, может затянуться на несколько минут.

Тут уж задумаешься, насколько люди не ценят собственные ноги и как горюют, потеряв возможность ходить. Дима Петров был одним из них, но, к счастью, у парня хватило ума и храбрости прийти ко мне в СКД, а значит, скоро его жизнь станет намного легче.

– Снимай кроссовки и становись сюда, – сказал я, указывая на платформу плантографа. Воронцова, готова?

Аня подняла вверх большой палец и приготовилась снимать показания с прибора.

– Вес распределяй равномерно, – приказал я, поправляя стойку Петрова. – Не заваливайся сильно.

– Есть, док! – привычно выпалил Дима.

Через несколько секунд на бумаге проявились чёткие отпечатки обеих ног. Аня приложила транспортир, быстро сделала несколько измерений и почти сразу довольно улыбнулась.

– Первичный показатель был сто пятьдесят пять градусов, – пробормотала она, сверяясь с обследованием. – Стало сто сорок пять.

Я взглянул на опечаток и мысленно вызвал интерфейс, накладывая его на Петрова.

«Плантарный фасциит – ремиссия.»

«Функция коротких сгибателей стопы восстановлена.»

Цифры полностью совпадали с тем, что видел я сам. Продольный свод заметно окреп, а нагрузка распределялась значительно равномернее. При пальпации подошвенного апоневроза Дима даже не поморщился, хотя ещё совсем недавно буквально вопил на всю тренерскую.

– Ну, как ощущения? – спросил я, заканчивая осмотр.

– Не на что жаловаться, Алексей Николаевич, – усмехнулся Петров.

Я хлопнул его по плечу и убрал бланк в сторону.

– Стельки носишь ещё месяц для закрепления результата, сами упражнения не бросай. Короткие мышцы стоп слишком ленивые, так что как только перестанешь их нагружать, они возьмутся за старое. И покажись ортопеду для выписки справки.

Три из четырех, и настала очередь Оли Семенчук.

В отличие от других, она никогда не жаловалась на спортивные нагрузки или желание вернуться к соревнованиям. Её главным врагом были обычные университетские будни. Несколько часов за компьютером, курсовые, постоянные полуночные бдения за написанием программного кода, и студентка кафедры информатики заработала себе больную поясницу.

– Теперь проверим поясничный отдел, – сказал я, доставая сантиметровую ленту. – Тест Шобера.

Оля понимающе кивнула, так как мы делали это уже несколько раз, и повернулась ко мне.

Сам тест был предельно простым, но при этом весьма информативным. На коже отмечались две точки в области поясницы, после чего измерялось расстояние между ними. Причём проверяли сначала в положении стоя, а затем при максимальном наклоне вперёд.

Если поясничный отдел двигался хорошо, то расстояние заметно увеличивалось. Если же позвоночник был скован из-за мышечного спазма, воспаления или ограничения подвижности суставов, прибавка оказывалась значительно меньше нормы.

Я поставил метки, ещё раз перепроверил исходное расстояние и кивнул.

– Наклоняйся.

Оля медленно потянулась руками к полу, и сантиметровая лента попутно натянулась.

– Было два сантиметра, – тут же произнесла Аня, выступая в качестве моей ассистентки.

– Стало четыре, – спокойным голосом добавил я.

Результат можно было считать отличным. Конечно, до идеальных показателей ещё оставался небольшой запас, но за несколько месяцев подвижность поясничного отдела увеличилась практически вдвое.

Как и с остальными, вызвал сетку и наложил её на Семенчук. Интерфейс не показал следов ни защитной реакции, ни болезненного мышечного валика. Даже глубокое надавливание не вызывало большого дискомфорта.

– Всё хорошо? – спросила она, поправляя длинную тёмную чёлку.

– Это ты мне скажи, как себя чувствуешь?

Девушка украдкой взглянула на объектив камеры, а затем стыдливо отвела глаза.

