Текст книги "Любовь(ница) (СИ)"

Автор книги: Ария Тес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

«Решение»

Это не закончится просто

Ты должна понять

Мёртвую сбрось коросту

Что-то поменять

Изнурить себя похотью

Жалостью копотью

Хлопоты недоношенные

Фразы небрежно брошенные

В пустоту уходя,

Уходи целиком и полностью

Прощай, но не люби

Разуверившись до невозможности

Прости, если заботился грубо

Или не так как было

Ты сама всё убила

Чувствую

Чувствовать нечем

Внешний слой не разрушен

Но внутри изувечен

Нет физической боли

Но моральной полно

Я не чувствую душу

Да и чувствовать нечем

Внешний слой не разрушен

Но внутри изувечен

Надя

Я не знаю, на что я рассчитывала? Что все закончится так просто? Что я скажу ему разумные доводы, а он кивнет головой и ответит: ты права, Надя. Так будет действительно лучше. Для всех.

Анвар жадный. Он не умеет делиться, он ненавидит, когда приходится. И я… я разве этого не знала? Знала, конечно. У меня просто не осталось выбора, и сейчас его тоже как будто бы нет.

Я тихо всхлипываю, опуская тряпку в маленькое ведерко. Не могу. Спать идти? Лечь с ним рядом? То есть, в очередной раз согласиться? Как подумаю об этом, ком в горле встает. Мурашки по телу. Меня начинает мелко потряхивать. И дело даже не в прямой угрозе моей жизни, если честно, то об этом я сейчас почти не думаю. Дело в другом. Мне страшно представить, что я снова переживу все это. Бессонные ночи, слезы, ревность, боль… Мне опять придется притворяться на людях, что я не знаю, как он выглядит, когда кончает. Будто я никогда не слышала его стонов. Его хриплых, гребаных стонов. Как его тело дрожит, как ресницы дрожат.

Будто я не знаю, что он может быть нежным. Бережным. Ласковым. Как бьется его сердце, когда он обнимает меня во сне. Как мерно вздымается его грудь. И каким теплым может быть его душа, когда она звучит в тишине ради меня…

Это ад.

Это как идти по раскаленным углям, но сделанным не по буддийским традициям, или откуда пришло все это? Неважно. Это как идти по раскаленным углям, заточенным на твое уничтожение. Унижение. На твою смерть и смерть твоей души.

Из груди вырываются рыдания, и я сильнее тру сидение стула, на котором сидел этот лысый мудак, а потом не выдерживаю. Щетка летит в сторону, перчатки в стену. Я закрываю руками лицо и наклоняюсь вперед. Мне сердце наизнанку, душу наружу, а он спит. Он не выйдет. Он не считает это необходимым, пока я подыхаю.

Это расплата. Это моя карма. Я сама виновата, что тогда согласилась, и теперь разгребаю. Я знаю. И у меня нет оправданий для себя. В час абсолютного, тотального отчаяния – они все сгорают синим пламенем. Ничего не котируется. Я – любовница, которая получила по заслугам.

Мой телефон звонит, я медленно разгибаюсь. На часах пять утра, колени затекли, но на экране мигает имя «мама», и меня это не хило пугает.

Что-то случилось?! Она никогда не звонит так поздно!

– Да! – срываю трубку, хмурюсь.

Пожалуйста, только неплохие новости. Пожалуйста, пусть с папой все будет хорошо.

– Надя? Я тебя разбудила?

– Мам, что случилось?!

Она пару мгновений молчит, но потом вдруг выпаливает.

– Он рядом?

– Мам...

– Ты одна?

– Да, мам. Я одна.

– Хорошо...хорошо. Тогда ответь мне на один вопрос. Надь, ты говорила серьезно?

– Что?

– Ты говорила серьезно? Что хочешь уйти? Это так или ты… передумала?

Шумно выдыхаю. Ясно. Она просто проверяет…

– Мам, пять утра…

– Надя, ответь на вопрос, это серьезно!

Вздыхаю и поднимаюсь на ноги, а потом отхожу к окну и смотрю на тихий снегопад.

– Это уже неважно.

