Текст книги "Любовь(ница) (СИ)"
Автор книги: Ария Тес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
– Не надо ко мне бежать, все нормально!
Иван застывает.
Пауза длится долго. Их гляделки – еще как будто бы дольше… и наконец-то Иван сдается. Оставляя лишь шепот, лишенный смысла, но полный боли.
– Ты ей хотя бы сказал?
Алеша молчит.
А я застываю. О чем он должен был мне сказать?..
«Как громко трещат поленья»
Надя
Можно прятаться и бежать. Можно сделать вид, что меня здесь нет. Можно… так много чего можно сделать, но по факту, у меня как будто бы лишь одна дорога.
Я открываю двери и делаю шаг в гостиную. Оба брата резко переводят на меня взгляды, и в моменте они одинаковые. Удивленные, испуганные. А дальше происходят метаморфозы:
Алеша становится мягким и нежным.
А Ваня не отказался бы от идеи спалить меня заживо.
Ежусь. Это неприятно. Чувствовать себя причиной чего-то… важного… и даже пусть я не знаю, чего именно! не имеет значения. Ты всегда понимаешь, что разговор шел не о пустяках по нависшей атмосфере, которая словно кисель стекает по стенам и плюхается жирными каплями.
Здесь вязко. Как в болоте. И приторно-противно…
Хмурюсь. Алеша делает ко мне шаг.
– Ты почему не спишь, Надя? Я…
– О чем ты мне должен был сказать, но не сказал?
Он застывает.
Наверно, не ожидал. Обычно от меня такого тона – хрен дождешься. В смысле, раньше так, конечно же, было. Я никогда ни на кого не давила, а просто была рядом молчаливой тенью, ждала и верила, что меня посвятят в тонкие материи. Конечно же, если сочтут нужным.
Не-а, это изменилось совершенно точно, и тут, конечно же, дело в Анваре. Моя половинка ждать не любит; она не отличается чувством такта. Она ненавидит секреты и недомолвки. Это выяснилось сразу, кстати. В первый же раз, когда я обиделась на Анвара, он притянул к себе и не отпускал, пока я не разложила ему все, что было у меня на душе.
– Я не умею читать мысли, Надя. Серьезно. И дело не в том, что я не могу постараться, просто… я все равно не пойму. Или пойму неправильно. Или пойму совершенно не то. Поэтому, давай-ка ты просто прямо мне скажешь, что не так. Без всего этого женского бреда: я обиделась, а он пусть разгадает на что конкретно. Я не умею разгадывать. Ненавижу головоломки.
Пришлось говорить, он ведь не давил. В смысле, давил немного, но был со мной честен: Анвар ненавидит головоломки. Не играет никогда в них на телефоне и не разгадывает физически. Не может. Кошмар его детства– кубик Рубика. Ха! Как бы это забавно ни звучало…
И ты учишься. Ты перенимаешь себе черты твоего человека, хочешь ты того или нет. Когда два человека вместе столько времени, сколько были вместе мы – тут волей-неволей врастаешь корнями в друг друга. И питаешься…
Я переняла его черту этой резкости и давно уже не хожу кругами на цепи, как кот ученый. Никаких сказок. Только хардкор и откровение в глаза.
Леша издает смешок.
– Ничего себе… как серьезно.
Ваня ощутимо цыкает и отворачивается. Касаюсь взглядом его спины, но такое чувство, что Алеша категорически не хочет увеличивать наш контакт. Он делает шаг вперед и заставляет мое внимание зафиксироваться на нем.
– Не обращай внимания. Дело касается бизнеса, ничего кроме.
Резко повернувшись, Ваня чеканит шаг, и если бы я не отскочила в сторону – снес бы точно.
Ага. Конечно.
Бизнес.
Неприятное послевкусие разливается по гортани, я перевожу взгляд на Алешу и хмурюсь.
– Ты же врешь, Леш. Я не дура.
На мгновение он застывает, но нет. Мне не кажется, что вот сейчас все тайны будут раскрыты, я чувствую другое. Способ, который он ищет, чтобы соскочить его разговора – вот что это за пауза такая на самом деле.
– Я и не говорил, что ты дура, – мягко отвечает он, потом опускается в кресло и подпирает голову рукой, – Мы очень много лет не виделись, Надь, а Ваня и тогда был… своеобразным. Ты это знаешь.
