Текст книги "Боярыня Марфа (СИ)"

Автор книги: Арина Теплова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 56

Мне никто не ответил. Снова всё затихло. Я напрягла слух, но больше стонов не слышала.

Всю ночь я провела в полудрёме, прислонившись к прохладной каменной кладке. Постоянно прислушивалась, но в мрачной тишине слышался лишь писк мышей, иногда шмыгающих под ногами. Я мышей не боялась, но всё равно было неуютно, что эти юркие грызуны бегают рядом.

Утро я встретила с мрачным осознанием того, что мне никто не придёт на помощь, а вчерашние стоны мужчины были, наверняка, только плодом моего нервного воображения.

Я так и сидела связанная. Могла только передвигаться ползком или на коленях по сырой темнице и то на несколько метров, дальше не позволяла веревка.

В тот день два раза ко мне опять приходил грузный мужик, который приносил воду и хлеб. Я умоляла его развязать меня, говоря, что веревки сильно натерли мне кожу. Но он в ответ только злорадно скалился и сухо отвечал:

– Приказа от хозяина не было. Но ежели желаешь покориться Сидору Ивановичу, то я передам ему.

– Нет, – мотала я головой.

– Дело твоё, глупая баба, – цедил он невольно.

– Скажи, тут ещё кто-то есть? Какой-то пленник?

– Нет тут никого акромя тебя.

– Но я слышала чьи-то стоны.

– Померещилось тебе, непутевая, – отрезал он жестко и быстро уходил.

Я же снова оставалась одна, в мрачной темнице. Пытаясь немного размять онемевшие руки и ноги, я тяжело поднималась на ноги и чуть прыгала на месте, ведь стянутые путами лодыжки не позволяли мне ходить, потом вертела руками и бедрами.

Жалкие два куска черного хлеба не могли меня насытить, и к вечеру я была жутко голодна. Я чувствовала, что Сидор специально приказал кормить меня так убого, хотел сломить мою волю. Но его преступное поведение по отношению ко мне, наоборот, только вызывало во мне все большую ненависть. И я знала, что по собственной воле я не отдамся ему.

Когда совсем стемнело, снова пожаловал толстяк. Опять принес еду. Сунув в мои ладони кусок хлеба и поставив крынку на пол, молча отошел от меня, направился обратно. Краем уха я слышала, как мужик ходит где-то вдалеке и ворчит. Затем все стихло.

Я отрешенно начала кусать хлеб, думая о том, что опять предстоит жуткая ночь в этом подземелье. Сырость и грязь вокруг были невыносимы.

Доев хлеб, я чуть отползла в угол, справила нужду в небольшое отверстие в полу, служившее выгребной ямой. Снова вернулась, плюхнулась на ворох соломы. Прислонившись к стене, обреченно прикрыла глаза. Опять впала в полуобморочное состояние, стараясь не думать о своем жутком положении, чтобы снова не заплакать.

Вдруг гнетущую тишину прорезал глухой, низкий стон, такой же, как и вчера. Я резко распахнула глаза. Нет, мне точно это не казалось. Да и приглушённый голос, едва различимый, я слышала поутру сегодня, откуда-то из темноты.

Здесь точно кто-то был.

Я хотела снова позвать пленника, как снова раздались шаги. Едва различимые, легкие. Как будто кто-то крался в темноте, но это точно был не охранник. И этот кто-то неизвестный приближался.

Я начала тревожно всматриваться в темноту, ощущая, как липкий страх завладел моим телом. В следующий миг я вздрогнула, когда из мрака вдруг появилась маленькая фигурка.

– Андрюша! – выдохнула я одними губами.

Наконец-то различив меня в тёмном углу каменного пространства, мальчик радостно выпалил:

– Матушка!

Он бросился ко мне, и уже через миг упал на колени, и прижался к моей груди.

– Ты как пришёл? Тебя пустили ко мне? – возбужденно спросила я.

– Нет. Я тайком, как мышь, пробрался. Никто не видел. Следил за тем пузачом, что еду тебе таскает, матушка. А Потап у лестницы остался, он помог дверь открыть.

– Ясно.

– Я тебя спасу, матушка, – быстро протараторил Андрей, заботливо заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо.

