Текст книги "Любовь(ница) (СИ)"

Автор книги: Ария Тес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Еще один вдох.

А дальше только привычный холод во всем…

– Я знаю, что ты ходила к Егоровым и рассказала все о Наде. И не смей отрицать, блядь, иначе ты отсюда живой не выползешь. Клянусь.

Алена замолкает. Замирает. Со спины я больше не чувствую уродских попыток меня соблазнить, зато чувствуют страх. Даже ужас. Ничего. Иногда это очень полезно, чтобы берега не путать…

Из груди рвется тихий, холодный смешок.

– Хорошая девочка. Итак, как мы теперь поступим, моя дорогая. У тебя есть ровно сутки, чтобы съебаться из Москвы и никогда больше здесь не появляться. Рискнешь не оценить моего широкого жеста? Я тебя не просто придушу, сука гребаная, я тебя изничтожу! – голос срывается на крик, и я резко поворачиваюсь к Алене.

Она сжимается сильнее и опускает глаза. Ее трясет. Ага, замечательно.

А теперь дыши.

Только, блядь, дыши и не подходи к ней близко. Ты себя не контролируешь, и, может статься так, что даже Надя не удержит тебя над уровнем полного дна в плане моральной составляющей…

– То же самое касается Питера, Сочи, Краснодара… блядь, чего угодно! Ты возвращаешься в дыру, из которой выползла, и я забываю о тебе навсегда. Узнаю, что ты меня ослушалась? Ну. Теперь ты хорошо понимаешь, что с тобой случиться в этом случае.

Да. Молодец. Почти ровно. А теперь вали…

Размашистым шагом подхожу к дивану, Алена дергается от меня, как от зверя. Меня это не цепляет. Если бы Надя – да, а так? Насрать.

Подхватываю телефон, разворачиваюсь, но прежде чем уйти, кидаю еще один смешок.

– Кстати. Чтоб ты знала. Я почти готов был переступить эту черту, и я бы ее переступил. Благодари за то, что дышишь, жадную суку, которую так ненавидела просто потому, что сама – ничтожество. Надя в который раз спасла твою неблагодарную задницу.

Я покидаю квартиру быстро, а потом не жду лифта. Сбегаю по лестнице. И нет, я не страшусь дел рук своих, но я боюсь, что в какой-то момент тумблер снова перещелкает, и я вернусь, чтобы закончить начатое.

Блядь, я так хочу вернуться…

Но я держусь.

Каждый пролет – смех и улыбка моей Надежды на что-то светлое. Моя Ава рядом. Тепло ее ручек, ее голос.

Мои девочки.

Вы держите меня над уровнем днища. Вы всегда меня держали…

Когда я вылетаю на улицу – в лицо бьет холодный воздух. Мороз кусает за щеки и оседает в носу. Глаза слезятся. Полное осознание оттого, что я только что почти сделал, бьет наотмашь.

Я все больше становлюсь похожим на отца. Это бьет еще сильнее…

Блядь, мир больших денег – это болезнь сознания. Эмпатия атрофируется. Совесть растворяется. Вины не существует.

Я не хочу туда. Я хочу домой…

Сажусь в машину, пару мгновений смотрю на руль перед собой, хмурюсь. У меня есть обязанности, но я хочу домой. Мне надо домой. К ней. Может быть, пора рассказать все, что происходит и происходило? Объяснить. Она же ничего не знает, а я так хотел ее уберечь… от всего этого ада! Подальше. Поближе к сердцу и безопасности. Но вдруг я делаю только хуже своим молчанием? И это не попытка уберечь уже, а нанесение ножевых по живому?

Мой телефон напоминает о себе. Экран зажигается, оповещая о пропущенном вызове.

Точно.

Ее мама… мне звонила ее мама.

Набираю номер, жду всего два гудка, а потом погружаюсь с головой в густой стыд ее холодного голоса.

– Анвар.

Закрываю глаза и тру переносицу.

– Здравствуйте, Нина Алексеевна. Простите, что не мог ответить, я был…

– Была бы моя воля – сто лет тебя не слышала.

Справедливо.

Ее родители меня ненавидят, но я за это не серчаю. Знаю, что заслужил. Если бы такой же мудак нарисовался рядом с моей Авой, я бы его тоже презирал.

Заслужил, одним словом.

