![](/files/books/160/oblozhka-knigi-mama-si-255906.jpg)
Текст книги "Мама (СИ)"
Автор книги: Арсений Меркушев
Жанр:
Научная фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
– И что ты думаешь, я буду делать.
– Еще один 'случайный' пожар, 'случайное' нашествия "обратившихся", или стрельбу неизвестных с расстояния 1-2 км из снайперки по зданию склада. Это, я думаю, мы переживем. Но на этом они не остановятся. Нет, не остановятся. А потом прольется кровь – и мы просто отсюда побежим. Катя, я думаю, что через 5 дней ты начнешь комплектовать первый из транспортов, а еще через два дня полностью перевезешь всех к Кравчему. С полного согласия всех взрослых сотрудников и солдат, с которыми ты должна считаться. Переездом они будут недовольны, но и рисковать своей жизнь сочтут – излишним.
– Ты ошибаешься в одном. Через 5 дней две наши полуторки повезут самых маленьких к Кравчему. Там он получит конверт от меня с просьбой срочно прислать весь его наличный транспорт для эвакуации, и объяснением, что я делаю в данный момент. К моменту прибытия транспорта для эвакуации, посланного им, остальные подростки или будут к ней готовы, или надобность в ней уже отпадет.
– Поясни.– Лицо его вдруг становится серьезным.
– Женя умирает.
– Открыла Америку!
– Он хотел сделать передоз сегодня ночью, предварительно привязав себя к кровати. Я его отговорила. Он умрет через неделю. – Она делает паузу,– у тебя есть гранаты или взрывчатка? Если нет – ты знаешь, где их достать!?
– Катя, Вы сошли сума! Извините за резкость.
– Извиняю. До конца дня подумай, – готов ли ты быть со мною вместе, или снова будешь бежать и жалеть, что мог бы сделать большее, но не захотел или не смог. – Она делает паузу, и продолжает, открывая стол, показывая свою маленькую 'берету'. – Вчера я из него хотела выстрелить. Меня остановил, вернее спас, приход Жени. Когда последний человек покинет это,– она делает круговой движение вокруг себя, – он таки выстрелит. Я так решила. Но и у тебя, после эвакуации тоже не самые блестящие перспективы. Бортник, подумай, у нас, у тебя есть небольшой, микроскопический шанс, но он есть. Я в это верю! Помоги мне, прошу тебя! Если у нас получиться, то и – эвакуации не будет, и все будет как прежде, а если мы не сможем, то все будет как сейчас.
Взгляд мужчины скользит по поверхности рабочего стола: лист бумага, а на нем почти детский схематический рисунок – человечки 'девочка' и 'мальчик', взялись за руки и куда-то идут. То, что мальчиком был Бортник – он не сомневался. Редко когда так тщательно рисуют отсутствие одной руки. А то, что девочкой была она, можно было догадаться по наличию на голове миниатюрной короны.
– Сначала я хочу услышать, как ты себе это все представляешь?
Женщина начинает говорить. Сначала отрывисто и сбивчиво, но потом, взяв себя в руки, спокойнее и увереннее, так словно защищает свой второй диплом. А он слушает ее, не перебивая, изредка вставляя замечания, поправляя ее или задавая вопросы.
Стороннему наблюдателю в этот момент могло показаться, что тон мужчины ернический, шутовской, ироничный. Но через десять минут, то же наблюдатель отметил бы, что ирония в голосе мужчины сменилась здравой критикой готовой сорваться в конструктив. Но наблюдателя тут не было, а то, что от иронии и сарказма относительно планы этой бешеной тетки, он перешел к техническому обсуждению деталей, и сам Бортник обратил внимание только через полчаса.
Было около 11 часов дня, понедельник, когда Директор дома ?5 имени Макаренко услышала – 'Надо попробовать'.
Часть третья – 'Вторник, среда, четверг, пятница'
Вторник , 5 часов утра . – Одинокий ВАЗик пылил в сторону города. В кабине ехали Бортник, и приглашенный из центра Кравчего его старинный знакомый – Игорь Пселл, один из 'эмигрантов' – пожарных, тихой страстью которого были ножи, да и сам он был в прошлом инструктором по ножевому бою.
