Текст книги "Боярыня Марфа (СИ)"

Автор книги: Арина Теплова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 31

Повисло гнетущее молчание, и холопы стали переглядываться между собой. Молчали и недоумённо смотрели на меня. Это был плохой знак. Неужели и правда никто ничего не знал об этом тайном ходе?

– Не ведаем, что за ход, Марфа Данилова.

– Не видели даже, – послышались вразнобой ответы дворовых слуг.

Но я вдруг вспомнила слова Проси и устремила взор на кухарку.

– Василиса, ты тоже не знаешь?

– А мне откудова знать-то про ходы эти? – заявила мне с вызовом кухарка. – Дела мне нет до тайников всяких.

Она быстро отвернулась к печке, снова начала мешать в котелке деревянной ложкой. Я же прищурилась. Чувствовала, что эта противная кухарка что-то точно знает. Но отчего-то молчит.

У меня возникло непреодолимое желание выпороть эту вредную бабу, чтобы она все рассказала мне или хотя бы просто попугать поркой. Хотя, наверное, надо было вообще ее выгнать вон за такое наглое поведение. Но конечно, порка была недопустима.

– Значит, никто не знает про тот ход? – спросила я уже недовольно у слуг. – Что ж, теперь вижу, что холопы мои нерадиво мне служат и совершенно не боятся, что добро моё украдут.

– Кто ж украдёт-то, Марфа Данилова? – всполошился Илья-истопник.

– Воры про тот ход тайный знают, – объяснила я. – И в любой момент в дом могут пробраться. Ещё и покалечат кого. Вот в чём дело.

– И впрямь злодейство великое, – закивала свинопаска. – Но, хозяйка, вот те крест, не ведаем мы о том ходе. А то рассказали бы всё как на духу.

– Ясно, – мрачно буркнула я, снова проводя по всем глазами.

Вроде было не похоже, что челядь что-то скрывала от меня. Но вот кухарка точно что-то знала.

– Потап, ты уже поел? Пойдём со мной. Поговорить с тобой надо.

Развернувшись, я направилась в сторону лестницы, ведущей на первый этаж дома. Мой новый ключник последовал за мной. Не прошли мы с ним и десяти шагов, как нас догнал Илья.

– Хозяйка, погодь! – окликнул он меня.

– Да? – обернулась я к нему.

– Чего тебе взбрело, Ильюшка?! – наехал на него тут же Потап. – Если че сказать надо боярыне, через меня говори.

– Оставь его, Потап, – велела я. – Что ты хотел, Илья?

– Дак не по чину это, Марфа Даниловна, – пробубнил в ответ Потап.

– Не до чинов сейчас, – отмахнулась я от ключника. – Говори, Илья.

После повышения на должность ключника Потап стал слишком важным.

– Я че про ход-то тот тайный думаю, хозяйка, – произнес истопник. – Здесь в доме в некоторых стенах пустоты есть. Я когда печи чищу, простукиваю стену то рядом с печью, ну чтобы золу лишнюю убрать, чтобы пожарище не случилось. Так в стенах, где пустоты есть, точно может ход тот тайный быть.

– Ты уверен, Илья?

– Вот те крест, хозяйка. Могу нынче показать те места. Одно местечко недалече есть, в соседней Красной горнице.

Мы с мужиками быстро пошли в эту самую горницу. Илья указал на стену рядом с изразцовой печью, начал стучать по ней.

– Слухаете? Здесь звонко стучит, а тут глухо. Тута пустота.

– Так и есть, – согласился с ним Потап. Он подошёл к дверям и начал внимательно осматривать косяк. – И стена больно толста здесь. Почти в сажень толщиной. Точно внутри нее что-то есть. Я не только кладка в два кирпича.

– Думаете, что здесь ход идёт? – спросила я мужиков, наперёд зная ответ.

– Да как есть, тута! – воскликнул Илья.

– И че, Марфа Даниловна, прикажешь стену ломать? – спросил Потап, почесывая затылок.

– Если это возможно, то да. Надо найти, откуда ход идёт и куда, и всё замуровать. Или, на худой конец, замки новые поставить. Чтобы никто пришлый с улицы не мог пройти по нему в дом.

– Верно, Марфа Даниловна, чтобы ни один тать хозяйское добро не стащил, – закивал услужливо Илья.