– То есть… ты мне не врешь?
Делаю на него аккуратный шаг, Алеша тихо усмехается.
– Нет. Просто не обращай на него внимания. Он стал слишком серьезно относиться к бизнесу, на нем лежит большая ответственность. Присаживайся. Давай поговорим? Раз малышка заснула.
Я не верю ему, но аргументов во мне – ноль. Анвар пророс в меня – это факт, но дело в том, что это все равно не меняет сути. Я могу лишь повторять за ним, а нутро мое так и останется мягким. Если Алеша не хочет говорить, то он не скажет. Может быть, я попозже смогу узнать? Или вообще… обратиться напрямую к Ивану? Хотя последнее во мне вызывает чисто физическую дрожь.
Прохожу в комнату, сажусь, и мы замолкаем. В камине потрескивают бревна, я смотрю на Лешу. Он на огонь. В его лице по-прежнему очень много мягкости, доброты, но он все же изменился. Возмужал и стал очень красивым мужчиной. Интересно, у него есть женщина?
– Твоя девушка не будет против, что ты пустил в свой дом подругу детства? – выпаливаю быстро, не успев осознать.
Леша медленно поворачивает на меня голову, а через мгновение начинает смеяться. Я краснею.
– Что?
– Да просто… в чем-то ты осталась прежней.
– В чем-то? – выгибаю брови с улыбкой, он неопределенно ведет плечами.
– У меня нет никого.
Хмурюсь.
Серьезно? Бред какой-то…
– Не верю…
– Нет, конечно, были женщины…
Алеша расслабляется и больше не таится. Смотрит мне в глаза, бережно поглаживая подлокотник своего кресла, еле заметно улыбается.
– Я прожил очень яркую жизнь, Надь. Мне было хорошо, но… ни к чему серьезному это не привело. Я много работаю, а женщин, которых это устроит – мало.
– Ну…
– Тех женщин, ради которых не жалко тратить свое время. Я это имею в виду.
– Ну… да. Конечно.
Мне становится неприятно. Я ведь сразу понимаю его намек – содержанки, голддиггерши, как их еще называют? Охотницы за миллионерами. Те, кому отчаянно неважно, сколько мужчина будет рядом, но важно, сколько денег есть на его счете.
Меня такой тоже считали. Я помню. Регина, заявившись в номер гостиницы, орала что-то вроде этого: посмотри на нее! Дворняжка! она только и думает, как бы поглубже залезть тебе в карман!
И тут неважно было ничего. Просила я денег? Подарков? Квартиру и машину? Они у меня были, и я их приняла. Точка. Обсуждение далее смысла не имеет.
Интересно, как он там сейчас?..
Сжимаю ручки между ног, глядя на огонь. Он вспыхивает, танцует своими языками пламени, а я вижу только его глаза… такие же жгучие, такие же испепеляющие. Наверно, мне все-таки хана…
– Надь?
– М?
Поворачиваюсь к Леше и понимаю, что, наверно, слишком надолго ушла в свои мысли. Он пристально меня разглядывает.
– Что случилось?
Такой просто вопрос…
Я знала, что он обязательно последует. Это же было очевидно по всем показателем, и от него не сбежишь. Можно тянуть время или прикидываться ветошью, но, в конце концов, правда всегда тебя настигает. Уродливая, жестокая правда, которая меняет все. И вектор обзора, и тебя.
Я прикрываю глаза.
Набрав побольше воздуха в грудь, вместо объяснений сначала с губ срывается смешок. Господи! я просто жалкая…
– Ты же знаешь, что можешь мне доверять? – звучит тихое.
Я снова смотрю на Алешу и вдруг вижу в нем маленького мальчика, который всегда меня защищал и был рядом.
Черт...мы были так долго рядом…
Он же был моим лучшим другом, и он останется им до конца своих дней. Мой Леша. Мой сундук с историями и нежный друг, в которого я когда-то была влюблена, потому что, кажется, всегда знала: он будет на моей стороне до талого. Даже если весь мир рухнет…
– Десять лет назад… – шепчу тихо, – Моя… под… соседка по комнате в общаге потащила меня в один клуб. Это был первый московский клуб, который я видела и… все было так красиво…
Леша кивает, ведь все прекрасно понимает. Он сам приехал в прекрасный Петербург из фактической деревни, а много разве нужно для того, чтобы удивить людей вроде нас? Нет. Совсем-совсем чуть-чуть...
