Текст книги "Куратор. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Артем Белов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 32 страниц)

Глава 18

Приоткрыв дверь, увидел за ней небольшой, но хорошо освещённый коридор, который плавно опускался вниз, заканчиваясь очередной дверью.

– А неплохо они тут обосновались, – тихо произнёс я, глядя на стены.

Эта «кишка» была обложенная белоснежной кафельной плиткой и, наверное, могла бы произвести впечатление стерильного помещения, если бы не грязная дорожка следов на полу. То тут, то там попадались пятна засохшей крови.

– Только уборщицу нанять забыли, – согласился со мной Глухов.

Дверь за нами закрылась с лёгким хлопком, словно втянулась, а в ушах едва слышно зазвенело. Давление внутри помещения явно изменилось.

– Переходной шлюз, что ли? – я застыл, уже приготовившись услышать тихое шипение выпускаемого газа, но, кажись, пронесло. – В документах о таком вроде ни слова не было.

– Не было. Значит, она появилась уже после морфов. Следовательно, там нас наверняка ждут неприятности, – кивнул головой сыщик. – Пойдём дальше?

– Конечно, они же ждут, – подойдя, ткнул карточкой в считыватель. Хорошо хоть ключи здесь не разноцветные нужны…

В этот раз дверь откатилась в сторону, и в нос ударила смесь запахов. Вонь морфов смешивалась с ароматами немытых тел.

Неожиданно нахлынули воспоминания одной из прожитых жизней. Я словно вернулся в старый добрый бункер, где оказался заперт с полусотней таких же неудачников.

Надеюсь, тем каннибалам кусок моей ягодичной мышцы поперёк горла встал…

Глухов, выглядывая из‑за угла, махнул рукой, указывая куда‑то вглубь небольшого зала, разделённого невысокими, метра два от силы, непрозрачными перегородками. Получались небольшие комнатки.

Как раз из одной такой комнатки и доносились крики. Судя по всему, у кого‑то сегодня намечался романтический вечер, вот только партнёра, точнее, партнёршу предупредить забыли.

Показав жестами, чтобы Глухов обошёл зал по дальней стене, направился к ближайшей перегородке.

Пока крался, смог разобрать по крайней мере четыре мужских голоса и два женских. Причём одна мадам точно входила в компанию насильников.

Прислонившись к стенке, заглянул в комнатушку и едва не упёрся носом в стоящего спиной ко входу мужика. Впрочем, тот, видимо, настолько увлёкся действом, происходящим на невысокой каталке в центре, что и слона бы не заметил.

А смотрел он вместе со своими товарищами, среди которых особенно выделялась громче всех орущая баба, как на девушку, привязанную к каталке, пытается влезть худощавый парень.

Группа поддержки голосила, всё активнее подбадривая насильника. Особую пикантность данному развлечению придавало то, что девушка на каталке была в одежде Цепей, а яркая «боевая раскраска» и растрепавшийся ирокез не оставляли сомнений в её принадлежности к банде.

Какой‑то хреновый у них тимбилдинг.

Тем временем насильнику с каким‑то неестественно гладким, словно искусственным лицом надоело сопротивление жертвы, и он ударил её наотмашь.

Голова бандитки дёрнулась, и я увидел, как на разбитых губах показалась кровь. Толпа «болельщиков» взвыла ещё сильнее, все больше и больше походя на диких зверей.

Парень приблизил к заскулившей девушке лицо, и неожиданно кожа с него стала стекать вниз длинными «сосульками». Жертва вздрогнула, но кричать не стала. Судя мимике, она уже просто была не в состоянии, уйдя куда‑то глубоко в себя.

По залу пронёсся звук, будто кто‑то уронил связку ключей на пол. Дважды. Отлично, значит, Глухов прошёлся по залу и больше никого не нашёл. Можно действовать.

Цепи на звук внимания не обращали, поглощённые действом. Морф на каталке, поняв, что сопротивления больше не будет, принялся стягивать с себя штаны.

Когда ему это удалось, он радостно заорал, и эхо гулко разнеслось по залу.

Выдохнув, я сформировал в руке нож и, резко встав, воткнул под ребра, увеличивая лезвие уже в теле стоящего рядом отморозка. Рот на всякий случай зажал ему рукой и оттащил подальше от входа.

