Текст книги "Любовь(ница) (СИ)"
Автор книги: Ария Тес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
«Семья»
Надя
Мы не заходим в комнату. Мы в нее залетаем.
Громко хлопает дверь, но сразу же тает…
Я целую его грубо, он отвечает мне жестко. Дышать нечем, и будто все тело сжимает.
Словно ты тугая пружина.
Одежда – летит прочь. Его руки прижимают меня до легкой боли, но она мне так нужна сейчас.
– Я скучал по тебе пиздец, – рычит, подхватывает меня и несет к кровати.
Она большая. Она мягкая. И холодная…
Но вспыхивает сразу, как только мы на нее падаем. Издаю стон в ответ на укус, который Анвар оставляет на моем плече.
Ногти в кожу.
Его рык.
Я тихо смеюсь и тяну его ближе. Как же меня дико бесит его ремень и все эти гребаные пуговицы на джинсах.
– Тише, – улыбается, не дает ответить.
Анвар снова меня целует, чуть отстраняется, и я слышу, как звенит его пряжка, а потом и молния на ширинке.
Так громко… по нервам.
Треск моих трусиков.
Еще громче.
И это похоже на разряд. Из груди рвется какое-то дикое, ответное рычание. Стон.
Падение…
Он проникает в меня жестко. Он знает, что мне не будет больно. Он знает, что я уже готова.
Я всегда готова, когда он рядом. Я от него зажигаюсь безумно. Мы десять лет вместе, и я не знаю, как это возможно. Порой мне становилось дико страшно, что однажды мы остынем. Точнее, он остынет. Да, я не верила, что так можно любить, и что длиться это будет одну вечность.
Но мне больше не страшно.
Анвар подается бедрами, издает глухой стон. Мои пальцы на его спине, а под ними узоры татуировок.
Его рисунки.
Я знаю, что мое имя есть там. И вообще. На них все, что касается меня. Остров, на котором мы отдыхали. Наши цифры. Рисунок Авы. Ее имя. Мои инициалы. Мои любимые стихи. Отрывки из книг – он всего себя мне посвятил, и как я могла раньше быть такой слепой?
Страх замыливает глаза. Теперь я знаю точно и знаю, что он точно мой.
– Я тебя люблю, – шепчу сбито, издаю еще один глухой стон и двигаю бедрами навстречу, – Сильнее, господи. Я хочу тебя чувствовать…
Анвар глухо рычит. Его пальцы жадно вонзаются в мою кожу, а губы не отпускают меня. И так до последнего вздоха, до самых кончиков…
Темп ускоряется. Пружина во мне напрягается еще больше, а через мгновение ее резко отпускает.
Ноги трясутся.
Я закатываю глаза, цепляюсь за него сильнее, плотно обхватив его бедра. Прижимаюсь. Хочу чувствовать каждое мгновение, и я хочу большего…
Он знает.
Анвар дает мне насладиться каждой, нашей секундой, а потом резко переворачивает на живот и ставит меня на колени. Раньше я дико стеснялась. Помню. Очень-очень стеснялась, но потом… мы с ним стали… черт, чем-то настолько естественным. Как дышать. И все прошло…
– Ты спрашивала, хотел ли я этого сразу? – шепчет он задыхаясь.
Зубами цепляется за шею, я откидываю голову назад и издаю еще один стон.
Анвар проходится языком по месту укуса, а потом снова резко входит до самого упора.
– Да, хотел. И я не стану этого скрывать! Я хотел тебя с первого взгляда, и я чуть с ума не сошел, пока ты не созрела…
– О боже…
Он меняет угол проникновения так, как мне нравится. Он знает, как мне нравится. Он меня всю вдоль и поперек изучил… в момент нашей близости, я всегда чувствую себя его продолжением.
Толчок-толчок-толчок.
Анвар рвет меня на себя, сжимает грудь одной рукой, а второй поворачивает голову. Фокус мажет, но я вижу его… я все равно его вижу, или просто образ любимый навсегда высечен на той стороне черепа? Не знаю…
И неважно…
Тянусь к нему, и он отвечает. Нежно, ласково, глубоко. Целует меня, как всегда целовал – отдаваясь мне до последней своей мысли.
Его темп становится медленным, тягучим. У меня от него снова закатываются глаза, подкашиваются колени, но Анвар рядом, чтобы крепко удерживать на грани.
