Текст книги "Любовь(ница) (СИ)"
Автор книги: Ария Тес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Морщусь от боли, выдыхаю, а потом трогаюсь с места. Анвар отвечает, когда я заезжаю на заправку.
Мой 🖤
Не понял
Вы
Ты все понял. Зачем? Ты хотел сразу со мной переспать, да? Просто признай это
Прочитано. Две синих галочки заставляют меня нервно постукивать пальцем по кассе.
– Мамуль! Можно мне взять печенье?
– М?
– Печенье, мам!
Ава показывает пачку с печеньем, потом складывает ладошки вместе и выпучивает нижнюю губу.
– Пожа-а-а-а-алуйста.
С губ срывается тихий смешок. Я киваю, но говорю:
– Только ты скушаешь три штучки, хорошо? А то не будешь ужинать.
Доча кивает, важно кладет пачку на стойку, а потом смотрит на меня. Она хочет сама оплатить покупку, и я позволяю уже без условий. Передаю карту, мой телефон коротко вибрирует.
Мой 🖤
Да
Не скажу, что меня это удивляет, но больно. Я горько усмехаюсь, киваю и добавляю Анвара в черный список, а потом прячу телефон в карман своей шубы. Вот и все. На сегодня мне достаточно разочарований.
Мы с дочей выходим на улицу, я держу ее за ручку, чтобы она не поскользнулась, а если поскользнется, я успела ее удержать. Слава богу, без происшествий подходим к машине, я закрепляю ремни на ее кресле, потом закрепляю свои. А потом мы трогаемся с места.
Через пятнадцать минут перед моими глазами возникает та самая статуя дельфина на главной площади родного города N. Да, сбежала. Да! И мне за это не стыдно. В конце концов, может быть, хватит с меня этой Москвы? Я достаточно сгорела в ее красивых, манящих огнях. Я хочу домой…
«Безопасно»
Не влюбляйся, милая, не люби, пожалуйста
Оттолкни его силою или он безжалостно
Растопчет и выбросит сердце твоё алое
Не влюбляйся, милая, не люби, пожалуйста
Мне пора бы сесть в машину
И уехать без оглядки
Мне пора себе внушить
Что ты и без меня в порядке
До утра из-за тебя
Не спать паршиво, если честно
Ты такой же, как все
С кем мне рядом не место
И кто-то, не я, дотронется до души
Снова не про меня им не напиши
И в чём тебя обвинять?
У каждого своя жизнь*
Надя
Говорят, дома даже стены лечат. Я не знаю, насколько это правда, но стоит мне попасть домой, как у меня прорываются шлюзы.
Конечно же, за закрытыми дверьми ванной комнаты на втором этаже.
Телефон молчит.
Вода бьется о новую, белоснежную раковину. Я сжимаю ее края и тихо плачу, чтобы никто не услышал. Рядом лежит заживляющая мазь, которую мне выписали в клинике.
Я сделала это. Не знаю, глупо поступила или нет? С другой стороны, был ли у меня другой выход? Меня не стали бы бить при ребенке, и это единственное, отчего я смогла бы ее спасти, потому что последствия все равно легли бы на плечи. На ее тонкие, маленькие плечики, на которых никогда не лежало ничего тяжелее того, пока еще далекого понимания, что семьи у нас, как таковой, нет, и папа не ее, а так… приходящий. Ненастоящий…
Закрываю глаза руками и медленно присаживаюсь. Больно так, что хочется выть. У меня все ноги в синяках, и внутри тоже больно. Не очень, конечно, а может быть и да. Тут вполне вероятно срабатывает другое: одно перебивает другое, одно возвышается и доминирует. Может быть, лучше бы доминировала плоть, потому что для души такой вот мази не придумали.
Не придумали…
Это было унизительно. Я до сих пор ощущаю взгляд врача, который будто бы орал в рупор: ты сама виновата. Ты виновата. Это ты, и не пеняй на весь жестокий мир, окей, душка? Ты во всем виновата сама.