Впрочем, его исчезновения никто не заметил. Остальные горячо подбадривали морфа, раздевающего теперь уже жертву.

Так что, изображая небрежную походку, подошёл к следующему бандиту. Положив руку на плечо, привлёк его внимание, заставляя встать вполоборота. Сам же, оказавшись за его спиной, прикрылся от оставшейся парочки.

Прежде чем кто‑то из них успел среагировать, воткнул в ухо «живому щиту» острую иглу, разом переводя в разряд неодушевлённых предметов. Лёгкий пинок – и вот уже тело летит в товарищей, сбивая их с ног.

Баба, упав, вновь завизжала, но теперь уже от страха. Верещала недолго. Прежде чем она встала, всадил в глаз тонкий кристальный прут, пробивая дурную головёнку насквозь.

Уже почти поднявшегося бандита саданул ногой в грудь, отшвыривая на хлипкую стенку. Та не выдержала, и мужчина вылетел наружу.

Я уже было планировал кинуться за ним, оставив морфа на десерт, но тут на попытавшегося вновь принять вертикальное положение урода опустилась дубинка.

Первый и единственный же удар пришёлся в район уха. Раздался хруст. Очередной противник окончательно выбыл из строя. В проломе показалась довольная рожа Ростислава.

– Ещё шаг и я её убью! – раздался голос насильника. Надо же, очнулся только тогда, когда их поголовье значительно сократилось.

Морфа из поля зрения я все это время не выпускал, так что прекрасно видел, как он слез с каталки и теперь прикрывался безвольной девушкой. Урод попытался придать себе грозный вид, вот только спущенные штаны сводили все его старания на нет.

– А мне‑то что с этого? – повернулся я к нему полностью. – Одно животное убивает другое. С чего бы мне тебя останавливать. Более того, если подождёшь, я и других твоих друзей принесу. Эх, развлечёшься…

За спиной послышалось недовольное бурчание. Видимо, Глухов не одобрял моё отношение к заложнице в руках морфа. Рыцарь, блин!

– Не подходи, я сказал! – закричал морф, увидев, как я сделал шаг вперёд. Он, похоже, сильно перенервничал, так как его лицо и тело стали меняться.

Парень начал сжиматься, словно уменьшаясь. На мгновение его глаза помутнели, видимо, тоже перестраиваясь. Именно в этот момент я и прыгнул к нему, отшвыривая девушку в сторону, а самого морфа схватив за шею и оторвав от пола.

Оказалось, это на удивление легко. В неожиданно тщедушном теле от силы было килограмм пятьдесят. Мелкий, щуплый уродец!

– Сколько здесь ещё твоих друзей? – спросил, вглядываясь в его разноцветные глаза.

– Хр… Хрф… Пх… – коротышка вцепился мне в руку, пытаясь разжать пальцы.

– А, точно, извини, – разжал руку, и урод грохнулся на задницу. – Так сколько?

– Ещё пятеро… в следующем зале. Они там какую‑то дрянь «варят», – неожиданно сказал Глухов, пытающийся привести в сознание девушку. Вот и пришёл ответ откуда не ждали.

– Неожиданно. Но раз так, то в твоих услугах больше не нуждаемся, – прежде чем гадёныш успел дёрнуться, наступил ему на грудь и воткнул в кривую пасть нож.

Повернулся к Глухову.

– Откуда знаешь?

– Пока ты тут развлекался, я ещё двоих нашёл. В шахматы играли, – доложил Ростислав. – Представляешь, тут в нескольких метрах женщину насилуют, а они умные беседы ведут.

– Звучит хреново. Были бы все твари, как этот, – пнул я мёртвого насильника, – было бы проще. С умными точно намучаемся.

– Это да. От умных одни беды. С ней что делать будем? Отнесём сразу в машину?

– Тут оставим. Только ремни сейчас потуже затяни, чтобы чего не учудила, – ответил, выдёргивая поясной ремень из штанов дохлого морфа. – Так или иначе, но она из Цепей. А там чистых не бывает.

– Так неправильно! Сейчас она беззащитна, – по лицу сыщика пробежала тень. Отлично, мне сейчас только разборок из‑за баб не хватало.

– Ну так дай нож! Только горло подставить не забудь, чтоб ей удобнее было тебя прирезать, – хмыкнул я. – Всё, отставить разговоры!

