Текст книги "Провинциальный остеопат. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Было у меня крайне уникальное, но при этом полезное качество. В любой день, в любую погоду, на какое бы время ни поставил будильник, всегда просыпался ровно за минуту до того, как он сработает. Причём работало это совершенно магически, как и моя Система. Даже если ставил будильник ради получасовой дремоты, всё равно просыпался ровно через двадцать девять минут.

Это утро не стало исключением.

Часы на тумбочке показывали без одной минуты шесть, я протянул руку, хватая телефон, и выключил будильник. За окном ещё даже не собиралось светлеть, и в квартире стояла непривычная для большого города тишина.

Ночь выдалась жаркой, как и вечер предыдущего дня, так что поспать мне удалось от силы несколько часов, но несмотря на это, чувствовал я себя отлично. Ни тяжёлой головы, ни желания перевернуться на другой бок и поспать ещё немного.

В комнате было темно, но даже сквозь непроглядную пелену я смог рассмотреть обнажённый силуэт девушки. Она стояла возле стула в дальнем конце спальни и наощупь пыталась отыскать свою одежду.

– Сбегать через окно не советую, лучше сначала оденься как следует и выпей кофе, – пробурчал я, прогоняя утреннюю сонливость.

Аня резко остановилась, будто осознала, что её поймали, а затем в темноте нащупала выключатель.

Яркий свет ударил в глаза, заставив инстинктивно прикрыть их предплечьем. Я недовольно поморщился, а затем, потерев переносицу большим и указательным пальцами, посмотрел на неё.

Оказывается, Аня уже успела надеть бельё и как раз тянулась за лежавшей на стуле блузкой. Тонкая талия, широкие бёдра, плавный изгиб спины и длинные, стройные ноги. Я всё ещё не мог поверить, что мне досталась настолько красивая девушка. Да она при желании спокойно могла пойти в модельное агентство и затмила бы там большую часть местных девиц. И вот эта девушка сейчас смотрела на заспанного меня и мило улыбалась.

– Поймана с поличным, – произнесла она практически шёпотом. – Какое будет наказание?

Я вскочил с кровати, попутно дёргая за переключатель, и, закинув её на плечо, забросил обратно в кровать. После покупки временного улучшения на пальпацию мир вообще стал восприниматься иначе. Усиленная чувствительность касалась не только терапии. Любое прикосновение теперь ощущалось значительно ярче, словно кончики моих пальцев научились различать десятки оттенков наощупь.

Тело Ани казалось чем-то невероятным. Кончики моих пальцев ощущали малейшие изменения в температуре её тела. Местами приятно покалывало, но чем ниже опускалась моя рука, тем жарче становилось пламя. Ещё прошлым вечером у меня возникло такое ощущение, будто впервые за двадцать четыре года прикоснулся к живой девушке. Точнее, даже не так. Казалось, словно до этого мне приходилось чувствовать женское тело сквозь ежовые рукавицы, а теперь их кто-то снял. И естественно, это очень сильно помогало мне чувствовать её отдачу, реагируя на малейшие изменения. Стоит ли говорить, как она была довольна.

Аня хихикнула, коротко простонала, отзываясь на поцелуи, и мы провалились ещё на полчаса.

Сегодня к вечеру должна была вернуться её подруга, и в идеале нужно было замести все следы, однако мы об этом даже не думали, по крайней мере, до тех пор, пока сработал будильник уже на телефоне Ани.

– Третий, – произнесла она, положив голову мне на грудь. – Теперь точно пора собираться, причём тебе тоже. Ты же не хочешь давать повода Капустину тебя отчитывать?

Я медленно выдохнул и сразу изменился в лице.

– Вот умеешь ты, конечно, всё настроение срубить, Воронцова. Обязательно нужно было в постели упоминать Капустина? Теперь я ещё раз точно не смогу.

Она засмеялась.

– Вот и славно, потому что не уверена, что не поддалась бы соблазну задержаться ещё подольше, – сказала она, а затем её голос погрустнел. – А жаль, квартира была очень удобным прибежищем. В общаге такого не получится.

С этими словами она встала, натягивая нижнее бельё, а затем вышла из спальни.

– Дай мне пару минут. Я сварю кофе и разогрею завтрак. Иди пока умывайся, – раздался голос откуда-то из ванной.

Пока оттуда доносился шум воды, я посмотрел на кончики пальцев и задумался. Повышенная чувствительность на месяц всего за пятнадцать очков. Раньше я бы трижды поразмыслил, прежде чем принимать такое решение, но когда случаи становились тяжелее, а награда за них была выше, эта сумма уже не казалось такой большой. Видимо, стоит привыкать к новой реальности и учить мозг тому, что теперь так будет всегда.

