Текст книги "Боярыня Марфа (СИ)"

Автор книги: Арина Теплова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 44

В дальний трактир на перекрёстке дорог я забрела уже вечером. Решила: это последнее место, где спрошу о работе и пойду уже обратно в монастырь.

Устала как собака и весь день ничего не ела. Благо, что купила простую, неброскую одежду. В ней было гораздо удобнее ходить по городу.

Вспоминала об Андрее. Как он там? Но матушка Иллариония обещала за ним приглядеть.

Войдя в трактир, я огляделась. Два половых, так называли официантов в то время в трактирах, обслуживали немногочисленных клиентов, а за деревянной стойкой стоял грузный мужик в белом переднике и протирал кружки.

Я подошла к нему и попросила воды.

Бородатый мужик оглядел меня, молча поставил передо мной крынку с водой. Я напилась.

– Сколько я должна? – спросила я.

– Не гневи Бога, девка. Я за воду деньгу не беру.

– Спасибо. А нет ли тут работы какой? Я и полы, и посуду могу мыть. Ещё стряпать умею.

Я была уже согласна на любую работу, только бы не на рынке. Там обманывать надо уметь, да торговать в любую погоду. Не по душе мне работа торговки была.

Грузный мужик лет пятидесяти оглядел меня более заинтересованно и ответил:

– Хозяин я тута. Мойщица не надобна. Мне половой нужен. Посетителям еду носить да заказы принимать. А то двое моих половых не справляются.

– Я бы могла работать половым. Только я баба. Не возьмёте, – печально произнесла я.

Устало вздохнула я: за сегодня уже в трёх трактирах меня даже поломойкой не взяли. Говорили, молодая слишком и красивая.

Я уже хотела развернуться и уйти, но трактирщик окликнул меня:

– Погодь! Почему не возьму? Ты как раз мне подходишь, – оскалился пузатый мужик. – Мне именно баба в половые нужна. Такая так ты. Пригожая.

– Правда?

– Да. Муж то у тебя имеется?

– Я вдова, у меня сынок есть, шесть лет.

– Самое то, что нужно! – воскликнул довольный хозяин трактира и даже отставил чашку, что протирал в сторону. – Мне как раз баба нужна. Видная, молодая, такая как ты. Чтобы еду подавала и гостей моих обслуживала. Ведь когда красивая баба прислуживает, так еда вдвойне вкуснее. Как увидят тебя, так может и двойную порцию закажут или ещё чего.

Я захлопала глазами. Что-то я не поняла: он что, намекал на какие-то непристойности?

– Я честная баба. И такая работа мне точно не нужна.

– Ты чего? Прости, коли обидел. Но я не предлагал ничего дурного. Обещаю – только еду разносить будешь и заказы брать. Ну, может, чего на кухне поможешь Варваре приготовить. И всё. Не тронет тебя тут никто, слово даю!

Я прищурилась и вымолвила:

– Всё равно странно. Что именно баба нужна.

– У меня до тебя одна девка служила, дева старая. Пострашнее тебя в сто крат, толстая, рябая. Так когда она заказы брала да лыбилась, все посетители в два раза больше заказывали! Как на духу говорю. Не знаю, как так выходит. Но смекнул я одно – у баб больше заказов делают.

– И куда та девка делась? – подозрительно спросила я.

– Дак один сучий сын, сосватал её. Проезжий стрелец, взял да женился. Увез её в свою деревеньку. А у меня с тех пор одни убытки. А ты вот сегодня пришла. Прямо Боженька услышал мои просьбы. Ну, чего? Станешь у меня служить али как?

Естественно, я согласилась. Трактирщик так умолял меня. Обещал платить по три рубля в месяц. А ещё я и Андрюша могли есть бесплатно в трактире. Хозяин даже пообещал нам выделить небольшую комнатёнку у кухни, где мы с сыном могли разместиться на ночлег.

– Марфа, подсуетись! – окликнул меня хозяин трактира. – У столика в углу харчи ждут!

Я кивнула, быстро убирая грязные тарелки с одного из столов и поспешила на кухню. Быстро опустила тарелки в большую лохань с мыльной водой и, обтерев руки, подошла к столику, где стояли готовые кушанья.