– Почему?

– Он меня не отпустит.

– Он тебе не хозяин.

Горько усмехаюсь.

– Это как посмотреть…

– Что это значит, Надя?!

– Он сказал, что если я попытаюсь уйти, то больше не увижу Аву.

Тишина.

Потом глухой мат.

Я продолжаю горько улыбаться, прикрыв глаза. Знаю, мама, ты была во всем права, а я просто идиотка…

– Прости, мам, – отзываюсь глухим шепотом.

– Урод…

– Мам, не надо. Все нормально. Я...ничего страшного, – быстро стираю слезы и улыбаюсь шире, – С другой стороны, везде есть свои плюсы, да? Ава любит…

– Господи, Надя, замолчи, пожалуйста!

Замолкаю.

Снег продолжает опускаться крупными, пушистыми хлопьями, а я не знаю, увижу ли его снова…

– Послушай меня сейчас очень внимательно, хорошо?

– Мам…

– Надя, послушай!

Киваю.

– Хорошо, слушаю.

Она набирает в грудь побольше воздуха.

– В общем… я кое-что сделал.

Вскидываю брови.

– Что ты сделала?

– Я кое-кому позвонила.

– Что? – хмурюсь, – Кому ты позвонила?

– Я так и знала, что этот сукин сын и дальше будет над тобой издеваться! Отпустит?! Да не в жизни! А я больше не собираюсь смотреть на то, как мой ребенок страдает! Ясно?!

– Мама. Кому. Ты. Позвонила.

– Эм… другу семьи…

Обтекаемо.

– Мам, ты…

– Надя, я говорю, послушай… слушай! – замолкаю, – Я дала твой адрес, и в одиннадцать утра к твоему подъезду приедет машина, которая увезет тебя из Москвы.

– Ч-что?

– То. Она будет ждать тебя ровно десять минут. Не спустишься? Уедет. Если ты серьезно – не переживай. Тебе помогут, спрячут. Ясно?

Слышу, как отрывается дверь, и мама шепчет.

– Все! Папа проснулся, слышу, сейчас пойдет меня искать и… Надя, выйди и сядь в машину. Пожалуйста. Дай себе шанс, доча. Умоляю. Я тебя люблю.

Я не успеваю ответить, только открыть рот, а вместо ее голоса уже короткие гудки.

Медленно отвожу телефон от лица и озадаченно смотрю на экран. Друг семьи? Спрячет? Кто может спрятать меня достаточно хорошо, чтобы Анвар никогда не нашел? Какой-то бред. У нас нет таких друзей!

С другой стороны, папа когда-то служил в армии. Может быть, у него остались связи?

Медленно опускаю телефон и смотрю перед собой. Внутри провал, и я как будто бы в подвешенном состоянии. Мне дали шанс, но готова ли я им воспользоваться? Кричать и устраивать драму может каждый, но что будет, когда дойдет до действий?

Что будет сейчас?

Я решусь? Мне страшно перешагнуть этот рубеж. Вот она правда. Я хочу развязаться, но при этом мне дико страшно, что наши отношения действительно закончатся. И как же Ава? Она будет плакать и звать папу. А если этот папа нас найдет? Мне хана. Уже не от рук лысого… и я...как я без него?..

Ответа я так и не нахожу, но и в спальню под крылышко не улетаю. Иду в гостиную, присаживаюсь на диван и смотрю в одну точку. В голове слишком много мыслей и страхом. Мне больно. Я не хочу этого делать по многим причинам, где не последнюю роль играет страх.

А потом я не замечаю, как засыпаю. Просыпаюсь с утра в состоянии раздавленной лепешки, но быстро хватаюсь за телефон. Страх от потерянной возможности долбит в глаза красными мушками.

Восемь тридцать утра.

Не опоздала…

Я почти физически ощущаю облегчение, а потом оборачиваюсь на задорный, звонкий смех дочери. Встаю и иду на него, как на маяк во тьме.

Анвар сидит и о чем-то с ней разговаривает. Стол накрыт, шикарный завтрак стынет. Как только я захожу на кухню, Ава поворачивается и улыбается:

– Мамулечка проснулась!