– Как же? Веревки крепкие.

– Я ножик взял. Тот, что Кирилл Юрьевич мне подарил, – ответил сын, и быстро достал из-за пазухи нож.

Быстро опустившись на колени, он уже начал резать путы на моих запястьях.

– Ты такой молодец и не побоялся прийти сюда!

– Я боялся, матушка, но тебя мне жальче сильнее. Горемычная ты.

– Хороший ты мой, – шептала я ласково, глядя на сына.

Я же пыталась помочь ему, подставляя свои запястья так, чтобы Андрею было легче разрезать веревки. Но его детской силы не хватало, чтобы сделать это быстро.

– Мы убежим, матушка. Я уже узелок с едой собрал.

– Андрюша, по одной веревке режь.

Наконец мои руки оказались свободны, и я, забрав ножик у сына, начала резать веревки на своих ногах.

– Ты сказал, Потап тоже с тобой?

– Да. Он там у двери, откроет нам. Она больно тяжёлая, я не мог поднять её.

– Ох, если увидит кто Потапа, его же накажут!

– Не увидят, матушка. Эти чертяки сейчас пируют да шумят в гриднице. Громко жуть просто, никто не услышит. Мы и убежим с тобой, не увидит никто.

Я наконец сбросила обрывки веревки и быстро обняла сына.

– Храбрец ты мой, Андрюшенька, – похвалила я его, целуя в макушку.

– Пойдём быстрее, матушка.

Я кивнула, но тут до моего слуха опять донёсся приглушённый стон.

– Погоди, милый.

Я быстро направилась в сторону, вытянув со стены факел и освещая пространство. Мальчик поспешил за мной.

Я же, подчиняясь интуиции, следовала в дальнюю часть подземелья, словно чувствовала, куда идти.

Через пару минут мы вышли к большой клетке. В ней сидел мужчина, тяжело прислонившись к железным грязным прутьям. Голова его устало свешивалась на грудь, и он, казалось, был без сознания. Крупного телосложения, темноволосый и с окладистой бородой, мужчина сидел на каменном полу. Дорогой кафтан его был очень грязным, а сапоги – пыльными. Наверняка он находился здесь не один день. На его ноге зияла цепь, крепившаяся к стене, а у клетки стояла крынка с водой.

Я быстро сунула факел в железное кольцо на стене и, приблизившись к мужчине, притронулась к его плечу.

– Эй, ты кто? – тихо произнесла я, даже не надеясь, что он очнётся.

Но мужчина вдруг дернулся всем телом и медленно поднял голову. Его взор жесткий, мрачный и суровый взывал у меня озноб по всему телу. Я узнала его.

– Батюшка! – вдруг выпалил громко Андрей и, выскочив из-за моей спины, бросился к пленнику, обнимая его.

Я же, наоборот, испуганно шарахнулась от железной клетки, опешив от слов сына. Испуганно уставилась на мужчину.

– Андрюха, – прохрипел несчастный, крепко прижимая мальчика к себе через железные прутья одной рукой.

– Батюшка, ты жив! Какая радость! – выпалил мальчик.

Недоуменно глядя на мужчину, который снова перевел свой тяжёлый взор на меня, я чувствовала, что схожу с ума. Это был и вправду Фёдор, муж Марфы. И, похоже, он не умер, как заявлял Сидор. Но я не понимала, как он остался жив и вообще, что делает здесь, в подземелье под усадьбой, и почему в таком жутком виде.

– А, и ты тут, блудливая дрянь, – процедил вдруг Фёдор в мою сторону и зло прищурился, – Пришла поглумиться? Так не сдох я ещё, гадина, и не собираюсь.

Опешив от его грубых, бьющих слов, я вся сжалась. Меня вмиг накрыли все воспоминания о муже Марфы. И я поняла, что Фёдор, наверное, имел право так говорить со мной. Ведь сейчас он видел перед собой жену-изменщицу, которая предала его с его же братом.

Глава 57

Смотря на хмурое, суровое лицо Адашева, я отметила, что он выглядел так же, как в моих воспоминаниях: лет сорока пяти, темноволосый, осанистый, крепкий и со светлыми глазами.

– Фёдор, ты жив... – только и смогла пролепетать я.