Еще один медленный толчок. Фрикции сводят с ума. Кожа воспламеняется…
Мурашки…
И огромное чувство бесконечной любви, от которой меня, кажется, сейчас разорвет на части.
Эта секунду до тотальной капитуляции длится почти вечность. И мне всегда так жаль, что эта вечность заканчивается слишком быстро…
Еще один толчок. Он наживает на какие-то потаенных кнопки внутри меня и подводит к краю. Только не пропасти. Это похоже на телепорт в небо, и я взлетаю…
А он взлетает следом…
Его тело дрожит, глухие стоны заполняют мою реальность.
Мне нравится быть с тобой единым целым…
* * *
Мы лежим рядом. Анвар крепко прижимает меня к своей груди, по которой я вывожу пальчиком незамысловатые узоры.
Мы ни о чем не говорим. Но это и не нужно. Иногда слова – это лишнее. Та связь, которая между вами похожа на толстые корни многовекового дерева… она уже сказала за нас. Все, что он делает – это поворачивает голову и целует меня в лоб. Я продолжаю чувствовать себя рядом с ним особенной и… наконец-то в это окончательно верю. Он никогда не предаст меня и не оставит. Когда так любишь, невозможно поступить иначе как любить преданно и вечно…
* * *
Когда мы спускаемся в столовую, оттуда раздается смех и какой-то незатейливый разговор. Анвар усмехается, так как слышит Аву. Ясно. Она там их строит…
– Странно она реагирует на этого Ваню, – вдруг говорит он, я бросаю взгляд в ответ и улыбаюсь.
– Ты еще не понял?
– М?
– Похоже, наша девочка впервые влюбилась…
Анвар резко тормозит и хмурится. Такое-е-е выражение лица! Надо только видеть, конечно. Я звонко смеюсь и толкаю его локтем, а потом закатываю глаза и иду вперед.
– Расслабься. Это просто чистый, детский восторг.
Он бурчит что-то на своем языке, я оборачиваюсь и щурюсь.
– Что-то хочешь сказать?
– Нет, пошли уже.
Снова смеюсь, а потом мы заходим на кухню. Сразу все взгляды – наши, и немного неловко, но… господи, чего уж там? Да, у меня был секс. Ата-та. Взрослые же люди. И я тоже. Чего мне стесняться?
– Как вы поговорили?
Ха! Видимо, у моего ребенка другие планы. Она моментально вгоняет меня в ступор и краску искренним любопытством. Конечно, никакого подтекста, пусть для остальных он и есть.
Ваня, Алеша и Кирилл начинают улыбаться. Ава не понимает. Она смотрит на них, потом на нас.
– Алеша сказал, что вам нужно поговорить. Все хорошо?
– Да, – Алеша подкладывает руку под голову и аж сияет, черт, – Все хорошо, Надя? Анвар?
Из Вара рвется тихий смешок. Он занимает место рядом с дочерью, а потом тянет меня к себе и сажает на колено.
– Хорошо поговорили. Ну, по крайней мере, мне так показалось…
– Мам? А тебе? – не унимается Ава.
Хочется взывать. Закрываю лицо руками и издаю обреченный писк, от которого все уже просто хохочут в голос.
За-ме-ча-те-ль-но.
– Эй, пап, – Ава давит на его плечо и хмурится, – Я не поняла! Ты что… маму обидел?
– Что? Нет, конечно! Или…
Анвар бросает на меня хитрый взгляд. Хочется его убить, ну, да ладно.
Цыкаю, потом закатываю глаза и тянусь к любовно приготовленным оладушкам. Явно от Марины Олеговны.
– А ты забавный…
– Мам!
Ава хмурится сильнее. Для нее все наши шутки – непонятные, неизведанные материи. Так трогательно…
С губ срывается смешок, и я тянусь к ней, целуй в макушку и киваю.
– Не волнуйся, малыш. Все хорошо.
– Но он не обидел?
– Нет. Он… был очень обходителен.
– Охо-хо… джентльмен? – подтрунивает Ваня, – А как это?
– А ты что, не умеешь быть джентльменом?! – Ава упирает руки в бока, – Надо отодвигать девочке стул, говорить, что она самая красивая, а еще всегда пропускать ее вперед!
– Ну ясно, – кивает Кирилл, – Значит, он точно пропустил ее вперед.
На кухне снова происходит взрыв веселого смеха. Я краснею немного, но… поддерживаю.
Так хорошо.