А когда-то все ведь иначе было…

Они приняли меня дома с широко распахнутыми руками. Они меня любили. Я называл их «мама» и «папа», пока мои настоящие родители не разрушили все. Нахрен все! До чего только смогли дотянуться…

– Понимаю, – отвечаю коротко, – Что-то случилось?

– Я звоню сказать тебе кое-что.

Это плохо.

Дурное предчувствие оплетает шею. Поправляю галстук и хмурюсь.

– Что?

– Сегодня утром Надя и Ава покинули Москву.

Удар.

– И я хочу, чтобы ты не искал их.

Еще один удар.

Удавка на шее становится теснее.

– В… в смысле?

– Хватит. Хватит уже мучать мою дочь! Ты ей сердце рвешь! Десять лет, Анвар! Десять! Этого уже слишком много для нее одной – отпусти.

Ч-что?..

– Оставь ее в покое. Дай ей быть счастливой наконец-то, черт тебя дери! И не таскайся к нам. Они не у нас. Не доводи мужа, он ничего не знает!

– Я не… Нина Алексе…

– Хватит! Я знаю, что ты ее любишь… в каком-то своем извращенном понятии про любовь, но… боже, оставь ее наконец-то в покое! Ребенка у тебя никто не забирает. Пройдет время, ты остынешь, и вы будете видеться, но до этого момента – забудь! Отпусти ее. Прошу, как мать. Просто… отпусти.

Я ничего не могу сказать.

Петля душит так жестко, что я не чувствую воздуха! А Нина Алексеевна отключается.

Короткие гудки становятся контрольными…

Бах-бах-бах.

«Охотники»

Надя, много лет назад

Громкий, нервный стук в окно заставляет выпрямить спину. Резко поворачиваю голову на звук, потом смотрю на маму. Она в моменте тоже начинает волноваться, но дарит мне улыбку и идет открывать.

Поздний вечер.

Я как раз рассказывала ей стихотворение, которое нам задали выучить по литературе. Мама всегда проверяет у меня уроки, даже если сильно устала на работе. Я стараюсь ее не огорчать, поэтому всегда делаю каждое задание с усердием и трудолюбием.

Кто так поздно пришел?

У нас спокойная деревня, а соседи – золото. Если кто-то стучится в такое время, значит, дело – дрянь. Что-то случилось. Мне еще только десять лет, а я уже знаю это негласное правило, поэтому напряженно вслушиваюсь в то, что происходит в прихожей.

Вдруг что-то случилось с папой?

Да нет, бред. Он сейчас в рейсе, и он только-только звонил пару часов назад. Все равно сердце неспокойно…

– …Нин, привет, – запыхавшись, говорит тетя Оля.

Я сразу вскакиваю.

Тетя Оля – это мама моего лучшего друга. Моего Алеши. Если она прибежала, значит, точно что-то случилось. Что-то… из ряда вон выходящее. У них дома и без того происходят страшные вещи, мама часто успокаивает тетю Олю у нас на кухне. Но она никогда не прибегает ночью. Точнее, очень-очень редко, когда ее муж совсем бушует.

Хоть бы с Алешой все было хорошо…

Цепляюсь за края стола и слушаю дальше.

– Что случилось, Оль?

– Да что… – тихо всхлипывает и быстро говорит, – Совсем из ума выжил. Можно мои мальчики у тебя переночуют?

– Господи! – мама вздыхает испуганно.

Я пугаюсь еще больше и уже не выдерживаю. Быстро выхожу за ней и вижу картину: Алеша стоит рядом с братом. У него на щеке ссадина, но… Ваня. С ним совсем беда. К глазу прижат ледяной шматок мяса, на светлой футболке кровь. Рядом тетя Оля. У нее щеки пылают… как будто бы ей дали пару хороших затрещин. Волосы всклокоченные, а кофта застегнута будто бы впопыхах.

– Заходите скорее!

– Нет, мне надо…

– Оля, ты чего добиваешься?! Чтобы он тебя убил?! Зайди в дом!

Тетя Оля опускает глаза и шепчет.

– Нин, как я хату брошу? Если он все спалит?

Мама поджимает губы и недолго молчит, взвешивая все «за» и «против». Как по мне, может, и неважно на этот дом, но в деревне другие правила. Хата – это вся жизнь, а земля – мать, которая кормит. Люди здесь привязаны к своему жилью, и, в конце концов, что делать? Приходится…

– Так, поняла. Пойдем вместе.

– Что?!