– Чего тебе надобно, гадина?! – прохрипел муж и вдруг закашлял. Хрипло и болезненно. – Если про карту пришла клянчить, то всё равно не знаю, где она. Пропала она.

Я начала лихорадочно думать, что ответить и как поступить. Надо было как-то реабилитироваться перед мужем. Объяснить, что я уже не та – дурная недалекая Марфа, которая думала одним местом, а не головой. Да и о какой карте идёт речь я тоже не знала.

– Фёдор, я знаю, что очень виновата перед тобой. И ты вправе злиться на меня.

– Злиться? – перебил он меня, зыркнув исподлобья. – Я тебя ненавижу и никогда не прощу. Гореть тебе в аду, сука.

От его бьющих слов я даже задрожала.

– Не надо так, Фёдор. Я ведь и сама пострадала от Сидора. Он меня тут в темницу запер, сейчас Андрей меня освободил.

– Чё, братец мой, натешился с тобой и прогнал? И поделом тебе, девка блудливая.

Он отвернулся от меня и провёл ладонью по голове и плечу мальчика, стоявшего рядом с клеткой и с любовью заглянул в его глаза.

– Хоть посмотрю на тебя, сынок. Так давно не видел. Ты здоров?

– Здоров, батюшка. А ты хвораешь?

– Есть немного.

– Мы освободим тебя, и убежим все вместе.

– Как, Андрей? Видишь на ноге цепь у меня, да и клетка эта звериная, не убежать мне.

– Я сама этого разбойника бросила, Федор, – объяснила я, снова обращая внимание мужа на себя. – Осознала, какой дурной была и что глупость лютую сотворила. Ты мой муж, и я перед Господом в верности тебе клялась, и нарушила клятву, а теперь жалею о том. Бес попутал.

Я подбирала нужные слова и доводы, чтобы убедить его. Старалась говорить понятным ему языком, показывая жалобным голосом, как я сожалею обо всем.

Прищурившись, Федор подозрительно спросил:

– Ты чего это удумала? Решила обмануть меня, что ли? Так я не верю тебе боля, Марфутка! Ступай прочь! Сказал: ни тебе, ни кобелю твоему пакостному, все равно ничего не скажу. Лучше тута сгину.

Я подошла ближе к мужу, осторожно присела на корточки перед ним, чтобы наши взгляды встретились. Он должен был понять, что я другая, что я изменилась, и действительно сожалела о том, что натворила моя предшественница.

– Федор, послушай. Ты жив, и это очень хорошо, – сказала я ласково. – Ведь думала, что я в смерти твоей виновата. Корила себя и покоя не находила. Послушай, мы найдем ключ от твоих оков и освободим тебя.

Я не договорила, ибо в следующий миг большая ладонь мужа вдруг яростно схватила меня за одежду на груди. Он дернул меня к себе и процедил на ухо:

– Удавлю, гадина! Прочь поди!

А потом оттолкнул меня с такой силой, что я плюхнулась на пыльную землю, служившую полом.

– Фёдор! Да услышь ты меня! – выпалила я в сердцах. – Я не враг тебе больше. Я твоя жена и хочу помочь тебе.

– Твой хахаль уже помог. Второй месяц меня как зверя лютого на цепи в застенке держит. Сначала у себя в дому, теперь здеся. Только всё равно ничего не добьетесь.

Ко мне подскочил Андрейка, помогая подняться на ноги, быстро выпалил отцу:

– Матушка правду говорит, батюшка. Она не давалась этому чёрту, он и осерчал. И запер её здесь в темнице, да связал.

Отряхивая от пыли и опилок подол платья, я поднялась на ноги, снова начала увещевать:

– Фёдор, пойми, я Сидора теперь сама ненавижу за зверства его. И сейчас он меня с детьми в неволе, здесь в усадьбе держит.

– Как в неволе? Ты ж любишь его, – не понимая прохрипел муж. – Так кричала мне в лицо в прошлый раз.

– Теперь не люб он мне. Он злодей. Поняла я это. Я ушла от него, хотела из Новгорода уехать, думала, что ты мёртв. П он силой приволок сюда в усадьбу.