Продолжай.
Я снова набираю в грудь побольше воздуха, но глаза опускаю и говорю еще тише.
– Там я познакомилась с парнем. Анвар старше меня, и он сын очень богатого бизнесмена. Я этого тогда не знала, а когда узнала… было уже поздно. Я очень сильно влюбилась. Он… как мне казалось, тоже. Мы прожили вместе два года. Все было хорошо, но потом…
В горле встает ком. С глаз срываются слезы, которые я быстро вытираю и выдавливаю улыбку, сильнее сжимая свои коленки.
– Знаю, что это было… очень глупо. Надо было тогда уйти, а я не смогла. Просто не смогла… я пыталась, но… он… господи! Это было просто нереально. Анвар отказался меня отпускать, а через недели две я узнала, что беременна. Нельзя было, но я увидела в этом знак и… осталась.
В костре снова потрескивают поленья, мы опять молчим. У меня в голове сотня мыслей, которые жалят точно пчелы, ведь так хочется себя оправдать…
Черт возьми, как же хочется казаться лучше, чем я есть! Быть… не такой. Не разочаровывать, но…
– Почему ты хотела с ним расстаться?
Но это, конечно же, невозможно.
Я набираюсь смелости и поднимаю глаза на Алешу, а потом шепчу.
– Он должен был жениться. Тогда я узнала, что его отец поставил ему ультиматум: либо он женится, либо лишается всего – денег, перспектив, компании. Анвар согласился.
Леша вскидывает брови, а я продолжаю, взяв всего еще одну короткую паузу перед тотальным падением…
– Я была его любовницей почти десять лет, и я надеялась, что однажды мой статус изменится. Он развелся полгода назад, а я подумала… я думала, что это наконец-то случилось. Представляла себе… нашу свадьбу и наше будущее, но… Анвар снова женится. Он снова все решил и выбрал не меня, а все остальное.
Сказала.
И я не буду утверждать, что мне стало легче, потому что нет. Не стало. Я почувствовала лишь малую толику того, что можно было бы назвать облегчением. Откинулась на спинку кресла. Но…
В этой тишине так громко потрескивают поленья, которые, мне кажется, и не деревом вовсе, а мои собственным сердцем. Вся история нашей любви вдруг свелась до неприглядных нескольких предложений, где в каждом сквозит мой собственный неправильный выбор.
Это я закрутила всю эту историю, когда поддалась. Когда поверила в знаки вселенной и в то, что настоящая, сильная любовь может пережить все. Даже тайну. Даже мрак. Даже шкаф, в котором тебя прячут от всего мира и приходят навестить лишь в тот момент, когда весь этот мир заканчивается в списке твоих важных дел.
Ты не в приоритете, и это удел любой любовницы, а я не знала такого. Мне казалось, что все иначе. Когда любишь – все должно быть иначе! По-другому! Но жизнь расставила свои акценты, и все так. Неприглядно и грязно.
Наверно, по этой самой жизни сейчас так громко потрескивает мое сердце, сгорая в правде без розовых очков: ты виновата сама, а ему всего лишь удобно.
Не все то золото, что блестит – так говорят, и теперь твое сердце сгорает в языках пламени, ведь тебя-то забыли предупредить, родная. Не все любовь, особенно если твоя душа танцует, а его всего лишь использует и играется, пока это удобно…
«Дочка»
Надя
Проговорив с Алешой почти два часа, я вышла из гостиной, но так и не получила никакого удовлетворения. Ощущение какой-то довлеющий тайны жестко осело на моих легких пылью, из-за которой сложно было сделать полноценный вдох.
Его сложно сделать и теперь.
Мы с Авой поехали в магазин, чтобы купить все необходимые вещи, которые я не взяла. Алеша дал нам свою карту и попросил ни в чем себе не отказывать – это тоже было так себе предложение. Чувствовать себя больше обязанной не хотелось, но пока другого выхода не было. Тот факт, что мне впервые в жизни пришлось ограничивать Аву, давил еще больше. Она обижалась и капризничала, когда я не согласилась купить куклу, лишнее платье и еще одну мягкую игрушку. Мы поссорились. В сердцах она бросила, что обо всем расскажет папе, надулась и не разговаривает со мной всю дорогу.