– То. Сейчас оденусь только. Надь? – мама бросает на меня взгляд и слабо улыбается, – Покорми мальчиков, а потом постели им в зале, хорошо?

– Мам…

– Не спорь, Надя.

Мама достает из кладовки папино ружье и кивает.

– Не спорь. Мы скоро вернемся.

Накинув тулуп, они уходят, оставляя нас втроем. Я пару мгновений медлю, потом давлю слабую улыбку и спрашиваю.

– Что вы хотите? Есть борщ, пюре с котлетами и…

– Ничего, – грубо бросает Ваня и проходит мимо меня, а Алеша отвечает слабой улыбкой.

– Мы не хотим есть, Надь.

Ясно.

Я не стану спрашивать, что там случилось. Они вряд ли хотят об этом говорить, но я могу сделать так, чтобы им было проще забыть обо всем хотя бы на одно мгновение.

– Может быть, тогда посмотрим фильм?

Оборачиваюсь на Ваню, но его уже и след простыл, тогда смотрю на Алешу.

– Папа привез кассеты. Какой-то фильм про привидений. Точнее, про охотников на привидений. Я одна смотреть боюсь, давайте вместе?

Они все равно не будут спать, пока тетя Оля не вернется. Да и я вряд ли засну. Я тоже переживаю за маму, но можно сидеть в тишине и накручивать себя, а можно отвлечься. Попытаться забыть… насколько ночь может быть страшна и полна ужасов.

– Охотники за привидениями? – Алеша заинтересованно шагает ко мне, и я киваю.

– Ага. На обложке какие-то мужики в комбинезонах с огромными пушками! А еще… еще там привидение зачёркнутое! Ух! Наверно, это будет интересно. Посмотрим? Пожалуйста.

Я, правда, боюсь смотреть этот фильм одна, но папа обещал, что когда он вернется, мы обязательно посмотрим его вместе. Тем более, он сказал, что там не будет ничего страшного, но Алеша об этом не знает. А вот я знаю, как заставить его отвлечься.

Через мгновение раздумий друг расправляет плечи и задирает нос.

– Давай смотреть твой страшный фильм!

Супер, получилось! Я улыбаюсь и иду в зал, где на диване уже сидит Иван. Он слышал наш разговор, но не выражает особого интереса. Ну, ничего. Он всегда такой. Колючий. Мама говорит, что это что-то под названием «переходный возраст». Я не знаю, что это за возраст такой и почему Иван стал вести себя, как дурак какой-то вдруг, ну и ладно. Хочет – пускай. Главное, Алеша расцвел.

Я достаю кассету, вынимаю ее из картонной коробки и передаю другу, чтобы показать ту самую обложку. Она приводит его в восторг! С воодушевлением Алеша тоже садится рядом с братом и тычет ему в лицо.

Тот немного оживает. Я вижу в отражении серванта, как Ваня бросает на коробку взгляды, дольше тех, что принято считать «мне неинтересно, что здесь происходит». Интересно, просто он нос задирает. Ну, ничего. Надеюсь, фильм действительно интересный, и он сможет его немного расшевелить.

Такое случается.

Ваня вечно теперь нос задирает, конечно, но иногда он забывает об этом и возвращается в то свое состояние, когда играть с нами для него было не чем-то обременительным.

Фильм начинается со сцены в библиотеке, где за старушкой охотится призрак. Интерес моментально захватывает всех, сердце замирает. Карточки летят…

Я смотрю во все глаза, Алеша тоже. Даже Ваня, который вдруг забывает про кусок своего мяса, роняет его на колени и открывает вид на здоровенный синяк.

Я замираю.

Звучит задорная музыка…

Ваня поворачивает на меня голову, на мгновение хмурится, явно не осознавая, почему я так на него пялюсь, а потом до него доходит. Фыркает и выпускает свои иголки.

– Что уставилась?!

Хватает мясо, чтобы приложить его обратно к глазу, но я перехватываю его за руку. Никак не отвечаю. Пусть злиться…

Мы все молчим.

Я никак не отвечаю, просто встаю и подхожу к серванту, откуда достаю кожаную сумочку с лекарствами.

Снова слышу громкий цык.

Опять не обращаю на него внимания. Возвращаюсь и вынимаю ватку, потом достаю банку с перекисью и зеленкой.

– Я не…

– Чш! – шикаю на него, потом киваю в сторону телевизора, – Смотри кино.

