Текст книги "Боярыня Марфа (СИ)"

Автор книги: Арина Теплова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 48

Утром следующего дня я проснулась рано. Видела в окно, как Кирилл куда-то уезжал верхом. Наверное, к царю, как и говорил.

Весь день я безвылазно провела в доме Черкасова. Еще вчера он запретил мне куда-либо выходить. Он опасался Сидора, который мог появиться снова. Да и я не жаждала искать приключений на свою пятую точку. Вчерашняя жуткая история с Адашевым, когда он едва не уволок меня, то и дело всплывала в воспоминаниях.

Желая себя чем-то занять, я сначала помогала кухарке готовить еду, а потом учила Андрюшу грамоте по молитвослову. Пообедали мы с кухаркой и другими слугами на кухне уже после полудня.

Черкасов вернулся уже ближе к вечеру. Смурной и какой-то недовольный.

Я как раз сидела с Андрюшей в красной горнице, зашивала сыну рубашку, что он нечаянно порвал сегодня. Когда Кирилл вошел, я сразу отметила его блуждающий взор. Он словно боялся смотреть на меня, и я чувствовала оттого, что он съездил сегодня не так продуктивно, как рассчитывал.

– Тебе удалось что-то узнать, Кирилл Юрьевич?

Он остановился напротив меня, заложив руки за спину, и чуть расставив ноги. Вздохнул.

– Да, Марфа. Но вести скверные. Как ты и вещала вчера, венчальную грамоту твою с Адашевым не восстановить. Она пропала, как и запись в церковной книге. Священник мертв, а свидетелей, что были на венчании, никто не помнит. Оказывается, Федор твой намеренно никого не приглашал на венчальную службу, чтобы позора избежать. Ты ведь их девок простых. А теперь это против тебя и обернулось. Был бы пир на весь мир, да гостей тьма, много было бы свидетелей венчания.

– Этот гад так и говорил, что не доказать мне того, что я венчалась с Федором.

– Да. Совести у этого сукина сына вовсе нет. Вдовицу родного брата так притеснять! Явно он на твое добро метил, Марфа, чтобы завладеть всем. Оттого на черное дело и пошел. Но единственное, чем я могу помочь, это с Наташей. Я придумал, как можно ее выкрасть. Да так, чтобы Сидор не понял, что она у нас.

– И как же?

– Ты вчера говорила, что два раза в месяц обоз из деревни приезжает в усадьбу Адашевых.

– Да.

– Тебе и мне в усадьбе не показаться, нас сразу узнают. Так вот, Демьяна, денщика своего, обряжу я в холопа, он и пройдет с этими телегами в усадьбу. А там нянька Агриппина девочку ему и отдаст. Только надо будет записку няньке тишком вручить, чтобы готова была.

– Если Сидор уличит няньку в сговоре с нами, прибьет ее. Он же бешеный!

– Согласен, потому тетка Агриппина должна с Демьяном и дочкой твоей сбежать. Все ж не чужая она мне. С детства за мной присматривала. Пусть у нас поживет, пока здесь. Да за детьми присмотрит.

Я обрадованно закивала. План Кирилла показался мне вполне реалистичным.

– Вы трапезничали уже? – спросил Черкасов.

– Да. На кухне с челядью твой поели.

Недовольно вздохнув, он приблизился вплотную ко мне. Его взгляд стал призывно жгучим, и он тихо спросил:

– Что ж, меня не дождались? Теперь мне одному сидеть, как сычу какому-то.

– Я даже и не подумала о том. Прости. Завтра обязательно тебя дождёмся, – пообещала я.

Я видела, что это немного его успокоило, и он печально улыбнулся. Вдруг поднял руку и провёл пальцами по моей щеке. Я напряглась, ибо взор Кирилла не отпускал и становился всё горячее. А его теплые пальцы, погладив щеку, двинулись дальше, исследуя подбородок и мою шею, нежно, едва касаясь.

– Ты запачкалась, – объяснил он своё движение, но я в этом очень сомневалась.

Инстинктивно чувствовала, что он просто искал повод, чтобы приблизиться ко мне и прикоснуться. На удивление его ласковые прикосновения были мне приятны. Его взор остановился на моих губах так беззастенчиво и дерзко, что я поняла, к чему это всё может привести. Потому быстро произнесла:

– Кирилл Юрьевич, ты обещал, что не будешь неволить меня.