Остальная боевая группа прикрытия сидела в кузове – трое 'Хунвейбинов' постарше, и двое экс-пожарных.
Своих детей у Игоря Семеновича Псела не было, но была сестра с двумя девочками, и сирота-племянник и четыре племянницы, и все в возрасте от 10 до 16 лет, – их оставлять в 'мужском' царстве Кравчего, Игорю Семеновичу не хотелось. Поэтому он и поддался на уговоры Бортника сменить место жительства.
Проникнуть в городе на автомобиле было нетривиальной задачей, учитывая гигантские пробки заторов, которые намертво запечатали транспортные артерии города. Еще труднее, оказалось, пробиться к магазину с заветным названием 'Оружие'.
'Солдата' из пожарников звали Иваном, и пацана из 'хунвейбинов' звали тоже – Ваней. Два Ивана, Бортник и Игорь смогли, расстреляв по пути двух 'обратившихся', пробиться в большой зал. А оттуда в кладовку-хранилище, правда, уже кем-то вскрытую. Там и стало ясно, что огнестрельного оружия тут нет и в помине – вынесены были все ружья. И даже крупные ножи, типа мачете. Зато ножи небольшого размера имелись в необозримом количестве – они лежали во вскрытом сейфе, под ногами, на полках. Но Бортника это, похоже, совершенно не расстроило. Он просто сказал двум Иванам: – 'Собираем все раскладухи, которые найдем. Лучше – если это будет 'бабочка', но сойдут и другие. На месте разберемся.'
Обратно дорога шла труднее, на выстрелы стали подходить другие 'обратившиеся', но, пока не атакуя, а лишь группируясь поодаль, словно бы собираясь по сигналу ломануться толпой и задавить числом.
Бортник не собирался давать им такого шанса, да и остальные тоже. С двумя рюкзаками, забитыми, по самое нехочу, банальными ножами четверка выскочила из подъезда прямо в стоящую напротив машину, мотор которой даже не глушили.
Уже на выезде из города Бортник приказал остановиться, и вместе с Пселом ужами проскользнули в открытый магазин со звучным названием 'Sex-shop'. Вернулись они оттуда буквально через 5 минут, неся в руках внушительных размеров коробку. Но лица у обоих были серьезные, и к смеху не располагали.
Лишь на середине пути самый молодой из 'солдат' рискнул взглянуть на то, что там внутри. Они ожидали увидеть 'латексную' бабу, горы афродизиаков или что-то наподобие этого, но содержимое их потрясло. Вся коробка была забита фалоимитаторами и лубрикантами.
Вторник , 7 часов утра .– Евгений писал правой рукой. Графоманией он не страдал, но сейчас он хотел больше написать для своей ненаглядной малявки: кто он такой, как встретил ее маму, как они радовался ее появлению на свет. Он пытался описать и оправдать всю свою жизнь. Писать ему было не очень удобно. Ведь левая рука лежала неподвижно. Михаил Ефремович начал с самого утра заливать в него коктейль, щедро сдобренный глюкозой и витаминами. Лежать под капельницей было скучно, но доктор сказал – 'Хуже, в твоем состоянии от него все равно не будет, так что потерпишь'.
А в соседней комнате трое детей возрастом от 9 до 16 лет и один солдатик из пожарных наворачивали особое меню, приготовленное Томой. Оно отличалось двумя качествами – было вкусным и сытным.
А сам 'лечащий' доктор Михаил Ефремович, решал, кто же первым из этой четверки, со столь редкой 1-й отрицательной группой крови, будет давать кровь для переливания. А потом решил: Первым пойдет солдатик, потом дети, а в последний день снова 'подоим' служивого и немного того что постарше. А пока что жуйте, дети мои, жаренную свиную печенку, пейте гранатовый сок и готовьтесь...А что у нас там для Жени? – Доктор глянул в свой блокнот, перечитывая написанное им еще в ночь с понедельника на вторник: глюкоза, витамины, антидепрессанты, щадящее питание, вливание 'коктейля', переливание 'детской крови'. А в пятницу, помимо морфия еще и хорошая доза адреналина перед выездом, шприц с 'боевым коктейлем' с собой, а в маленькой фляжке – 'балтийский чай', что в расшифровке рецепта – банальная водка с кокаином. Его доктор однажды пил. Помимо вящего эффекта, когда действие кокаина усиливается водкой, мозги от него становятся как бы хрустальными, прозрачными и отстраненными, а личность возносится над бренностью бытия. Неплохой раствор для расстрельных команд, каким он, в сущности, и был. А значит, будет не плохим раствором и для Евгения.