Да. Именно всегда. Стоит каждый месяц обновлять эту «подписку», особенно на тот случай, когда Система откажется реагировать на человека, как на отца или Аню. В к тому же, в виртуальном интерфейсе Магазина были дополнительные умения, доступа к которым у меня не было, а значит, нужно пользоваться тем, что есть.

Через несколько минут всё же пришлось встать. Аня к тому же времени уже кашеварила на кухне, откуда доносился приятный аромат свежего кофе. Я на мгновение задержался, наблюдая за тем, как она собрала густые каштановые волосы в хвост и, одетая в мою, между прочим, футболку, теперь ставила на стол кружки и тарелки.

А ведь она была права. Квартира была удобным прибежищем, и подобное могло происходить каждый день. Вот только аренда той же однокомнатной в Москве стоила, как левое крыло от Боинга, а снимать где-нибудь на окраине и тратить по четыре часа в день на дорогу нам обоим не хотелось.

Видимо, правильно говорят: «Хорошего понемногу».

После утренних процедур мы быстро позавтракали мамиными пирожками, выпили кофе, а затем принялись за уборку. Уже через полчаса всё вернулось на свои места, вещи были успешно собраны, и мы оказались у дверей квартиры.

– Ну что, – как бы между делом спросила Аня, перебирая в руках связку ключей. – Я тогда ей всё верну, а ты… В общем, мы же ещё увидимся?

Странный вопрос, но мне даже показалось, будто она думает, что я теперь её брошу. По типу «добился чего хотел и исчез с горизонта». Наивная… У меня на эту красотку такие планы.

– Ну конечно, Ань. Куда мы теперь денемся с подводной лодки? – ответил я, закидывая сумку через плечо.

– Тогда до встречи, – бросила девушка и поцеловала меня в губы.

Праздники канули в Лету, и Москва вернулась в свой обычный будничный день. Я спустился по эскалатору на перрон метро и, пока ждал поезда, решил проверить баланс банковской карты. Отправил короткую смс на номер банка и получил позорное сообщение о наличии всего лишь восьмисот рублей.

Признаться, существование на копейки от зарплаты до зарплаты начинало надоедать. Не для этого я учился и получал диплом, чтобы не иметь простой возможности сводить девушку в кафе. К тому же, до конца февраля нужно подать заявку на курсы остеопатии в РУДН и внести первый взнос.

Так что сейчас заработок для меня был на первом месте. Не СКД, не проблемы студентов и даже не Аня. Деньги на данном этапе моей жизни были главной целью, на которой стоит сосредоточиться.

С этой мыслью я убрал телефон в карман, зашёл в вагон поезда, продолжая перебирать в голове варианты, и уже когда добрался до университета, внезапно раздался звонок из приёмной декана.

– Смирнов Алексей Николаевич? – послышался уже знакомый голос девушки.

– Да, это я, – спокойно ответил, сбросив сумку в тренерской.

– Зайдите к Михаилу Борисовичу в первой половине дня. Вас будут ждать.

Опять что-то случилось? Снова Капустин нажаловался? Но в последнюю встречу он вроде ничего такого не говорил. Да, накинул бумажной работы, но никаких завуалированных угроз. Впрочем, вызов звучал довольно серьёзно, поэтому после первой пары одной из групп я первым делом направился к его кабинету.

По дороге в голове сами собой всплывали десятки вариантов того, зачем меня мог вызывать Михаил Борисович. Первое, что, конечно же, приходило на ум – это моя довольно своенравная практика. Не стоит забывать, что сам декан сказал, что он с Капустиным в хороших отношениях, так что может быть всё что угодно.

Если бы разговор касался соревнований, вполне хватило бы телефонного звонка. Если бы речь пошла о студентах, всё пошло бы через секретаря, но личная встреча? Ещё и «вас будут ждать». Так обычно вызывают на ковер. И уж лучше бы этому ковру быть помягче.

– Алексей Николаевич, проходите. Вас уже ждут, – дежурно улыбнулась секретарь.

Я постучал и открыл дверь.

– Разрешите?

– Заходите, Смирнов, – ответил декан.

Первым, кого я увидел, оказался вовсе не Михаил Борисович. Этим некто был заместитель завкафедры, Пётр Семёнович Капустин. Правда, выглядел он так, будто его насильно приволокли в кабинет. Лицо человека побагровело, сам же он сжимал губы в тонкую линию, а на виске отчётливо пульсировала мясистая вена.

Ему бы не мешало пропить курс магния, да воротниковую зону размять, а то давление наверняка вновь подскочило. Однако вместо этого завкафедрой одарил меня презрительным взглядом и продолжил стоять у стены.