Мы оба прекрасно понимали, о чём речь. Он глухо выдохнул через сжатые зубы и опустил руку.

– Хозяин, там купцы пожаловали! – раздался вдруг голос от двери, и в горницу вошел один из холопов. Я быстро отошла от Черкасова на пару шагов. – Говорят, что ты, Кирилл Юрьевич, позвал их.

Обернувшись к слуге, Кирилл велел:

– Звал. Сюда их веди.

Спустя несколько минут я с удивлением наблюдала, как большая горница, где мы находились с Кириллом, наполнилась всевозможными сундуками, ларцами и даже двумя зеркалами. Купцы и их слуги, которые все это вносили, сразу же создали шум и начали называть свой товар. Один доставал вязанные шали, второй – сафьяновые сапожки, выделанные из нежной кожи, третий начал трясти передо мной красивым расшитым летником.

Я даже занервничала, не понимая, что происходит.

– Не пугайся, голубка, – шепнул мне Кирилл на ухо. – Для тебя их пригласил. Выбирай, что тебе надобно, и сыну своему. А то смотреть на тебя тошно в этом рубище деревенском.

– Не надо мне всего этого, Кирилл Юрьевич, – попыталась возмутиться я.

Понимала, что расплатиться с ним у меня нет денег, а должной я быть не хотела. Конечно, поняла, какой платы Черкасов ждал от меня. Не вчера родилась. Но я точно не собиралась ему позволять никаких вольностей.

– Выбери хоть пару обновок, Марфа. Обещаю всё в дар тебе. Ничего не потребую взамен.

Я поджала губы и нахмурилась. Задумалась. Соблазн был слишком велик.

Может, всё же принять? Он же сам предложил, я не заставляла. К тому же ни у меня, ни у Андрея не было сменной одежды, да и денег у нас тоже не было. Те самые жемчужные бусы и серьги я берегла для побега из Новгорода.

И тут вдруг подумала: а что такого, если я воспользуюсь щедростью Кирилла и возьму себе несколько вещей? Для него это небольшие деньги, а для меня важно. Всё же в дороге, да ещё в бегах, точно нужно будет во что-то одеваться.

Опять промелькнула мысль о том, что я нагло пользуюсь добротой Черкасова. Он итак спас меня от Сидора и обещал помочь с Наташенькой, а теперь ещё и вещи покупал, а я даже сейчас целовать себя не позволила. Как-то нечестно это было по отношению к нему.

Но вдруг во мне проснулся дух противоречия. Ну, воспользуюсь я его добротой, и что? Ему на том свете зачтётся, а мне одежда нужна. Пусть это будет на моей совести, но сейчас для меня было главное – выжить и спасти детей и себя от Сидора, и какими методами – было не важно. В этот миг себя и малышей мне было жальче, чем Кирилла.

– Так и быть, посмотрю наряды, – милостиво согласилась я.

Глава 49

Спустя два часа я выбрала себе три добротных платья, не таких дорогих и богато украшенных, как носила в доме Федора, но вполне красивых. Взяла пару платков и тёплую шаль, новые красные сапожки, вышитую душегрею и две нижние рубахи. А еще присмотрела небольшое зеркало и небольшую шкатулку с лентами и гребнями. Также нашла у купцов одежду и для Андрея.

За то время, что я выбирала наряды, Кирилл поел в трапезной и вернулся ко мне. Заплатил деньги купцам, и они покинули дом, унося с собой все сундуки и товары.

– Довольна подарками, лапушка? – спросил Кирилл ласково. – Не мало взяла?

Слово «лапушка» немного напрягло, но я сделала вид, что будто не расслышала его.

– Пока хватит, – ответила я. – Благодарю тебя, Кирилл Юрьевич.

Всё же совсем наглеть не хотелось. Да и куда мне много барахла? Я в доме Кирилла ненадолго. На пару недель не больше. С собой в бега много одежды не возьмёшь, а покупать, чтобы оставить здесь, жалко.