Вторник , 8 часов утра . – Геннадий Равильевич, наблюдатель от 'Сюрвайверов' дремал в своем 'Гелентвагене' в 10 километрах от объекта 'Дом', когда получил сигнал вызова на нужной частоте.
Он ответил. Сообщение было весьма кратким, но приятным: противная сторона признала бесперспективность своего положения и их руководитель готов к конструктивному диалогу – сегодня в 12.00, на оговоренном, еще в первую их встречу, месте.
Геннадий Равильевич был абсолютно невоенным человеком, и перспектива перехода к возможным жестким мерам его, – нет, не пугала, а скорее очень сильно огорчала. Ведь он не садист, а семейный человек, у него есть жена и взрослая дочь. Но за место под солнцем надо бороться, и то, что их оппоненты проявили благоразумие, было очень даже неплохо.
Вторник, то же время, ПГТ Зачепиловка.
– Я же сказал – не отдам.
– Я не прошу отдавать. Продай, обменяй – что ты хочешь за них?
– Нет!
– Оружие...
– Нет!
– По два автомата за четырех...
– Ты с ума сошел?
– Да или нет?
– Да, но девочек я не продам.
– А сколько всего?
– Двенадцать, пол на пол..
– Шесть мальчиков две девочки, и я еще сверху даю...два 'цинка' патронов и ....
– Мы не гордые. Хочу! Сейчас будешь забирать?
– Мальчиков – в пятницу рано-рано утром, а девочек – прямо сейчас – покупатель на миг задумался, – И еще. Всегда есть желание кинуть в самый последний момент, типа цену поднять или что еще... Так вот, если все пройдет без сучка, то мое руководство 'выпишет тебе 'премию': бесплатное обслуживание всей твоей семьи у нашего дохтура в течение трех месяцев. А ежели в пятницу я приеду и узнаю, что пацаны подохли, сбежали или свинья не может перенести разлуку со своим выводком, или ты передумал... В таком случае наш доктор никогда не придет в вашу дыру и никого отсюда не примет. И все-все твои соседи с зубной болью или аппендицитом обязательно узнают, по какой причине их не будут лечить.
– Понял-понял! – Вид у мужика был возбужденный и испуганный одновременно.
Прохор, старший завхоз, член 'фракции первозванных' Дома, вышел на улицу, но прежде чем сесть в машину, закурил и надолго задумался. Задание было необычным, а за ценой можно было не стоять. Но зачем они ей, и именно они, и именно по такой дорогой цене? Этому Прохор не находил разумного объяснения.
Вторник , 11 часов утра. Ножевик – Игорь оценивал привезенные и разложенные на столе ножи. Им были выбраны два одинаковых балисонга – ножа бабочки. Это были простые, прямые ножи, без фиксирующей защелки, в меру длинные, сделанные из хорошей стали.
Выбрал он и два одинаковых 'пенала' для ножей. Один нож был сразу упакован в 'пенал', а второй – оставлен для тренировки. А после обратился к Бортнику, который молча наблюдал за его приготовлениями: – 'Вот что, торпедоносец, ходить с торпедой будешь сначала под руководством доктора, а с тобой мы будем отрабатывать удары ножом, и строить ситуации. Два раза в день по два часа – утром и вечером. Сегодня же вечером и начнем. За неделю в ниндзя я тебя не превращу, но пару десятков ударов до автоматизма мы довести успеем.
Вторник , 12 часов дня . – 'Джип' подъехал ровно в оговоренное время. Геннадий Равильевич, в прошлой жизни старший налоговый инспектора, а в нынешней – 'сюрвайвер', радостно улыбнулся. Да, все-таки они не звери. И им уже не надо ими становиться...
Из машины вышла женщина. То, что именно она всем тут вертит, было видно сразу. Вежливая улыбка, легкий кивок. А затем она заговорила:
– Добрый день, меня зовут Катерина Тимофеевна, в данный момент Домом управляю я. А как к вам можно обращаться?