– Да сейчас! Я не позволю тебе…

– Я никому не расскажу, – шепчу тихо, глядя на Ваню, – Хорошо? Я никому не расскажу, но нужно обработать.

Мы с Алешой смотрим на Ваню в ожидании, но он не спешит соглашаться. Тогда это делает мой друг. Он нагибается вперед и указывает на ссадину.

– А мне? Меня тоже надо обработать.

Поддерживает…

Я улыбаюсь, промокаю ватку и аккуратно прижимаю ее к поврежденной коже. Он слегка морщится, я душу.

– Очень больно?

– Нет, все хорошо, – храбрится он.

А я знаю, что больно! Поэтому продолжаю дуть и чуть прижимать ватку. Потом мажу зеленкой.

Алеша с благодарностью улыбается.

– Спасибо, Надя!

Мы оба переводим взгляд на Ваню. По очереди он одаривает нас самым противным из своего арсенала, но молчит. Алеша вдруг усмехается.

– Он просто испугался, моя верная лекарша. Не сможет сдержать боли…

Звучит громкий щелчок языком.

– Ой, заткнись!

– А что? Не так?

– Нет, не так!

– Докажи!

Еще мгновение тишины, которое прерывается Ваниными шумным выдохом. Он закатывает глаза, сжимает руки на груди и чуть съезжает на диване. Ничего не говорит. Но этого уже много…

Я двигаюсь ближе и обрабатываю его раны…

Когда заканчиваю, Ваня опять ничего не говорит, кроме бубнёжа под нос о том, что надо убрать мясо в морозилку.

Уходит.

Мы остаемся вдвоем с Алешой.

– Спасибо, – тихо говорит друг, я бросаю на него взгляд и пару раз киваю.

– Все хорошо.

– Он маму бил, – шепчет еще тише, – Ваня пытался я ее защитить, и он переключился на него. А потом на меня, когда я пытался защитить их обоих.

Я не знаю, что такое… такая агрессия. У меня папа большой и сильный, но он всегда теплый и ласковый. Маму любит, заботится о ней, носит ей цветы. Не пьет. А тут…

– Вы очень смелые… – отвечаю так же тихо, – И мне очень жаль…

Мы больше не говорим. Ваня возвращается с тремя бутербродами…

Сейчас

Пару раз моргаю, чтобы сбросить остатки сна. Я не помню, что там было, хотя знаю, что там было точно.

Анвар.

Тихой тенью он все еще следует за мной, не отпускает.

Мне страшно? Может быть. В свете последних событий, после того как он показал мне, каким может быть жестоким… я действительно его боюсь, но больше… больше скучаю.

Мне стыдно.

Страшно представлять, что он почувствует, когда поймет, что мы с Авой скрылись…

Будет ли искать? Будет. Найдет ли? Мама утверждает, что нет...

– Мама, смотри! – Ава тычет в окно пальчиком, я перевожу туда взгляд.

Она показывает на очень красивый дом. Он похож на замок, стоящий на берегу замершего озера.

Вау.

Нет, правда. Дом очень красивый, чем-то похожий на старые особняки. А чем-то на Зимний дворец в Петербурге.

Дочка перебирается ко мне на колени, чтобы получше его рассмотреть. Мы как раз поворачиваем к нему, объезжаем по правую сторону от фасада.

– Да, Ава. Очень красиво.

– Там, наверно, живет принцесса.

– Наверно…

Вздыхаю и приглаживаю ее волосы, мягко обнимаю и кладу себе на грудь, чуть прикрыв глаза. Пусть она лучше думает о принцессе, чем…

– А папа приедет?

Звучит вопрос, который я не хочу слышать, потому что не знаю, как на него ответить. Молчу.

Меня спасает навигация.

Поворачиваем к этому особняку.

Что?..

– Простите… – начинаю я, а водитель бросает на нас взгляд с легкой усмешкой и кивает.

– Да. Кажется, в этом особняке действительно будет жить принцесса.

Меня пронзает.

Ава не понимает, конечно, зато понимаю я. Этот дом и есть пункт назначения, но… у моих родителей нет таких знакомых!

Резко перевожу взгляд в окно.

Мы пробираемся по заснеженной территории. Сотня деревьев под снежной подушкой, а крыльцо – чистое искусство. Оно, как в замках, полукруглое, с парадной лестницей и огромной, дубовой дверью.

Что это за место?..

На верхушке лестнице стоит человек. Я стараюсь присмотреться, но не понимаю, кто это… он в меховой шапке. Она закрывает половину лица и делает его похожим на пушистую точку.