Отодвинув в сторону хмурого Глухова, затянул петлю вокруг рук бандитки и привязал к каталке. Не шибко надёжно, но на какое‑то время точно займёт, если она каким‑то чудом в себя придёт.

– Потом все возражения в письменном виде предоставишь. В трех экземплярах, – сказал я Ростиславу. – Чего ты так на меня смотришь? Не брошу я её. Подберём на обратном пути. Что именно узнать удалось?

– Теперь здесь не только перевалочная база, но и лаборатория, – поведал Глухов, вытирая дубинку об одежду трупа.

– «Дурь» гонят?

– Эссенцию. Вроде так сказали, – поправил меня сыщик. – Какой‑то дикий коктейль из стимуляторов и чего‑то ещё. Не успел расслышать. Мудак говорящий партию проиграл и расстроился.

Ну да, вполне логично. Смысл новому «начальству» Цепей сворачивать доходное предприятие? Интересно, их поставщик по‑прежнему Гаврилов, тот самый дядя синеголового?

Когда там уже Ковалёв объявится? Неплохо было бы, если он чего про эту семейку узнает. Даже аристократу его уровня такое будет куда проще, чем мне.

– Ладно, пойдём посмотрим, какой вунш‑пунш они там варят. Что‑нибудь ещё услышать успел?

– Не, ругались только на какого‑то урода, прикончившего Мухлю, – покачал головой мужчина.

– Кого, кого? Может, Махля?

– Может. Знакомый?

– Угу. Любитель есть чужие пирожные. Был приближенной собачкой одного синеволосого мудилы. Ну и ладно, земля ему стекловатой, – я замер перед очередной дверью. – Пять человек, говоришь? Или морфов?

– Зайдём да узнаем, – осклабился Глухов, достав пистолет.

– Логично, – кивнул я и, не найдя считывателя, дёрнул за ручку. Заперто…

– Эй, откройте! Там…кхе‑кхе… бабу грохнул! Открывайте! – забарабанил по двери, стараясь придать голосу истерические нотки. – Да откройте же, суки!

– Этому же мохнорылу сказали «сырье» не трогать! – к моему удивлению, с той стороны ответили.

Послышался лязг отодвигаемого засова, и на пороге показался человек, одетый в белый костюм химзащиты. Только на месте противогаза обычный респиратор.

– А ты кто та… – только и успел выдать химик до того, как получил по голове дубинкой от прижавшегося к стене Ростислава.

«Очередной отличный удар, – мимоходом отметил про себя я. – Надо бы с ним поспарринговаться».

Подхватив падающее тело, просто швырнул его в сторону и влетел в очередной зал.

Уйдя с прохода, чтобы не мешать следующему за мной Глухову, мысленно выматерился, открывая стрельбу по «колдующим» людям, стоящим у длинных и ярко освещённых столов.

На белых костюмах стали проступать красные кляксы, и трое из четырёх, не успев даже сообразить, что к чему, принялись заваливаться на столешницы, круша стеклянные колбы и мензурки.

– Твою ж мать! – а вот Глухов не удержался, стоило ему осознать, что же он видит в лаборатории.

Впрочем, это не помешало сыщику начать стрельбу по единственному оставшемуся в живых «химику».

Морф, успев среагировать, вскочил на стол, а после, скаканув на четыре метра вверх, вцепился в висящего вниз головой человека, спрятавшись за ним.

Стоило твари скрыться, как Глухов прекратил палить, боясь задеть пленника. Видно же, что этот тоже когда‑то был из Цепей. Ох уж эти человеколюбцы…

– Обходим с двух сторон, – вроде и прошептал я, но Глухова, кажись, серьёзно переклинило. – Соберись, Рос!

Мужчина ошалело посмотрел на меня, а потом опять в потолок, но все же переборол чувства и двинулся в противоположную сторону.

Ну да, не каждый день увидишь, как под потолком на крюках подвешены несколько десятков женщин и мужчин. Из тел тянулись трубки со все той же бурлящей жидкостью лазурного цвета.

Светящиеся шланги переплетались между собой и заканчивались в небольшом камне‑алтаре на одном из столов.

Кажется, я догадываюсь, что за секретный ингредиент присутствует в данном «супе».

Под потолком раздался крип, и я увидел, как одно тело закачалось, а за ним и следующее.