Наверно, это правда. Мне следовало думать головой, а не добровольно вестись…
В дверь раздается короткий стук в дверь. Я резко поднимаю глаза и хмурюсь. Ава осталась с моими родителями и принялась рассказывать о том, что происходит в ее жизни. Она говорила много про садик, про спектакль, в котором участвовала, и пообещала, что я обязательно покажу им фотографии, а потом начала про Анвара. На этом моменте я уже не выдержала. Встала из-за стола и сказала, что сильно устала. Мне нужно в душ.
Мне нужно с этой планеты, если честно…
Родители ненавидят Анвара. После его развода, конечно, стали меньше, но когда они узнали, что он женился – это был выстрел в голову. Мама говорила, что я просто идиотка, если верю, что у нас может быть что-то в будущем.
«Они никогда не разводятся! Что ты делаешь, Надя?! Ты понимаешь, что так нельзя!»
Отец вообще чуть не подрался с ним, когда приехал за мной. Они уже были знакомы на тот момент, и он нравился папе. По крайней мере, не было жесткого негатива. А потом все разрушилось до основания…
Он кричал, что видеть его не желает на пороге своего дома! Что он дочь его позорит! Что он – подлец и лжец!
У меня случилась жесткая истерика.
А потом я уехала с Анваром в Москву… мне дико стыдно за этот выбор… да всегда было стыдно, если честно. Но да, я много неправильных выборов сделала, и это не исключение. Слепая идиотка, которая верит, что однажды у них все будет хорошо… самое страшное оружие против самой себя в первую очередь.
Немного полегче было после рождения Авы. Ну, как проще? Их отношения перешли из открытого, ядерного конфликта в стадию холодной войны. Время шло, ситуация оставалась на этой же точке. Может быть, отношения стали немногим теплее после того, как у отца случился инфаркт, и Анвар в срочном порядке договорился о серьезной операции на сердце в Германии. Он же ее и оплатил. Наверно, если бы папа был в сознании, он бы ни за что не принял, но… он в себя не приходил. Мы с мамой решили, что со всем разберемся потом. На самом деле, в тот момент мы обе потеряли способность принимать решения, и… хорошо, что рядом был Анвар. Он обо всем позаботился. Организовал, оплатил, переправил родителей в Берлин, и со мной поехал несмотря на дела…
Я помню, как крепко он сжимал мою руку. Что рядом был и со мной, и с мамой. Не отпускал и не давал нам развалиться на части, а еще следил за Авой.
Как после такого не поверишь?..
Господи, неужели он тогда притворялся? Но зачем?..
Жмурюсь. Черные слезы крупными каплями падают в белую раковину. Ее тоже установил Анвар. Точнее, за его деньги. Как только он подал на развод, сразу же организовал доставку материалов сюда… и приехал следом за ними. У них с отцом состоялся второй, серьезный разговор за закрытыми дверьми нашей старенькой бани. Первый – после операции. Я не знаю, что они обсуждали, но папа смягчился. Сейчас он почти нормально к нему относится, и что я? Снова ударю их пыльным мешком по голове…
Господи…
– Надь? – тихо зовет мама, я про себя выдыхаю с облегчением.
Хорошо, что это она, а не Ава. Я не готова сейчас разговаривать с дочерью, притворяться, быть нормальной матерью – нет. Мне нужна… минутка, чтобы снова натянуть на лицо фальшивую улыбку, которую она, конечно же, пока не понимает.
Зато все, кажется, поняла мама. Как только меня увидела…
Я всхлипываю, глядя на дверь. Мне так хочется ее открыть и упасть в ее объятия, но…
Да уж. Но. Слишком много «но»…
Опускаю глаза на свои бедра и жмурюсь. Они все в синяках. Тут я себя не жалела точно…
Боже… если она это увидит…
– Надь, я все слышу. Открой дверь.