Спустя два часа Потап, Илья и ещё один холоп разломали зубилами и топорами крепкую кладку, сделав достаточный проем в стене, чтобы можно было войти в пустоты. Это действительно оказался тайный ход, который устремлялся в обе стороны. Мы как бы вошли в него со стороны стены. Но где он начинался и заканчивался было пока неизвестно.

Я радостно похлопала истопника по плечу и сказала:

– Молодец, Илья. Сейчас я вижу, ты усердный холоп. Приходи ко мне через неделю, я дам тебе денег, награжу тебя.

Я надеялась, что спустя это время мне всё же удастся решить проблему с наличными деньгами.

– Благодарствую, боярыня, отныне ещё шипче служить тебе буду.

– Пойдёмте осмотрим ход, – велела я.

– Ты, Марфа Даниловна, тута лучше останься, – предложил Потап. – Мы с Ильюшкой вместе осмотрим все и тебе всё доложим. И выходы найдём. Не дело тебе по этой тёмной грязище бродить, боярыня.

Глава 32

Я согласилась. Оставив третьего мужика у выломанной кладки, Илья и Потап взяли зажжённые свечи и вошли в тайный ход. Мужик остался дежурить у выломанной стены, а я поспешила в гридницу. Ещё четверть часа назад Прося доложила, что там меня дожидается староста одной из моих деревень.

Как я поняла, он приехал на доклад, и это было очень вовремя.

Деревенский староста оказался крепким мужиком с окладистой светлой бородой. Едва я вошла в небольшую гридницу, которая раньше служила кабинетом моему мужу, мужик поклонился в пояс.

– Доброго здравица, хозяйка. Я вот к тебе пожаловал. Фёдора-то Григорьевича то нету. Потап сказал с тобой говорить мне надобно.

– Здравствуй. Напомни, как тебя звать? Позабыла я.

– Так Василька кличут. Петров сын.

– Так зачем ты приехал, Василий? Оборок привёз?

– Как и положено, хозяйка. Там три телеги у входа. С курами и пшеном, да капустой, немного пшеницы. Гречу еще привез, последняя. Но всего мало. Остатки вот привели. Знаешь ведь прошлое лето неурожайное было, мало запасов сделали. Мужи там сейчас выгружают всё.

– Спасибо, поняла. А денег привёз?

– Как денег? Я же в прошлый раз, две недели назад, привозил сто рублей. Больше пока нету. В следующий месяц обязательно соберём новый оброк деньгой и привезу.

– Плохо, Василий, – вздохнула я, удручённо.

Надо же как все вышло неудачно. Похоже предыдущий оброк деньгами он отдал Фёдору, как раз накануне арестов бояр в Новгороде. А муж наверняка припрятал их, только тайник Адашева мы так и не могли найти.

Неожиданно мужик бухнулся на колени передо мной.

– Не гневайся, Марфа Даниловна! Нет пока денег-то у нас. Последнюю пшеницу и гречу привезли. На одном пшене сидим, голодаем.

Он опустил покаянно голову.

– Ты чего, Василий? Встань. Я же не ругаю тебя, – заявила я, показывая рукой, чтобы мужик поднялся с колен. – Хотела просто понять, когда денег ждать. А то у нас много расходов, лавочникам платить нечем.

Я прекрасно знала, что в те времена крестьяне жили впроголодь. И, естественно, не хотела сделать их жизнь ещё печальнее, забирая последнее.

Василий проворно поднялся на ноги и начал нервно комкать шапку в руках.

– Благодарствую за доброту твою, хозяйка. На будущей неделе охотников ждём обратно с пушной ярмарки. Они должны шкурки меховые продать да мясо, что настреляли. Вернутся, так я все деньги, что выручим, сразу тебе и привезу.

– Хорошо.

– А теперича мы ещё туши двух лосей привезли и косулю. Мясо-то.

– Спасибо. Скажи, ты же главный над обеими деревнями: Разгуляй и Раздольное?

– Да. Я за всем пригляд веду.

– Понятно, – опять вздохнула я, понимая, что Василий привёз провизию с обеих деревень, и ждать ещё оброка больше не стоит.

– Вижу, опечалилась ты, боярыня. Это оттого, что денег не привёз?