– Ладно. Через недельку ещё пригласим их, как раз надумаешь, может, тебе что ещё надобно.

Я видела, что Черкасов ещё что-то ожидает, наверняка более ощутимых благодарностей. Занервничала. Тут же, сославшись на то, что устала, мы с Андреем ретировались из горницы вместе с обновками.

Раздался топот копыт за окном. Я, быстро отложив шитье, сильнее отворила слюдяное оконце и посмотрела наружу. Во двор въехали четыре всадника, один из них был Кирилл. Черкасов уехал еще на рассвете, выполнять царское поручение, и весь день его не было дома. Уже вечерело, и, видимо, только сейчас царь отпустил его от себя.

Заметив меня у окна на втором этаже, Кирилл поднял голову, улыбнулся мне. Я же быстро отпрянула от окна. Еще не хватало, чтобы он подумал, что я, как красна девица, у окна его поджидаю и тоскую.

Прошло пять дней, как мы с Андреем поселились в доме у Черкасова. И все эти дни Кирилл вел себя вежливо, уважительно и сдержанно по отношению ко мне, как и обещал.

Я, изнывая от безделья, находила себе подручные занятия. Занималась шитьем и вышиванием, помогала кухарке, еще немного писала и изучала грамоту по немногим книгам, которые были у Черкасова. Книги в те времена были очень большой редкостью и ценным сокровищем, и их могли иметь только довольно состоятельные люди или же монастыри, для которых в основном и печатались требники и псалтыри.

Андрей целыми днями играл или во дворе дома, или же вырезал фигурки из дерева. Мы с сыном почти уже свыклись со своей новой жизнью.

Отметив, что Кирилл вошел в дом, я велела Андрею сбегать к кухарке, сказать, чтобы она разогревала еду. Сама же я быстро убрала шитье в небольшой ларец и поспешила мыть руки, чтобы помочь девке-холопке накрывать на стол с трапезной.

Однако, когда Черкасов вошел в светлицу, где я была, от его радужного настроения с которым он въехал на двор не осталось и следа. Лицо было хмурым, а его грозный взор остановился на мне.

– Яж велел тебе дома сидеть, Марфа! – мрачно процедил он. – Какого рожна ты в церковь опять шастала!

От его наезда я даже оторопела. Видимо, кто-то из слуг сейчас доложил ему об этом.

Да, я ходила в ближайшую церковь. Поставила свечку за здоровье малышки и попросила у иконы Божьей Матери побыстрее вернуть мне Наташеньку. Я не была верующей, но в помощь Высших сил, среди которых была и Дева Мария, я верила.

– Кирилл Юрьевич, я не позволяла говорить со мной в таком тоне, – возмутилась я тихо.

– А как еще говорить с тобой, если ты глупости творишь?

– Устала я сиднем сидеть здесь, да вышивать. Я же быстро сходила, ни с кем не говорила.

– Да пойми ты, голубушка, этот разбойник может вокруг дома бродить. Увидит тебя и упрет! Че прошлого раза тебе мало было?

– Не мало… – насупилась я.

– Мы же вроде договорились о том, что ты из дому носу не высунешь!

– Не договорились. Ты приказал мне вчера, а я промолчала, – огрызнулась я.

До сих пор после вчерашнего разговора мне было не по себе. Вчера Черкасов властно заявил мне сидеть дома и на улицу не ходить. Естественно, я спорить не стала, так как жила здесь по его милости, но от его приказного тона меня покоробило. Иногда властный, жесткий нрав Кирилла то и дело проявлялся, и мне это очень не нравилось. Не любила я, когда мне приказывают, словно я какая раба или дитё малое.

– Вот как? Видимо, на свою голову беду ищешь.

– Не ищу. Но думаю, ты преувеличиваешь угрозу, Кирилл Юрьевич. Сидор понял, что ты сильнее, и не сунется больше ко мне.

– Наивная ты баба. Я ж о тебе беспокоюсь. А ты всё не поймёшь никак.

Я промолчала, поджав губы. Думая, что, возможно, он и прав, но всё равно его властные замашки меня начали уже напрягать. Чувствовала я, что он хочет полностью контролировать меня и указывать, что делать. Хотя не имел на это никаких прав.