На панике. Я озираюсь в поисках защиты, хватаю свои штаны. Надо открывать, а то вдруг она чего подумает? Отца позовет… не думаю, что она ему что-то сказала. Не хочу беспокоить папу, мне страшно. Вдруг… у него опять заболит сердце?
Натягиваю свои джинсы, быстро стираю слезы, обливая лицо ледяной водой, а потом открываю дверь. Мама стоит на пороге и хмурится.
Она знает.
Знает…
Пристально разглядывая мое лицо, мама и не подозревает, как вспарывает все мои шрамы…
Надо держаться.
Но как держаться? Она все знает…
Подбородок начинает дрожать, а потом я снова превращаюсь в малышку, упираясь лицом в ее грудь. Тепло и безопасно… особенно когда она меня за плечи обнимает.
* * *
– …наверно, надо выходить, – шепчу, но от мамы не отрываюсь.
Мы просидели на полу ванны целый час. Может быть, больше.
– Папа точно обо всем догадается. Или ты ему сказала?
– Он не дурак и уже понял. Тем более, ты так и не сказала, о чем я должна была догадаться, – мама гладит меня по волосам, а потом целует в макушку, – Ну же, Надюша, что случилось? Вы поссорились?
Горло сдавливает спазм. Нет, мамуль. Мы не поссорились. Я даже не знаю, что произошло. Это расставание? Но разве можно расстаться, если вы не вместе? Мы ведь и не были вместе, раз уж на то пошло. Это не отношения. Но это точно конец того, что было…
– Ты обещаешь, что не расскажешь папе?
– Он тебя ударил?
– Что? – поднимаю глаза и хмурюсь, – С чего ты взяла?
– Ну… не знаю, – мама поджимает уголок губ и дергает плечом, – Он сильно изменился.
– В смысле?
– Думаю, ты прекрасно знаешь, в каком смысле.
Укор в ее взгляде рубит все попытки косить под дурочку. Это правда. Если сравнить Анвара в самом начале наших отношений и сейчас – это два разных человека. Он стал циничнее, жестче, решительней и бескомпромиссней. Так работает власть. На нем большая ответственность, и сопли жевать не вариант. По крайней, если верить ему.
Опускаю глаза и киваю пару раз.
– Да, ты права. Я понимаю, о чем ты говоришь, но… на меня это не распространялось.
Мама поджимает губы. Она не верит, и я ее понимаю. Я все еще слепая идиотка, которая не видит дальше своего носа, и это правда так. Пусть стекла разбились, и мир теперь не в розовых оттенках, но… пока я до конца не перестроилась. Это тонкий момент. Либо туда, либо сюда…
– Он по-прежнему нежен ко мне, мам, – шепчу еще тише, – Может быть, не так, как раньше, но… это все равно есть. Он много работает, даже дома. Бывает, ругается по телефону, а его объятия все равно греют… Анвар никогда меня не ударил бы…
– Тогда в чем дело, малышка?
Ласково убрав мои волосы за ухо, мама ждет ответа, пока я на перепутье. Говорить или молчать дальше?
– Надя, расскажи мне, что тебя беспокоит. Ты же знаешь, дальше меня это не уйдет.
Она права. Мама никогда не предаст меня…
Я поднимаю глаза, в которых тут же появляются слезы. Вдруг понимаю, что молчать силы нет. Ее просто нет… я внутри изувечена, и это догма.
– Мам… – всхлипываю и прижимаюсь к ее груди, – Мамочка, ты была права…
– Что?
– Мам, он снова женится…
Когда слова срываются с губ, а они горят, как будто бы я проглотила раскаленный уголек, мне становится легче. А еще… это почти как закрыть дверь, в которую тебе безумно хочется сорваться, несмотря на доводы разума.
Теперь я не сорвусь.