Выстрелил в промелькнувшую тень, но промахнулся, угодив в ногу одного какого‑то пленника. Тот даже не вскрикнул, словно находился в трансе.

Тварь тем временем принялась скакать по телам, раскачивая висевших, а уже спустя минуту надо мной колыхалось перевёрнутое море из людей.

От их мельтешения рябило в глазах, но хуже всего, что в какофонии скрипов я совершенно упустил тварь из вида.

Медленно двигаясь к стоящим в центре столам, я крутил головой из стороны в сторону так быстро, что казалось, ещё немного – и взлечу.

Параллельным ко мне курсом двигался Ростислав.

Неожиданный хрип, раздавшийся со стороны столов, заставил нас отвести взгляд от потолка, чем и не преминула воспользоваться скрывающаяся сволочь.

Я едва успел заметить размытый силуэт, как Глухов уже отправился в полет. Почти не целясь, выстрелил, но морф пригнулся, и пуля всего лишь оцарапала посеревшую кожу.

Выпустив когти, тварь бросилась на меня, проявляя чудеса реакции и умудряясь избегать прямых попаданий. Пулемёт, сука, мне нужен пулемёт!

Когти морфа неожиданно вытянулись, прибавив сантиметров двадцать, и я ощутил в плече боль.

Не дожидаясь, пока мне отпилят руку, нарастил тонкую пластину, обломав коготь, и ударил в ответ. Кулак, обёрнутый в кристаллический кастет, с хрустом впечатался в оставшееся человеческим лицо морфа, отбрасывая уродца назад.

Грохнувшись на спину, тварь с практически оторванной челюстью тем не менее встала на четвереньки и бросилась в атаку.

В этот раз я даже не стал уклоняться. Только нарастил броню на тех местах, куда должен был целиться морф. Жижи во мне осталось только на небольшой нож.

Подскочивший «химик» решил‑таки схитрить и, вновь удлинив когти, попытался ударить по лицу, метя в глаза.

Подставив плечо со щитком, отбил удар, и морф, потеряв равновесие, завалился вперёд, подставляя открытый затылок.

Ну, таким случаем просто грех не воспользоваться. Что я и сделал, вонзив черный кристалл в основание черепа, а после ещё и пнул для острастки.

Тварь, немного проскользив по полу, вздрогнула и затихла, а я ощутил знакомый запах. Странно, а насильник после смерти не вонял. Совсем слабенький был, что ли?

– Рос, ты там живой? – спросил я, направляясь в ту сторону, куда улетел сыщик.

– Живой. Вот только рука…

– Сломал, что ли?

– Вроде нет. Вывих, видать, – скрипя зубами, промычал сыщик. – Что с тварью?

– Сказал, что устал и пойдёт за кофе, – я протянул ему руку и помог подняться.

– Достали твои шуточки.

– Привыкай, мы теперь надолго вместе, – на полном серьёзе произнёс я, указывая ему на подвешенных людей. – Смотри внимательно, Рос. Это только начало. И такие «лаборатории» откроют по всей планете.

Я бы продолжил его и дальше морально накачивать, вот только со стола опять раздался хрип, и я заметил, как из‑под простыни вывалилась рука.

– Пошли‑ка проверим, – кивнул на тело под тканью. Глухов взял в здоровую руку пистолет и пошёл следом.

Приблизившись к столу, откинул простынь в сторону и с интересом уставился на лежащего человека.

– Надо же, какая встреча! – удивлённо присвистнул, убирая пистолет в кобуру.

Судя по всему, этого козла должны были препарировать, но тут на его счастье вломились мы с Глуховым. Везучий, падла!

– Знаешь его?

– Старый знакомый. Любитель размахивать острозаточенным тесаком в узком помещении, и по совместительству – главарь Цепей, – я схватил Шаха, а это был именно он, за подбородок и грубо повернул голову на бок.

Левую сторону его лица уродовал чудовищный шрам. Ещё и у медика явно руки не из плеч росли – настолько хреново заштопал отморозка.

– Ты его ещё облобызай, – Глухов, потеряв интерес к полутрупу, принялся обыскивать тела лежащих рядом со столом «химиков».

– Непременно.

– С этими что делать будем? – Ростислав поднял голову к «лесу» под потолком.

– Щас их командир в себя придёт… и будем решать, – буркнул, продолжая осматривать едва дышащего Шаха. – Да забей ты на трупы! Лучше другие комнаты осмотри, мы все‑таки за оружием пришли.