Всё-таки он, паскуда. Вот неймётся же человеку!

– Присаживайтесь, – спокойно сказал Михаил Борисович.

На столе перед ним лежало несколько листов с гербовой шапкой университета и плотный белый конверт.

Декан взял верхний документ и прочистил горло.

– Да расслабитесь, Смирнов, – сказал он, заметив мою сжатость. – Повод для вызова хороший, и сейчас я его вам зачитаю.

Я краем глаза заметил, как Капустин едва заметно поморщился.

– Согласно приказу… – Михаил Борисович пробежался взглядом по тексту и начал читать чуть ли не как на построении. – Цитата: «За вклад в активное развитие студенческого спорта, организацию спортивного кружка дополнительной подготовки и высокие показатели воспитанников на городских соревнованиях преподавателю физической культуры Смирнову Алексею Николаевичу выплатить единовременную премию в размере пятнадцати тысяч рублей.»

Он положил приказ обратно на стол и посмотрел на меня уже без официоза.

– Поздравляю.

Признаться, он настолько обескуражил меня этими словами, что я просто сидел и смотрел на декана, словно выброшенная на берег рыба. За вклад в активное развитие студенческого спорта? Организацию кружка? Высокие показатели воспитанников? Это он про Соболеву и Орехова?

– Я… – промычал, пытаясь взять себя в руки, но смог лишь выдавить. – Спасибо.

– Это ещё не всё, – продолжил декан. – Есть второй документ.

По классике жанра сейчас меня должны оштрафовать за какой-нибудь проступок именно на пятнадцать тысяч рублей. Дали зыбкую надежду, поманили пряником, а теперь и хлыстом ударить можно.

– Тоже приятный, не переживайте, – он с улыбкой взглянул на меня. – Мы все в курсе, как тяжело живётся молодым преподавателям, на одной базовой ставке получающим сущие копейки, но раньше наши руки были связаны, в фонде оплаты труда попросту не было денег, но наконец всё изменилось. Ещё в прошлом году, от четырнадцатого февраля две тысячи двенадцатого года вышло поручение Правительства о повышении оплаты труда преподавателей высшей школы. Вузам были выделены дополнительные средства на увеличение фонда зарплаты. К тому же мы пересмотрели вашу фактическую нагрузку в связи с повышенным количеством групп и работы кружка СКД.

Он перевернул страницу.

– На данный момент за вами официально закреплено двенадцать учебных групп, плюс кружок дополнительной подготовки. Поэтому принято решение привести вашу ставку в соответствие с объёмом выполняемой работы. После всех удержаний на руки вы будете получать двадцать одну тысячу триста рублей. Ну, это не только вас касается, а всего персонала, просто решил вам сообщить вкупе с новостью о премии. Хорошие вести-то и доносить приятно, согласитесь?

Вот это скачок! Ещё совсем недавно я радовался лишней сотке в кармане, а сейчас моя зарплата выросла до уровня, о котором многие молодые преподаватели без дополнительной нагрузки и квалификации могли только мечтать.

Михаил Борисович сказал это всё с таким официозом, читая с листа, что я чуть не вскочил и не выполнил воинское приветствие с криками: «Служу Российской Федерации!» Вместо этого встал, поправил олимпийку и уверенно заявил:

– Спасибо, Михаил Борисович.

– Благодарите не меня, а себя, Алексей Николаевич, – кивнул он, пожимая мне руку. – Мало кто из юных учителей рвётся основывать кружок исключительно на добровольной основе. Так что подобная инициатива должна быть вознаграждена. К тому же, не будем забывать, что один из воспитанников, с его же слов, благодаря вам ушёл в большой спорт, а ещё одна вернулась в сборную Москвы по плаванию.

– Вы с ними говорили? – спросил я, присаживаясь обратно.

– Конечно, – кивнул декан. – А вы как думали? Жернова бюрократии вертятся медленно, да и декабрьские праздники были на носу. Так что нам понадобилось время, чтобы собрать все факты и поговорить с Ореховым и Соболевой. Кстати, – он взял какой-то лист и спросил. – Как там поживают остальные? Колесникова, Петров и Семенчук?

Я ответил сразу.

– Колесникова вернулась к баскетбольным тренировкам. С плоскостопием Петрова работаем, а Семечнук…

– Вы же не лечите их? – усмехнулся Михаил Борисович, краем глаза взглянув на надутого багровым румянцем Капустина, который за всё это время не проронил ни слова.