Когда правда звучит, ее назад уже не возьмешь. Один раз я сделала неправильный выбор, но тогда все было по-другому. Сейчас иначе. Он изменился, я тоже. Мы уже не дети. И хоть я по-прежнему понятия не имею, как мне жить дальше и что делать, пусть наша любовь все еще есть где-то внутри меня, что-то все равно незаметно поменялось за последние сутки.
То ли встреча с незнакомцем так на меня повлияла. А может быть, бутылка. Или гинеколог. Или простое осознание: у него достаточно денег и власти, чтобы спокойно жить и развиваться самостоятельно, но он опять выбрал не тебя. Уже нет отца, который отнимет то, ради чего ты пахал, как конь. Его просто нет! И нечем прикрыть другую уродливую правду: он просто выбрал не тебя, потому что на таких, как ты, не женятся. Их прячут, их держат «ради любви», но какая это любовь? Может быть, и настоящая, но больная. Не о такой любви я мечтала, и у меня не осталось сил цепляться за мечты дальше.
Они посыпались, и все посыпалось следом.
Здесь, в безопасном месте рядом с мамой, которая крепко обнимает меня и молчит, я могу наконец-то в этом признаться.
Все закончилось. И так же больно, как в первый раз. И так же рвет, как когда-то, просто разница в том, что я оттянула на восемь лет и сделала только хуже.
*Не влюбляйся – Mary Gu
«Отпусти меня»
Не проси остаться на ночь я не так глуп
Баррикады вен и хрусталь твоих губ
Линзы страха преломляют наши пути
Как мне избежать этих перипетий
Мы здесь
Во тьме
Все как
Один
Лобзаем сталь и хвалим стужу
И ты
Поймёшь
Как быть
Другим
Узнав, что никому не нужен
Гуляй моё сердце
Залитое кровью
Мне некуда деться
Я связан любовью
И если отставить
Мои предрассудки
То все мои песни
Это подлые шутки*
Надя
Мама ничего не рассказала отцу, и когда я проснулась с утра, а потом вышла позавтракать, он сам аккуратно поинтересовался, все ли хорошо? Я улыбнулась. Глядя в его голубые глаза с зеленым отливом, которые я унаследовала себе, мне был просто улыбнуться и кивнуть. Родителей нужно беречь.
Потом я выхожу на улицу, где за последние два дня получается сделать глубокой вдох. Морозная свежесть проникает в меня и действует, как наркоз. По крайней мере, на время, я буду свободна от огня. Спускаюсь и делаю пару шагов по сугробам. Надо почистить дорожку…
Снег хрустит под моими меховыми валенками. Ава смотрит мультики с мамой. Она сказала, что я могу выйти и подышать, да и вообще, не беспокоится о малышке. Они давно не виделись, и мама с папой хотят провести с ней время.
А мне бы собраться. Надо решать, что делать дальше.
Я пока не знаю, что мне делать дальше. В полном оцепенении, пытаюсь собрать остатки своей души, глядя на далекий-далекий горизонт. Здесь не осталось моих друзей. От мамы я знаю, что они все уехали. Кто в Петербург, кто в Тулу, кто еще куда. Наш маленький городок опустел, а я понимаю, что всего этого не видела и вообще никого не видела. Столько пропустила, пока ждала его у окна, как идиотка…
Господи, какая же я дура…
Ради него одного всю свою жизнь на тормоз. До свидания. Всем пока, я никуда не могу пойти. Я же жду его каждый вечер, и как будто не жила все эти годы. Ждать у окна – это не жить. Это ждать. Даже не существовать – это именно ждать и плакать, страдать. Как будто я мазохистка…
А может, и правда, мазохистка. Сколько всего я упустила? Сколько возможностей? Сколько шансов? Все послала, ради него. Все сожгла. А он? Он ради меня – нет.
Вот такая дрянная расстановка сил.