Машина делает полукруг.

Человек спускается.

Я застываю.

А потом… потом звучит та самая задорная песня из моего детства…

GHOSTBUSTERS!

Ту-ту-ру-ту…

Резко перевожу взгляд, мужчина снимает шапку и откидывает назад полы своего пальто, по которым… комбинезон! А за спиной рюкзак! И огромная пушка! Но главное не это… главное – очаровательная, широкая улыбка моего Алеши, которую я узнала бы и с закрытыми глазами…

Воздух вдруг пахнет теми самыми полевыми цветами.

Становится дико жарко.

А на глазах появляются слезы…

– Мамуль? – неуверенно спрашивает Ава, бросив на меня взгляд, но не в силах надолго оторвать его от Алеши, который танцует под песню, как дикий бизон.

Я издаю смешок.

– Не волнуйся, малыш. Это мой друг. Очень-очень старый друг…

В этот момент Алеша указывает в меня пальцем и горланит:

– Мы – охотники! Охотники за привидениями!

Ава скептично выгибает брови и косится на меня. Это, конечно, удар. Сейчас она безумно похожа на Авара...но нет. Нет! Я не хочу о нем думать, поэтому чуть подталкиваю дочку с колен и беру ее курточку, а потом шепчу на ушко.

– Не куксись, малыш. Он очень хороший.

– Ну...если ты так говоришь...

– Ава. Обещай, что будешь вести себя хорошо.

Дочка тихо цыкает, пихает руки в свой пуховик и снова смотрит на Алешу, который изображает луч из "бластера" руками. Я вижу, как в ее глазах мелькает интерес.

– Буду.

Это хорошо...все-таки моя дочь – это не только Анвар, но и я...

«Обратно»

Надя

Я не могу перестать на него смотреть.

Мы уже несколько часов ходим по огромному особняку, Ава тает с каждым шагом. Если поначалу она жалась ко мне и относилась к Алеше с привычной, я бы даже сказала генетической настороженностью, которую она унаследовала от своего отца, то сейчас моя девочка больше похожа на меня саму.

Она улыбается. Она бегает. Она открыто восторгается. Ей нравится в этом доме абсолютно все: отделка, полы, огромные окна, у которых наверху полукруг аркой, широкие подоконники. А еще больше ей нравится Алеша… Она то и дело подбегает к нему, чтобы рассказать что-то из своей жизни, убегает проверить что-то, что отвлекло ее, а потом снова возвращается и начинает новую историю. Я не удивлена. Моя девочка – контактный ребенок. Ей всегда все интересно, как мне было интересно когда-то… просто в отличие от меня, ей нужно чуть больше времени, чтобы привыкнуть.

– Она безумно похожа на тебя, – тихо говорит Алеша, когда Ава восторженно подпрыгнув, бесстрашно отправляется на изучение бассейна.

Я слабо улыбаюсь.

– На самом деле… она больше похожа на него.

Повисает короткая пауза. Не нужно быть гением, чтобы понять: мама не особо посвящала Алешу в мои дела и причины, по которым мне нужно было срочно свалить. Он бы смотрел по-другому. Мне кажется, что все, кто когда-либо меня знали, погрузившись в это все, смотрели бы иначе. Чуть с меньшим восторгом, чуть с большим разочарованием…

Да. Едва ли кто-то мог бы подумать, что Надя – хорошая девочка из приличной семьи, с правильным воспитанием станет… любовницей на десять лет. Которую так до конца дней и собирались держать на одном месте, меняя статусных, породистых жен.

Я опускаю глаза и покрепче обнимаю себя руками, когда чувствую, что Алеша бросает на меня короткий взгляд.

– Алеша, смотри! Тут ванна большая! Мама! Большая ванна!

– Джакузи, – поправляю я Аву, она кивает и с улыбкой присаживается.

– Ага, да! Смотри же!

Я смотрю только на нее, но сейчас нисколько из-за того, что из меня вот такая крутая мама вышла. Скорее, я просто трусиха…

Алеша откашливается.

– Думаю, говорить при ней ты не особо хочешь?

– Она очень любит своего отца. Ее эта история огорчит, пусть она не поймет половины, но точно словит настроение. Ава умная.

Старый друг пару раз кивает.

– Хорошо. Но ты же понимаешь, что рассказать все равно придется?

Теперь киваю я. Осторожно.