– Да. Но ладно. Подожду. Ты лучше расскажи мне, как там у вас в деревнях-то. Не болеют люди? Как зиму пережили. Присядь. Да расскажи.

Я указала на лавку у стены, устланную медвежьим мехом.

– Расскажу, как велишь, Марфа Даниловна. Тока постою. Мне так привычнее.

– Как знаешь, Василий, – согласилась я и присела на высокий деревянный стул у стола.

Староста, отвечая на мои вопросы, рассказал мне довольно много.

В двух принадлежащих мне деревнях было более ста дворов и восемьсот жителей. Это, как я поняла, были довольно крупные деревни для того времени. В основном крестьяне занимались выращиванием зерновых и овощных культур, а также рыбной ловлей. Так же в деревнях жили семь охотников, которые промышляли охотой на птицу и на пушного и копытного лесного зверя.

Дважды в месяц в новгородскую усадьбу Адашевых доставляли несколько телег натурального оброка продуктами и разной утварью, такой как изделия из бересты и дерева. Один раз в месяц староста привозил и денежный оброк. Крестьяне продавали на местных рынках и ярмарках овощи и пушнину с разрешения боярина и за это получали деньги. Малую часть оставляли для нужд деревень, а основную прибыль привозили Адашеву.

Глава 33

Всё вроде бы было понятно и логично. Но теперь к лету оброк становился всё меньше, ведь новые сельхозкультуры ещё не выросли, а одной пушниной особо не разживёшься, как я поняла со слов Василия. Существовал так называемый порог: сколько зверя могли добывать мои охотники в лесах. За этим строго следили власти. Каждый месяц мой муж наведывался в Сытный приказ Новгорода и отчитывался за пойманных и отстрелянных зверей.

Ко всему прочему, в моём владении по государевой грамоте осталось всего две деревни, и то благодаря Кириллу и его высокопоставленным родственникам. Раньше Адашеву принадлежали: ещё одна небольшая усадьба в Твери, небольшой дом в Москве и всего семь деревень. Оттуда тоже раньше приезжали старосты на доклад к боярину. Довольно обширное хозяйство.

Сейчас же у меня во владении были всего две деревеньки, эта усадьба, и небольшой дом в Москве. Остальное добро Федора Адашева было изъято в царскую казну.

Василий рассказал мне немного и о жителях. И я пообещала, как только будет возможность, обязательно приехать в мои деревни. Своими глазами посмотреть, что там и как.

После обеденной трапезы я отправилась с Потапом осматривать тайный ход. Оказывается, дверь в него была спрятана за большой иконой Спасителя в молельной горнице. Открывалась потайная дверь сдвигом иконы. Ход был очень узкий, едва вмещался один человек, и в некоторых местах даже приходилось нагибаться.

Взяв свечи, мы с ключником прошли до конца пыльного хода и вышли у дальнего амбара, уже за высоким частоколом, который опоясывал усадьбу. Выход из хода был прямо из заброшенного колодца, стоявшего в пустынном месте у реки Волхов.

Слава Богу, здесь никого не было. Я до последнего опасалась, что, когда мы выйдем наружу, нас может поджидать злодей Сидор.

– Потап, даю тебе поручение, – заявила я взволнованно. – Возьми в помощь несколько дворовых мужиков, кирпичи, я их видела в старом сарае у свинарни. И что там ещё нужно. И замуруйте этот ход намертво, чтобы больше никто не смог пройти в него. И начните это делать прямо завтра с утра.

– Как прикажешь, хозяйка, сделаем.

– А отрыть проход в ход с другой стороны можно?

– Это вряд ли. Ход-то из колодца глубоко в земле идет, чтобы под частоколом пройти. Чтобы его вырыть тут, много времени надобно.

– Поняла. Значит, если кто удумает сделать это, то мы сразу и увидим.

– Да, Марфа Даниловна. Я велю, чтобы сторож наш два раза в день обходил вокруг усадьбы. Чтобы ты спокойна была, хозяйка.

Я поблагодарила Потапа. Он, видимо, видел моё нервное, испуганное состояние.

– И ещё скажи, где мне взять себе охрану?

– Охрану? – удивился ключник. – Ты чего-то боишься, хозяйка?

– С чего ты взял? – вспыхнула я, не хотела, чтобы кто-то догадался, чего я боюсь.