Прикрываю глаза и ежусь. Нестерпимо хочется курить, поэтому я иду к своей машине. Там у меня спрятана пачка отвратительной привычки, которую я тоже приобрела из-за него.
Он часто пахнет сигаретами, а мне часто бывает одиноко. Я скучаю. Так мне казалось, что я скучаю меньше…
Сейчас не поэтому за ними лезу. Я скучаю? Пока нет, если честно. Мне больно, и я кроме этого не чувствую больше ничего.
Позади меня скрипят шины.
Заказываю глаза. Твою мать! У меня дверь настежь, а тут не развернуться. Папина машина стоит под навесом, и у него только одно место. Мне пришлось максимально прижаться к красному забору, чтобы не мешать.
Ну, конечно. Именно сейчас кому-то нужно проехать, когда я тут враскорячку. Вздыхаю, плюхаюсь на сидение и закрываю за собой дверь. На коврике полно снега, и это тоже удручает. Я аккуратно отношусь к своим вещам, потому что мне их подарил он. Теперь мне кажется, правда, что я вечно будто бы взаймы, а к чужому нужно бережно. Так меня воспитали…
Господи, какие мысли в голову лезут…
Горько усмехаюсь, пораженная силе боли и обиды, но нахожу пачку, и мне легче.
Тук-тук-тук
В окно моей двери коротко стучатся. Ну что?! Там есть место проехать, я точно знаю!
Поднимаю глаза с четкой уверенностью это сообщить, и вдруг застываю. Меня встречает не незнакомец, а напротив. Наизусть изученные серые, почти белые глаза…
В голове взрывается паника.
Я теряюсь и забываю все слова. Что там слова? Забываю, как нужно дышать…
Его взгляд тяжелый, злой. Он пробивает меня насквозь почти минуту, а может быть, вечность. Я не уверена. Слишком глубоко в невесомости…
Потом тянется к двери. Странно, но первый мой порыв – это закрыть замок, и это тоже пугает. Раньше я так никогда не подумала бы, а сейчас думаю, что мне нужно от него защищаться. Не знаю почему… точнее, я, конечно, знаю, но при этом не знаю. Это другое. Будто бы дело не в том, что он душу мне наизнанку выворачивает…
Я не успеваю сделать ничего. Испуганно смотрю на него, наблюдаю, как дверь открывается, а потом за его шумным выдохом. Хочу что-то промямлить. Что-то сильное, типа, зачем ты приехал? Я тебя не ждала, уезжай! Но и тут у меня тоже проблемы. Анвар не говорит ни слова, хватает меня за руку и вытаскивает из машины на улицу.
Сердце подскакивает. Он никогда не был со мной грубым, а сейчас… это уже по-настоящему что-то совершенно иное.
Я не успеваю понять, как он прижимает меня к машине, предплечьем давит на грудь. Взгляд дикий. Жесткий. Хлесткий, как пощечина. Брови упали на глаза, дышит тяжело.
Боже…
Я на автомате хватаюсь за рукав его пальто и не могу сказать ни слова.
Мы молчим.
Мимо пролетает стайка голубей, и мне бы так хотелось, чтобы они меня с собой забрали, но я здесь. Я буду отвечать за последствия своих ошибок…
– Добегалась?! – рычит он наконец, и я прихожу в себя.
Будто что-то лопнуло в голове.
Упираюсь ему в грудь и пытаюсь оттолкнуть, а сама повышаю голос на нервах.
– Отпусти меня, ты совсем уже…
Анвар отбивает мои попытки жестко. Хватает за щеки и резко подается на меня так, что наши носы давят друг в друга.
Страх становится животным. Серьезно. Он никогда себя раньше не вел так, а теперь… неужели, все правда? Нет, я знаю, что… правда, просто… правда?!
– Это я совсем? – хрипло шепчет он, – Я?!
– Анвар…
– Ты мне отомстить решила, сука?! Так, да?! После всего, что я для тебя сделал?! Чем я ради тебя пожертвовал… ты мне нож в спину?! Охерела, Наденька? Ты перепутала берега…
– Что?