Муж мрачно смотрел на меня и внимательно слушал. Хмурился и не перебивал. Про Кирилла я решила не говорить ему, всё же известие, что я за два месяца собралась уже замуж за другого, вряд ли бы понравилось Фёдору.

– Потом мы долго мыкались с детьми, он нас нашёл и сейчас не отпускает. Я ему голову разбила подсвечником позавчера, когда он... – я судорожно сглотнула. Было мерзко о таком говорить, да ещё и мужу Марфы. – Когда он полез ко мне. Он меня сюда и запер.

– Поганый пёс, – процедил Фёдор.

– Андрей сейчас мои верёвки и перерезал. Я слышала ещё вчера, как ты стонал. Ты болен?

– Худо мне.

– Сидор сказал, что убил тебя и тело твоё вынес.

– Так и было, едва не пришиб он меня, но я очухался.

Фёдор вдруг хрипло закашлялся. Я видела, что он мотает головой, словно был не в себе. Я снова приблизилась к нему и притронулась к его лбу.

– У тебя температура, Фёдор, – произнесла я обеспокоенно. И тут же опомнилась и сказала верно, как говорили в те времена. – Жар у тебя.

– Не тронь! – возмутился он. – Не нужна мне твоя жалость, Марфутка.

– Мы поможем тебе, не оставим тебя здесь, – заявила я и бросилась осматривать клетку и цепь, что тянулась к стене. – Андрюша, помоги мне.

– Не снять её. Ключи нужны, – проворчал Фёдор.

– Батюшка, я найду ключи и вернусь, – с готовностью сказал мальчик.

Неожиданно послышались громкие шаги. И тут откуда-то из темноты раздалась отборная ругань. Испуганно вздрогнув, я поняла, что вернулся охранник.

Я затравленно начала озираться по сторонам, понимая, что надо немедленно спрятаться, пока нас с сыном не поймали. Увидела темное место напротив, в углу, туда не падал свет факела. Тут же схватила Андрея за руку и дернула за собой. Уже через миг мы прижались к холодной стене, скрывшись за каменным выступом.

– Эй, кто тут есть? – раздался недовольный рык пузача, уже совсем близко. – Выходи немедля, чертяка! У меня топор!

Глава 58

Мы с Андреем пятились всё сильнее, углубляясь в темноту. И вдруг я едва не свалилась, прямо впечаталась в каменную стену, запнувшись за какой-то камень под ногами. Но устояла на ногах. Через миг нас полностью скрыла ночная мгла подземелья.

Мы с Андреем, затаив дыхание, наблюдали, как пузатый мужик с факелом прошёл вперёд, не заметив нас.

– Это ты тут шумел, боярин? – недовольно прохрипел он в сторону Фёдора, подходя к клетке и осматривая засовы.

– Отстань, приблудок, – огрызнулся Фёдор.

В этот момент мне в голову пришла дерзкая и безумная мысль. Я стремительно наклонилась и подняла камень из-под ног. Это был целый булыжник величиной с мужской кулак, походе выпал из каменной кладки. Прижав к себе камень, я затаилась.

Подождала пока охранник пройдет дальше. В следующий миг я, словно фурия, выскочила из темноты и, сделав три шага к разбойнику со спины, со всей дури огрела его камнем по затылку. Он дёрнулся, глухо простонал и тут же безжизненно грохнулся у моих ног. Видя, что он не двигается, я облегченно глухо выдохнула.

У меня получилось! Хотя я никогда такого не делала и почти не верила, что у меня что-то выйдет.

– Сынок, помоги мне, – велела я, быстро наклоняясь над пузатым мужиком. – Ключи надо найти от замков, вдруг есть у него.

– На поясе ищи! – услышала я хриплый рык Федора.

Я кивнула, и мы с сыном перевернули большую тушу мужика. Связку мы нашли сразу и, стянув ее, бросились открывать замки. Замок на клетке открыли почти сразу, а вот на цепях подошел только пятый ключ. Мы стянули железо с ног и рук Федора, и ему, наконец, удалось сесть прямо. Я наклонилась к нему и обхватила за широкий торс.

– Я помогу, Федор.

Широкая лапища мужа тут же легла мне на плечо, и он тяжело оперся на меня. Я помогла ему подняться на ноги и выйти из клетки. Андрей придерживал отца с другой стороны. Все же Адашев был жутко тяжел.