Глупо немного, но хорошо. Я чувствую себя на своем месте, в семье, и мне безумно хорошо, потому что я знаю, что больше не будет плохо, больно, одиноко. Страшно…
Моя правда стала основополагающим направлением, и я заплатила за все, что было когда-то. Там, где стояло «неправильно», теперь будет другое прилагательное. И я знаю какое: вечное.
Или прекрасное.
Или счастливое.
Неважно. Но точно с любовью, и это самое главное… по итогу, нет ничего важнее…
Две недели спустя
Две недели пролетели с переменным успехом. Были хорошие дни, а были и не очень. В основном все волнение касалось Алеши. Ему пришли не очень хорошие анализы, и я сильно переживала. В результате Анвар напряг пару своих друзей, его положили в больницу, куда нужно было вставать в очередь и докуда влияние Кирилла… ну, распространялось, наверно, только это было бы слишком долго. У Вара выход был почти прямой, поэтому все закончилось относительно хорошо. Алеше вывели показатели на максимально нужный уровень, а потом они с Ваней улетели в США.
Мы поехали в Москву.
Отца Анвара арестовали, и нужно было его присутствие. Кирилл отправился вместе с нами. Вообще, он занимался в столице своими делами, но мне кажется, что он хотел проконтролировать, чтобы у нас не возникло никаких проблем. За две недели они неплохо поладили с Варом, а от Авы и меня этот странный, загадочный человек был вообще в восторге.
Примерно так мы здесь и оказались. На закрытом объекте, куда редко пускают посторонних. В основном по протекции.
Анвар приехал навестить отца.
Нет, теплых чувств внезапно не возникло. Он просто донимал его целую неделю, а потом вовсе встал в позу. Нам сказали, что так дело решится быстрее.
Я стою перед стеклом и смотрю на этого человека. Конечно, мне уже доводилось с ним видеться – кто бы спорил? Но сейчас от былого величия не осталось и следа. Говорят, тюрьма сильно меняет. Похоже, так и есть. Он осунулся и будто бы стал мельче, только при этом еще и злее. Поэтому я так сильно волнуюсь…
Анвар заходит в допросную. Его отец медленно поднимает глаза, потом ухмыляется и откидывается на спинку стула.
– Надо же. Кто пришел?
Прикрыв за собой дверь, Вар вздыхает и тихо цыкает.
– Ты знал, что я приду. Не считаешь, что вставать в позу сейчас, в твоих обстоятельствах – это полный бред?
Усмехается.
– Только я знаю имена, которые им нужны, мой золотой. А значит, я буду устанавливать правила.
По коже бежит мороз. Я сильнее цепляюсь за себя руками, ведь вдруг стало так холодно… а ему? Анвар говорит, что этот человек давно перестал быть ему отцом, но разве так бывает? Глубокая привязанность к родителю не может исчезнуть по щелчку пальцев, и я понимаю… даже не так. Нет, не про понимание речи вообще! Я чувствую. Как Анвару сейчас сложно… пусть на лице у него нет ни одной эмоции вообще.
Он спокойно подходит к столу, потом присаживается на стул. Они молчат. Смотрят друг другу в глаза: один с глубочайшим разочарованием, а второй…
– Это ты меня предал, – выплевывает его отец.
Вар меланхолично жмет плечами.
– Похоже на то. За этим позвал?
– Нет. Жаль, я не понял раньше.
– Полагаю, «я тебя породил, я тебя и убью»?
– Никогда не понимал Тараса Бульбу, но вот ты вырос, и в его поступках все больше логики и разума.
– Приятно слышать.
– Как ты мог?
Вопрос повисает в воздухе. Анвар вырисовывает плавные круги на холодном, серебряном столе, смотрит в глаза своему отцу. Нет. Я не представляю, какое же это тяжелое испытание, и если честно… даже из относительно «далека» наблюдать за подобным сложно.
Но я обещала быть сильной. Ради него. И я обещала быть рядом, поэтому… смотрю. Не отворачиваюсь.
Ведь я с тобой.
С тобой… ты это знаешь?
– Ты не оставил мне выбора, – наконец-то Анвар отвечает, а его отец на мгновение замирает.
Потом начинает хрипло смеяться.
Выглядит жутковато…
– Потрясающе. Ты предал меня, и это все, что ты можешь сказать?! Я не оставил тебе выбора?!
– Разве я где-то ошибся?