– Это господам купцам, Варвара? – обернулась я к толстой кухарке, которая быстро шинковала капусту.

– Эти-эти, Марфуша. Неси скорее, как бы не простыли щи.

Кивнув, я проворно поставила тарелки с супом и черным хлебом на поднос и подмигнула Андрею. Он был тут же на кухне. Помогал Варваре, делал из готового теста кругляши, чтобы потом их можно было раскатать.

Я же поспешила наружу, за занавесь.

В трактире мы с Андреем быстро прижились. Хозяин был строгий, но добрый мужик. Просто так не бранился и, как и обещал, выделил нам с сыном небольшую комнату в дальней части просторного трактирного дома. На втором этаже он жил сам со своей семьей и служанкой. А мы с кухаркой Варварой на первом этаже.

Прошло уже почти две недели, как я начала работать в трактире. Место было хоть и суетливое, потому что в трактире всегда было много разномастного народу, но всё же приличное. Мой рабочий день начинался в семь утра и заканчивался в девять, порой целый день на ногах. Но я не роптала. У нас с Андреем был кров над головой и еда, а хозяин даже дал мне один выходной за это время. К тому же трактирщик обещал мне заплатить за полгода работы почти двадцать рублей серебром.

Мне всё нравилось. Я, как и обещал хозяин, принимала заказы, убиралась со столов, в часы, когда было мало посетителей, помогала с готовкой еды Варваре, мыла посуду. В прошлый вторник, в свой выходной, мы с Андреем ходили к дому Адашева. Я хотела увидеть дочку. Печальные мысли о Наташеньке терзали меня и днём, и ночью. Никак не могла свыкнуться с мыслью, что она навсегда останется с этим изувером – своим отцом.

Но в тот день Сидор даже не пустил меня за ворота. А когда я попыталась громко требовать повидаться с дочерью, послал двух мужиков, которые пригрозили, что побьют меня, если я не уберусь прочь. Правда, один сказал, что Сидор Иванович готов простить меня, если я покаюсь перед ним и буду ласкова. Я прекрасно поняла, на что намекал разбойник. Что раскаюсь во всём и побегу ублажать Сидора в постели. На гнусное предложение мужика я только огрызнулась, что никогда такого не будет.

Пришлось уйти, и я даже не смогла узнать, как чувствовала себя Наташенька. Мы какое-то время стояли с Андреем около ворот усадьбы, надеялись, что выйдет нянька Агриппина, и мы сможем с ней поговорить, но она так и не появилась.

Однако смиряться с потерей дочери я не собиралась. И даже придумала некий план. Я намеревалась накопить денег или продать жемчужные бусы, чтобы подкупить слуг Сидора. Пробраться в усадьбу и украсть дочь, а потом бежать с детьми прочь из Новгорода, чтобы этот гад не смог найти нас. Но пока я не знала, как подступиться к людям Сидора Адашева, найти того, кто готов был продаться за деньги. Поэтому и думала поговорить с нянькой Агриппиной, может, она бы смогла в этом помочь.

Глава 45

Я быстро вошла в шумную, просторную горницу.

Уже вечерело, и в трактире в этот час было много народу, почти все столы заняты. Не оглядываясь по сторонам, я подошла к купцам и поставила им еду. Пожелала приятного аппетита.

– Благодарствуем, красавица, – приветливо сказал один из мужчин, окидывая меня плотоядным взглядом. – Как величать-то тебя?

– Марфа, – быстро ответила я, оправляя на голове простой платок, который открывал мое лицо и переднюю часть волос. – Что-то еще желаете заказать?

– Пока нет, сладенькая, – оскалился другой. – Если только чего для успокоения плоти...

Сделав вид, что не поняла их непристойных намеков, я быстро кивнула, подхватив пустой поднос. Знала, что пойдут эти двое несолоно хлебавши, как говорится. Потому что хозяин – трактирщик, никому в обиду меня не давал. Один раз даже выставил вон нахального стрельца, который вздумал щупать мои юбки.