Я указал на несколько распахнутых дверей, за которыми горел свет и виднелись какие‑то ящики.

Ростислав по привычке принялся бухтеть, но к первой по счёту двери все‑таки направился.

– Ну давай, спящая красавица, приходи в себя. Время поболтать! – приложив ладонь, я влил в Шаха немного энергии из браслета.

Глава 19

Издав очередной хрип, Шах распахнул глаза и попытался сфокусировать зрение.

– Ну давай, солнышко, вставай, – влил я в него ещё больше «зелёнки».

Хрип мужчины перерос в крик, на который из соседней комнаты‑склада выглянул Глухов. Махнул ему рукой, мол, все в порядке.

– Ты… вытащи‑и… – Шах буквально выплёвывал из себя слова, стараясь вновь не заорать.

Крепкий мужик, чего уж там. Мало кто сможет сдержаться, когда у тебя организм буквально поедает сам себя, пытаясь зарастить раны. А у Шаха их хватало с избытком.

– Не тыкай тут и на меня смотреть! – щёлкнул пальцами перед носом бандита, привлекая его внимание, но тот, не отводя взгляда, упорно смотрел на висящих людей.

– С… с‑сними… с‑сними их… – наконец‑то смог произнести он.

– Зачем? – я присел на край стола и задумчиво уставился на придурка. – Слышал я про тебя и твоих отморозков. Так что, как по мне, это место для вас просто создано. И, что самое главное, по городу не бегаете, мелочь в тёмных подворотнях с прохожих не трясёте.

Я назидательно поднял палец, а после им же ткнул в кровавую корку, затянувшую ещё не до конца зажившую рану.

– Аг‑хр, – скривился Шах, но, кажется, очередная порция боли его взбодрила. По крайне мере, взгляд приобрёл более осмысленное выражение.

– О, встряхнулся? Давай, неуважаемый, рассказывай, что за хрень тут творится и почему вы из друг друга «дурь» гоните?

Услышав вопросы, уголовник отрицательно покачал головой.

– Баш на баш, – делая паузы между словами, прохрипел он. – Освободи меня и моих людей… И я все расскажу!

– А ты смешной. Надеюсь, сдохнешь в мучениях, – спрыгнув со стола, заметил направляющегося к нам Глухова.

– Пусто. Все обыскал! Одни ящики с наркотой, – доложил Ростислав. – Не повезло нам с оружием, начальник.

– Хреново. Ну да ладно. Зато информацией разжились да этим уродцам жизнь попортили, – я, выкинув из головы будущий труп, разглядывал алтарь со множеством трубок, прикидывая, стоит ли тащить его в подвал. И вообще, не призову ли я какую‑нибудь божественную дрянь, собирая всякую гадость в одном месте…

– Меняю, меняю наши жизни на оружие! – вновь напомнил о себе Шах, услышав слова Глухова.

– Так нет же его, – я вернулся обратно к столу.

– Здесь оно! Мой личный схрон! Освободите моих людей, и я вам покажу! – даже в таком положении ему явно было тяжело что‑то выпрашивать.

– Интересное предложение. А какое своевременное, – не смог удержаться я от ухмылки. – Говори, где оно. Мы сходим проверим.

– Не прокатит, – Шах дёрнул головой и попробовал подняться со стола. – Открывается только по отпечатку ладони. Моей.

Увидев, как в моей руке появляется бритва, бандит тут же поспешно добавил:

– И по голосу! И ещё она спрятана за фальшпанелью. Без меня не найти!

– Ах ты хитрожопый сукин сын! – в голосе Глухова мелькнуло что‑то похожее на восхищение. – И много у тебя таких тайников по району?

– Помогите подняться, я ног не чувствую, – проигнорировав вопрос сыщика, Шах с трудом сел и, закачавшись, едва не упал на пол.

Впрочем, никто из нас на помощь не кинулся.

– Сколько времени? – все‑таки приняв вертикальное положение, он поднял голову и уставился на нас. – И кто вы такие?

– Почти двенадцать, – взглянув на часы, сообщил бандиту и представился: – Я Дед Мороз, а мой товарищ – фея. Есть у него при себе волшебная палочка…

– Понятно… Значит, основная масса подтянется через пару часов, – прикинул мужчина. – Я так понимаю, вас всего двое?