А я устала пытаться.
Знаю, что мне винить дочь не в чем. Мы ее совсем по-другому воспитывали, приучили, и теперь понятно, что она просто не понимает, почему так, а не по-другому. Но все равно…
Разве она не видит, как мне тяжело? Маленькая, но не настолько, чтобы не замечать.
Это пугает.
Возможно, я допустила пару ошибок в воспитании дочери, и сейчас, как учил меня папа, надо видеть хорошее даже в плохой ситуации. Может быть, это как раз и есть то «хорошее» – Аву нужно приучить к другому, пока это возможно.
Да.
Единственный плюс найден, им я себя успокаиваю и снова отправляюсь мыслями в полет.
Что скрывает от меня Алеша? А он скрывает. Знаете, такое странное ощущение, когда ты с человеком общаешься, он вроде как открыт, но при этом нет? Будто он говорит обо всем, умалчивая о главном? Если нет, тогда вам повезло. Странное ощущение. Ты его ненавидишь всей душой и так же сильно старишься, ведь… не может он молчать просто так.
Что ты скрываешь?..
Настолько серьезное? Почему оно толкает тебя на ложь? И здесь надо сразу обозначить: Алеша врать просто ненавидит! Что тогда там за тайна? От нее у меня руки начинают подрагивать…
– Мамуль? – тихо зовет меня Ава, я резко поворачиваю голову на нее и хмурюсь.
– М? Что такое? Хочешь в туалет?
– Нет, мам. Все хорошо, но… с тобой все нормально?
Прячу руки в карманы шубки и улыбаюсь тихонько.
– Почему ты спросила?
– Ты очень грустная. Это из-за того, что мы поссорились? Или из-за папы? Мам, я не хотела тебя обидеть, правда! Просто… мне так хотелось ту куклу…
Ава – ласковая девочка. Она тактильная. Тянется ко мне, подсев ближе, прячет лицо на груди, и я улыбаюсь.
Все-таки, может быть, я и ошиблась, но в чем-то была права, раз мне не потребовалось объяснять ей базу. Ава сама все поняла…
Я нежно провожу пальчиками по ее светлым волосикам, а потом обнимаю сильнее и закрываю глаза.
– Я не из-за тебя такая грустная, малыш. Хорошо? Просто… многое происходит. Многое, о чем пока я тебе не могу рассказать.
– Это касается папы?
Врать? Или сказать правду? На пару мгновений я застываю на перепутье, но потом… вдруг осознаю: а какой смысл врать-то? Она уже немаленькая. Как я сама сказала, многое понимает.
Так что…
– Да, малыш. Это касается папы…
– Он больше нас не любит? – еле слышно шепчет мой котенок.
Сердце сжимается.
– Нет, конечно! Ава! Нет!
Дочка тихо всхлипывает.
Сука…
Какая же я идиотка…
– Котенок, посмотри на меня.
Ава мотает головой. Тогда я разворачиваюсь и снова повторяю, добавив голосу немного строгости.
– Малыш, посмотри.
Слушается. Я знаю, что она этого не очень-то хочет, конечно, ведь как отец ненавидит показывать свою слабость. И да, кажется, это действительно передается по наследству, ведь она такая с детства. Не закрытая, но в чем-то – на все глухие замки.
Улыбаюсь. Большими пальцами стираю ее слезы и шепчу.
– Ава, твой отец всегда будет тебя любить. Слышишь? Всегда. Ты никогда не перестанешь быть его маленькой принцессой…
– Тогда почему мы не с ним?
Сука…
Прикрываю глаза, набираю в грудь побольше воздуха и чуть хмурюсь. Ладно. Мне рано или поздно придется что-то ей сказать…
– Понимаешь… когда ты вырастаешь, малыш, все часто становится очень… неоднозначно.
– Неоднозначно? Что это означает?
– Сложно, Ава. Просто сложно.
– И что сложного с папой?
Все, моя родная. Абсолютно все…
Слегка улыбаюсь и снова стираю ее слезки.
– Мы с твоим папой больше не можем быть вместе, малыш.
– Но… как? Мам, почему?
– Просто…
– Он тебя больше не любит?!
Горько.