– Я не из праздного любопытства, Надь. Но если я не буду знать в чем суть проблемы, я не смогу тебе помочь.

Прикрываю глаза и шумно выдыхаю. Конечно, он хочет помочь… только я думаю, что помочь мне вряд ли кто-то сможет.

Надо знать Анвара, чтобы это понимать. Глупые надежды, что он оставит меня в покое, развеялись в тот момент, когда я увидела Алешу. Зато пришел страх. Мне казалось, что родители отправили меня к каким-нибудь своим старым друзьям, возможно к какой-то шишке. Но я совсем не ожидала увидеть на месте моего «домика», куда я так отчаянно хотела спрятаться, будет мой лучший друг детства.

Я знаю, так говорить нельзя. Наверно, переживания в любом случае были бы, просто… когда я увидела Алешу, то меня аж пронзило насквозь осознание: с Анваром мог бы посоревноваться какой-нибудь старый, матерый майор… ну или типа того. А Алеша? Он ему не по зубам… все, что я делаю – подставляю человека, которого когда-то безумно любила. Да и люблю до сих пор. Наши отношения – это что-то на особенном. Ты хранишь их под сердцем и пронесешь до последнего своего вздоха…

Вонзаю пальцы в волосы, чтобы дать себе пару минут на «подумать». По сути, у меня нет выхода. Придется, наверно, возвращаться, но я пока не знаю как. Алешу подставлять? Нет, я не буду. Анвар… он сотрет его в порошок. Я не хочу. Не могу этого допустить…

– Не хочешь объясниться? – с улыбкой меняю тему.

Алеша хмурится.

Я обвожу взглядом высокие потолки, потом перемещаюсь на довольно большой бассейн. Не нужно объяснять, конечно, что конкретно я имею в виду – Алеша понимает и начинает смеяться.

Бросаю на него хитрый взгляд.

– Когда мы виделись в последний раз, ты воровал кусок бечевки, чтобы сделать из него кнут.

– Ну… это был не последний раз… Чисто технически.

Улыбаюсь. Алеша кивает пару раз и присаживается на край шезлонга, а я за ним повторяю.

– Так странно все получилось… Когда мы приехали в Петербург, я стал проявлять… скажем так, большой талант в том, что касается программирования.

– Компьютеры?

– Да. Проходил один конкурс, на который я поехал вместе с Ваней. Мы с ним оба стали зависать много в этой всей истории, и вот он шанс! В качестве награды один чувак обещал оплатить обучение тем, кто его поразит. То есть, победителям.

– И вы поразили? То есть выиграли?

Алеша слегка улыбается и мотает головой.

– Нет, на самом деле.

– Не выиграли?

– Нет, мы проиграли. Там жюри было, а программа других парней была направлена на улучшение алгоритмов жизни самого города. Они посчитали ее более… нужной, и отдали первое место им. Я сильно расстроился. Ваня тоже. Мама нас подбадривала, но, конечно же, у нее ничего не получилось. Ваня заканчивал школу как раз, а вариантов учиться дальше… было очень мало. Он любил компьютеры, математику и спорт. по остальным предметам – завал. Короче… так себе история.

– И что же случилось?

– На выходе нас поймал тот самый чувак. Он сказал, что программа победителей, конечно, огонь, но наша – новационная, рискованная и тем особенная и потрясающая. Он попросил скинуть исходники, мы это сделали, а он…

– Что? Оплатил вам учебу?

– Нет, – снова удивляет меня Алеша, поднимает глаза и улыбается, – Отругал. Сказал, что нельзя верить никому на слова и давать свои исходники, что мы за идиоты-то такие?!

– А вы?

– Что мы? пожали плечами и сказали, что там, откуда мы родом, принято доверять. Он спросил откуда? Мы назвали наш поселок городского типа, – передразнивает он сам себя, а я смеюсь.

Так забавно…

Обычная деревня, которой дали этот заветный статус: поселок городского типа. Помню, какой праздник был на главной площади! А главное, как все вокруг этим гордились…

Кому-то нужно настолько мало, чтобы быть счастливым…

– Оказалось, что он сам из задницы этой великой страны. Думаю, поэтому нас это сильно сблизило. Он оплатил учебу Ване, а потом и мне, и взял нас под свое крыло. Сначала мы работали в его компании обычными программистами, а потом…

– М?