– Ну ты даешь, девка. Не уж то и впрямь одумалась? – подозрительно спросил Федор, обжигая меня темным недоверчивым взглядом.

– Правду говорю. Больше не хочу как блудница жить. И грех свой знаю.

– Если врешь, Марфутка, тогда берегись, – с угрозой выдохнул муж и отвернулся от меня. – Надо выбираться отсюда, пока никто другой не пожаловал.

– Да-да, ты прав.

– Там нас Потап ждет, батюшка, – заявил Андрейка. – Он нам поможет.

– Добро, сынок.

Мы как можно скорее направилась прочь. Федор тяжело передвигал ноги, опираясь на меня, но все же шел сам, а я так и ощущала, как жар исходил от его тела. Видела испарину на его лбу. Он точно был болен и сильно.

На нашем пути лежало тело пузатого охотника, и Адашев велел:

– Погодь! Проверю, живой али нет.

Он медленно наклонился над мужиком, морщась, видимо, каждое движение Федору давалось с трудом. Приложил руку к его шее.

Только в тот миг я осознала, что натворила. Ударила человека камнем по голове и, возможно, на смерть. Мне стало не по себе.

– Я убила его? – прошептала я тихо.

– Вроде жив, – ответил муж, пытаясь выпрямиться, и я быстро помогла ему. – Надо уходить, он очнется скоро.

– Может, связать его, Федор, и рот чем заткнуть? – спросила я, вспоминая, как много раз видела такое в фильмах.

– Не надо, – ответил Адашев, следуя дальше, поддерживаемый нами. – Нам тока выбраться из подземелья. А там до молельни рукой подать. Ходом тайным выйдем.

Мы уже приблизились к высокой лестнице, выдолбленной из камня.

– Не получится, Федор, – произнесла я несчастно.

Начала сбивчиво объяснять мужу, что тот ход из молельной горницы, который вел в колодец у реки, я велела замуровать. Муж как-то недобро взглянул на меня, и я обещала всё рассказать позже, зачем это сделала.

– Тогда надо другим ходом идти, – заявил Федор. – Есть ещё один. Он из конюшни ведёт, там люк в земле есть.

Мы уже поднялись по лестнице, и Андрей быстро постучал в закрытый железный потолок. Люк тут же отворился, и мы увидели Потапа. Горящий за его спиной факел едва освещал пространство.

– Фёдор Григорьевич! – выдохнул он, испуганно крестясь. – Ты живой! Али мерещится мне?

– Живой, Потапка. Подмогни!

Холоп быстро ухватил Адашева с другой стороны, и мы вышли из подземелья, оказавшись в коридорах подземного этажа, где были расположены многочисленные кладовые. Мы усадили Фёдора на небольшую закрытую бочку, стоявшую у каменной стены.

– Не уж то, этот демон и тебя в подземелье этом прятал? Я даже и не ведал о том, – сокрушался холоп.

– Не по чину тебе знать было, Потап. О подземелье этом только три человека ведали, – проворчал Адашев.

– Спасибо тебе, Потап, – поблагодарила я мужика. – Что не побоялся и Андрею помог. Один бы он этот люк тяжёлый не поднял бы.

– Я же помню добро то ваше, Марфа Даниловна. И как не побоялась ты и в ключники меня назначила. Век тебя благодарить у иконы буду.

– Потапка, а что это за шум такой? – спросил Федор, прислушиваясь. – Случилось чего?

И вправду крики, какой-то гул голосов, грохот доносился сверху.

– Дак Сидор Иванович пир устроил, и с дружками уже второй день горланят. Вот и шум оттого. Тебе, боярин, надо побыстрее из усадьбы убираться с боярыней, не ровен час увидят вас. Прибьют.

– Сам про то знаю, – огрызнулся Федор. – Выберемся, с челобитной к царю пойду, потребую кары для братца-демона, чтобы наказали этого сукиного сына за все дела его темные!

Я нервно огляделась на темный коридор и на люк в полу, который в это время Потап умело снова закрывал на ключ. Если охранник и придет в себя, то выбраться не сможет, пока его крики не услышат.