– Щенок! – он переходит на повышенный голос, – Ты меня за решетку! Своего, блядь, отца! И ради кого?! Ради дырки?!
Удар.
Анвар бьет ладонью по столу с такой силой, что защитное стекло начинает дрожать. Я вздрагиваю. Меня начинает тошнить…
– Эй, все в норме? – тихо спрашивает Кирилл.
Бросаю на него взгляд и киваю. Сразу перевожу его на Анвара…
Он цедит.
– Не смей говорить о ней так. Я предупреждаю.
– А как мне говорить?! Твою мать! Да таких, как твоя проблядушка…
– Разговор окончен.
Вар резко встает и делает шаг к двери, но его отец тут же подается вперед.
А я понимаю… нет, это не ярость. Это агония.
Ему страшно. И больно… а голос сломанный…
– Ты предал меня, Анвар. До тебя еще не дошло?! Ты предал меня! Ты…
– Ты сделал это первым! – Вар выходит из себя и поворачивается к отцу лицом, повысив голос. Маска отрешенности лопнула. Наружу полезла правда, – Это ты все устроил! Ты, блядь, заставил меня поступить так, как я не хотел поступать! Угрозами, шантажом! Взял и отрезал мне пути отхода, а за что?! За то, что я полюбил женщину "не-твоего-сука-круга"?! Ну и?! Тебе нравится?! Последствия твоих решений! Хотя бы мог просто мне отпустить! Я даже денег у тебя не просил! Просто. Гребаной. Свободы! Ублюдок!
– Как ты смеешь…
– А что?! Правда глаза колет?! Блядь! Да хоть сейчас признай, что ты ошибался!
– Никогда!
С губ Анвар срывается тихий смешок, пока его отец дышит часто и сухо.
– Знаешь? Я и не ждал другого, если честно. Ты же никогда не ошибаешься. Ты – венец творения. Бог! А бог не допускает ошибок. Правильно?
– Философствуешь?! Ты родного отца на нары из-за… сука, дырки! Из-за бабы! Свою семью продал! Ты…
– Нет, отец, – тихо перебивает его Анвар, – Я сделал это ради своей семьи.
Повисает тишина. Они снова смотрят друг другу в глаза, и, наверно, это тот самый удар. Самый жесткий…
Вар жмет плечами.
– Вот так.
– То есть… они твоя семья, да? А я так. Мимо проходил.
– Ты давно перестал быть мне отцом. Ты стал начальником, который посылает меня… не в командировки, а в постель к дочери своего гребаного партнера. Или еще к одной. А потом была бы еще одна, правильно понимаю?
– Я ДАЛ ТЕБЕ ВОЗМОЖНОСТИ!
– Можешь засунуть их себе в задницу и провернуть несколько раз! Хочешь винить во всем меня?! Да вини. Срал я на это все с высокой колокольни! Я сделал выбор! Они – мой смысл, и я говорил тебе это. Я просил. Ты не слышал и не хотел слушать. Тебе было насрать даже на моего ребенка!
– Если бы это был сын...
– Да пошел ты на хер! Моя дочь ничуть не хуже сына!
– А может быть, даже лучше. По крайней мере, глядя на тебя, я понимаю, что так и есть. Сыновья могут стать вдруг сплошным разочарованием.
Анвар усмехается и кивает.
– Что ж. Моя очередь тебя пытать – прощай. Надеюсь, ты включишь мозг и перестанешь гнуть пальцы. Нет? Это только твой выбор.
Вар открывает дверь, но в спину летит новая угроза.
– Думаешь, ты так легко выйдешь из этой ситуации? Я тебе напомню, мой золотой. Мы такого не прощаем.
Он замирает на мгновение, потом выдыхает и выходит.
Двери закрываются.
А мне не стало легче, только хуже…
Я делаю шаг к Анвару, но он отрезает взмахом руки и просит дать ему пару минут, чтобы успокоиться. Уходит. Мне остается только смотреть в спину, и я не думаю, что решилась бы пойти следом. Иногда так действительно бывает. Ему нужно время успокоиться, вот только…
– Иди за ним, – тихо советует Кирилл, и я бросаю на него взгляд.
Кивает с мягкой улыбкой.
– Иди. Ты ему сейчас очень нужна.