– После упражнений стало намного легче сидеть за компьютером, и когда встаю, не надо насильно пытаться разогнуть спину.

– Значит, вот тебе и ответ, – с улыбкой заключил я, а затем добавил. – Продолжай выполнять упражнения.

На этом с замерами было покончено. Аня записала все показатели, убедилась, что ничего не пропустили, а затем остановила запись. Я подошёл к девушке, заметив, что она даже не прикоснулась к стаканчику с уже ставшим холодным кофе, и спросил:

– Устала?

Она сняла круглые очки и потёрла переносицу.

– Неплохо бы сейчас куда-нибудь махнуть, где тепло. Понежиться на солнышке, полежать на песочке, – ответила Аня, надевая обратно очки. – Представь, я, ты, тоненькое бикини…

Я вполглаза бросил взгляд на кучковавшихся в стороне студентов.

– Всё бросаем и едем?

Аня расплылась в улыбке.

– Знаешь, сейчас звучит чертовски привлекательно. Вот только у меня защита диссертации на носу, с которой ты мне ещё поможешь. У тебя выступление, да и…

– Ладно, ладно, – пожав плечами, ответил я. – Всё понял, никаких выходных.

Воронцова поправила ворот моей олимпийки.

– Когда-нибудь, Смирнов, – сказала она практически шёпотом. – Будет тебе и солнце, и пляж, и тоненькое бикини.

В этот момент я почувствовал себе не только её взгляд и обернулся. Передо мной стояли мои подопечные, все, кроме Соболевой, у которой была незапланированная тренировка, и смотрели на меня.

– Алексей Николаевич, – вдруг обратился ко мне Воробьёв. – Так это что получается, всё?

Вопрос интересовал не только его.

– Что значит – всё? – спросил я.

– Ну, значит, что всё? Кружка больше не будет, и нам не надо сюда приходить?

– Не надо, – ответил спокойным голосом. – Упражнения вы все свои знаете, собственные организмы слушать научились, зачем я вам?

Ребята переглянулись.

– Ну, мы как-то уже привыкли, – вдруг раздался голос Колесниковой. – К СКД и к вам. Два раза в неделю приходим и занимаемся по полтора часа. Странно теперь как-то будет не ходить.

Воронцова пристально смотрела, не хуже меня понимая, что, фактически, сейчас передо мной стоял первый выпуск кружка и ждал моих слов.

– Всё к этому и шло, – наконец заговорил я после короткого молчания, подобрав слова. – Разве не этого мы добивались? Отыскать источник проблемы, провести коррекцию, назначить курс поддерживающих упражнений и спокойно жить, наслаждаясь отсутствием боли⁈

Студенты разом закивали.

– Да, – продолжила Таня. – Это так, но… В общем, а можно дальше приходить?

Я повернул голову и посмотрел на Аню. Девушка стояла поодаль и улыбалась. Кажется, она знала, что собираюсь сказать, но всё равно решила, что помощь не помешает, поэтому кивнула.

– Всё равно приходить? – переспросил я, скорее, сам для себя. – Так кто я такой, чтобы вам запрещать? Хотите приходить – мои двери всегда для вас открыты. Для этого и существует СКД.

– Тогда мы будем приходить! – уверенно заявил Рома, и остальные к нему присоединились.

По залу прошла волна радостных возгласов, а я задумался. Ещё какое-то время мне предстоит поработать с ними, но потом… После курсов остеопатии и защиты патента моя жизнь может кардинально измениться. Останется ли в ней место для СКД и Бауманки? На этот вопрос у меня пока не было ответа.

Правда, одно было известно наверняка. Впереди меня ждало нелёгкое испытание, после которого у окружающих не останется выбора, кроме как признать меня новым профессионалом на медицинской арене столицы. Я защищу свой патент, и у меня появится основание на то, чтобы оказывать помощь на законных основаниях.

И я к этому готов!