Он меня никогда и не любил…
Конечно, так я ей никогда не скажу. Ава расстроится. Зачем? Да и потом, для чего мне ставить между ним и Анваром препятствия? Я так не хочу. Как отец, н всегда был самой настоящей находкой. Обвинять Анвара можно в чем угодно, оно только не в том, что он не любил свою дочь.
Это просто жестоко…
Портить их отношения – жестоко. Я не сердобольная, правда. Да и невинной меня назвать сложно, но… когда у тебя есть ребенок, ты всегда ставишь его нужды впереди своих собственных.
Я и ставлю.
Ее душа для меня важнее…
Поэтому она никогда не узнает, как жестоки могут быть мужчины… как жесток был ее собственный отец. Он – бог в ее глазах. Пусть так и будет. В конце концов, их взаимоотношения не виноваты в том, что наши не сложились.
– Мы просто решили, что нам лучше быть порознь, – вру тихо, – Поэтому мы с тобой уехали. Мне сложно пока видеть его, но скоро это изменится, хорошо? Прости, что заставляю тебя проходить через эту разлуку. Ты здесь ни при чем, только… я по-другому не могу. Нужно немного времени, хорошо, котенок? Я это переживу, и для тебя все снова станет как раньше. Потерпишь немного?
Ава пару мгновений молчит.
А я словно с обрыва в ледяную воду, ведь это прыжок веры, как никак. Выплыву? Нет? Ее реакцию предугадать сложно. Ава может взбрыкнуть и потребовать отвести ее обратно, только у меня выходов все равно других нет. Лучше так. Я возьму вину на себя и попрошу ее о помощи в надежде, что мне все-таки удалось воспитать в ней эмпатию.
Жду. Без дыхания.
Напрягаюсь.
Ава все молчит…
Когда она наконец открывает свой ротик, мне кажется, что сердце мое перестает биться…
– Мамуль, ты только не грусти, хорошо? А я буду с тобой рядом.
Я будто бы оживаю…
Еще не верю, но Ава тянется ко мне и снова обнимает. Поглаживает по спине. Успокаивает.
– Я буду с тобой рядом, мамуль. Только не грусти, пожалуйста, и не переживай. Хорошо? Не переживай только…
Не было ни одного мгновения, когда я пожалела бы о рождении своей дочери. Сейчас происходит один из тысячи противоположных. В мою копилочку добавляется воспоминание, которое я навсегда запомню и сберегу. Оно будет лежать рядом с сердцем и согревать в моменты, когда мне будет казаться, что все совсем плохо.
В одиночество. Ненастье – плевать! Этот особенный миг, когда связь между родными людьми пульсирует и заполняет пространство… его невозможно забыть. Он навсегда останется таким же ярким и сладким на вкус, как моя любимая черешня…
Дочка.
Моя маленькая девочка. У нее большое сердце, и я знаю… как бы Анвар свое ни прятал, но и у него такое же. Оно раньше билось для меня. Я это тоже помню. Не верите? Зря. Он меня действительно любил, ведь сейчас я обнимаю доказательство этой любви. Свою маленькую дочку, которая может быть любой, но она все еще остается и всегда будет самой доброй, искренней, теплой и родной частичкой. Вместилищем того нашего общего прошлого, которое до конца моей жизни будет выбито на сердце.
Все лучшее, что есть в нас и было между нами.
Наша дочка. Наша маленькая Авочка. Наше счастье…
«Инвестор»
Надя
По возвращении домой экономка Алеши говорит, что они с братом уехали на работу и будут вечером, поздно. Но не это главное: они приедут со своим загадочным инвестором Кириллом Юрьевичем. Меня попросили быть готовой. К чему только я так и не поняла. Точнее, Алеша еще вчера предупредил меня, что хочет нас познакомить, чтобы заручиться поддержкой, но как все это будет и что конкретно будет, осталось для меня загадкой.
Волнение в моменте окатило с ног до головы. Все происходило слишком быстро, и я совсем не уверена, что к этому готова. Тайна все еще давила сверху, не давала спокойно существовать: я так и не решила, что мне делать дальше и как лавировать в нагнетающих обстановку острых углах.
Все закручивалось слишком быстро.
Все было слишком сложно.