– Геннадий Равильевич, можно просто Геннадий. Я просто посредник.
– Геннадий, я готова рассмотреть ваше ОЧЕНЬ НАСТОЙЧИВОЕ предложение об изменение нашей дислокации, но обсуждать я его буду с вашим главным и у него.
– Я не уполномочен..., – ответил было 'простопосредник', и хотел продолжить дальше, но женщина его остановила.
– Мы готовы рассмотреть вариант эвакуации в течение 5-7 дней. Полностью. Но под особые гарантии.
– Какие еще гарантии?!
– Вот об этом мы с вами и хотим поговорить. У нас есть предложение. Завтра, в 10.00, если вы будете тут, приеду я и еще один человек, мой...тот, кто будет меня теперь всегда сопровождать. Мы будем без оружия. Вы можете передать это вашему руководству?
– Сейчас передам.
– Хорошо. Немедленного ответа я не требую, но буду на связи. У меня есть к вам контрпредложение, но обсуждать я его буду только с вашим главным и у вас. Если вы боитесь выдать свое 'инкогнито', можете завязать нам глаза.
Через час уже знакомый голос из динамика Моторолы сообщил ей, что ее предложение продолжить переговоры принято и их будут ждать.
Вторник , 13 часов дня . – У Томы было необычное задание. Мало того, что она должна была приготовить новое блюдо. Так она еще должны была научить его приготовлению и Катерину Тимофеевну. И на все про все было только две попытки.
Вторник , 19 часов дня, Центр спасения 'Томаковка', кабинет Кравчего -
– Бросали бы вы фигней страдать, товарищ Бортник, да перебирались бы все под нашу эгиду. Не эта шелупонь, так другая вам жизни не даст, а у меня солдат маловато, что бы на каждый ваш чих платочком прикрываться.
– Да так, наверное, и сделаем. Сейчас еще побарахтаемся, а к концу недели – созреем.
– Тогда, на кой ляд, ты сейчас ко мне приехал?
– Я тебе позвонил первым, когда все это началось. Ты мне поверил?! Потому твои сейчас в соседней комнате и сопят. Живые. – Бортник, сделал упреждающий знак рукой. – Я не медаль себе прошу али орден, а прошу еще раз поверить моей чуйке. Мне нужны два-три твоих специалиста из группы 'А', буквально на 3-4 дня. Потом верну...
– А зачем они тебе?
– Сейф один хитрый нужно будет взрывать. Да есть подозрение на сюрпризы... Вот и нужен спец. И материалы.
– Надо бери. Но боюсь, что все ценные спецы уже или сдриснули, или мертвы... Тут же кругом или ДПС-ники, или военные, а из наших – я, да еще пару десятков человек.
– Хм.. проблемка. Ну, вы ж, наверное, хоть запасы какие то вывезли?
– Их – да!
– Дашь, чего ни будь? С возвратом если не пригодится за 3-4 дня. А там, наверное, уже все наши на эвакуацию созреют?
– Много возьмешь? И чего?
– Ну, там провода – пару десятков метров, пластида 7-8 килограмм и прочего – по мелочи...
– Бери, сейчас человека позову. А людей – нет. Но я спрошу. А ты, если хочешь – можешь у людей снаружи первого кольца поспрашивать.
В 'Божественной комедии' Данте Алигьери ад представлял собой девять кругов, чем ниже круг – тем там страшнее. С этой точки зрения, первый радиус 'Центра' был почти раем, где обитало несколько сот небожителей – военные и их семьи, но вторым – было уже чистилище, где жили знакомые – знакомых, и так до последнего, где прибывали только что прибывшие, которые пребывали в карантине и держались друг от друга поодаль. Кто-то, очень верно охарактеризовал это устройство как помесь дантовкого 'Ада' и 'Одноклассников'.
Однорукий мужчина в сопровождении здоровенного мужика в униформе, к которому он порою обращался как к Игорьку, ходил от одного человека к другому по всем радиальным секторам кругам Центра и задавал вопрос. Вскоре его это утомило.
– Игорек, есть идеи?
– Есть, вообще то. Фигней мы страдаем.
– В смысле?
– Ну не в том, что ищем, а в том, как ищем. Нас должны искать. Люди тут уже почитай, как 3 месяца сидят, перезнакомились, иерархия сложилась. Все друг – друга уже знают.