Анвар подбирается и становится холоднее скалы в открытом море.

Мне не полагается улыбок. Мне не полагается нежность. Я взбрыкнула, и для меня у него в запасе есть только холод.

Мнусь, но потом Ава тянет меня за руку, и деваться уже некуда. Я сажусь за стол, а в сердце снова кинжал.

Он все сам приготовил. Кашу для малышки, как она любит. С изюмом. А мне тосты с авокадо и красной рыбкой, одно вареное яйцо и зеленый час с фиалками.

Вот так.

Он не готов давать мне нежности, но он позаботился, и это больно.

– Мама, кушай! Папа старался, твое любимое повидло из авокадо сделал.

Повидло из авокадо.

Тихо усмехаюсь.

И тепло, и вздернуться хочется…

Я снова болтаюсь в невесомости и почти готова… черт меня дери, остаться. Как я сбегу? Что я буду там делать? А как же Ава? Но тут звучит то, что отметает любые возможности для выбора.

Анвар ставит чашку с кофе на стол и безэмоционально бросает. Наотмашь, лениво. При этом из разряда «не обсуждается».

– Кто тебе звонил?

– Что? – бросаю на него взгляд, он упрямо смотрит, а как будто бы душу вынимает.

– Утром. Я слышал звонок. Кто это был?

Холодею. Уже до этого дошли, да? Контролировать будет каждой мой шаг? Господи...

– Мама.

Анвар поднимает брови, но ничего не спрашивает. Из его груди вырывается глухой смешок и пара кивков, вот и все. А потом звучит это...

– Я хочу, чтобы ты перестала пить таблетки.

Сердце дергает, и я сама дергаюсь, резко переведя на него взгляд. Столкнувшись с ним, чувствую себя такой мелкой песчинкой… а он меня убивает. Убивает, ставя жирную точку.

– Я хочу еще одного ребенка.

И это не предложение. Это не значит, что мы что-то обсудим. Это просто свершившийся факт.

– Ой, а можно братика?! Я хочу братика! Буду…

Я не слышу свою дочь, у меня в уши, кажется, заложило. Мы с Анваром продолжаем играть в гляделки, где он тоже ставит точку. Хмыкает, встает, берет посуду и открывает посудомойку за моей спиной.

Загружает.

Закрывает.

Снова бросает на меня взгляд… и проходит мимо.

– Малышка моя, до вечера. Папе надо на работу, – его голос меняется.

Он снова нежный и ласковый, общаясь с дочерью Анвар себе не позволяет жесткости. Это только для меня…

Я еле сдерживаю слезы, наблюдая за тем, как они прощаются. Потому что я уже решила. Вот так просто. Решила…

Вы прощаетесь, если не навсегда, то очень надолго…

Анвар бросает на меня взгляд, когда Ава снова принимается за свою кашу. Выпрямляется. И добавляет.

– Не выходите сегодня, Надя. Охрана будет только вечером. И да, никому не открывай дверь. Ясно изъясняюсь?

Я опускаю глаза.

Как же я тебя ненавижу…

Он хмыкает, через мгновение я чувствую тепло его рук на своем подбородке, а потом мне снова приходится окунуться в омут его безразличия…

Анвар наклоняется, чтобы оставить на моих губах поцелуй, только оставляет жестокий шепот:

– Прекратила устраивать сцены, Надя. Не зли меня. Сегодня ты спишь в нашей постели, а нет? Я тебя в нее силком затащу.

Его пальцы становятся грубее, и в поцелуе нет ни капли любви. Только печать и клеймо. Его характера…

*рубеж веков – не чувствую

«Я (не) люблю тебя»

И бежать мне больше некуда, не к кому, незачем

Обижать мне больше некого, обиды – мелочи

И ты спросишь: че ты не звонил, не искал? И молчал

А я отвечу: просто я дебил, но я любил, я скучал

Я смотрю на тебя и, мне кажется

Звезды погаснут от зависти

Ты меня даже мертвого

Смехом своим легко могла завести

И всегда повторяла

Мы ходим по краю пропасти

А покой для дураков

Это глупости

Ты моя навсегда, ты моя

Ты сама это знаешь

Анвар

Я крепко сжимаю руль и жмурюсь.