– Кое-что случилось… неважно что. Я не считаю, что это имеет значения и… короче. Этот человек обожал слушать мои истории…

– Так…

– Его компания рухнула, но он не собирался сдаваться. Он решил вложиться в ту отрасль, где на тот момент почти никого из наших не было.

– И что это за отрасль такая?

– Игровая, – с гордостью говорит Алеша, – Я владею одной из самых крупных компаний России по созданию игрового контента. Приложения на телефоны – наше начало, а потом пошли большие проекты. Может быть, ты слышала? «Лунный свет».

Резко расширяю глаза. Еще бы я не слышала! Ава с ума сходит по этой игре. Она про маленькую принцессу, которую хотят свергнуть, разбив ее корону. Она успевает воспользоваться спрятанной слезинкой своей мамы, уменьшиться, и теперь ей нужно найти пять частей этой самой короны, исследуя темные закоулки ее собственного замка. Там тебе и большие крысы, и злой, усатый кот, и новые друзья – птичка Ромео и божья коровка Лиса.

Особенная игра. я сама в ней иногда зависаю часами. Сюжет там – бомба, пусть слышится и глупо, но затягивает. А еще музыка, графика… в общем. Самый настоящий сказочный мир.

– Это… ты придумал?

– Слышала, – победно расцветает Алеша.

А у меня руки сводит. Эта игра очень популярна, безумно популярна! Сколько у него денег?..

и разве можно рисковать его трудом, ради… меня?..

– …Кир не мог быть учредителем, – продолжает Леша, хотя я его больше почти и не слушаю… – Скандал, все дела. Он… теневой инвестор, скажем так, а я – лицо компании. Ваня занимается деловой стороной вопроса. Короче… все на мази.

– Я очень… рада это слышать, – шепчу еле слышно, – Всегда знала, что твой талант не может просто… остаться незамеченным.

Алеша чуть хмурится. Он будто бы чувствует, как меняются мои внутренние вибрации, но не успевает ничего сказать. В зал с бассейном входит толстенькая женщина с широкой улыбкой, которая говорит, что ужин готов. А еще – Иван приехал и ждет нас в столовой.

* * *

Весь ужин прошел в попытках выравнять дыхание. Я старалась не показывать, что сильно напряжена, а Ава мне в этом помогала. Она без устали тараторила, и ее даже Иван не смутил.

А меня вот наоборот.

Он сильно изменился… а если честно, я бы его и не узнала, если бы встретила на улице. Стал еще более хмурым и… как будто бы резким. Взгляд у него теперь не тот, что был даже в подростковом возрасте. Он больше неколючий просто так или в обороне. Он жесткий на самом деле.

Когда мы заканчиваем есть, Ава уже клюет носом – а я радуюсь. Марина Олеговна – экономка этого дома, та самая пухлая, улыбчивая женщина, уводит нас в гостевую спальню. Большую, красивую, в современном стиле и светлых тонах. Прямо как у девочек-девочек. Прямо для принцесс.

Здесь красиво.

Я осматриваюсь, пока Ава переодевается и причесывается. Ей здесь нравится. Я же снова чувствую, что провинилась перед ней, ведь остаться мы не сможем. Не позволю ставить под угрозу все то, что сумел достичь Алеша только потому, что я – идиотка. Мне не позволит совесть…

Теперь об этом нужно сообщить.

Думаю, есть смысл попытаться самой. В смысле… я взяла кое-какие украшения, их можно продать. На эти деньги мы смогли бы снять квартиру, потом я нашла бы работу. Да, это едва ли будут те условия, к которым привыкла моя дочь. Ну и что? Я не безмозглая все равно! У меня красный диплом. На минуточку. Может быть, не сразу, но я смогу выйти на достойный уровень жизни и…

Боже, кого я обманываю? Стоит мне высунуться за порог, Анвар тут же меня найдет. Думаю, я даже не успею сходить на собеседование, как раздастся звонок в дверь, а потом…

Прикрываю глаза.

Как же я влипла…

Ава крепко спит. Она вырубилась сразу же, как коснулась подушки, и это снова хорошо. Моя девочка не видит, как по щеке у меня сбегает слеза, а за ней еще и еще. Прячу лицо в ладонях и обещаю, что что-нибудь придумаю, но… какой матерью я буду, если покажу ей, что использовать людей – это нормально? Что не ценить чужой труд – это в порядке вещей? Так нельзя. Они с братом вырвались из грязи, чтобы жить, как люди, а тут я. Здрасте, не ждали? Девочка из прошлого, которая пришла, чтобы уничтожить ваше будущее.