– И что ты предлагаешь?
– Сейчас увидишь?
Он резко дернулся и обратился к щуплому пареньку, о чем-то спорившем с таким же задохликом:
– Парень, нам специалиста надо найти. Особого. Кто тут помочь с его поиском сможет? – Поможешь, отблагодарю!
– И чем же?
– Ведро молодой картошки устроит? И килограмм зелени – петрушка, укроп и прочее.
Глаза парня раскрылись, а кадык дернулся к верху. Он быстро сказал: – 'Пойдемте'.
Через три минуты они вошли в обычную палатку. Глянув по сторонам, Игорь расхохотался, а потом сказал Бортнику – 'Ну конечно, кто бы еще мог быть?! Цыгане!'.
Паренек же тихонько тявкнул, – Уважаемый Парно Бахтеевич, эти люди к вам, очень помощи просят, – и так же тихо выскользну к воротам первого радиуса, ждать оплаты.
Парно был большим и грузным мужчиной, мало похожим на цыгана, практически славянской внешности, но в палатке было около десятка женщин с детьми, стояло двое мужчин, и только Парно сидел. Да он же и есть славянин, вдруг понял Бортник. Парно же, быстро взглянув на гостей, потом еще раз – внимательнее и движением руки предложил им сесть. Одновременно он что-то цыкнул и его 'свита' тихо выскользнула на улицу.
Его звали Парно Бахтеевич Крикунов. И он вовсе не был цыганским Бароном. Но в данный момент он был тут главным среди этой группы цыган, и его слушались.
То, что ищут именно минера-взрывника, его не удивило, но он сразу же поинтересовался ценой решения вопроса. Впрочем, мешок молодой картошки, два мешка овощей и небольшая 'Берета' в качестве оплаты – его вполне устроили. И он заверил, что к вечеру проблема будет решена.
Уже подъезжая к объекту 'Дом' Бортник услышал, как заработала рация. Его вызывали от Кравчего. Нужный человек нашелся.
СРЕДА
Среда, 6.00 – Мужчина и женщина стояли у дороги и молчали, ожидая появление 'сюрвейеров'. От того, как должны были пройти переговоры с ними – зависело очень многое.
О чем молчал ее спутник, женщина не знала... Но и ей тоже было о чем помолчать. В свои намерения, мотивацию, которую она будет демонстрировать 'выживальщикам', она вживалась несколько суток, как актер в свою роль. Когда-то бессмертный герой Челентано сказал: 'Чтобы блеф удался, нужно самому в него поверить'. И последние несколько дней она заставляла себя, порою через силу, особенно по началу, верить в свой блеф. Но чем дальше, тем более охотно ей в него верилось. Ей уже самой до чертиков хотелось послать все и вся, сесть в армейскую 'Шишигу', груженную патронами и продуктами, с прицепом топлива. Усадить за руль своего мужчину, взять 'брата', который все равно долго не протянет в силу недавнего повреждения рассудка и долгой болезни (именно поэтому она его и не бросит), и послать всех лесом. Ей было нужно то, что менеджеры западных компаний называли 'золотым парашютом'.
А потом она взяла мужчину за его худую жилистую ладонь. И так держала ее, пока не им не стали видно очертания уже знакомого 'Гелента'.
Подъехал. Пять человек. И один из них уже знакомый им – Геннадий Равильевич. На лицах сидящих была настороженность.
Женщина первой сделала шаг навстречу и начала говорить: ' Я – руководитель Дома, Екатерина, а это мой зам. По вопросам безопасности...'.
Но, самый рослый из сидячих в машине мужчин не дал ей договорить, остановив ее движением руки, – ' И вам не болеть! Кто вы такая, я уже понял, а меня зовут Сергей Петрович Ольховский, можно просто Сергей. Будем знакомы. А вот вашего комиссара я, кажется, знаю. Здравствуй Игорь!'.
К удивлению Женщины Игорь делает шаг навстречу машине и говорит так, словно знал этого седого мужика уже много лет – 'И вам не болеть товарищ Ковпак! – Здравствуй, Ольховский!'.
