Текст книги "Просто ещё один летний враг (ЛП)"
Автор книги: Ариэль Хендрикс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)
Глава 14
Саммер
Утро понедельника приходит с долгожданным облегчением. Выходные были весёлыми, но я слишком привыкла к своему одиночеству. Мой день рождения через два дня. Я старалась об этом не думать.
Запустив на рассвете стирку и прогулявшись с кофе по пляжу, я делаю растяжку на задней веранде в ожидании Джека.
Он уже бывал в бунгало, чтобы снять размеры пространства, так что знает, можно просто обойти дом сзади и встретиться со мной там. Когда он появляется во дворе сбоку от дома, я поднимаюсь с коврика для йоги и приветствую его объятием.
Джек на несколько сантиметров выше меня. Его кудрявые чёрные волосы касаются широких плеч, а улыбка заразительна.
– Как дела, Джек?
– Не жалуюсь. Рад, что большая часть туристов с фестиваля «Маргариты» уехала. Пробки были безумные.
Он подходит к месту для фрески и приклеивает кусок малярной ленты с одного края.
– Как Лала?
– Отлично. Срок уже приличный, почти половина. Она много работает над книгой, старается закончить до рождения ребёнка.
– Здорово. Я не знала, что она писательница.
– Однажды она станет автором бестселлеров.
Он гордо улыбается, прежде чем повернуться к стене.
– Ладно, значит, у меня есть макеты, и я отмечу лентой, где всё будет начинаться и заканчиваться, чтобы ты могла представить.
Он кладёт папку на землю и с помощью ленты отмечает оба края стены из шлакоблоков. Затем берёт лестницу, лежащую на земле у веранды, которую оставил здесь, и отмечает верхнюю границу.
– Ну что, готова посмотреть?
Я киваю, с нетерпением ожидая увидеть, что он придумал. Мы подходим к старому столу во дворе, оставленному здесь прежними владельцами. Он берёт у меня папку и открывает, показывая эскизы фрески.
Прекрасный пейзаж моего любимого места на острове – Санрайз-Бич со стороны маяка. Бунгало находится в самом его конце. На эскизе есть всё, чего я хотела – облачный розовый рассвет, пальмы на пляже, тень китовой акулы и несколько морских черепах в воде, а также пара сёрферов, гребущих на досках, и игуана, развалившаяся на полосатом пляжном кресле.
– Детали потрясающие, Джек. Ты всё уловил.
Он улыбается, затем достаёт лист с образцами цветов, чтобы обсудить конкретные оттенки для отдельных частей фрески. Пройдясь по всему, я прощаюсь с ним, чтобы дать ему возможность начать работу над трафаретом. До покраски ещё пройдёт время, потому что сначала ему нужно сделать набросок.
По понедельникам я не веду йогу, так что обычно трачу их на разные дела.
Моя первая остановка за день – рыночек «Оушенсайд» за продуктами, затем запись к парикмахеру в «Соль и песок», чтобы добавить несколько тонких светлых прядей и подровнять кончики. После того как Сав показала мне девушку, выложившую фото с Дейтоном, я провалилась в кроличью нору и стала изучать её профиль. Её волосы выглядели такими здоровыми, что я неожиданно почувствовала неуверенность из-за своих. Я плаваю в солёной воде несколько раз в неделю, а Ноэль, наверное, сушит волосы феном. Мой парикмахер делает мне глубокое увлажнение и продаёт масляную маску, которую нужно наносить раз в неделю, чтобы удерживать влагу.
После парикмахера я делаю маникюр и восковую коррекцию бровей. Я отказываюсь верить, что делаю всё из-за того, насколько невероятно красива бывшая или потенциально нынешняя девушка Дейтона.
Я просто пережила расставание. День заботы о себе после такого вполне ожидаем.
Сегодня день, когда мы с Шери договорились встретиться на обед в «Островная кухня Марио». Я нервничаю перед встречей с ней, не зная, заговорит ли она о Дейтоне или что они вообще обсуждали. Надеюсь, у меня появится шанс как бы невзначай расспросить её о его личной жизни.
Припарковав свой «Лэнд Ровер» на окраине круга фудтраков, я начинаю идти к тому, который выкрашен в ярко-зелёный цвет и рекламирует сэндвичи с курицей.
– Саммер! Подожди! – слышу я позади.
Я оборачиваюсь и вижу, как Шери бежит ко мне в розовом медицинском костюме.
– Привет! – кричу я в ответ и машу рукой.
На мне штаны для йоги и укороченная футболка.
Она улыбается и притягивает меня в объятия, прежде чем мы продолжаем идти.
– Твои волосы потрясающе пахнут.
– Спасибо. Я только что из салона.
Она кивает.