– Шаришь, – не стал отнекиваться. Отрицать очевидное было глупо.

– Дебилы, – высказался бандит по поводу нашего решения нагрянуть на базу столь малым составом. – Повезло вам, что все свалили, а то поубивали бы ещё на входе.

– Куда свалили? – уточнил я, хотя примерно представлял.

– В клуб по интересам, говнюк! – Шах закашлял и сплюнул кровь на пол. – Ты что со мной сделал, сука!?

– Ты с выражениями потише, красавчик, – предостерёг я его, – а то прострелю руку, а потом криво сращу.

– Понятно, грёбаные операторы! Когда же вы все передохните, мрази!? Все проблемы из‑за вас!

Я выстрелил, прерывая его истерику. Правда, не в руку, а плечо. Надеюсь, правильно выстрелы считал и патроны не перепутал, а то иначе этого говорливого сейчас плесень жрать начнёт.

Шаха выстрелом откинуло назад и, кувыркнувшись, он все же рухнул на кафельное покрытие.

Присев перед лежащим на полу и прижимающим к новой ране ладонь мужчине, схватил его за волосы.

– Ты, наверное, сразу не понял, ублюдок… Я не вижу сейчас перед собой человека. Не вижу того, к кому можно проявить хотя бы тень сочувствия. Передо мной сейчас дикое животное, отведавшее человеческой крови. Таких как ты нужно уничтожать сразу. Но ты жив, потому что мне выгодно тебя использовать. Уяснил?

Шах кивнул, хотя это и не просто, если тебя держат за волосы. Вот только в глазах его бушевало настоящее пламя, сулящее адские страдания, если мы поменяемся местами.

– Показывай, куда идти, – приказал я, хватая его за руку и поднимая с пола. Ну блин, всё‑таки испачкался в крови…

– Первый зал, подсобка, – с трудом передвигая ногам и почти повиснув на мне, указал отморозок. Пришлось тащить его на себе.

– Ты и твоя бригада как здесь оказались? – все же уточнил я.

– Когда завертелась вся эта хренотень с адептами, часть моих людей разом уверовали в посланца Кутха.

– Что ещё за Кутх? Это морфы так себя называют? – увидев, что Шах не догоняет, пояснил: – Друзья твои бывшие. Те, что способны обличие менять.

– Странное название.

– На что фантазии хватило. Ты не отвлекайся, рассказывай.

Пока я волок Шаха на собственном горбу, он поведал до нельзя банальную историю о дружбе, предательстве и героизме. Шучу, всё как обычно оказалось максимально гнусно и отвратительно.

Всё дерьмо, по его словам, началось после того, как на одну из баз напал какой‑то хрен, положив нескольких человек, а ему самому разворотив пол‑лица. Мало того, после этого он ещё и умудрился скрыться, несмотря на облаву.

Эх, слушал бы и слушал эту классную историю, но время не ждёт.

Буквально на вторые сутки после того случая в банде начались непонятные бурления. То тут, то там зазвучали странные слова и шепотки. Подчинённые все больше обсуждали, что после такого провала банда уже не та.

Иногда, проходя мимо своих людей, Шах слышал разговоры о силе и о возможности подняться с самого дна. На тот момент главарь не придал этим словам особого значения, так как порой и сам толкал подобные речи, мотивируя подчинённое ему стадо.

Брошенный Глуховым взгляд в сторону бандита явно говорил: «Ну ты и недоумок».

И тут пришла очередная напасть: стали исчезать люди. Иногда возвращаясь, иногда – нет. Шахов пытался надавить на вернувшихся, надеясь получить хоть какие‑нибудь объяснения, но те только странно улыбались и отнекивались, уходя от ответа.

Применять силу главарь побоялся. Каким‑то внутреннем звериным чутьём осознавал: стоит ему сейчас расправится хоть с одним из вернувшихся, и он сам исчезнет.

Так, с ужасающей скоростью бандит стал терять верных людей, становясь заложником своих бывших подчинённых.

– А потом вечером ко мне в квартиру ввалился хмырь в сером костюме и сделал предложение, от которого не отказываются.

– Сколько к тому моменту с тобой осталось людей?

– Все те, кто сейчас висит верх ногами в лабе, – скривился Шах.