Черных повязок или мешков у них не нашлось. Но оказались вполне годные зимние шарфы, которые, правда, не только закрыли обзор, но и вызвали легкое раздражение на лице.
Среда, 13.00. – Двое мужчин стояли на крыльце дома и смотрели вслед уезжающему 'Геленту'.
– Ты ей веришь?
– Она предлагает вполне реальный вариант. Мы можем их дожимать еще несколько недель, но наши возможности небезграничны, а Кравчий может изменить свое отношение к происходящему. Может произойти все что угодно. Он может психануть. А там,– он машет в сторону, подразумевая Центр и Кравчего,– может пойти грызня и какой то группке станет интереснее иметь СВОЙ дом, а не сидеть на условно-вечных запасах концентратов. Коля, может произойти все что угодно. Если есть возможность без боя и крови мягко выселить этот сиротариум и занять его самим, то нужно это делать сейчас. Как там, у классиков, не помню у кого, – 'Вчера рано, а завтра – поздно'.
– А не кинут?
– Да баба ж себя в заложники предлагает, Бортника, как я понял они теперь вместе, да еще братца своего придурошного. Но и от нас кто-то в заложниках будет, пока не въедем. Это справедливо. Нам нужно только ждать от нее нужного сигнала, ориентировочно в четверг – пятницу.
– А дальше. Платить будешь?
– Я человек честный, – тот, кого называли Ольхой – ухмыльнулся, – когда въедем и обоснуемся, съезжу к Кравчему в гости, заодно приглашу что бы засвидетельствовали, как я ее, эту прошмандовку, отпускаю с хабаром. После этого у Кравчего за нее ни одна тварь не заступится и хорошим словом не вспомнит.
– А дальше. Шишига, оружие, патроны, золото?
–Золота я ей ни дам. Да его у нас и не особо... Если будем легко соглашаться – не поверит. А по остальному?– Ведь мы будем знать, куда она поедет – дорога только в две стороны идет? А если случиться так, что через пять – шесть километров на повороте они напорются на шипы, и их кто-то обстреляет – ну значит судьба такая...
– Так я так хлопцам и передам?
– Не след. Хлопцы и сами догадаются, кто поумней. А кто глупый – пусть не нее волну катит, когда она тут будет. Ей же спокойнее будет, что не кинут. Зачем нам нервная баба раньше сроку?
Среда, 14.00. – Двое брели по узкой автомобильной дороге к Дому 'Макаренко'. Игорь Псел ждал их там же, где и высадил утром. Но за десять минут до подъезда к Дому его пассажиры почти в унисон попросили остановить – им нужно было просто пройтись ногами и по земле.
Идти им предстояло минут еще с полкилометра, когда мужчина заметил, что его спутница дрожит, и явно не от холода. Мозговедом он не был, но то, что у его спутницы начинается сильнейшая истерика, было ясно и ему. Попытаться успокоить? – Да! И как можно скорее. Ее не должны видеть такой. Прижав ее к себе, он начал гладить ее, что-то говоря – спокойно, ласково, так, как будто бы успокаивал собственную дочь. Стресс и напряжение переговоров были сильными, и как она смогла там не проколоться – для него было загадкой, на которую он теперь получал ответ. Он не сразу заметил, как ее руки, сквозь рыдания и слезы тоже обхватили, а вернее вцепились в его худощавый торс, а ее губы мягко ткнулись в его шею.
А минуту спустя уже двое животных катались, вцепившись друг в друга по траве лесной поляны. Еще недавно у них были имена, но тут и сейчас они были безымянными, – просто женщиной и мужчиной, которые с животной страстью и жадностью хотели познать друг – друга.
Любовью, нежностью тут и не пахло, а скорее звериной похотью, болью и голодом. Весь свой страх последних месяцев и недель, напряжение, притворство и игру они топили в желании поглотить и овладеть своим партнером, отдать себя всего без остатка, кусать, целовать, впиваться ногтями и зубами в такое теплое и желанное и живое тело любовника!
..А потом она закричала...
Среда, 22.00. – Когда Бортник и Игорь Пселл вошли в кабинет Кравчего, было еще достаточно светло. Но маленький неприметный человек – метр в кепке и в прыжке, был увиден ими не сразу.
– Вот ваш специалист, мне его 'вояки' присоветовали, – сказал Кравчий, показывая на маленькую фигурку сидящую в тени шкафа.