Нет, это слишком.

В конце концов, может быть, у меня получится договориться с Анваром? Он заберет у меня дочь? вполне вероятно. Но может… в нем еще осталось что-то от души? Или разума? Да, на разум уповать логичней. У меня есть вариант, и он только один – надавить на свой страх. Если Анвар решит, что я на самом деле испугалась, раз пошла на такое? Вдруг?..

Боже…

Конечно, разум мой тоже не дремлет. Я слабо верю в успех своего предприятия, но в сухом остатке это все еще неважно. Убираю слезы, встаю и тихо покидаю спальню.

Пришло время поговорить и быть сильно. Отвечать за свои поступки и выбор, который ты сделала – признак зрелости и силы духа. Я хочу, чтобы Ава была такой. Ответственной и сильной духом.

Найти Алешу сложно и одновременно нет. Когда я спускаюсь в тихий холл, который уже поглотила тьма, то в первый момент теряюсь и не знаю, куда мне двигаться дальше. Дом – огромный особняк! Где искать его? Их…

Но потом я слышу голоса. Точнее, первым, я слышу, как что-то стеклянной бьется обо что-то твердое. Россыпь осколков, шум… и крик.

– …Да какого черта ты творишь, Вань?!

Напрягаюсь. Звук идет откуда-то справа, и мне нельзя туда ходить. Внутри что-то подсказывает, что я не должна… там происходит что-то, куда совать нос не можно. Если ты не семья.

А ноги несут…

Сердце отбивает короткую, тихую чечетку, я напрягаюсь и скольжу по стеночке, пока не добираюсь до высокий двустворчатых дверей. Они приоткрыты.

Приблизившись, я застываю.

Передо мной огромная гостиная. Тяжелые, бордовые портьеры, много дерева, огромный камин. В нем огонь горит, пуская две узкие тени, как в театре. Обе сильные. Обе твердые. Обе восстают друг против друга: но одна из них добрая – Лешина, а вторая… полыхает от ярости.

Проглатываю сухую таблетку и снова знаю, что мне нельзя тут быть и смотреть. Мне надо уходить.

Но я стою…

Голос Ивана падает до хриплого шепота.

– Что я творю?! Что ты делаешь, Леша! Спятил, да?!

– Я не могу иначе.

– Он не может иначе! – Иван вскидывает руки к потолку и резко отходит от брата, снова уронив голос в хриплую низину… отчаяния? – На кой хуй ты во все это вписался? Тебе недостаточно своих проблем?

Между лопаток лижет что-то холодное и неприятно. Осознание. Он был злым за ужином не из-за каких-то внешних обстоятельств, а из-за тех, что были в непосредственной близости. Прямо перед его носом, если быть точно.

Я. Все дело во мне.

Он не рад мне.

– Я не…

– Ты даже не знаешь, в чем там дело, твою мать! Ты хотя бы спросил, от чего она бежит?!

– Это не имеет значения, – твердо, тихо произносит Алеша, крепко держась за спинку кожаного кресла, – Я все решил. Я ее не брошу.

Иван еще пару мгновений смотрит на брата, а потом выдыхает смешок.

– Потрясающе. Просто… блядь, потрясающе! Хочешь, я тебе скажу, в чем там дело?!

– Это…

– Нет, ты послушай! Видел девчонку?! Ребенка хорошо рассмотрел?! А На-де-нь-ку свою?! Она же вылизанная с ног до головы! Я свою на отсечение тебе даю, что дело в мужике! И явно непростом. ОН НЕПРОСТОЙ МУЖИК, твою мать! Что бывает, когда у непростых мужиков…

– Я обращусь к Кириллу.

Еще один смешок. Еще более ядовитый…

– Огонь! Просто, сука, идея – твоя лучшая! Повесим на нашего главного инвестора проблемы Наденьки, а чтобы нет?! Ему же делать не хуй, кроме как…

– Ты прекрасно знаешь, что Кир не откажет. Он карму свою очищает – это его…

– Да ты гонишь стоишь! Это полная хуета! И знаешь… ты ведь знаешь! Тебе надо думать о…

– Я сказал! Это неважно!

Алеша впервые на моей памяти повышает голос. Он впервые по-настоящему злится. Он впервые… такой.

Через мгновение хватается за голову, а Иван тут же подается к нему, но Леша резко отстраняется и рассекает рукой воздух.