– Надо Наташеньку найти и быстрее из усадьбы бежать, – нетерпеливо сказала я. – Время идет, Федор. Я боюсь.

Андрей тут же встрепенулся и предложил:

– Я приведу ее, матушка. Они там такие буйные и пьяные, никто и не заметит, как мы с ней из горницы выберемся. Мы тихонько.

– Нет, это очень опасно, Андрей. Я сама сейчас схожу за ней, – возразила я.

– Остынь, дура, – тут же осадил меня Федор, дернув назад за руку. – Андрей верно говорит. Он по дому свободно ходить может. А ты в темнице должна быть. Увидят тебя, всех нас схватят. А Андрей умный мальчонка, он справится. Иначе бы всех нас сейчас не освободил. Он девку приведёт.

– Да, батюшка, смогу я, – закивал мальчик.

Поджав губы, я замолчала. Хотя я была против этого, и мое сердце ни в какую не хотело отпускать Андрея обратно наверх, в логово разбойников, но умом я понимала, что муж прав. Все же в те времена воспитывали сыновей по-другому, с детства приучали к храбрости и мужским поступкам. Мальчику было всего семь лет, а он ведь не побоялся сейчас пройти в темницу, чтобы освободить меня, да и тогда бросился на Черкасова, чтобы защитить меня.

– Иди, Андрей, – велел Федор, перекрестив его. – Да быстрехонько. Охранник вот-вот очухается.

– Ступай, сынок, с Богом! – велела я, положив руку на голову сына, как будто благословляя его.

Мальчик кивнул и быстро побежал по мрачному коридору вперед.

Глава 59

Андрей привёл Наташу спустя четверть часа. Девочка была одета в длинный опашень и в сапожках, и платок на голове, который подпоясывал её бока. Мальчик тащил еще небольшой узелок со съестным, а также захватил мой большой расписной платок, который тут же надела на голову. Взяв узелок с едой, я обняла малышку и похвалила сына:

– Умница ты мой, даже одел её.

Наташенька испуганно прижалась ко мне и заговорщически пролепетала:

– Матюшка, я совсем не плакала.

– И хорошо, дочка.

– Андрейка сказал, если я только пикну, то разбойни всех убют. Я и молчала как мыска.

Я поцеловала дочку в лоб, а Фёдор строго велел:

– Довольно болтать, пойдёмте. Главное до конюшни дойти.

В этот момент сверху раздались ещё более громкие крики и грохот. Я обеспокоенно спросила:

– Но как в конюшню пробраться, Фёдор? Полон дом разбойников. Они, если увидят нас, точно убьют всех.

– Надо через кухню идти. Там есть дверь за в темном углу, она как раз на задний двор ведёт, а там и до конюшни десять шагов, – объяснил Фёдор.

– Через кухню? Но там не пройти нам, Федор. Там, поди, полно слуг да кухарка на кухне.

– За это не бойтесь, Марфа Даниловна, – успокоил Потап. – Я знаю, как вас провести. Пойдемте скорее. А то и впрямь увидят нас.

Потап помог Федору подняться на ноги, а тот тяжело оперся на плечи мужика. Мы с детьми и небольшим узелком поспешили вслед за мужчинами.

Мы тихо пошли мимо закрытых дверей многочисленных кладовых и поднялись на первый этаж боярских хором. Здесь располагались комнатушки слуг, большая кухня и гридня, где обычно проводила время охрана или военные холопы боярина.

Тихонько притаились за дверью и ждали. Через минуту из кухни начали выбегать перепуганные слуги. Кто на улицу, кто запирался в свои комнатушки. Нас никто не заметил.

Последним вышел Потап, который чуть ранее ушел в кухню.

– Федор Григорьевич, можно! Все сбежали. Идите скорее!

Мы с детьми поспешили в кухню, Потап же поддерживал Федора, который едва мог идти.

– Что ты им сказал, Потап, что они как угорелые сбежали? – не удержалась я от вопроса.

– Сказал, что стерлядь с гречихой, ту, что раньше на боярский стол отнесли, протухла. А теперь Сидор Иванович лично идет виноватого в том найти, и пороть будет, – рассказал свою ложь Потап.