–Спасибо, товарищ команданте, верну лично через два дня, – ответил Бортник, пытаясь одновременно 'прочитать', что за типа им предложил комендант.
– Запомним, запомним. А зовут его Семеном Марковичем, специалист он широкого профиля по взрывотехнике, взрывным устройствам и разминированию. И попрошу не ржать, – повысил голос Кравчий, – а любить и жаловать. Мы про него, собственно даже и не знали, а как ты параметры поиска дал, дык мы его среди беженцев, во втором круге и обнаружили.... Знаешь, как там, в детской сказке 'Корову свою не продам никому, Такая скотина нужна самому!'. Так вот – Семен Маркович для нас не корова, а ценный специалист. Вернешь через три дня в целости и сохранности. И отблагодаришь, и его, и...ну в общем как жаба позволит.
– Лично отвечу за возврат, головой ручаюсь, – бодро ответил Бортник, про себя подумал, что абсолютно не врет, действительно – отвечает головой.
Уже на выходе, Бортник вдруг обратился к Кравчему:
– Я вот что подумал. Я же вчера свой кейс набивал исходя из того, что нам может пригодится, а тут специалист есть. Не будете возражать, если он в ваших запасах пороется, пару тройку деталей возьмет. Для вас – мелочь, а для нас лишний раз ездить не придется. А к концу недели, все, что не пригодилось – вернем.
– Да иди ты уже! Кашу с топора варит он. Сегодня деталька, завтра катушка, и собрана пушка...
– Так я же на всякий случай! Надо! Понимаешь, просто надо....чувствую, что можем опоздать.
После долгого ворчания по поводу приживальщиков и нахлебников, Кравчий таки дает добро, вызывая в кабинет НачВора Центра Спасенния.
По пути в центр Семен Маркович обратился к своему однорукому работодателю:
– Можете хотя бы на пальцах объяснить суть задачи.
– Н-да... значит, представь, что я в танке, и из него на расстояние в 150 метров в разные стороны идут провода к платинам с пластидом, которые нужно привести в газообразное состояние нажатием кнопочки на пульте. Пульт и заряды соединяют провода. Вот под такую задачу и выгребай закрома.
– Я воль майн женераль, – усмехнулся метр в кепке,– но я должен задержаться на несколько часов. Хорошие люди попросили в гости зайти. Отказать будет некрасиво.
– Ждем у выхода первого кольца через...через...Четырех часов хватит?
– Не знаю, думаю, что да. Но если не хватит, вы ж еще пару часов сможете подождать? – Со стороны Семена Марковича это был не вопрос, а скорее утверждение.
Они расстались, и 'Низкий', как окрестил его про себя Бортник ушел в глубь лагеря. И тут, впервые за все время, голос подал Игорь Псел:
– Ты трех мушкетеров читал?
– Ну да...
– Плохо читал. Нехорошее у меня чувство. Ладно, давай пойдем к Парно.
Идти им предстояло около пяти минут. Придя к цыганам, они застали Парно в отличном настроении:
–Готовь плату, нашел я тебе человек!
– А где он?
– Сейчас придет!
В 'Трех мушкетах' Атос, Портос и Арамис назначили дуэль одному человеку в один и тот же день. Бортник вспомнил это, когда в палатку вошел Семен Маркович.
Они шли к машине, и настроение у Бортника была не самое лучшее. Впрочем, не смотря на то, что они полиняли этим хитрым ромам, есть ведь и положительный момент. Если две независимые стороны рекомендуют одного и того же человека, то значит, у него есть репутация. А это многого стоит.
Впрочем, пора было ввести 'Низкого' в курс дел. – Подъезжая к Дому, Бортник повернулся к приглашенному специалисту и произнес:
– Семен Маркович, я ведь вам не всю правду сказал...
– Вы что-то хотите добавить?
– Не будет танка. И провода в 150 метров тоже не будет, максимум метр, полтора, что бы заряды соединить...Вы меня понимаете?
– Ну, чего-то такого я и опасался. Кто он?
– Доброволец. У него лимфома. Ему жить три-четыре недели. – Сделав паузу Бортник добавил. – Вы хотите отказаться?