* * *
Анвара я нахожу в туалете, и это было достаточно просто. Нет, дело не в логике, меня к нему будто что-то на аркане тащило. Не знаю, как это объяснить. Просто какой-то внутренний маяк…
Захожу и прижимаюсь спиной к двери. Он стоит напротив раковины, уперев в нее руки. с лица капают капли, глаза закрыты. Он напряжен до предела, и я клянусь. Это что-то совершенно необъяснимое заставляет меня чувствовать каждую волну его боли…
– Ничего, что я пришла?
Молчит. Недолго. Потом тихо, хрипло шепчет.
– Ничего.
Замираю. Я не знаю, что мне делать дальше, ведь несмотря на все, мы так и не обсудили наши отношения до конца. Ава осталась с моими родителями, и когда мы к ним приехали, мама была страшно недовольна. Она приперла меня к стенке на кухне, засыпала вопросами, но это еще что. Почти на все из них я ответила достойно и спокойно, только один вызвал у меня дикий ступор: и что дальше?
А что дальше? Я не знаю. Люблю ли я этого мужчину? Безумно. Но эта любовь не совсем перекрывает все года боли, которую я выдержала из-за него.
Сложно. Или я просто боюсь? А может, чрезмерно люблю драму. Не знаю.
– Мне жаль, что ты это слышала, – перебивает поток моих мыслей Анвар, вздыхает и резко отрывается от раковины.
Рядом с ней висят бумажные полотенца. Он отрывает пару, вытирает лицо, руки, а на меня не смотрит.
Повисает дикое напряжение.
Вот он. Будто решающий момент всей нашей истории. Ты либо туда, либо обратно. В другую даль, где будет что-то другое. Необязательно плохое. Просто другое.
Я знаю, что слабее.
Ты просто понимаешь это в моменте, ведь человек только раз может любить так, как я люблю Анвара. Это та самая любовь, понимаете? Неудобная, всепоглощающая, безумная. Она действительно бывает лишь раз в жизни, потому что дважды такое пережить – никакого сердца не будет достаточно…
А может, и хорошо. Спокойная гавань после таких вертолетов? Это только звучит плохо, но на самом деле… спокойная гавань – это прекрасно. В ней мне душу наизнанку не вывернут. В ней я буду просто жить. Меня будут любить. И здесь любят, но там я не буду взрываться на части. Так что плохого-то?
– Ты жалеешь о том, что когда-то познакомилась со мной? – тихо спрашивает он, не поднимая глаз.
Я молчу.
Жалею ли я? Нет, ведь тогда у меня не было бы Авы.
– Я приму любой твой ответ, Надя, – продолжает еще тише, – Но не тишину. Пожалуйста, не молчи.
– Нет, не жалею.
– Из-за Авы?
Беру секундную паузу.
– И из-за нее тоже.
– Тоже?
– Между нами было много хороших моментов, Анвар. Не только плохое.
Он кивает пару раз.
– Особенно хорошо было вначале.
– Да, – слабо улыбаюсь, – Я была очень счастлива с тобой.
Секунда, и он наконец-то поднимает глаза. Мы сталкиваемся. Когда это происходит, порой мне кажется, что наша планета сходит с орбиты.
Страшно…
Так любить… черт, безумно страшно…
– Все может быть так же.
Я знаю. Но может и не быть – это я тоже понимаю.
Анвар поворачивается ко мне лицом и делает короткий шаг навстречу.
– Я не могу тебя заставить.
– Не можешь? – усмехаюсь.
Он улыбается.
– Ты знаешь, что даже если мог бы, то не стану. То, что я сказал, было фарсом. Исключая одно.
– Что?
Еще один шаг навстречу.
– Я действительно хочу еще одного ребенка. А лучше нескольких.
Не могу удержаться. Когда твой любимый мужчина говорит такие вещи, притом не просто ради того, чтобы сказать, а по глазам это всегда видно, ты… просто начинаешь изнутри искриться. Только так. Как мне всегда казалось, это высший способ признать кому-то в любви. Анвар думает так же. Он всегда так думал…
Еще один шаг, я вскидываю взгляд и прижимаюсь лопатками к двери. Анвар останавливается напротив и чуть хмурится.
– Я отнял у тебя очень многое, малыш. Мне это известно. Из-за меня ты прошла через ад, и как бы я ни пытался минимизировать последствия, это так.
– Да, это так.
Он набирает в грудь побольше воздуха, а потом аккуратно касается моей руки. Ждет реакции. Прощупывает мое разрешение.
Я не уворачиваюсь.