– Дак и ход этот замуровать велела, и сейчас охрану тебе надо. Я ж смекать то умею.

– Ты прав, один человек угрожает мне. Я боюсь, что он что-нибудь сделает мне или детям моим. Поэтому мне и нужна охрана.

– Дак можно кому из холопов наших приказать. Он будет ходить везде с тобой, Марфа Даниловна.

– Нет. Мне нужен именно военный какой. И желательно с оружием. А лучше два. Понимаешь, тот разбойник очень опасен. Ты не знаешь, где нанять то можно таких охранников?

– Э, наверное, только в Разбойном приказе, хозяйка. Туда бы тебе сходить. У них там часто стрельцы без дела маются. Знаю, что сосед наш, боярин Понуров, в том приказе себе дюжину стрельцов нанимал, когда в Астрахань ездил. Ну чтобы лихие люди его не пограбили.

– Именно это мне и нужно. А где этот приказ находится, Потап?

– Дак сведу тебя туда, Марфа Данилова, если хочешь. Или сегодня, или завтра.

– Хорошо. Завтра поутру возьмем с собой ещё кого из мужиков, и сходите со мной в этот приказ.

После разговора с Потапом мне стало немного спокойнее. Ход мы нашли, и скоро он будет замурован от всяких мерзких людей. Стрельцов для охраны я тоже уже узнала, где нанять. Оставалось только решить проблему с деньгами. Может, мне удастся уговорить охранников послужить немного в долг, пока не привезут новый оброк из деревни? Это был бы самый лучший вариант.

Глава 34

В тот день я возилась с Наташенькой. Малышка недомогала, постоянно хныкала и отказывалась есть. Её ручки болели и чесались. Один раз няне Агриппине удалось намазать девочке руки мазью, которую велела сделать знахарка. Но больше Наташа не давалась.

И ела она тоже очень плохо. Во время ужина я едва уговорила малышку съесть тёплую запеканку с творогом и репой и выпить молока, но от супа и второго она отказалась.

После вечерней трапезы я решала с Потапом и Ильёй, как лучше заделать дыру, что они разломали в Красной горнице, когда мы искали концы хода. Они в один голос твердили, что надо пригласить мастера по росписи стен и снова нарисовать и восстановить диковинный орнамент, что был на стене.

Но у меня пока не было денег нанимать каких-то мастеров, потому я велела им ограничиться только восстановлением кирпичной кладки пока. Это могли сделать мои холопы сами, и даже кирпич у нас в дальнем сарае имелся. На вход за иконой временно навесили увесистый замок.

В какой-то момент в горницу, где я говорила с мужиками, прибежала Наташенька и, прижавшись ко мне, прохныкала:

– Матюшка, мазька – гадость! И нянька Агрипка зляя, я не хотю мазять.

В горнице появилась дородная няня и важно сказала:

– Наталья Фёдоровна, пойди-ка сюды. Ишь, бегать к мамке вздумала.

Я подхватила девочку на руки. Она была худенькой и лёгкой. Наташа тут же прижалась ко мне.

– Оставь её со мной, Агриппина, – велела я.

– Так ручки мазать чадушке надобно, Марфа Даниловна. А она никак не даёт, проказница!

– Матюшка, мазька поганька. Я не будю! – причитала Наташа.

Она намертво вцепилась в меня тонкими ручонками и уткнулась мокрым от слёз личиком в мою шею.

– Наталья Фёдоровна, поди сюда немедля, – возразила уже недовольно нянька. – Или мне придётся тебя связать!

– Не надо так, Агриппина! – возмутилась я.

– А как же ещё ей руки намазать? Если она не даётся? Болезнь-то не уйдёт.

Некоторые методы воспитания няньки меня, прямо говоря, повергали в стопор. То розги, которые я запретила, то сейчас связать.

– Я сама всё сделаю, – заявила я властно. – Будь добра, принеси тряпицы и мазь в мою спальню. Я уговорю Наташу.

– Как прикажешь, боярыня, – ответила нянька и важно удалилась.

Видя, что мужики всё поняли, я направилась с дочкой в свою спальню. Было уже поздно, около девяти часов и девочке пора было спать, а руки еще не обработаны.

Я же придумала одну хитрость. Когда-то давно, когда мой сынишка из прежнего мира был совсем маленьким, я именно так и делала, когда мазала от ветрянки, а он боялся.