– Довольно лясы точить, Потап, подмогни лучше, – велел Федор. – Вон тот стол вбок отодвинь. Там дверь-то.

Я придержала Федора, пока Потап отодвинул стол, потом чуть сдвинул цветастую занавесь, как велел ему Адашев. Быстро распахнув дверь наружу мы с детьми вышли на темный двор, а за нами мужчины. Уже через пару минут мы добрались конюшни. Благо никого не встретили на пути, да и в конюшне было пусто, только одни лошади.

Федор указал, где открыть каменный люк в полу, и они с Потапом едва приподняли и сдвинули его в бок, я помогала им.

– Как же ты потом закроешь его один, Потап? – забеспокоилась я, понимая, что если не закрыть, то все поймут, как мы сбежали.

– Сдюжу, боярыня, не боись, – ответил холоп. – Сдвинуть в бок не так трудно, как поднять то было.

Этот ход оказался гораздо шире того, что вел из хором и который я велела замуровала ранее.

– Может, ты с нами уйдешь, Потап? – предложила я. – Если Сидор узнает, что ты помог нам, разозлится.

– Нет, Марфа Даниловна. Сбегу, меня разыскивать будут. А коли поймают, то кнутом насмерть забьют.

– Ты мой холоп, с чего это тебя искать станут, ежели ты при мне? – пробурчал Федор.

– Так уже не твой, Федор Григорьевич. Холопы мы теперь Сидора Ивановича. Он нам хозяин. И усадьбы, и деревень всех.

– С какого это ляда всё его? – прохрипел Фёдор недовольно. – Чего ты городишь, мужик?

– Фёдор, тут столько всего произошло, – начала сбивчиво я. – Тебя в государственной измене обвинили, и царь всё твоё имущество отобрал и Сидору отдал.

– Чего? Какая такая измена?

– Говорят, что ты договор с поляками подписал, чтобы русские земли им отдать, и царя предал.

– Не было того! Ни в какой сговор с поляками я не вступал. Клевета это!

Подобных слов от мужа я не ожидала. Уверена была что он действительно в том заговоре участвовал, а оказывается нет? Но отчего тогда все говорили, что подпись на той «предательской» бумаге была моего мужа?

Я мотнула головой, ничего уже не понимая.

– Но царь-то об этом не знает, – тихо произнесла я. – Потому и бежать нам из города надо, Федор. Если не Сидор, так царские опричники тебя поймают и казнят как изменника.

– Почему ж ты, Марфутка, к царю не пошла? В ноги к нему не упала и не отмолила меня? Или тоже думала, что я с поляками связался?

Опешив от неожиданного обвинения мужа, я опустила глаза. Ведь я правда думала, что он предатель, потому даже и не думала простить царя. Я видела, как муж грозно смотрит на меня и требует немедленного ответа.

– Меня саму схватили, Федор, – начала я оправдываться. – В тюрьме закрыли. Едва не казнили за сговор с тобой, спасибо добрым людям вступились за меня. А потом Сидор грамоту нашу венчальную сжёг, да попа, что венчал нас, убил. И теперь я даже не жена тебе и детки наши незаконные, – тихо всхлипнула я. – Оттого царь всё Сидору и отдал, и усадьбу эту, и остальные деревни. И все думают, что ты убежал в дальние земли или умер.

Федор долго смотрел на меня и мрачнел все больше.

– Ладно. Понял я, что дел наворотили тут без меня, аспиды, – глухо заявил муж. – Тепереча смекнул, отчего меня никто не искал в подземелье. А я еще думал, чего это Сидорка так раздухарился? Ведет себя, страху не ведая.

– Да, Федор. Все так все печально вышло.

– Не кручинься, баба. Я все разрешу. Теперича главное из усадьбы сбежать. Есть у меня на окраине преданный человечек, он поможет нам. Пошли!

Я быстро зажгла огнивом свечу, которые захватила в кухне, отдала Андрею. Потом отправила на голове большой платок, который принес мне сын, и подхватив узелок, обхватила мужа за талию. Первым в ход пошел Андрейка, затем мы с мужем. Наташенька держалась за мою юбку и семенила за нами. Мы начали спускаться в подземелье.

– Храни вас Боже! – услышали мы напутствие Потапа откуда-то сверху.