Тачка тихо вибрирует.

Дыши.

Все потом, а пока дыши, сука, блядь! Ды-ши.

Сердце не на месте. Сердце в тисках. Сердце наотмашь.

Перед глазами ее глаза, и я срываюсь. В них непонимание, боль, обида, а мне сдохнуть хочется!

Будто я об этом не мечтал…

Сука! Будто я не мечтал, что наконец-то! Наконец-то наши планы станут реальностью… будто я не мечтал увидеть тебя в белом платье. Будто я не хотел…

Сука-сука-сука!

Резко бью по рулю кулаком и также резко откидываюсь на спинку сидения. В горле ком. Сердце еще сильнее в тиски…

Дыши.

Но как дышать? Все очень плохо. Я снова поступаю так с тобой, будто бы у меня есть выбор поступить по-другому… его нет! Я пытался. Я изо всех сил пытался, Надя, и мне казалось, что я добился победы, пока меня жестко не осадили.

Кто-то играет в такие игры слишком давно. Кто-то, как гребаная лиса, прячет запасные уловки и шаги. Кто-то скрывает в своих рукавах джокеры, а я? У меня недостаточно опыта.

Такое гнилое ощущение…

Я вечно тебя подвожу. Прости меня…

Сначала с Региной. Теперь здесь. И как мне объяснить, что я на стену лез в том доме?! Что я больше всего на свете хотел бежать к тебе и бежал?! Я бежал каждый раз, когда мог. Плевать на все было. Друзья? Пошли на хер. Семья? Туда же. Весь мир пусть огнем горит, мне было на-сра-ть! Когда я мог быть рядом с тобой, я всегда выбирал тебя. И если бы я действительно выбирал, мне не потребовалось бы и секунды на сомнения.

Это всегда была ты.

Машина спереди наконец-то трогается с места. Я выдыхаю и тоже двигаюсь. Еще пару светофоров, и мой офис. Потом самый последний этаж, откуда вся Москва, как на ладони. Будут контракты, дела, очередные «повестки дня», которые нужно разрулить в срочном порядке, а я…

По радио играет песня. Она о любви, похожей на вечность. Она о густом чувстве, которое топит тебя до последней запятой. Она о сердце и этой самой любви, которая будто бы никогда туда не приходила, а всегда жила, с самого твоего первого вздоха она была рядом.

Я замираю. Смотрю невидящим взглядом перед собой, а передо мной только Надя.

Ее глаза огромные, полные непонимания, боли и обиды. Ее рухнувшие мечты. Белое платье, сгоревшее в огне моего гребаного мира…

Брак – это залупа конская. Он ничего не стоит в плане эмоций. Не в моей плоскости существования. Это действительно сплошные «удачные вложения». Как там говорил отец когда-то? Ах да, точно.

«Брак – это правильное финансирование ресурсов, мой золотой»

Я с ним полностью согласен. Брак – это про сделку, но у нас с Надей была бы семья. Она так отчетливо касалась кончиков моих пальцев, что я почти поверил, что могу на это рассчитывать…

Не сейчас. Не думай об этом. Ей придется смириться.

Говорю это, а в глотке горечь.

Ей. Придется. Смириться.

Все должно было быть совсем не так…

Касаюсь взглядом бардачка, горло сжимает в очередном приступе удушья. Внутри лежит то, что я должен был подарить тебе – идеальное кольцо для женщины, которую я люблю.

Полностью.

За каждый ее каприз, за каждый ее взгляд, за каждую улыбку и смех. Я люблю ее, даже когда у нее нет настроения. Если честно, тогда я люблю ее еще больше. Когда ей плохо, страшно и грустно – она нужна меня; когда она психует и злиться – я улыбаюсь… Это был первый раз, когда я знал, что хочу пойти и купить кольцо. Меня загнали в угол в первый раз, загнали туда же во второй. Кто-то слишком давно играет, Надя, и я снова тебя подвел. Не просчитал. Был недостаточно хорош.