Я поспешила в сторону кухни, как вдруг меня схватили за руку. Сильная ладонь мужчины, сидящего за соседним столом, цепко сжала мое запястье. Я невольно остановилась и возмущенно вскинула глаза на наглеца, который посмел схватить меня за руку.

И тут же испуганно замерла.

– Здравствуй, медовая, – произнес он басом и кровожадно оскалился.

Передо мной сидел Сидор Адашев.

Все такой же отталкивающий, хоть и был одет в богатые одежды, с диким волчьим взглядом. По моей коже пробежали мурашки. Я подумала о том, что раз он узнал, где я живу, то теперь моя относительно спокойная жизнь закончится.

Однако было одно, что связывало нас навеки вечные в этом мире. Наташенька. Как я ни хотела, чтобы это было правдой, но она была и дочерью этого мерзавца. И теперь именно он «заказывал музыку», и точно появился в трактире неслучайно.

– Как моя дочка? – тут же выпалила я, резко вытянув руку из хватки этого злодея.

Прищурившись, Сидор промолчал и как-то криво оскалился.

– Она больна? Кашель у нее есть? Жар? – пытливо выспрашивала я.

Я очень переживала за малышку, ведь когда я покидала усадьбу, она только заболевала.

– Наташка то? – прищурившись, спросил Сидор и снова замолчал, словно наслаждаясь моими терзаниями.

– Да говори же, ирод! – процедила я нетерпеливо.

Опасливо обернулась на посетителей, боялась, что нас услышат.

– Вроде не хворает, – коротко ответил он, пожав плечами.

– Агриппина с ней?

– Нянька-то? С ней, куда ж ей деться-то.

– Хорошо.

Я даже облегчённо выдохнула. Если Агриппина была с девочкой, можно было немного успокоиться. Я знала, что она в обиду Наташеньку не даст, и позаботится о ней как надо, и полечит, и накормит.

– Девка постоянно ноет, да тебя требует, медовая.

– Могу я с ней увидиться? Хоть один разок? Сидор, пожалуйста…

Он не ответил, только начал теребить рукоять своего кинжала, что висел на боку. Его взор стал совсем тёмным и лютым.

– А ну, сядь. Поговорим, – приказал Адашев.

Метнув быстрый взор в сторону, я заметила, что хозяин трактира вышел куда-то и в просторной горнице его нет. Поэтому он не заметит, что я села за стол к клиенту. Быстро плюхнувшись напротив Сидора, я внимательно посмотрела на него.

– Я за тобой, Марфушенька, – начал он глухо. – Раз сама не идёшь на поклон, так сам к тебе пожаловал.

– Как ты меня нашел?

– Не трудно было. У меня везде свои люди есть.

– Понятно.

Значит, точно после того, как заберу девочку, надо бежать подальше из Новгорода, иначе этот гад быстро найдет нас.

– Показала свой норов и будет. В усадьбу поехали. Заждался я тебя.

– И я смогу Наташеньку увидеть? – с надеждой спросила я.

– Сможешь. Только сначала заслужи, а потом и дочку увидишь. Я от своего слова не отступлюсь, медовая.

– Опять роль полюбовницы предлагаешь?

– А как же. Будешь в моей опочивальне свои грехи замаливать, – тихо произнес он и похабно оскалился.

– Видел? – я показала ему дулю. – Не будет тебе больше ничего, охальник. Дура была, что раньше с тобой связалась.

– Тогда Наташку тебе не видать.

– Да пошел ты, кобелина мерзкий! – вспылила я в сердцах.

И тут же замялась, поняла, что применила ругательство из своего прежнего мира. Но мне было всё равно. Этот мерзавец приехал специально поиздеваться надо мной. Как можно было требовать какой-то покладистости и ласки от женщины, шантажируя её ребёнком? Кроме ненависти и презрения, этот подонок не мог вызвать у меня никаких чувств.

Я вскочила на ноги, более не собираясь говорить с этим жестокосердным мерзавцем, но он опять схватил мое запястье. Дернул резко к себе, и я почти уткнулась в его грудь.

– Зря ты так, Марфушенька, ох зря, – прошипел он мне на ухо. – Ты ведь ещё не знаешь, на что я способен.