О чем он… говорит? О том, что я уехала? Бред. В чем тут месть? В том, что я заставила его ехать сюда за мной? Ха! Смешно. Но… о чем он говорит тогда?
Мышцы на щеках Анвара сжимаются адски. Мне даже кажется, что сейчас он сломает себе челюсть, и это точно никак не связано с моим побегом. Тогда что?
– О чем ты… говоришь?
– О чем я говорю? – шепчет с угрозой, потом с губ срывается острый, как бритва, смешок, – Интересная тактика, Надюша, только боюсь, что в нее сложно будет поверить. Снова!
На последнем слове голос срывается на крик. Еще стайка черных птиц пугается и поднимается в небо. Я слышу, как бьются их крылья.
У меня начинает дрожать подбородок. Изнутри я тоже вся на вибрации…
– Не смей рыдать, – грубо отрезает он, – Сейчас твои слезы тебе нихрена не помогут. Баста, дорогая. Лавочка закрыта. Не после того, что ты, сука, сделала.
– Да о чем ты говоришь?! Пусти! – пытаюсь оттолкнуть его, но это бессмысленно.
Анвар даже не замечает, а снова резко подается на меня и давит своим лбом в мой. Это не больно, но страшно. Будто пересечен новый, нездоровый Рубикон.
– С кем ты трахалась, Надя?! – рычит.
Я теряюсь.
Что?!
– Что?! Не заливаешься больше соловьем, да?! Думала, что я не узнаю?! Я тебе напомню, дура, что твои счета оплачиваю я! Или это и был твой план?! Хотела, чтобы я узнал?! Побольнее зацепить?! И как? Оно того стоило?!
Анвар резко отпускает меня и отходит на шаг. Дышит тяжело и часто. Смотрит так, будто разорвать меня готов на части, но почему-то этого не делает. Упирает руки в бока, проходит полукруг и направляет лицо к небу. Я знаю, что он делает. Пытается успокоиться, а я? Я даже пытаться не буду. Слезы скатываются с глаз, и мне так обидно…
– Ты думаешь, что я с кем-то спала? – спрашиваю тихо.
Горло режет каждое слово. Я чувствую себя грязной…
Анвар бросает на меня взгляд, щурится.
– Я видел твою карту. Вышло не так, как ты хотела, лю-би-мая? Перебор? Частое явление, если что. Где ты его подцепила, м? В баре? Так там одни только мудаки трутся. Или ты думала, что все, как со мной будет?! Еще одного кретина снимешь, который все для тебя?! Так ты бы попросила меня пожестче, малыш. Я бы тебя выебал пожестче. Или это реально месть была и…
Я не даю ему закончить, потому что не заслужила такого отношения. В два шага подхожу, а потом даю ему сильную, хлесткую пощечину.
Повисает тишина.
Вообще ни звука, только запах снега и льда. И между нами тоже только снег и лед…
– Как ты… смеешь?! – шепчу, быстро стерев слезы, – Подонок!
Анвар медленно возвращает на меня глаза, которые тонут в ярости. Аж зрачок разошелся в стороны, и вот-вот окончательно утопит такой красивый цвет его глаз…
Сейчас, правда, он тоже режет холодом. Сейчас он обжигает…
– Уезжай. Я не хочу тебя видеть.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Анвар хватает меня за локоть и дергает обратно. Я вбиваюсь в его грудь и слышу сразу же горячий шепот мне на ухо.
– Как я смею?! Когда ты успела только, твою мать? Сразу пошла, как я ушел и…
– Я ничего не делала! – взвиваюсь и пытаюсь вырваться, но и он не отстает.
Орет.
– Откуда тогда травмы?!
– Я сама, ясно! Пусти меня!
Вырываюсь и бьюсь корпусом о машину. Анвар хмурится. Я снова плачу… размазня.