Хищник? О нет, этот мир полон не хищников, а змей. У них яд отравляет моментально, а нападают они из-за угла. Ты даже не поймешь, а уже в полной заднице.

Я пытался, но проебался, малыш, и выхода уже нет, но если бы я выбирал, это была бы ты. Женщина, от которой у меня ток по коже и нутру. Душа моя в твоем-моем теле. Вот что я чувствую рядом с тобой: будто бы моя душа внутри тебя живет, и так оно и есть, полагаю… она действительно осталась только в тебе. Я ее спрятал от яда, потому что так было нужно. Я стал тем, кого ненавидел, и буду продолжать быть тем, кого ненавижу.

Так нужно.

А вот что не нужно – так это тебе знать.

Не сейчас, а когда?! Если не сейчас, то когда?!

Осознание бьет исподтишка. Кого я обманываю?! Если не сейчас, то когда?

Резко выкручиваю руль, мне в спину раздаются громкие гудки.

Выехал на встречку. Черт! Да и хер с вами со всеми. Разворачиваюсь и вжимаю педаль газа в пол.

Машина под задницей рычит и резко рвется вперед на огромной скорости. Я стискиваю руль с огромной яростью.

Не сейчас, ага. Как же. Будто я смогу думать о чем-то, кроме того, что случилось…

Душу нужно защищать и отстаивать. Свое надо выгрызать.

– Да? – звучит спокойный голос, на который я реагирую резко.

– Я приеду через пятнадцать минут.

– Это вопрос? Потому что должно звучать, как вопрос, Анвар.

Его тихий смех бьет по мозжечку еще больше. Я буквально рычу:

– Если бы я хотел задать вопрос, это был бы вопрос.

Кнопка. Сброс.

Если ты, сука, думаешь, что я стану с тобой церемониться, то ты глубоко заблуждаешься! Может быть, у меня недостаточно опыта, но я уже не тот малолетний пацан, с которым можно так. Кого можно наизнанку и безнаказанно.

Хер вам всем.

Не надо было трогать мою душу.

Не смотри на меня, я сам себе враг

Я тебя променял и всех потерял

Вокруг никого, я иду в одного

Я дурак, был болен тобой, но не повезло и опять капкан

Мысли в голове забиты полностью тобой, я пьян

Я тобою пьян, я больше не найду покой

Надя

Ава спит у меня на коленях, а я перебираю пальчиками ее волосы и стараюсь держаться.

Машина уносит нас все дальше от Москвы. Куда? Не знаю, и мне плевать.

Я вышла из подъезда почти налегке, не прихватив с собой ничего из той богатой жизни, которая была у меня. Ее я ставила в своей шкатулке, и я не хочу об этом думать – все уже решено.

Анвар меня никогда не простит.

Мне и не надо, если честно. Единственное, чего я хочу – никогда его больше не видеть, потому что это будет сложно. Так это не работает, ты не сможешь вырвать свою любовь из сердца по желанию, как вырываешь сорняки из своей грядки.

Если бы это было так, в психологах не было бы нужды никакой.

Прикрываю глаза и откидываюсь на спинку комфортного автомобиля. Когда я села в него, то сразу спросила, кто этот мужчина? Ничего, правда, полезного не услышала, кроме короткого и лаконичного:

– Я водитель, пристегните ремень.

В любой другой момент я бы взбрыкнула, но успокаивало одно – помощь пришла от моей мамы, которая за меня всех порвет. Мне нечего бояться. Да и сил на страх тоже не было, ведь чтобы переступить порог мне потребовалось много времени, а чтобы справиться с сожалениями и неуверенностью еще больше понадобиться, но я еду.

Какой будет моя жизнь?

Кто ждет меня там, в точке назначения? Я не знаю. И не могу об этом думать, как бы тупо ни звучало.

Я думаю о нем.