Кирилл подошёл ко мне, провёл осторожно по моему локтю, затянутому в красную парчу. Я видела, что он немного успокоился и уже не смотрел так грозно. Но я всё равно была раздражена, и отводила от него взгляд.

– Ну что, надулась, как мышь на крупу? За тебя мне боязно, Марфа.

– Хорошо всё со мной будет, Кирилл Юрьевич.

– Дай Бог, – тихо произнес он и пытливо спросил: – Не пойдёшь больше со двора?

– Не пойду, – буркнула я, только бы успокоить его.

Он вздохнул и полез в свою поясную кожаную сумку.

– Я ведь с хорошей вестью к тебе шёл.

– Обоз прибыл? – тут же встрепенулась я.

– Нет пока. Но холоп мой передал няньке послание. Со дня на день обоз будет, – ответил он и достал из сумы свиток с печатью. – Смотри, какой гостинец привез тебе. Грамота это твоя о свободе, что вольная ты, мужем твоим покойным писана. Мне царский дьяк такую же дал, как в Приказе хранится. Только подпись царёва на этой, а не мужа твоего. Ведь его уже не вернуть.

– И она такую же силу имеет, как та, что Фёдором подписана была?

– Даже большую. Тут сам государь подпись явил. Ты спрячь её. А то вдруг этот чёрт Адашев до Приказа доберётся и злодейство учинит. А у тебя эта сохранится.

Я поняла, что эта бумага была типа копии документа о моей свободе, который хранился в царском Приказе.

– Благодарю, – сказала я и, снова бросив взгляд в окно на двор, где трое мужчин уже спешились, я спросила: – А это кто? Друзья твои?

– Это охрана. Молодцы умелые, я их давно знаю. Нанял на службу их, пока мы здесь в Новгороде обитаем. Будут теперь в нашем доме жить и стеречь тебя и деток твоих. Я ведь не всегда тут бываю. Это чтобы ничего дурного не вышло.

– Ты думаешь, Сидор может сюда прийти?

– А кто ж этого упыря разберет? Когда Наташу заберем, он точно лютовать будет. Все возможно. Поэтому лишняя сила и оружие не повредят.

Я понятливо кивнула, тут же окончательно остыв. Все же заботился о нас Черкасов, и похоже на несколько ходов вперед просчитывал, что может случиться. Кирилл улыбнулся мне и предложил:

– Трапезничать пойдем, быть может? Андрейка-то где?

Глава 50

Рассвет едва занимался, и ночная мгла еще не отступила, когда я подошла к окну, чуть приоткрывая его. Вдохнула свежий воздух. Я очень плохо спала сегодня, мысли о Наташеньке не давали покоя. Потому встала очень рано, умылась, надела бордовое парчовое платье.

Заплетая косу, невольно выглянула во двор. Там царило некое оживление. Один из холопов седлал коней, а двое мужчин из охраны, тех что нанял Кирилл что-то громко обсуждали, проверяя свое оружие.

В следующий миг раздался стук в дверь, и тут же в спальню стремительно вошел Черкасов. Полностью в уличном облачении и с оружием на боку.

– Марфа, не спишь? – спросил он меня. – Обоз пришел. Я туда еду, с двумя молодцами.

Я быстро обернулась к нему, я радостно охнула. Наконец-то свершилось! Возможно уже сегодня я увижу дочку.

– Я с вами! – выпалила я, бросаясь к сундуку, чтобы достать верхнюю одежду.

– Еще чего выдумаешь? – парировал он. – Дома буди. Мне так спокойнее будет. Я сам привезу Наташу.

– Нет, я помогу дочку вызволить!

Нахмурив густые брови, Кирилл невольно сказал:

– Марфа, не гневи меня. Сказал, ты там не нужна. А если потасовка будет? Дома останься.

– Как потасовка? – опешила я. Испуг тут же овладел мной. – Но Наташенька пострадать может, да и нянька.

– Не пострадает никто, обещаю. Сказал, дома жди, не бабье это дело!

Больше, видимо, не желая слушать моих пререканий, он стремительно вышел прочь. А я, схватив платок, бросилась за ним вслед.