– Ну почему же. Именно такого я еще не делал, и мне будет просто интересно попробовать. Но хотелось бы узнать, что получу я лично. У меня матушка, сестры с детьми и их кормить надо-ть. А на тушняк они уже смотреть просто не могут.
– Так их сейчас же Кравчий будет кормить? Раз Вы так ему приглянулись, – попытался парировать Бортник.
– А мои хотят есть много и вкусно....
– В воскресенье вернетесь к Кравчему. Дадим продуктов столько же, сколько же за ваш поиск дали цыганам. И еще – столько же. А если постараетесь, и Ваша хрень сработает, то еще в два раза больше и сотую часть трофеев.
ЧЕТВЕРГ
Четверг, 7.00 – Сегодня Тамаре дали индульгенцию от всех обычных работ, кроме одного задания. И оно действительно было заданием. Как там, в детской сказке 'перемой-ка всю посуду, и помой полы повсюду...'. Нет! У нее была куда как более ответственная работа. Сначала – 'ограбить' теплицу и отобрать с десяток килограмм самых свежих овощей и зелени, найти пару тройку лимонов. Накопать молодой картошки. Рано?! – Ничего – хоть всю выкапывай, но с мешок должно быть – крупных хороших клубней.
И главное! Прохор, завтра в 5 утра, вернется из Саивки. Он должен привести мешок с выводком молочных поросят – шесть 'мальчиков'. А 'девочки' были вкусными. Тома плотоядно улыбнулась. Их запах свел тогда с ума всех вокруг.
Мальчика надо будет помыть, 'упаковать' в клети. Рядом с клетями приготовить белое вино и специи, уголь в пакетах, жидкость для растопки, и шампура. А к этому ей надо приготовится уже сейчас.
Четверг, 10.00 – Как лучше всего спрятать вещь? – Надо положить ее на самом видном месте
А как незаметно спрятать на человеке со средним ростом и весом в 50 килограмм 'пояс шахида'? – Надо сделать так, что бы этот пояс был виден всем, и на него бы просто не обратили внимание.
Двое мужчин сидели за столом. Один из них в прошлой жизни работал в СБ, – в той же жизни он еще находил время для чтения книг. Читал он и Макиавелли. И там была замечательная и простая до гениальности мысль: любой заговор и тайное общество с увеличением числа посвященных приближаются к провалу. И потому расширять круг посвященных нужно как можно позже – перед акцией, выступлением или переворотом. Поэтому обратиться за помощью к этой женщине он решил только сейчас, а к мужчине же – лишь 20 часов назад.
Тут она была чем-то вроде главного повара, и звали ее Тома. Хорошая и добрая тетка, которая имела маниакальную страсть накладывать малышам порции выше нормы. Всегда. Но она запаздывала, и у него было несколько минут для отвлеченных размышлений. А еще она шила, а вернее очень хорошо шила.
Тома, 40-летняя бодрая и весела толстуха появилась чуть позже назначенных 10.00. В этот раз на ее лицо было насторожено. Вчера Катюша сказала ей явиться сюда с нитками, иголками, дала образец материи, с которой придется работать, и велел молчать и ничему не удивлять. И еще раз – молчать!
Бортник встретил ее коротким приветствием.
–Здравствуйте Тома.
– Здравствуйте товарищ Дзержинский, – сказала Тома, улыбнувшись. Но попытка сострить была не удачной.
– Вы знаете, что нам понадобятся ваши таланты?
– Готова к труду и обороне! – В этот раз мужчина ей улыбнулся, правда, через силу.
– Вы знаете, что это такое?
– Наверное, бронежилет? Да – это бронежилет!
– Правильно Тома. А вот какую работу вам предстоит сделать... Давайте лучше товарищ вас объяснит, его Семеном зовут. Семеном Марковичем.
Щуплый мужичок вышел из затененного угла комнаты, достал из сумки, заранее приготовленные пластины и начал объяснять:
– Это бронежилет 'ОПЕРАТОР'....Вот тут внутри, вот тут, тут и тут – зашиты прямоугольные куски. Их мы, распоров швы, аккуратно вынимаем, а на замену кладем вот этот белый сплошной прямоугольник, который сверху, то есть снаружи, будет прикрываться тонкими металлическими пластинами, а изнутри – тканью.