– А чего не лёг под более сильного? Не первый раз небось прогибаться пришлось бы, – ехидно бросил Глухов.

– Так оттого не лёг. Не захотел делиться властью. Его поэтому с самого начала и завербовали. Понимали, сволочи, что не согласится. А убрать то ли сил в начале не хватило, то ли решили оставить на десерт, приготовив десертную «дурь». Угадал? – повернулся я к Шаху.

Бандит промолчал, но по глазам было видно, что попал в самое яблочко.

– Здесь, – ткнув здоровой рукой, мужчина остановился перед небольшой дверью.

Я кивнул Глухову, чтобы он проверил обстановку, а сам, не отпуская отморозка, прижал к его горлу бритву. Так, на всякий пожарный.

– Пусто, – доложил Рос, включив свет в маленькой подсобке.

Комнатка три на три метра, с одним стеллажом, на полке которого стояло пустое пластиковое ведро.

– За какой канделябр дёргать? – спросил я у старавшегося дышать как можно менее глубоко бандита.

– К‑канделябр? – непонимающе переспросил Шах, и из тончайшего разреза на шее показались капельки крови.

– Башкой не верти, кретин! Куда твою руку прикладывать, чтобы ларчик открылся? – я толкнул хромоножку в чулан, где его тут же взял на прицел Глухов.

Двигаясь, словно разбитый параличом девяностолетний старик, Шах сам добрался до стены и приложил руку к плитке, совершенно не отличающейся от своих сестёр.

Щелчка никакого не прозвучало, хотя я почему‑то ожидал. Зато на уровне лица бандита открылась тонкая прорезь, сантиметра три шириной, и он принялся быстро надиктовывать комбинацию цифр.

Вот теперь, стоило Шаху закончить, щелчок раздался. Небольшая секция стены стала плавно опускаться, предоставляя доступ в очередное, тёмное помещение.

– Я выпо… – стал поворачиваться Шахов, но тут ему на затылок опустился мой кулак и он, отключившись, рухнул на пол.

– И зачем? – спросил Ростислав, глядя на валяющегося на полу отморозка. – Тем более он не рассказал, как здесь очутился.

– Ничего интересного мы бы все равно не услышали. Не переживай, живой он, – успокоил я сыщика, – просто не хочется, чтобы он из какой‑нибудь незаметной заначки вытащил пистолет и прострелил твою дурную голову.

– Вот же ж спасибо за беспокойство, – шутливо сделал полупоклон Глухов.

– А ты не так безнадёжен, – улыбнулся я, нашаривая выключатель на стене. – У старушки есть шансы.

– Это вряд ли. Твою ж мать! – выругался Ростислав, стоило свету зажечься.

– Повторяешься, хотя тут я с тобой согласен, – произнёс, рассматривая длинные стеллажи, заставленные разнообразным оружием. – Он войну устроить собирался, что ли?

– На сотню людей точно бы хватило, – кивнул Глухов, вскрывая один за другим ящики, уложенные штабелями вдоль стен. – Патроны, патроны… О, взрывчатка!

– Плохо.

– Чего это вдруг? Наверняка найдём, где использовать, – удивился напарник, но останавливаться не стал, продолжая вскрывать находки.

– Слишком много подарков. Фургон, мало охраны, оружие со взрывчаткой. Чую, грядёт волна большого дерьма.

– Удивил, бляха‑муха! Когда‑то было иначе? Лучше скажи, что делать со всем этим будем? Мы вдвоём тут до самого утра провозимся. А если верить этому уроду, то у нас ещё часа полтора в запасе. Максимум два.

– Это как раз‑таки не проблема, – успокоил я его. – Ты, кстати, со взрывчаткой работал?

– Нет, откуда? Виноградов, тот вроде что‑то знает. У него в отряде точно сапёр был.

– Ладно, тогда смотри внимательно, – отыскав ящик с радиодетонаторами, я показал Глухову что, куда и в каком порядке подключать.

– Кажись, понял, – спустя десять минут кивнул сыщик. – Куда ставить будем? И все‑таки, как ты планируешь перетаскать все это барахло?

– Сейчас увидишь, – взяв в одну руку ящик со взрывчаткой, второй схватил бессознательного Шаха за ногу и поволок обратно в лабораторию.

Добравшись до зала, закинул бандита обратно на стол. Глухову же указал на примеченные ранее пульты от цепей.