– Опять грозишь? Не боюсь я тебя.

– Так ты сама виновата. Поехала бы со мной теперь по своей воле, и угроз бы не было. Неужели тебе нравится здесь грязные столы мыть, и на побегушках служить?

– Нравится.

– Ты дура, последние мозги что ли прогуляла?

– Пусти руку!

– Пожалеешь ещё о том, Марфа, ох пожалеешь.

Вдруг около нас появился хозяин трактира.

– Уважаемый, ты девку то мою отпусти, работать ей надобно, – хмуро заявил он Сидору, становясь рядом со мной. – А если что не по нраву, то со мной решай.

На это заявление трактирщика Сидор только злобно оскалился, но руку мою выпустил. Я тут же метнулась прочь из горницы. Лишь краем глаза заметила, как Адашев кинул пару серебряных монет на стол перед трактирщиком и направился к выходу.

Я же, забежав в кухню, наверное, четверть часа боялась выйти к посетителям. Так выбил меня из колеи неожиданный разговор с этим мерзавцем. Я не понимала Сидора. Если он хотел заслужить мое внимание и ласки, так не проще было бы разрешить мне свидания с Наташей, чтобы я смягчилась? Так нет, он только с каждым разом вызывал к себе все большее отвращение.

Спустя полчаса я вышла вылить помои на задний двор трактира. Варвара и её помощница не успевали готовить все заказанные блюда, и я решила помочь им. Однако не успела я подойти к отхожей яме, как на меня сзади кто-то накинулся. От неожиданности я выронила из рук ведро.

Схватив меня в охапку и зажав рот ладонью, напавший мужчина потащил меня прочь от трактира. Я дико замычала, оборачиваясь и пытаясь сопротивляться. Пинала наглеца и царапалась, но он держал крепко, почти до боли сжимая железной хваткой мои рёбра.

– Не кобенься, медовая, – прохрипел над моим ухом низкий голос Сидора. – Сказал со мной поедешь, так и будет.

Он уже подтащил меня к своему возку, где ждал извозчик, как вдруг путь ему преградил высокий мужчина в черном. Опешив, я даже прекратила сопротивляться.

Перед нами стоял Кирилл Черкасов.

– Отпусти её, Адашев. Немедля, – процедил ледяным тоном Кирилл.

Глава 46

Мой мучитель остановился и еще сильнее сжал меня, явно не собираясь отпускать.

– Пшел прочь с дороги, чертяка! – прохрипел Сидор.

На эту грубость Черкасов криво усмехнулся и в его глазах зажегся темный огонь. Я увидела, как он сжал кулак и явно хотел броситься на Сидора, но отчего-то не решался. Только произнес сквозь зубы:

– У меня к тебе разговор, боярин.

– Некогда мне с тобой лясы точить, опричник. Отойди лучше, а не то я и осерчать могу!

– А не уйду! – прорычал Кирилл, засучивая рукава и надвигаясь на нас с Сидором.

– Значит, сейчас моего кинжала изведаешь, шелудивый пес!

Зажав меня одной рукой, Адашев быстро вытянул из ножен длинный кинжал. Я испуганно вскрикнула. Похоже, Сидор решил устроить кровавые разборки прямо тут. По грозному взору Черкасова, я видела, что он тоже не собирался отступать.

Угрожающе оскалившись, Кирилл замер, так и продолжая стоять у нас на пути.

– Бабу-то отпусти, Адашев. Или и дальше прикрываться ею будешь?

– Да шут с ней! – прорычал Сидор и сильно оттолкнул меня в сторону.

Я даже не устояла на ногах и упала на ближайшую поленницу с дровами.

В следующий миг Сидор кинулся с опасным кинжалом на Черкасова, а тот быстро отскочил в сторону от его стремительного выпада, ловко увернувшись от острого лезвия. В ответ Кирилл со всей силы саданул Сидора по челюсти, да так мощно, что Адашев отлетел от него на два шага, чуть осев на землю. Но тут же вскочил на ноги, обернувшись, перекинул нож в другую руку и снова кинулся на Кирилла.