Нет, нет, нет! Хватит!
Решительно стираю слезы и поднимаю глаза.
– Доволен?! Все выяснил?! Защитил свою честь?! А теперь убирайся!
– В смысле сама?! На кой хер?!
– На какой хер?! Дай-ка подумать! Скучно было?!
– Чего ты хотела этим добиться, Надя?! – ревет он, шагая на меня, – Чтобы я…
– Что?! Отказался от этой затеи?! Ха! – толкаю его в грудь и быстро стираю новый поток слез, – Будто что-то может помочь, и будто я не знаю, что все – пустое! Ты уже решил и снова сделал свой выбор!
– Ты понятия не имеешь, о чем ты сейчас говоришь, – тихо отвечает он.
Ну-ну. Конечно. Киваю, и из груди рвется еще один смешок.
Какой же я была дурой… господи.
– Что сейчас будет? – хмыкаю, дерну плечами, – Еще одна сказка о главном, да? Очередная порция твой фирменной лапши?! Чтобы заткнуть меня?! Чтобы сидела и слушалась?! А я устала слушаться! Уезжай! Отпусти ты меня наконец, я дышать больше не могу! И…
– Хватит!
Грубо отрезав, Анвар дергает меня за руку, чтобы встряхнуть. Потом тут же переводи тему, чтобы я не успела ничего больше сказать.
– Зачем ты сделала это?!
– Да потому что у меня не было выбора, ясно?!
– Что это значит?! – дергает головой, – У тебя не было выбора не трахать себя до травм?! Ты больная, что ли?! И…
– Приходил мужик!
Анвар замирает. Его взгляд снова тяжелеет, но раньше, чем он успеет вывалять меня в новой порции грязи, я продолжаю.
– Он сказал, что его наняли меня напугать. А хотели вообще убить! Меня хотели убить, Анвар! Твоя невеста и ее больной папаша! Но он… дал мне выбор...и я выбрала, понятно?! Это было меньшее из зол и...
– Ты поверила в эту хуйню?! – выдыхает он, снова дергает головой и смотрит на меня, как на идиотку, – Серьезно… сука, сколько тебе лет?! Это полная херня! О тебе никто не знает и… господи. Ты что… дура?
Как горько…
С губ срывается тихий смешок. Я чувствую себя дурой действительно, как будто я придумала себе этого мужика! Но он был! Пошел ты… он был…
– Прости, – опускаю глаза в землю и дергаю плечами, – Может быть, я и дура, но сложно быть умной, когда в тебя тычут огромным, охотничьим ножом.
Тишина.
Анвар смотрит на меня, я чувствую. Не отвечаю. Не хочу.
Боже, как я устала…
Прикладываю дрожащие пальцы ко лбу, даю себе мгновение. Это по-прежнему сложно сказать, но надо… так будет лучше для меня.
– Я хочу все закончить. Дело даже не в этом мужике, а… я просто… я больше не могу. С меня хватит. Достаточно. Отпусти меня. Пожалуйста. Я…
– Собирай свои шмотки.
Резко отнимаю руки и смотрю на него.
– Что?
Анвар холоднее льда. Он смотрит почти отрешенно и безразлично к моей истерике. Верит или нет? Неважно. Суть все равно в одном…
– Ты слышал, что я сказала?
– Да, и ты тоже слышала. Собирай свои шмотки.
– Я не поеду никуда и…
– Не стану выволакивать тебя силой, Надя, но дочь я забираю. Либо ты мной манипулируешь, либо это правда. Насрать. При любом раскладе, я забираю Аву в Москву. Туда, где смогу за ней приглядывать.
– Но…
– Я не оставлю ее хрен пойми где! – рявкает он, – Ты либо чокнулась, либо это уже не шутки. Разберемся. Но она поедет домой! Решай сама, как это будет.
*рубеж веков – гуляй мое сердце