Господи, кого я обманываю? Смогу ли я действительно расстаться с ним сейчас? Это же звучит как бред. Маразм…
– Теперь я хочу подарить тебе рай, – говорит тихо, – Клянусь, что никогда больше не заставлю тебя страдать, Надя, и всю жизнь свою тебе одной отдам. Это может звучать, как очень громкое заявление, но… пожалуйста, дай мне шанс. Всего один шанс доказать тебе, что я достоин всего того, что было. Всех твоих слез. Всей твоей боли.
– Анвар…
– Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Всегда этого хотел. Только тебя одну я видел в этой роли и…
– Стоп! – резко расширяю глаза, а потом сразу же их щурю и шиплю, – Ты вздумал делать мне предложение в тюремном туалете?! Охренел, что ли?!
Анвар начинает тихо смеяться, а потом тянет на себя и прижимает к своей груди. Я утыкаюсь в нее носом, вдыхаю родной запах, обнимаю его. Мы стоим молча. Мы наслаждаемся.
Думаю, у меня никогда и не было выбора. Я люблю его и рядом с собой только его одного вижу, но это хорошо, что он дал мне право выбирать.
– Чтобы ты сделал, если я сказала, что мы больше не будем вместе никогда? – шепчу тихо, Анвар шумно вздыхает и мотает головой.
– Я не могу это представить…
– Но все-таки.
Через мгновение он от меня отстраняется, заглядывает в глаза и нежно проводит по щеке.
– Ты – мой смысл, Надя. Я видел, как мужчина ломает свой смысл, а потом он теряет свою жизнь. Буквально на глазах.
Не понимаю и хмурюсь…
С его губ срывается тихий, горький смешок.
– Так было с моими родителями. Отец… ты видела его таким, но когда-то он был совершенно другим человеком, и это правда. Он… умел любить, и он безумно любил мою маму.
– Что же с ним случилось?
– Деньги. С ними все ощущения всегда притупляются, ты становишься чёрствым и… тебе кажется, что глобальные цели в бизнесе важнее всего остального. Они его очень изменили, но знаешь? Может быть, я даже этому рад.
– Почему?
– Потому что когда такое происходит на твоих глазах, ты будто получаешь антидот. Понимаешь, что так не хочешь никогда. Я видел, как он сломал мою маму, я видел, как она медленно потухала, и я поклялся себе, что никогда не поступлю так со своей любимой женщиной. Отвечая на твой первый вопрос… если бы ты решила, что не готова дать мне шанс, то я… это дико сложно. Даже в теории. Но я бы тебя отпустил. Не смог бы иначе. Сломать тебя я боюсь больше, чем прожить всю жизнь вдали.
Слезы срываются с моих глаз. Анвар мотает головой и делает ко мне шаг. Он бережно обнимает мое лицо, стирает влажные дорожки и просит тихо.
– Пожалуйста, не плачь. Если ты хочешь расстаться, мы можем это не обсуждать. Просто молча выйдем за дверь, и я клянусь, что никогда не задам тебе никаких вопросов. Знаю, что так тебе душу только сильнее рвать буду – и я клянусь, что замолчу навсегда и…
– Господи, да замолчи ты уже сейчас!
Анвар замирает. Хмурится. Я всхлипываю, сама стираю слезы и выдыхаю. Потом смотрю на него и усмехаюсь…
– Не думаю, что у меня был когда-то выбор. Расстаться с тобой… это слишком смелый поступок, а ты же знаешь. Я – трусиха.
– Неправда.
– Анвар…
– Это неправда, Надя. Я не видел женщины отважней тебя, ведь кто бы еще смог выдержать всю эту борьбу столько лет? Кто бы смог сберечь мое сердце и душу? Не дать мне стать на него похожим?
– Я ничего не делала…
– Это ты так думаешь. Каждый раз, когда я борщил, злился, орал – ты была рядом, чтобы осадить. Ты не боялась сказать мне, когда я был неправ. Ты не давала мне думать, что я – Бог, который не совершает ошибок.
– Я просто знала, что потом ты будешь себя за это корить.
– Ты это знала, потому что ты – моя семья. Кажется, единственная, которая у меня осталась.
– Не говори так… твоя мама…
Анвар криво усмехается.
– Боюсь, когда я сделал этот выбор, я потерял и ее, Надя.
– Нет… этого не может быть. Мать никогда не оставит своего ребенка.