– Если бы лечил, они бы уже были здоровы, – с улыбкой ответил я. – Я прекрасно помню наш разговор, Михаил Борисович, и не выхожу за рамки вверенных мне обязательств.

– Хорошо, – спокойно кивнул мужчина. – А то не хотелось бы после такой торжественной части отчитывать того, кого только что хвалил. Жалобы?

– Никак нет, – ответил я.

– Отлично.

Вдруг в кабинете повисла абсолютная тишина. Капустин лишь сильнее сжал челюсти, и его пальцы принялись выбивать по кисти другой руки нервную дробь. Вена на виске стала ещё заметнее, и у меня вновь проскользнула мысль, что массаж бы ему помог.

Декан протянул мне белый конверт.

– Поздравляю ещё раз, Алексей Николаевич.

Я поднялся, поблагодарил и схватил конверт, как вдруг пальцы Михаила Борисовича крепко сжались, а сам взгляд человека изменился. Это заметил и Капустин, который после торжественной части уже стоял в дверях и готовился выйти.

– Что-то не так? – спросил я, ощущая, как тот вцепился в мои деньги.

– Всё так, – спокойно ответил декан, а затем обратился к завкафедрой. – Пётр Семёнович, мы встретимся с вами на обеде, а сейчас мне бы хотелось поговорить со Смирновым… Наедине.

Капустин внимательно посмотрел на руку мужчины, всё ещё сжимающую конверт.

– Хорошо, – наконец процедил он. – На обеде.

С этими словами дверь закрылась, и мы оказались наедине. Михаил Борисович вдруг отпустил конверт и позволил мне его забрать. Сам же мужчина откинулся на спинку своего директорского кресла и сложил пальцы на заметном животе.

– Ну, рассказывай, – произнес он с совершенно ровной интонацией.

– Вам интересны методики СКД? – чпросил я осторожно. – Или рассказать о моём учебном плане?

Михаил Борисович коротко покачал головой.

– Давай мы лучше с тобой поговорим про Стрижова. Помнишь такого?

– Кого? – инстинктивно вырвалось у меня, но тут же понял, что ему стало известно.

– Александра Стрижова, – повторил мужчина, явно пропуская мою ложь мимо ушей. – Как у него сейчас дела?

Врать не было смысла. Либо бывший легкоатлет сам позвонил ему и рассказал, либо кто-то донёс декану о моем маленьком визите. В любом случае, кошки вырвались из мешка, и тайное стало явным.

– Насколько мне известно, ему сейчас лучше, – как можно спокойнее постарался ответить я.

– Насколько тебе известно… – повторил декан.

В кабинете вновь повисла тишина, а сам мужчина буквально сканировал меня взглядом, играя в своего рода психологическую игру.

– Он вам звонил? – вдруг решил спросить я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

– Что мне известно, сейчас не имеет значения, Смирнов. Вопрос стоит немного иначе. Скажем, так, мне известно, и на этом точка. Ты лучше скажи честно, что ты ему обо мне рассказывал?

Я понял, что разговор будет серьёзным, поэтому сразу перешёл к делу.

– Ничего. Только сказал, что вы декан факультета, но это ему и так было известно.

– То есть, ты хочешь меня убедить в том, что пришёл к нему как неизвестный человек, представился физруком и избавил его от проблемы? И он не погнал тебя взашей и согласился?

– Я не говорил, что его проблема исчезла, – вовремя успел вставить, пока Михаил Борисович не ушёл дальше.

Мужчина подался вперёд и положил локти на стол.

– А что ты тогда сделал? Ты не ведь не с колена начал?

Я кивнул. Михаил Борисович был мужиком умным и разбирался в биомеханике не хуже любого другого специалиста. К тому же, в своё время, по молодости, он пытался разработать собственную методику. Получается, что сейчас он одновременно интересовался с личной и профессиональной точек зрения.

– Колено давно перестало быть основной проблемой, – спокойно ответил я. – Повреждение было отправной точкой, но за двадцать пять лет организм полностью перестроил механику движения. Если работать только с суставом, результат получится лишь временным, вам это и самому известно.

– Через несколько дней тело снова вернётся к привычной схеме, – согласно кивнул тот.

– Именно, поэтому первым делом я осмотрел таз, крестец и поясницу. Потом перешёл к тазобедренному суставу и голеностопу.

– Компенсаторная цепочка… – тихо произнёс он. – Хорошо, тогда следующий вопрос. Зачем ты вообще полез в суставы? Мы оба прекрасно знаем, что после стольких лет подобные вмешательства ничего не от меняют.

Я улыбнулся.

– Потому что сначала изменил условия, в которых существует сустав.

Михаил Борисович вопросительно поднял брови.