Спустя пять минут я с крыльца провожала напряженным взглядом мужчин, выезжающих за ворота и тихо просила Высшие силы помочь им вызволить мою дочь из лап разбойника.

Тяжко вздохнула и принялась ждать.

Когда три часа спустя во дворе появился Кирилл на своем темном жеребце, а на его руках находилась Наташенька, я радостно вскрикнула. Сразу бросилась к ним. Отметила, что нянька Агриппина сидит позади одного из мужчин на коне.

Стремглав я приблизилась к жеребцу Кирилла и протянула руки к дочери.

– Иди ко мне, маленькая, – не удержалась я от возгласа.

Черкасов, склонившись с коня, тут же отдал мне Наташу, довольно скалясь в короткую темную бороду. Я же крепко прижала к себе девочку, словно боялась, что ее вновь отнимут, и поспешила в дом. На улице было прохладно, а малышка была в одном старом платьице и пуховой шальке, которая была обвязана словно кофтой. Я поняла, что нянька с девочкой бежали из усадьбы в чем были, видимо, очень торопились.

Я принесла дочку в детскую комнату. Здесь был Андрейка, который подошел к сестре и с любовью произнес:

– Я ждал тебя, Наташка. Даже не играл без тебя.

– Погоди, сынок. Давай нашу ласточку, сначала разденем и умоем, – шептала я радостно над девочкой.

Наташенька вроде выглядела здоровой, и на щечках даже проступал румянец.

Мне же в голову лезла только одна мысль: как хорошо, что у Кирилла всё получилось.

И девчонку они вернули и няньке удалось сбежать. Да и они все, кто поехал на эту вылазку, целы, даже тот холоп, которого, как связного, подослал Кирилл в усадьбу Адашева, пришёл за всадниками.

Я занялась девочкой и даже не услышала, как спустя какое-то время на пороге детской комнаты появился Кирилл.

– Теперь твоя душенька спокойна, Марфа? – спросил он ласковым баритоном с хрипоцой.

Подняв на мужчину глаза, я тут же оторвалась от Наташи и быстро подошла к Черкасову.

– Спасибо тебе огромное, Кирилл Юрьевич! Если бы ты знал, что ты сделал для меня.

– Да будет тебе. Девочка здесь и ладно.

– Нет. Ты очень и очень хороший!

Я не удержалась и быстро привстала на цыпочки, чмокнула его в заросшую щеку в знак благодарности. Это почему-то показалось мне сейчас так уместно и правильно, что я даже не колебалась, чтобы сделать это.

Снова вернувшись к детям, я тут же позабыла о присутствии мужчины в комнате. Спустя время я вдруг обернулась, но Черкасова уже не было в детской. Он ушёл тихо, прикрыв плотно дверь, видимо, чтобы не мешать нам.

Радости моей небыло предела. Я все целовала и нежила малышку на руках, ласково говорила с ней и не могла наглядеться. Наташенька тоже обнимала меня и довольно улыбалась. Ее ручки стали выглядеть немного получше, и экзема была теперь только между пальчиками, но все равно до конца не сходила.

– Матюшка, я плакала потему чо тебя не было. А теперя плакать не будю, – шептала она мне на ухо как бы по секрету.

Я поцеловала ее в щечку и сказала, что теперь мы никогда не расстанемся.

Мы с нянькой Агриппиной искупали девочку, а потом одели в чистое платьице и шелковые штанишки. Одежду малышке я заранее купила, выпросила у Кирилла, когда приходили купцы два дня назад.

Весь день мы провели с детьми вместе, а няню я отпустила отдохнуть. Она с удовольствием поспала и сходила в баньку. Вечером, после трапезы, я сама уложила спать и Наташу, и Андрюшу. Рассказала им сказку и, оставив под неусыпным надзором Агриппины, что жила теперь в соседней комнатке рядом с детьми, я отправилась в свою спальню.

Почти час я стояла у распахнутого окна в своей комнате и, сложив руки на груди, благодарила Высшие силы и деву Марию, что они помогли мне вернуть дочь. Послали на пути Кирилла и сделали все, чтобы все это время в разлуке с девочкой была няня. Если бы не Агриппина рядом с малышкой, я бы точно не смогла бы нормально заснуть весь этот жуткий, тяжелый месяц.