– Это ты не оставишь. Моя мама – другая женщина. Это ничего. Ее так воспитывали. Муж – царь и Бог, муж – глава семьи. Я не виню ее за это, но благодарен, что ты не такая. Пойдем? Думаю, Кирилл нас уже заждался.
Я понимаю без слов, что эту тему обсуждать он больше не хочет. Нет, даже не так. Не может. Пусть у меня осталось много слов, которые я хотела бы сказать, но я смиряюсь.
Когда мы выходим, Кирилл беседует с каким-то человеком в костюме. Странный он, конечно. Но еще более странно поведение Анвара. Как только он его видит, сразу же замирает. Когда взгляд незнакомца касается меня – заводит себе за спину и дико напрягается. Я успеваю выловить из его образа лишь обрывки. Длинные волосы, завязанные в хвост сзади. Огромные, широкие плечи. Опасность, исходящую от него буквально волнами, даже несмотря на улыбку. И крест на конце его черного галстука…
Слышу смешок. Внутри разбивается тревога. Я вспоминаю слова отца Анвара, брошенные ему в спину: так просто это не закончится, мой золотой…
Мне становится по-настоящему страшно. Я цепляюсь до боли в Анвара. Клянусь, если кто-то к нему сейчас подойдет, я голыми руками убью!
Шаги отдаляются. Другие приближаются. Раньше, чем я успеваю напрячься сильнее, звучит голос Кирилла.
– Ты как?
– Что он здесь делал? – рычит Анвар.
Кирилл на мгновение замирает.
– Эм…
– Он пришел, чтобы вытащить его, да?!
– Слушай…
– Скажи прямо.
– Нет. Он здесь не по этому поводу, успокойся.
– Ты его знаешь.
– По касательной.
– Я…
– Анвар, – Кирилл хмурится, перебив его, – Ты мне доверяешь?
Вар молчит. Недолго совсем…
– Да.
– Вот и замечательно. Поверь мне, этот человек здесь по другой причине, о которой я говорить не могу. Я не могу. Оставим эту тему, окей?
Немного подумав, Анвар кивает.
– Хорошо.
Кирилл выдыхает и улыбается.
– Замечательно. Поехали?
– Да.
Мы втроем разворачиваемся и идем по длинному, серому коридору. Здесь нет никаких сидений, никаких картин. Просто глухие стены.
– Если честно, я всегда думала, что тюрьма выглядит по-другому… – говорю тихо, Кирилл бросает на меня взгляд и усмехается.
– Это не совсем тюрьма.
– Тогда…
– Неважно. Не будем об этом.
– Ладно.
Не понимаю всей этой секретности, но окей. В принципе, мне плевать. Выбраться бы побыстрее и отправиться домой… за Авой. Надо еще с мамой поговорить… и, конечно, позвонить Алеше! Я постоянно с ними на связи. Переживаю.
– О чем говорил твой отец? – спрашивает Кирилл, разрушая гнетущую тишину.
Он бросает на него взгляд и тихо цыкает, чуть сильнее сжимая мою руку.
– О моем дяде.
– Поподробнее расскажешь?
– Это не тайна. Компанию основал еще мой дед, два его сына находились во главе. Мой отец и его младший брат. Был еще один брат, но он давно покинул пределы нашей семьи.
– М?
– Женился на русской, – улыбается он, – Ему это не простили.
– Ясно.
– В общем, за то, что я сделал, дядя меня по головке не погладит. Отец угрожал мне им.
Я моментально напрягаюсь, а Кирилл сразу же спрашивает.
– Нужна помощь?
Анвар усмехается и мотает головой.
– Нет. Я знаю, как решить этот вопрос. В той семье больше всего ценят одно. Деньги.
Мы выходим на улицу. Промозглый ветер ударяет в лицо, а Анвар набирает в грудь побольше воздуха и с улыбкой ставит точку.
– Я откажусь от компании, и все закончится.
– Ч-что? – шепчу тихо.
Анвар прижимает мои ладони к губам, греет ее, пока мы ждем машину. Поднимает глаза и хитро жмет плечами.
– Ничего страшного.
Несмело улыбаюсь в ответ. Я не боюсь остаться без денег, но я боюсь, что однажды он пожалеет. Анвар читает это в моих глазах и поэтому приближается и мягко добавляет.
– Я сделал свой выбор, о котором никогда не пожалею. Я выбрал свою семью. А остальное? Придумаю что-нибудь.