Представляю, как Анвар приедет домой и поймет, что квартира пуста. Наверно, он сильно испугается и сразу пойдет проверять комнаты. Первой будет детская. Потом наша спальня. Потом гостиная. Потом кухня. Но он не будет напуган, ведь я оставила ему последнее, прощальное письмо на столике у Авы:

«Я знаю, что ты меня возненавидишь. Прости. Мне это все тоже не нравится, и я не хотела, но… Пора что-то менять, Анвар. После ультиматума твоего отца, мы с тобой и раньше были ошибкой, а теперь… это стало смертельно опасно.

Прости меня, я выбираю ее.

Знаю, что ты сделал бы все, чтобы защитить нашу дочь, но если со мной что-то случиться, я не хочу… нет, я не могу позволить твоей новой жене сломать ей жизнь. Она должна быть счастлива.

Я больше не ребенок и больше не имею права быть безответственной, поэтому выбираю нашу дочь.

Не ищи нас, пожалуйста. Когда-нибудь вы обязательно увидитесь. Я не уезжаю навсегда, лишь на время, которое нужно в первую очередь тебе, чтобы понять: так будет лучше.

Я ни в чем тебя не виню. У нас были прекрасные моменты, были и плохие, но в итоге каждый просто сделал свой выбор. Я желаю тебя счастья в твоей новой жизни. Честно. Может быть, у тебя получится найти то, чего ты так хотел, но не мог, пока я была рядом.

Обещаю, что не стану говорить о тебе плохо. И я не дам забыть нашей дочери о своем отце, но, Анвар… просто… так будет лучше.

Прости меня еще раз и спасибо тебе за все.

Твоя Надя»

Я не пыталась спровоцировать его в своем письме, но пыталась открыть свою душу и успокоить. Мне не нужна охота на ведьм, и я надеюсь, что он ее не организует.

Конечно, бред.

Анвар жестко психанет, когда поймет, что я уехала, но я надеюсь, это будет в пределах «от меня ускользнула моя игрушка».

Он меня не любит.

Я это уже поняла, спасибо жестокой реальности за наглядное пособие, а Ава? Она всегда будет его дочерью, и я все-таки искренне надеюсь, что дав ему время успокоиться и все обдумать, Анвар будет готов на нормальный, цивилизованный разговор.

Просто он на него способен.

Я отказываюсь верить, что это не так. Когда-то он был человеком с большим сердцем, а такое не проходит бесследно. Нравится ему это или нет, в момент пылающих эмоций – это одно дело, а с остывшим сердцем уже совершенно другое.

Бред, возможно.

Возможно, я снова его защищаю, но что мне остается?

Вздыхаю и снова цепляюсь за проносящиеся мимо заснеженные сосны. Они верхушками небо царапают. Они молчат. А я сдерживаю слезы, но когда не удается, и одна все-таки скатывается с щеки, быстро ее вытираю и печально улыбаюсь.

Он меня не любит.

Возможно, если бы это было не так, я бы поверила, что он мог перевернуть весь мир, чтобы меня найти, но при данном раскладе? В преддверии свадьбы? Анвар отступит и успокоится. Я для него, конечно, навсегда останусь врагом, ну и пусть. Не претендую больше ни на что другое, лишь бы вырваться, лишь бы получить шанс начать жизнь с чистого листа.

«Добро пожаловать в Санкт-Петербург»

Внутри все напрягается. Вдруг до меня доходит, что я это действительно сделала.

Он меня убьет…

Не нужно больше бояться из-за внезапно упавших на темечко «лысых и опасных». Зачем? Если у меня есть собственный кошмар.

Анвар изменился. Мама была права, он чертовски сильно изменился, когда получил свое проклятое кресло. Это происходило постепенно, но… я так долго отказывалась верить, а сейчас? Просто глупо не верить.

Он меня убьет.

Чуть сильнее сжимаю теплый свитерок Авы на спинке и шумно выдыхаю. Главное, не рыдай. Он меня никогда не найдет.

Ха-ха-ха! Хочется рассмеяться в лицо своей глупой наивности…

– Мы почти приехали, – говорит водитель.

Ава начинает копошиться.

Я делаю еще один глубокий вдох. Не переживай, Надя. Не думай об этом. Он тебя не любит – держись за это покрепче. Он тебя не любит, а остального не существует, ведь иначе… он не успокоится никогда. Я это знаю.