Уже совсем стемнело, и было около десяти часов. Дом затих, и я прислушивалась к шумам в детской, которая находилась по соседству с моей спальней. Но там было тихо. Однако я знала, что Андрейка часто не мог заснуть до полуночи и мог тихо играть в кровати со своим деревянным коньком, которого ему подарил Черкасов.

Собираясь уже лечь в постель, я погасила все свечи и взяла последнюю в подсвечнике, чтобы переставить ближе к кровати. Неожиданно дверь в мою комнату отворилась. Я даже вздрогнула. Обернулась.

В мою спальню вошёл Черкасов, плотно прикрыв дверь.

– Ты чего, Кирилл Юрьевич? – недоуменно спросила я, стягивая на груди белый платок, что был накинут на моих плечах. – Что-то случилось?

Я вмиг смутилась. Я была только в одной длинной ночной рубашке, с распущенной косой. И совсем не ожидала в такой поздний час «гостей» в своей спальне.

– Поговорить пришёл, лапушка, – глухо ответил он, медленно приближаясь.

Я тут же ощутила, что он лжёт, ибо его тёмный, жадный взгляд горел слишком красноречиво.

– Поговорить? – опешила я, чуть пятясь от него.

Он уже был совсем близко. В следующий миг его сильная рука обвила мою талию, дёрнув меня к мускулистой твердой груди. А взор Кирилла обжёг меня своей тьмой.

Глава 51

Я охнула от неожиданности и выронила свечу из рук. Она упала на пол и потухла. Я же упёрла ладони в твёрдую мужскую грудь, не позволяя ему сильнее прижать меня. Черкасов чуть склонился к моему лицу, и я увидела в его глазах решимость поцеловать меня.

– Кирилл Юрьевич, пусти. Не надо так.

– Ты же сама пригласила меня.

– Я? Когда?

– Как это? Целовала меня сегодня сама! Разве не так? Я прекрасно всё понял.

Я захлопала недоуменно глазами.

Целовала, ну да. В щеку.

Не так он всё понял! Ох, не так! Тот мимолётный поцелуй, когда я в радостной эйфории цмокнула его в щёку, он воспринял совсем по-другому. Явно как повод к более решительным действиям, потому видимо и пришёл сейчас. Похоже, в этом времени нельзя было так себя вести. Даже безобидный поцелуй в щёку мог родить в мыслях мужчины непристойные домыслы.

Я нервно выдохнула и быстро произнесла:

– Ты не так всё понял, Кирилл Юрьевич. Я не это имела в виду.

И тут же напряг руки и крепко прижал меня к себе.

– Чего это? – возмутился он и, уткнувшись в мою макушку губами, страстно прошептал: – Испугалась что ли, лапушка? Дак я ласков буду, да и не узнает никто.

Его вторая рука, что ласкала мои распущенные волосы, уже жадно прошлась по спине и опустилась на талию. Я попыталась вырваться, но его широкая ладонь тут же схватила в плен мой затылок, а горячие губы завладели ртом. В первый момент мне даже понравился его поцелуй – требовательный, жадный и нежный одновременно. Моё тело тут же отозвалось на его ласковый напор. Я ослабила сопротивление и сама прижалась к Кириллу, позволяя себя целовать. От него приятно пахло хвоей, мёдом и кедровыми орехами. А сильные руки, которые уже не хотелось останавливать, дарили умелые ласки.

Но тут же пришла яростная мысль о том, что я делаю всё неверно. Нельзя было женщине в этом времени так себя вести. Вот так ночью принимать в своей спальне мужчин. Это точно было аморально и дурно. Устои и мораль окружающего меня общества были слишком пуританскими и далеки от нравов двадцать первого века.

И я не хотела, чтобы Кирилл считал меня легкодоступной мамошкой или гулящей бабой, как, например, Сидор. Едва я осознала всё это, то тут же мотнула головой, стряхивая морок со своего сознания. Резко отвернула лицо от его жаждущих тёплых губ мужчины.

– Кирилл, пусти, я не хочу! – вспылила я и яростно начала вырываться. – Пусти, немедленно!