– Знаешь… – начинает Кирилл, кивнув в сторону черного внедорожника, – С этим я могу тебе помочь.
Анвар вопросительно выгибает брови.
– Что это значит?
– Ты же знаешь, что Ваня уехал с Лешей. Они какое-то время проведут в Штатах. Операция серьезная все-таки. Потом реабилитация. Ему будет не до работы, да и я хотел бы его разгрузить. Сейчас он должен думать исключительно о здоровье мелкого.
– И к чему ты ведешь?
– К тому, что судьба, как оказалось, благосклонна. Мы с тобой много говорили, и мне импонирует твой взгляд на бизнес. Ты умен, у тебя есть чуйка, хватка и знания. Я хочу предложить тебе место Вани на время, которое он посвятит брату.
– Эм… Я никогда не работал в этой области.
– Думаю, ты быстро всему научишься. Я помогу. Когда Ваня вернется, у тебя будет достаточно опыта, чтобы возглавить другую ветку моего бизнеса. Ну, если к тому моменту ты не решишь создать что-то свое, разумеется. Подумай, – Кирилл усмехается и залезает в машину, – С зарплатой не обижу, переезд организовать помогу. И вообще, все организационные моменты возьму на себя. Так ведь поступают, когда переманивают себе шикарного специалиста?
Анвар усмехается.
– Даже с горкой.
– Ага. Остается только один вопрос – твое желание.
Двери машины закрываются, мы оказываемся в теплом салоне машины. Кирилл чуть нагибается, чтобы посмотреть вокруг. Темно. Как он что-то видит вообще, я хрен знает…
– Мне надо в центр, отец. Подкинешь?
– Куда именно?
– В район Патриков.
– Ага, понял. Пятнадцать минут.
– Супер.
И действительно. Мы петляем несколько минут между низких зданий, а потом неожиданно попадаем на оживленный проспект. Как? Я без понятия. Столько лет прожила в Москве, но этих дорог никогда не видела…
Кирилл бросает на нас взгляд и улыбается.
– У меня кое-какая встреча. Вы же к родителям?
Я слегка киваю и кладу голову на плечо Анвара, сжимая его ладонь на своих коленях.
– Хочу к дочке.
Кирилл улыбается мягко. Но печально…
– Ясно. Передавайте привет. Жаль, я с вами не могу. С радостью бы сожрал сейчас тех грибов из банки…
Тихо смеюсь.
– Я возьму для тебя парочку.
Он кивает.
– Благодарю покорно.
– Приехали.
Машина останавливается рядом с сияющими витринами. Кирилл берется за ручку, но потом оборачивается и говорит.
– Я рад, что вы все решили. Знаете, всегда приятно видеть, как семья воссоединяется, а не наоборот. На свадьбу-то пригласите?
– И обидеть начальника отказом? Я не совсем дурак.
– Так ты согласен?
– Мы это обсудим, но мне нравится твое предложение и…
– Конечно, он согласен! – выдыхаю, а потом толкаю Вара локтем в бок, – Скажи, что ты согласен.
Какая глупость! Конечно, это приятно, что он держит свое слово и продолжает ко мне прислушиваться, но что за глупость! Как я могу быть против?! Две недели я видела, как Анвар загорался, когда говорил с Кириллом или Ваней. Ему нравится их работа, и это было видно невооруженным взглядом.
Мужчины тихо смеются. Анвар руку Кириллу, а тот ее крепко жмет.
– Тогда до встречи в Питере?
– До встречи в Питере.
Двери мягко закрываются, мы погружаемся в тишину и темноту салона. Ехать несколько часов до моих родителей, но это ничего. Я обнимаю Анвара, он кладет руку мне на спину и мягко гладит, а потом шепчет.
– Надеюсь, твои родители не будут против такого зятя.
Улыбаюсь.
– Если ты скажешь им все те трогательные слова, которые сказал мне, то точно растопишь их сердца.
– Они когда-нибудь снова назовут меня сыном? – тихо спрашивает он.
Я поднимаю голову.
Сталкиваемся.
На дне его глаз даже в темноте столько печали и сожалений… как же хочется их стереть.
Нежно касаюсь его щеки, а потом шепчу.
– Я думаю, у тебя есть все шансы. Только сдержи свое обещание. Хорошо?
– Я больше тебя не подведу, малыш.
Анвар приближается и оставляет нежный поцелуй на моих губах.
– Я больше тебя не подведу…
И я ему верю.