По дороге я захватила с собой деревянную куклу Наташи. А когда вошли в спальню, я предложила:

– Наташенька, хочешь, я расскажу тебе сказку про Кота в сапогах?

– Хотю.

– Тогда садись сюда, – я усадила её на свою кровать. – Будешь сказку слушать, и мы куклу твою полечим.

Как раз няня Агриппина принесла мазь и тряпки, и я, уже начав рассказывать сказку, жестом велела ей уйти.

Пока рассказывала, осторожно снимала с ручек девочки тряпицы.

Чуть прервалась и спросила:

– Будем куклу лечить? Чтобы ручки у неё не болели?

Малышка кивнула, и я дала ей ложечку, и она начала немного мазать мазь на куклу. Потом я предложила сделать это и ей – ну, чтобы кукле было не так обидно, что ее одну лечат. Наташа кивнула и протянула свою ручку, потом, поняв, что мазь чуть щиплет, хотела захныкать, но Кот в сапогах уже встретился в моей сказке с великаном, и девочка, позабыв о ручках, приоткрыв рот, с упоением слушала дальше мою сказку. Я же быстро смазала её ручки и продолжала рассказывать про находчивого и хитрого кота.

– А котя правда может в сапожках гуляти? – спросила вдруг Наташенька.

Я уже начала обматывать её намазанные ручки тряпками и видела, что зуд от мази пошёл. Главное было отвлечь ребёнка на первые пять – семь минут. Потом, как и сказала знахарка, жжение приходило.

– А как же, – улыбнулась я дочке. – Он ещё умеет на лошади скакать и ложкой кашу есть.

– Ух ти!

– Он же сказочный, Наташенька.

В общем, дочка в ту ночь осталась спать со мной. Наотрез отказалась идти в их спаленку с Андреем. И потребовала ещё раз рассказать сказку про кота в сапожках. Няньку я успокоила, сказала, что это только один раз. Потом девочка будет спать в своей спальне.

Уложив Наташу на кровать рядом с собой, я прикрыла её мягким одеялом и продолжала рассказывать сказку. На середине приключений кота малышку сморил сон. И я тоже прикрыла глаза.

В углу на лавке посапывала Прося.

День был сумбурным и напряжённым. Но завтра предстояло ещё больше дел.

Глава 35

Проснулась я глубокой ночью в поту. Приснился какой-то кошмар, где Сидор бегал за мной с ножом.

Я повернулась на бок, посмотрела на Наташеньку, которая крепко спала, положив ручку под щеку. Умильная картина спящей дочки успокоила меня.

Я прикрыла глаза, зевнув, но в тот миг меня накрыло яркое видение. Я снова оказалась в теле прежней Марфы, как подселенец. Видела и чувствовала всё за неё, подчиняясь её воле.

Была тихая, тёмная ночь.

Марфа склонилась над спящим Фёдором. Он громко храпел, а на лавке рядом стояла полупустая крынка с неким отваром. И я отчего-то знала, что туда, кроме успокаивающих цветов, что заваривали как чай, добавлена ещё соцветия сонные.

Прикрывая рукой горящую свечу, чтобы её не задуло, Марфа быстро выскользнула из спальни, огляделась. В пустынном коридоре никого не было. Запахнув сильнее длинный плащ на плечах, чтобы не было видно исподнюю рубашку, она торопливо поспешила к лестнице.

Через пару минут уже достигла дальнего выхода из хором. Вышла на промозглую темную улицу. Прошла длинными крытыми сенями до дальнего гостевого дома, который располагался за барскими банями. Вошла внутрь. Затем прошла до третьей горницы и толкнула дверь. Она оказалась не заперта, а в просторной комнате горели свечи. Тут же к Марфе устремился светловолосый мужчина с суровым лицом.

– Опоила его? – тихо спросил Сидор, по-свойски прижимая молодую боярыню к себе.

– Опоила, любый мой. Не проснется боров, как и в другие ночи.

– Молодец, – кивнул он, целуя её жадно в пухлые губы.

– Я тяжела, Сидор, – заявила Марфа, едва он отпустил её.

Мужчина долго пронзительно смотрел на нее, и тихо выдохнул одними губами:

– Моё дите?