Он же даже не ослабил хватку. А прижал мою голову к своему плечу, начал гладить по голове, словно успокаивая. Но его сильная ладонь уже дерзко опустилась ниже, через рубашку наглаживая мои ягодицы. Его горячее дыхание обжигало, а он страстно шептал у моего виска:

– Ну, что ты, лапушка, не рвись так. Я ведь вижу, что ты и сама не прочь.

Я аж взбеленилась от его слов. Видит он! Вот жук наглый!

Блин, ну как ему объяснить, что в моем прежнем мире всё может быть и могло случиться сейчас. Но только не здесь, не в XVI веке! С опороченной репутацией я потом буду изгоем в обществе. А я ещё так молода, и у меня двое деток.

– Видит он! Пусти, сказала! – вспылила я нервно.

Он же снова попытался поцеловать меня в губы, даже несмотря на моё сопротивление, и ему это почти удалось.

Как вдруг на нас налетело что-то: маленькое и кричащее:

– Пусти матушку! – закричал Андрейка, барабаня кулачками по низу широкой спины Черкасова, до куда доставал своим маленьким ростом. Начал пинать его ножками. – Она не для тебя! Не смей её трогать.

Кирилл тут же выпустил меня из рук и схватил мальчика за подмышки, легко приподнял его. Но тот начал бить его кулачками по сильным рукам.

– Ты это чего, Андрейка? Совсем ошалел? – вспылил Кирилл, явно не в восторге от этого нападения мальчика.

– Сказал не трожь её! Я её в обиду не дам. Ты кобелина позорный!

Сын продолжал брыкаться ногами в воздухе и ясно жаждал снова пнуть Черкасова.

– Чего? – прохрипел Кирилл, крепко держа мальчика. – А ну угомонись, малец!

Я же ошарашенно смотрела на своего защитника – сыночка. И ведь не побоялся нападать на сильного мужчину, который, наверное, мог бы переломить ему шею одним рывком. Но я видела, что Кирилл очень бережно держит мальчика в своих руках и пытается успокоить его.

– Нет! Пусти, демон! – кричал Андрей.

– А может, я люблю твою матушку и жениться на ней хочу?

Тут уже опешила я. После этих слов Андрейка замер и перестал сопротивляться. Кирилл поставил его на ноги.

– Вот как? – спросила я удивлённо, обращаясь к Черкасову.

– Да. Могу и жениться, Марфа. Выбирай день, когда в церкву поедем!

Услышав это категоричное заявление от Черкасова, я даже не поверила своим ушам. Если он и вправду хотел на мне жениться, отчего давно не предложил?

– А как же твой батюшка? – подозрительно спросила я. – Он же против, чтобы ты на вдовице женился.

– Против. Но я поговорю с ним. Попытаюсь убедить его. Думаю, он даст благословение, коли узнает, что люба ты мне.

Вот как. И давно, интересно, он понял, что любит меня?

Андрейка тоже внимательно слушал, и я понимала, что этот разговор явно не для детских ушей. Я попросила его:

– Сынок, ты бы мог уйти? Мне поговорить с Кириллом Юрьевичем нужно.

Но Андрей отрицательно покачал головой, скрестив руки на груди, и смурно глядел на Черкасова.

– Не трону я твою матушку, слово даю, – заявил ему Кирилл, – пока она сама не захочет.

Только после этих слов сын покинул мою спальню. Черкасов же обратил на меня горящий взор и спросил:

– Пойдешь за меня замуж, голубка, али нет?

Я же нахмурилась, лихорадочно обдумывая его предложение. Да, я не любила Кирилла, но он был мне приятен. Возможно, даже в будущем я смогла бы его полюбить. Но я не знала, готов ли он будет примириться с моим прошлым. Что у меня было двое детей, да еще любовник бывший – разбойник Сидор. Конечно, всю дичь с Сидором творила моя предшественница, но расхлебывать-то все предстояло мне.

– И сможешь простить, что было у меня до тебя? Что я тебе уже бабой достанусь, да с двумя детками малыми? – спросила я

Я прекрасно понимала, что со своим высоким положением при государе, родовитостью и деньгами, Черкасов мог вполне свататься к любой боярской дочери, юной и без всякого «прошлого». По меркам того времени он точно был одним из самых завидных женихов.