Испуганная, я прижалась к поленьям, аккуратно сложенным во дворе. Притиснула ладонь ко рту, чтобы не закричать от ужасной картины потасовки, которая предстала перед моими глазами.

Кончилось всё стремительно.

Через пять минут Сидор оказался на земле на коленях. Черкасов вывернул ему руку за спину, а второй схватил Адашева за волосы, запрокинув ему голову. Угрожающе наклонился над Сидором, встав сапогом на его дорогой кафтан. Кирилл опасно упер лезвие его же кинжала в горло Адашева, да так сильно, что струйка крови потекла по шее мерзавца.

– А теперь сюда слухай, вымесок, – прохрипел Черкасов над Сидором. – Бабу эту я в обиду не дам. Она под моей защитой и никуда с тобой не пойдет. Смекнул? А если нет, то немедля тебе Судный день устрою.

Сидор заскрежетал зубами и, злобно оскалившись, огрызнулся:

– Ты че, опричник, пужать меня вздумал? Так не боюся я!

– А зря. Я ведь и сейчас тебя порешить могу, и ничего мне не будет. Скажу, что ты, собака, о государе нашем поганые слова говорил.

– Убери нож, вражина.

– Не враг я тебе, Адашев, – угрожающе произнес Кирилл, склоняясь к уху Сидора. – Но слова свои на ветер не бросаю. Еще раз подойдешь к Марфе, я на тебя государю доложу. Упекут тебя в темницу на веки вечные, за измену или еще за что. Найду на тебя какое черное дело, уж поверь мне.

Я сглотнула. И правда, ведь Черкасов был вхож к самому Ивану Васильевичу, и лично занимался изменниками и всякими подозрительными людьми, и точно мог устроить Сидору «сладкую» жизнь в застенке.

– Пусти уж! Понял я всё! – прохрипел в ответ Адашев.

Кирилл убрал нож и, отпустив этого бешеного негодяя, отступил на шаг.

– А теперь убирайся прочь, и по добру по здорову, пока я не передумал, – приказал Черкасов.

Тяжело поднявшись на ноги, Сидор сплюнул на землю кровью с разбитой губы и зло окинул меня взглядом. Я испуганно попятилась за высокою фигуру Кирилла. Потом Адашев перевел лютый взор на Черкасова, а потом снова на меня.

– Ещё свидимся, медовая, – прохрипел он, и его слова прозвучали как угроза.

Я похолодела, понимая, что он не собирался оставлять меня в покое, а только сейчас решил отступить, потому что заступник мой был сильнее его.

– Я тебя предупредил, Адашев, – процедил Кирилл. – Клянусь, в следующий раз живым тебя не отпущу.

Это, видимо, должно было угомонить Сидора, но я совсем не увидела во взоре Адашева покорности и понимания. Да и как можно было лютому зверю что-то запретить?

Я настороженно следила за тем, как Сидор дошёл до своего возка, что-то зло гаркнул вознице и залез внутрь. После того как возок с разъярённым Адашевым тронулся с места, я облегчённо выдохнула.

Оправляя свою одежду, Кирилл быстро подошёл ко мне.

– Я искал тебя, Марфа.

– Зачем? – спросила я тихо, так же развязывая платок и снова его одевая.

Этот дикарь Сидор едва не порвал его, когда тащил меня.

– Дак видел же тебя на рынке. Зачем ты сбегала от меня?

– Не хотела с тобой говорить, вот и сбежала, – тихо ответила я.

Я и сейчас не жаждала видеть ни Кирилла, ни уж тем более этого мерзавца Сидора. Но они оба как-то нашли меня, и теперь, видимо, решили сделать мою жизнь невыносимой.

– И зря сбежала. Я волновался за тебя, Марфа. Узнал, что тебя выгнали из усадьбы, и теперь ты не боярыня. Места себе не находил.

– Как ты узнал, где я?

– Не важно, – ответил он и вдруг протянул ко мне руку и снял с моей плеча грязный зеленый листочек, что прилип к моей одежде. – Я теперь в Новгороде обитаю. Царь всё семейство сюда пока перевез, ну и я при нем. Так что в Новгороде мы наверняка на несколько месяцев останемся.

– Понятно.