– Снимай двоих, – приказал я.

Ростик, кивнув, взял большой пульт и, потратив пару минут на изучение, стал набирать на нем какие‑то комбинации.

Первым на пол опустился крупный, обнажённый по пояс мужчина с вязью татуировок во всю спину. Следом с лёгким стуком приземлился индивидуум поменьше. Выделялся он помятым хаером огненно‑оранжевого цвета.

– Ну что, на ком опыты проводить будем? – вслух подумал я. – Царь, царевич, король, королевич…

Прежде чем успел произнести считалку до конца, Глухов не выдержал и разом выдернул трубки из обоих.

– Да что их жалеть‑то? – словно оправдываясь, ответил на мой молчаливый вопрос Ростислав.

– Тебе про даму из соседнего зала и твой гневный посыл напомнить или не стоит, избирательный ты наш?

– Не стоит, – буркнул он, переведя взгляд обратно на бандитов.

Те, как только из них вынули трубки, стали мелко трястись, но лица порозовели, а дыхание стало ровнее.

– Такое себе зрелище, – пробормотал Глухов, глядя, как под татуированным расплывается лужа. – Хотя… дерьмом был, дерьмом и остался.

Исходя из наколок, правдоподобно изображающих сцены убийств, с этим было трудно не согласиться.

Первым с пола, шатаясь и даже не открывая глаз, поднялся мужчина с хаером.

– Ах ты ж, курва! Как башка‑то раскалывается, – ни к кому конкретно не обращаясь, простонал «хаер». – Где этот гондольер!? Щас я его урою!

С трудом разлепив глаза, он увидел перед собой ухмыляющуюся рожу Глухова, крутящего в руках дубинку.

– А ты че за даунитто!? Чет я твою мерзкую рожу не припомню, – удивился кретин с явным отсутствием инстинкта самосохранения.

В этот раз Ростислава сдерживать не стал, так что тот, особо не мудрствуя, оприходовал идиота дубинкой по сраке и уронил обратно на кафель.

– Мордой в пол, уроды! Любой, кто оторвёт свою бестолковку от пола, полезет обратно на крюк! – гаркнул я. – Рос, пни‑ка этого любителя наскальной живописи, а то он слишком громко изображает бессознательность.

– Да с радостью! – не стал оказываться бывший полицейский и от всей своей широкой души приложился дубинкой по рёбрам бандита.

Тот взвыл, словно на него вылили ведро кипятка и скрючился, обхватив себя руками.

– Так, эти вроде вняли. Давай ещё четверых.

Пробуждение очередной партии, прошло куда драматичнее. Из спущенных с «небес» померли двое. Ну, или выжили. Тут зависит от того, кто ты: оптимист или пессимист.

Дождавшись, пока бывшие пленники придут в себя, начал раздавать указания.

– Рос, берёшь этих четверых и топаешь на склад с оружием. Начинаете по тихой перетаскивать все в фургон. Если начнут качать права и требовать перерыв на обед, сразу стреляешь в ноги. Убивать не надо, просто вернём их обратно на крюки, – я устрашающе улыбнулся, – и трубки воткнём. Понятно изъясняюсь?

Четвёрка синхронно кивнула.

– Тогда чего встали? Двинулись, – махнул рукой с зажатым в нем пистолетом. – Я чуть позже присоединюсь. И, Рос, не жалей их. «Мяса» тут много!

– Лады! – кивнул он и, подгоняя «невольников», отправился грузить оружие.

Я же, стоило всем покинуть зал, первым делом подтащил Шаха к свободной игле и, воткнув её, наблюдал, как у него замедляется дыхание, а лицо приобретает бледный вид.

Следом, не пожалев две шашки, закрепил их на алтаре, поборов искушение захватить его с собой.

А потом раскидал всю имеющуюся взрывчатку, стараясь сделать так, чтобы после взрыва тут ничего не уцелело.

Закончив с подготовкой к большому бадабуму, взял пульт и разом опустил на пол восьмерых. На этот раз процент смертности оказался пониже. В живых остались аж шестеро.

Ожидая, пока счастливчики придут в себя, осмотрел погибших. Внешне ничего необычного. Более‑менее одинаковое телосложение. Пол тоже вроде ни на что не влияет, потому что и там, и там попадались женщины. Интересненько…