Мне хотелось сбежать, отмотать назад. Мне хотелось вернуться. Господи, как же я хотела вернуться обратно, в тот момент, когда не нужно было ничего выбирать и решать. Когда все было привычно. Когда он был рядом…
Мысли об Анваре снова не давали мне покоя. Пока мы с Авой проводили свое время вместе, разбирая вещи, я не могла перестать о нем думать. Что делает? Как у него дела? Все ли хорошо? Как он принял новость о том, что я сбежала? Я волновалась за него, как бы тупо ни звучало, ведь любовь не уходит по щелчку пальцев. Часто она не умирает даже после предательства, ведь это так не работает. Нельзя вырвать чувства из своего сердца, а если и можно, то душа все равно еще долго болит. Напоминает…
Так устроена наша душа: как благодатная почва, с которой если не бережно, то в результате будет очень плохо…
Но надо двигаться вперед. Ты знаешь, что правильно, поэтому поступаешь правильно.
Они приезжают почти под ночь, когда Ава уже спит. Я сижу возле окна и вижу фары двух машин, потом до меня доносятся хлопки дверью, а потом я вижу три внушительные фигуры во тьме. Две из них узнаю сразу – это Алеша и Ваня. Третья мне незнакома. Инвестор.
Под кожей начинает дикий зуд, а сердце ускоряет свой бег. В дверь нашей с Авой спальни тихо стучатся.
– Надь? – зовет меня Марина Олеговна, – Они приехали. Ты же не спишь?
На мгновение я ловлю дикое желание притвориться, что сплю. Вот насколько мне хочется спрятать голову в песок и затормозить жерла развития событий.
Страшно.
Я боюсь не его, конечно же. По работе мне приходилось встречаться с серьезными людьми, хотя это ощущается все равно по-другому. Все, что касалось деловой жизни Анвара, было для меня под запретом. Для нее ни я, ни Ава не существовали вовсе. Алеша меня не прячет, и это что-то новое. Волнительное, конечно, причиняющее боль.
Я бы хотело, чтобы так было и с Анваром, но…
С ним так не будет никогда, это я тоже понимаю. Как и то, что, выйдя за эту дверь, я окончательно поставлю точку в наших отношениях.
Назад пути уже не будет.
Мне неизвестно, какой выход предложит Кирилл Юрьевич, но это точно будет точка.
Все действительно закончилось.
И вот почему так сильно хочется свернуть назад, вернуться и подождать еще немного. Вдруг… что-то будет еще между нами? Что-то реальное?
Но это бред. Так просто моя душа ноет по иллюзиям, которые строила десять лет, а правда оказалась жестокой и резкой: между нами никогда не было ничего реального и не будет. Он не любит. Ему просто было удобно со мной, понимающей, влюбленной идиоткой…
Вздыхаю и киваю самой себе.
– Нет, я готова.
Пора рвать, а не продолжать держаться за иллюзии, ведь если раньше они просто путали меня, то теперь стали банально опасны. И ладно мне, они опасны для Авы. Ради нее… я должна сделать все, что в моих силах, ради нее! Чтобы она жила спокойно и не знала боли.
Вперед.
* * *
Спустившись вниз, я стараюсь не нервничать так сильно, хотя руки трясутся. Без понятия, как выглядит этот их инвестор, но я представляю себе почему-то пухленького, низенького мужчину с приятной улыбкой и добрым взглядом. Алеша так о нем говорил, что по-другому, наверно, и быть не может. Он бы не стал относиться к человеку злому с таким восторгом – совершенно точно. Алеша таких не любит.
Марина Олеговна провожает меня до незнакомой двери, где я еще не была, пару раз стучаться и открывает. Я делаю шаг внутрь и замираю.
Мда… мое воображение меня явно подвело.
Трое мужчин оборачивается. Один встречает меня улыбкой, второй фыркает и отворачивается к окну, а вот третий…
Ха… вот это инвестор, конечно…
Все мои о нем представления рушатся моментально. Нет, от его описания в моей голове кое-что остается, конечно – это мягкая улыбка, – но на этом точка.
В кресле напротив большого стола сидит молодой мужчина. Я думаю, что он примерно одного с Анваром возраста, может, на год-два постарше.
Красивый.
Светлые волосы, убранные назад, мягкие черты лица. В его глазах горит интерес, озорство, а на руках татуировки. Он в черном, идеально подходящем ему костюме, и каждая деталь его образа вызывает внутри какую-то непонятную дрожь. Ощущение такое… странное, знаете? Будто бы пазл, который во всем сошелся.