– Чьё ж ещё? Я с Фёдором уж полгода не сплю. После твоих трав он храпит беспробудно до утра.

– Пока мужу не сказывай о дитяти, – велел Сидор.

– Ты рад, яхонтовый мой?

Он опять замолчал и как-то странно смотрел на Марфу.

– Рожать тебе когда?

– Весной. Ты обещал, что мы ещё летом сбежим, Сидорушка. А уже осень.

– Сбежим. Но пока не время. Потерпеть тебе надо, зазноба моя, пока я все не устрою для побега. Только твоего старшего брать не будем. Андрей пусть с Фёдором остаётся. Он его отец.

– Как? Но ты же обещал, что возьмем его с собой.

– Обещал. Но теперича кумекаю. Зачем мне сын Фёдора? У меня скоро свой будет.

Он положил руку на округлый живот Марфы и как-то кровожадно усмехнулся.

Видение прервалось, а я испуганно вытаращила глаза, смотрела невидящим взглядом в темноту.

Наташенька была дочерью Сидора!

От этого нового откровения, что пришло сейчас, я пришла в ужас.

На следующий день я отправилась с тремя холопами в Разбойный приказ.

Он находился на главной улице Новгорода, в получасе ходьбы от нашей усадьбы. Потап предложил пройтись пешком, но я запротестовала. Велела заложить наши сани. В них было безопаснее передвигаться по улицам. Я так и опасалась появления Сидора.

К тому же вчера вечером похолодало и навалило много снега, потому на санях было лучше проехать по сугробам.

Сани были большие, расписные, даже имели облучок и выступ сзади для проезда гайдуков. Единственное, они были открытыми.

В девять утра я вышла на широкий двор, одетая в бархатное светлое платье и утепленную красную ферязь до пола, круглый белый кокошник отороченный мехом и вышитый серебряной нитью.

Села в сани. На облучок взобрался кучер, по совместительству мой конюх. Позади меня на выступ саней встали Потап и Ждан, которые были моей охраной, с дубинками и большими ножами на поясе.

Едва мы выехали за высокие дубовые ворота, как увидели у дороги всадника в чёрном коротком кафтане и небольшой шапке. Он словно поджидал кого-то, топтал своим жеребцом талый снег у выезда из усадьбы. Я тут же узнала его и велела остановить сани рядом с ним.

– Доброго здравия, боярыня, – громко заявил Черкасов, чуть наклоняя голову.

– Здравствуй, Кирилл Юрьевич.

– Поджидал тебя я тут. Твоя чернавка на рынок пошла, да сказала, что скоро ты поедешь куда-то.

– Почему в дом не зашёл? – спросила я.

– Ты ж велела мне перед очами твоими не показываться.

– Ясно.

– Я попрощаться пришёл, Марфа Даниловна. В Москву обратно уезжаю, царь поручение важное дал. Так что долго теперь не увидимся.

Отчего-то это известие вызвало у меня сожаление, а ещё досаду. Единственный мой заступник в этом времени уезжал из Новгорода. Появилась мысль: прямо сейчас рассказать Кириллу всё о Сидоре. Может, он смог бы помочь мне? Подсказал, смогу ли я действительно нанять стрельцов в приказе или ещё где. Или хотя бы совет услышать от него, что мне делать. Но тут же поняла, что это мои проблемы, и обременять ими Черкасова не стоило.

К тому же рядом были холопы, а я не хотела, чтобы они слышали наш разговор. Да и как сказать всю правду Кириллу? Что я действительно мамошка эта гулящая, которая предала мужа и теперь опасалась расправы любовника.

Что обо мне подумает Кирилл? Несмотря на всю жестокую, нелицеприятную правду о Марфе, я не хотела, чтобы Черкасов думал обо мне плохо.

Потому тут же приняла решение: ничего ему не говорить о своих проблемах с Сидором.

– Ну что ж, прощай, Кирилл Юрьевич, – тихо ответила я, вздыхая.

Я махнула кучеру, и мы быстро покатили дальше по запорошенной талым снегом дороге. Смотря невидящим взором вперед, я едва подавила в себе желание обернуться назад на Кирилла. Отчего-то чувствовала, что поступила неправильно, что прогнала его в прошлый раз, да и сейчас ничего не рассказала о злобных происках Сидора.