– Если надколенник продолжает двигаться по неправильной траектории, – продолжил я, – а рубец ограничивает скольжение тканей, организм всё равно будет возвращаться к старой модели движения. Поэтому сначала убираются основные компенсации, потом восстанавливается подвижность тканей вокруг сустава, и только после этого начинается переобучение самого движения.

– Переобучение… – повторил Михаил Борисович, словно слышал это слово от самого Стрижова.

– Угу, правильно переносить нагрузку. Мозг – штука сложная, и ему понадобится некоторое время, чтобы заново научиться правильно ходить без опасения болевого синдрома. Но он справится.

– Это я понял, – кивнул декан. – Но не понял другого. Почему ты вообще не испугался трогать рубец? Одно неверное движение, и всё.

Вот этот самый опасный вопрос. Очевидным ответом была Система, но говорить такое в лицо человеку, который ждал от меня ответов, было бы глупо. Точнее, декан не ждал – он требовал. Мужчина подался вперёд, нахмурил мочалистые брови и смотрел на меня так, будто я собирался оперировать одного из членов его семьи.

– Если рубец ограничивает движение тканей, то организм каждый раз вынужден искать обходной путь. Это всё равно, что постоянно ездить по объездной дороге, потому что основной мост перекрыт. Да, можно привыкнуть, но маршрут от этого всё равно пострадает.

Декан задумчиво постучал пальцами по столу, не став углубляться и ловить меня на противоречиях.

– Значит, ты смог восстановить скольжение тканей?

А это вопрос с подвохом, и если отвечу «да», то точно попадусь на лжи.

– Насколько это было возможно, имея то, что у меня было под рукой, – ответил полуправдой, и, кажется, он поверил.

– Прям так? На глаз? – всё ещё недоверчиво поинтересовался мужчина.

– Скорее, на ощущение. Силой ничего не делал и работал исключительно поступательными движениями. Это заняло у меня почти пять часов, Михаил Борисович.

Вновь повисла пауза. По глазам человека было видно, что он прогонял в голове одновременно целую вереницу вопросов. Почему я? Почему никто раньше этого не делал? Почему он сам до этого не додумался? Не вру ли я?

Вот только ответов на эти вопросы он не найдёт, так как это была моя маленькая тайна. И она должна ею и остаться.

– Это и есть твоя методика? – вдруг спросил он, глянув мне в глаза. – Орехов, Соболева… Их успехи благодаря твоей методике?

Я пожал плечами.

– Мне хочется так думать, Михаил Борисович, но у этих двоих и без меня высокий потенциал завоевать трофеи. Было бы глупо полагать, что всё, чего они достигли или достигнут в будущем, – исключительно моя заслуга. Тщеславие погубило и без того огромное количество профессионалов.

Михаил Борисович согласно кивнул.

– Это ты правильно сказал, но всё равно… Если ты наощупь смог всё это сделать, то я завидую твоим рукам, Смирнов. Они бы мне понадобились двадцать пять лет назад.

Я лишь коротко усмехнулся и не стал ничего отвечать. По основной причине, что они сами у меня появились чуть меньше полугода назад. Красный диплом я не за глаза, конечно, получил, но такой глубины проработки без наглядной визуальной информации достичь невозможно.

Михаил Борисович долгое время молчал и смотрел куда-то в окно, пытаясь переварить полученную информацию. Я же, в свою очередь, ему не мешал, но под конец всё же решил сказать:

– Знаете, Михаил Борисович. Я, может, лезу не в своё дело, и скажите, если переступаю черту, но может, вам лучше его навестить?

Взгляд декана резко изменился, и он вопросительно посмотрел на меня.

– Ну, это я к тому, – спешно вставил, – чтобы самолично убедиться в результатах работы моей методики. Зачем верить мне на слово, если вы можете сами всё осмотреть. В конечном счёте, накопленные годами знания никуда не делись же?

– Смирнов, – серьёзным голосом выпалил декан, бросив на меня нахмуренный взгляд.

– Да, Михаил Борисович?

– Ещё раз поздравляю с премией и заслуженным повышением оклада, – он сделал короткую паузу. – А теперь можешь быть свободен.

Я вышел из кабинета, сжимая в руке конверт с деньгами, и пошёл по коридору вуза. К сожалению, моя теория оказалась верна. Система могла излечить старые рубцы, восполнить дефицит там, где требовалась помощь, но некоторым ранам попросту требовалось время. Именно по этой причине я не носился меж двух огней, пытаясь снова воссоединить двух старых друзей.

Да этого и не требовалось, ведь, как и говорил ранее, в жизни не всё так, как в кино. Сами разберутся, чай не дети малые.