– Надя, проходи, не стой там, – мягко говорит Алеша, а потом смотрит на своего инвестора, – Кир, это Надя. Моя подруга детства.
Он поднимается и делает шаг в мою сторону, пока ноги сами несут к нему. Я даже не до конца понимаю, как оказываюсь рядом…
От него пахнет сладковатым, пряным парфюмом.
– Надежда… – тихо говорит он.
От его голоса по коже пробегает ток. Черт, серьезно?! Весь этот Кирилл Юрьевич – загадка. Сотканный из тонких вибраций, сплошная тайна, покрытая мраком. И я понять не могу, что по отношению к нему ощущаю: вроде и тянет, но в то же время дико пугает.
Он протягивает мне руку с легкой полуулыбкой. Я аккуратно вкладываю свою ладонь в его и киваю.
– Здравствуйте, Кирилл Юрьевич.
Усмехается коротко, тихо.
– Просто Кирилл. Официоз ни к чему. Друг Леши, мой друг.
Киваю. Что сказать в ответ на это – без понятия, но окей. Пусть будет так.
У него теплые, мягкие руки. А еще от него исходит угроза, которую так сразу и не увидишь, потому что по факту он ее не источает. Ты просто понимаешь, что это очень серьезный человек, даже если бы тебе об этом не сказали.
Такое чувствуется.
Рядом с Анваром, когда он работал, это тоже чувствовалось. Когда-то мне это даже нравилось, я им гордилась, видя в нем силу. А потом эта угроза повернулась в мою сторону, и стало страшно.
Сейчас мне тоже страшно.
От таких людей не знаешь, чего ожидать. Их милость – благо, но что если это благо перевернется к тебе задницей? Например, когда он потребует плату за свою помощь?
Отвожу от него взгляд и пару раз моргаю, опускаясь на край кресла. Все происходящее нравится мне все меньше…
Твою мать. Вдруг я вляпалась в историю куда серьезней той, в которой уже обитала? И что мне делать, если да?..
– Что ж, – спокойно говорит Кирилл, занимая свое место, – Леша рассказал мне о твоей ситуации… кхм, обтекаемо. Теперь мне хотелось бы услышать больше подробностей и…
– Я не… – перебиваю его, не отнимая взгляда от своих рук.
В кабинете повисает тишина.
Ладно. Хватит тянуть кота за хвост. Я не уверена, что поступаю правильно. Если честно, то я вообще ни в чем сейчас не уверена, только если в одном: бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Да, с Анваром все сложно, но где гарантия, что я не сделаю хуже?
Вздыхаю и киваю самой себе.
– Я не думаю, что следовало вас в это все вовлекать, – произношу еле слышно.
Но все присутствующие слышат каждое слово, потому что в комнате стоит оглушающая тишина. Я снова слышу, как хрустят поленья…
– Что? – наконец произносит Алеша.
Его брат усмехается.
– Она передумала, неясно?! Эта девчонка только мозг имеет! Я тебе об этом говорил! Она не хочет уходить от своего мужика. Они никогда не хотят! Это было…
– Ты можешь… блядь, заткнуться?! – рычит Алеша.
Я бросаю на него взгляд.
Он злится, а такое бывает очень редко, но когда мы сталкиваемся, мой добрый друг снова становится собой. Мягким, тем, кого я так хорошо знаю…
– Надь, ты серьезно передумала?
Я ему верю. Это навсегда со мной останется: доверие, которое выстроилось, казалось бы, в другой жизни… но нет. Оно было в моей, и оно пульсирует под кожей рядом с сердцем: я ему верю.
– Нет, просто… – слегка мотаю головой, а потом говорю правду, – Я не знаю, как мне отблагодарить за помощь и…
Кирилл перебивает меня коротким смешком, привлекая к себе внимание.
– Понятно. Она думает, что я затребую что-то… неприемлемое? За свое вмешательство. Так?
Его взгляд все еще мягкий и до сих пор озорной. Кажется, последнего даже больше стало, но мне оно не помогает расслабиться, а только напрягает сильнее.
Молчу. Не шевелюсь. Кажется, даже перестала дышать. А вот Кирилл наоборот расслабленный и спокойный. Он вытаскивает сигарету, зажигает ее и выдыхает дым, а потом наклоняет голову набок и смотрит точно мне в глаза.