– Могу пособить тебе. Не дело тебе в этом трактире быть. Поехали со мной. Я дом небольшой снимаю. Там много места. И тебе, и деткам твоим хватит. Поживешь пока у меня, покуда не решишь, что дальше делать будешь.

– У тебя, Кирилл Юрьевич? Это совсем неудобно, да и денег у меня нет за постой тебе платить.

– Каких ещё денег, Марфа? Не нищий я, чай. Уж бабу с детями прокормлю, наверно. Поехали. Здесь тебе оставаться точно опасно. Этот бешеный вернуться может.

– Нет, это как-то неправильно, к тебе ехать, – пролепетала я, поднимая глаза на Черкасова.

Снова отметила тот самый горящий взгляд, которым он всегда смотрел на меня. И прекрасно знала, что надо быть полной дурой, чтобы ехать жить к мужчине, который был влюблён в тебя. Предчувствовала, что не к добру это будет.

Но Кирилл не собирался отступать и продолжал настаивать:

– Почему же? Я один живу, только с тремя холопами. Ты совсем не в тягость будешь. А со мной тебе спокойнее будет. К тому же, я этому бешеному псу зубы-то пообломал. Потому он к тебе не сунется, пока ты со мной.

Предложение его было заманчивым, но всё же я не могла пересилить своё предвзятое отношение к Черкасову.

– Не могу я с тобой поехать, Кирилл Юрьевич, неужели непонятно?

Глава 47

Видя мою нерешительность, Черкасов недовольно сдвинул брови к переносице и спросил:

– Чего боишься-то?

– Тебя боюсь, неужто не понятно?

– Вот как? Благодарствую, – заявил он мрачно и обиженно, кусая губы. – А ты не бойся. Обещаю, что не трону тебя, Марфа. Не обижу. Слово даю. Поехали.

– Даже не знаю… да и что люди скажут?

– Чего скажут? Хуже уже не скажут ничего. Ты простая баба теперь. Могу же я в услужение тебя нанять? Своей ключницей, например, сделать.

– Тебе нужна ключница?

– Нет, конечно. Марфа, что ты, глупость городишь. Будешь у меня жить с детьми. Ничего у тебя не потребую, – продолжал убеждать он меня. Я же невольно кусала губы и хмурилась. Не по душе мне были его слова. – Неужто не понимаешь, что этот бешеный тать не отстанет от тебя? – вспылил он невольно.

Да все я понимала. И, похоже, выхода другого не было, как ехать с Черкасовым. Все же он был совестливее и поспокойнее, чем этот разбойник Сидор.

Но я чувствовала, что Черкасов специально пользуется моим патовым положением, чтобы заманить к себе. Он прекрасно понимал, как и я, что мне некуда деваться, ибо Сидор своих угроз точно на ветер бросать не будет.

Кирилл ждал моего ответа, и я видела, как недовольно ходят желваки на его скулах. Спустя минуту я наконец приняла непростое решение и произнесла:

– Хорошо, Кирилл. Я поеду с тобой. Но пообещай, что… – я замялась, подбирая слова, чтобы не обидеть его. – Что не будешь требовать от меня большего, никаких ласк… ну ты понял, о чем я.

– Обещаю, – оскалился он довольно, и тут же велел: – Пойди собери свои вещи и детей, а я пока возницу найду.

С трактирщиком я распрощалась в слезах. Мне нравился этот простой мужик, который приютил меня с сыном в трудное время и дал работу. Никогда не ругал и относился ко мне по-человечески.

– Кто-то сглазил мой трактир, ей Богу! – возмущался трактирщик напоследок. – Вот и ты, Марфа, уходишь. А где мне другую такую пригожую бабенку сыскать? Опять одни убытки будут.

Когда я вышла с Андреем на улицу, Кирилл уже поджидал меня с извозчиком и небольшим возком. Я же, утирая слезы, совсем не хотела ехать с ним, но была вынуждена. Я понимала, что теперь от бешеного Сидора, кроме Черкасова, меня никто спасти не сможет.

Мы с сыном подошли к Кириллу, и он забрал у нас узелки, засунул их назад в возок.