– Успокойся, Надя. Мне ничего в ответ не нужно, особенно неприемлемого.
– Но как же…
– Знаешь, что такое карма?
Что, блин?!
– Эм… кон-конечно… при чем здесь карма?
– Скажем так… я тоже знаю и верю в нее. Очень сильно. Моя, мягко говоря, плохая.
– И вы…
– Ага, делаю все, что могу в попытках это исправить. Странно звучит, да?
Это действительно звучит странно, но вместе с тем я немного расслабляюсь. Даже улыбаюсь.
– И правда. Странно.
Кирилл поддерживает меня ответной улыбкой и кивает.
– Знаю. Но я неприлично богат и могу себе позволить такие вот причуды. Тем более, мне бы тоже хотелось, чтобы однажды у меня было то, что есть у тебя…
Его взгляд становится теплее, хотя он не смотрит на меня. В огонь. А на губах пульсирует какая-то загадочная улыбка…
У него есть женщина? Он думает о ней сейчас? Потому что как будто бы да.
Успокаивает. Не знаю почему, но наличие в его жизни спутницы заставляет меня немного сбавить скорость, а его открытость располагает.
Я киваю пару раз, сажусь в кресло поглубже и говорю.
– Хорошо. Я вам верю.
– Славно. Тогда… для того, чтобы понять всю серьезность ситуации, расскажи с самого начала.
Рассказываю. Бегло и обтекаемо о нашей с Анваром истории, но подробно на том месте, где ко мне в дом пришел мужчина с угрозами. Алеша тихо спрашивает:
– Насколько эта угроза была реальной?
Кажется, в этот момент даже Ваня перестает прожигать меня взглядом и обращается к Кириллу. Да, уверена на сто процентов, что все еще ему не нравлюсь, но, как и в детстве, не думаю, что он серьезно. Точнее, он серьезно, разумеется, ровно до того момента, когда ситуация не становится серьезной, а не надуманной. Касающейся исключительно моей неспособности выбрать нормального мужчину. Свободного, как минимум, блин…
Кирилл потирает пальцами золотую зажигалку, задумчиво глядя на нее, а потом поднимает глаза и жмет плечами.
– Чему ты удивляешься, Леша? Большие деньги – это всегда серьезно. Детей убивают, неугодных наследников вычеркивают. Что уж там говорить об… о женщинах. Думаю, угроза была реальной. Наде очень сильно повезло.
От его осечки становится неуютно. Я веду плечами и снова смотрю на свои пальцы.
Он хотел назвать меня по делу, но из уважения этого не сделал. Я, конечно, ценю, но… все равно неприятно.
Какая же ты идиотка, Надя…
– Мне бы хотелось понять, насколько большие деньги крутятся в этой истории. Какая фамилия у твоего мужчины? – спрашивает Кирилл, я тихо называю.
– Исмоилов.
– Хм…
Сердце пропускает удар.
Резко поднимаю взгляд и выпаливаю под аккомпанемент своего взволнованного, напуганного сердца.
– Вы… с ним знакомы?
Кирилл слегка мотает головой.
– Лично? Нет. Пару лет назад его отец хотел со мной работать, но я отказался.
– Почему?
– Не очень люблю работать с Москвой – это первое. Они слишком зациклены на деньгах, в них мало души. Второе – про его отца… неприятные слухи ходили.
– С-слухи?
– Я всегда узнаю все, что могу, о своих потенциальных партнёрах, Надя. Так нужно делать, чтобы не вляпаться в какую-нибудь неприятную историю. Мне своих с избытком.
Киваю.
– Это понятно. Что вы узнали?
Кирилл чуть поджимает губы, потом уводит взгляд, направляя его в огонь.
– Ничего конкретного, я ведь не особо-то и копал. Просто говорили, что с Исмоиловом просто не бывает. Он достаточно жесток, резок, бывает импульсивным. А еще он нечист на руку.
– Он умер.
– Да?
– Да. Авария.
– Хм…
– Анвар теперь руководит его компанией.
Кирилл медлит еще пару мгновений, а потом кивает.
– Ясно. Ну, с ним лично я не знаком, конечно, но могу с уверенностью сказать, что он вряд ли отпустит тебя так просто. Если честно, я даже сомневаюсь, что он еще не знает, где ты.