– Ты чего, Марфа? – спросил Черкасов, увидев мои слезы. – А малая твоя где?

– У Сидора.

– Как это? – опешил он. – Отчего?

– Я по дороге расскажу, хорошо?

Черкасов кивнул и помог мне и сыну забраться внутрь.

Естественно, всю правду я Кириллу рассказать не стала. Не хватало, чтобы он думал обо мне как о последней гулящей девке, предавшей мужа, коей Марфа и была. Но ведь я была другая, с совершенно другими понятиями о чести и совести. Поэтому я сказала, что Адашев не отдал мне дочь, чтобы шантажировать меня и домогаться. А также рассказала о том, как Сидор сжег венчальные бумаги и убил попа, а меня объявил гулящей девкой, а детей моих – бастардами.

Кирилл, похоже, поверил. Мрачно смотрел на меня и молча слушал, пока я говорила.

– Вот лютый демон, – процедил Черкасов, когда мы уже подъехали к его дому. – Ты не переживай так, Марфа. Я постараюсь помочь тебе с дочкой. Надо мне покумекать обо всем.

– Спасибо. Только что ты можешь сделать? Наташеньку этот ирод все равно не отдаст.

– Сказал же, подумать мне надо. Дочку твою заберем, клянусь. А теперь пойдем в дом.

Я пока решила не говорить Черкасову, что Наташа – дочь Сидора. Ведь если он узнает об этом, то может и передумать вызволять его из лап этого мерзавца, а мне надо было любым способом забрать девочку. А потом, когда малышка будет со мной, я, может быть, и расскажу про это Кириллу.

В доме Черкасова нам с сыном выделили сразу две горницы. Большие, светлые, не хуже даже, чем я жила в своей усадьбе. Этот дом принадлежал московскому воеводе, и он здесь совсем не жил. Оттого сдавал служивым людям на постой.

В моей спальне была большая кровать, зеркало, два сундука, лавки, стул и даже небольшой столик для вышивания. Ко мне тут же прибежала холопка Пелагея, проворная баба лет сорока, и спросила, надо ли мне чего-нибудь.

Я попросила только воды, чтобы умыться, и чтобы она показала мне, где отхожее место на дворе.

Горница Андрея была небольшой и светлой. Когда я зашла к сыну, он довольно расхаживал по комнате, залезал на лавку и выглядывал в слюдяное окно на улицу. Увидев меня, спросил:

– Матушка, мы теперь здесь будем жить? С этим боярином Черкасовым?

– Да, сынок. Поживем. А как только Наташеньку заберем, сразу же уедем. Хорошо?

– Хорошо.

– Ты только о том, Кириллу Юрьевичу, не говори. А то он еще осерчает, и нам же хуже будет.

Да, именно так я и собиралась поступить. Воспользоваться помощью Черкасова, чтобы выкрасть дочь, но потом уехать подальше из Новгорода. Ведь я точно не собиралась оставаться в доме Кирилла. И да, это выглядело гнусно и подленько, но выхода у меня другого не было. С волками жить – по-волчьи выть.

Уже вечером ко мне опять заглянула Пелагея и сказала, что Кирилл Юрьевич велел нам с сыном пожаловать на его половину на вечернюю трапезу.

Конечно, по обычаям того времени, было не положено одинокой бабе ужинать с неженатым мужчиной, но я решила не заострять на этом внимания. Спустя полчаса мы ужинали втроем, а Пелагея таскала с кухни нам всякие яства. Как-то косо поглядывала на нас, но естественно молчала.

– Освоилась уже, Марфа? Всё нравится? – спросил меня Черкасов, когда холопка поставила на стол большое блюдо с бараниной, фаршированной гречневой кашей.

– Да, вполне, – ответила я, отмечая, как Кирилл деловито накладывает большие куски баранины сначала в мою деревянную миску, а потом и Андрею. – Комната очень уютная и чистая. Спасибо тебе ещё раз, Кирилл Юрьевич.

– Да, будет уже благодарить, Марфа. Я вот что хотел сказать. Завтра с утра поеду к царю на доклад. А потом всё разузнаю про твои беды. И про венчальную грамоту, и про дочку твою.