– Так рада, что мы наконец встретились! Дейтон заходил в субботу вечером и сказал, что видел тебя на фестивале «Маргариты» в выходные.
– Эм, да, мы вроде как ходили компанией. Он постоянно заглядывает проверить дом, так что моя подруга пригласила его с нами.
Она смеётся.
– Он сводит тебя с ума ремонтом, да? Я тоже постоянно слышу о нём от Дейтона. Вы оба такие забавные.
Я пожимаю плечами.
– Он помешан на контроле.
Она драматично поднимает обе брови и кивает.
– Точно. Ладно, если любишь острое, обязательно бери острый сэндвич с курицей, салатом и маринованными огурчиками. Они домашние. Их фирменный секретный соус заставит тебя закатить глаза от удовольствия.
Мы обе делаем заказ и садимся ждать еду. Я прочищаю горло, решая, если не наберусь смелости спросить сейчас, потом могу струсить.
– Да, Дейтон, если честно, вёл себя странно на выходных. Не могу поверить, что он проводит здесь столько времени, когда его девушка в Нью-Йорке.
Я пытаюсь сохранить непринуждённый тон.
Шери хмурится.
– Девушка? Кто?
Я пожимаю плечами.
– Я видела, что какая-то девушка отметила его на фото в соцсетях. Её звали Нелли или как-то так?
Я прекрасно знаю, как её звали, но не могу допустить, чтобы до него дошло, что я её выслеживала.
– А, ты имеешь в виду Ноэль.
Шери закатывает глаза.
Называют наши имена, так что мы встаём, забираем еду и возвращаемся за столик под навесом.
– Может, да. Ноэль звучит похоже.
Я откусываю огромный кусок сэндвича. Жареная курица хрустит, а вкус секретного соуса взрывается на языке. Кисловатые маринованные огурчики и салат создают восхитительный вкус и текстуру вместе с курицей.
– Вау, потрясающе, – говорю я, прикрывая рот рукой.
Она кивает, проглатывая свой кусок.
– Я позволяю себе приходить сюда только с друзьями, потому что иначе ела бы их еду на обед каждый день.
Она делает глоток колы, которую заказала к еде.
– Так вот, Ноэль и Дейтон не вместе и никогда не были. Честно говоря, я всегда считала её немного зацикленной на себе. Я видела её по видеосвязи, но никогда лично. Они просто спали вместе. Она жила в его доме в Нью-Йорке. Он не упоминал её уже больше года.
Я ненавижу то, как моё тело физически расслабляется от этой новости.
– О, ну, по её постам точно можно подумать, что между ними было что-то большее.
Я пожимаю плечами, изображая безразличие к своим постыдным раскопкам.
Шери смеётся.
– Думаю, большинство женщин, которые знакомятся с Дейтоном, хотят от него большего. В колледже у него была девушка несколько лет, но он расстался с ней прямо перед переездом в Нью-Йорк. Я знала, что он никогда не сделает ей предложение. Её звали Анна.
– Меня не удивляет, что он боится обязательств.
– Думаю, он вложится по полной, когда сможет заполучить ту самую.
Она улыбается мне.
Я дожёвываю еду, чувствуя неловкость из-за того, сколько всего выспросила.
«Пожалуйста, пожалуйста, только не говори ему, что я спрашивала».
– Тебе стоит как-нибудь заглянуть в дом на этой неделе вечером. Джек начинает сегодня.
Её глаза загораются.
– С удовольствием! Амелия обожает Джека. Она ходит в школу с его дочерью.
– Ну конечно, я хочу, чтобы ты привела её. Можем поесть на террасе и спуститься к пляжу.
Она кивает.
– Звучит идеально.
– И если ты, эм, не против не упоминать фреску при Дейтоне, было бы здорово. Не думаю, что он обрадуется. Я собиралась рассказать ему, когда заработаю достаточно на фотосъёмках, чтобы покрыть расходы. Сегодня вечером у меня семейная съёмка.
Она смеётся и прикладывает палец к губам.
– Твой секрет со мной в безопасности.
Дождь начинается сразу после того, как я заканчиваю съёмку на закате. Я засиживаюсь допоздна, редактируя фотографии, а потом засыпаю со всё ещё открытым компьютером на кровати.
Меня будит громкий звук, похожий на раскат грома. Я сажусь в кровати, сонная и сбитая с толку. Лампа всё ещё горит. Я снова ложусь, закрывая глаза, пока грохот не повторяется, и я понимаю, что кто-то колотит в мою дверь.
– Какого чёрта? – бормочу я.
Снаружи темно, а будильник показывает двенадцать тридцать. Живот скручивает узлом, когда я выбираюсь из кровати и выглядываю в щель между шторами, чтобы понять, кто там. Там стоит тень размером с Дейтона, насквозь промокшая под дождём. В одной руке у него дорожная сумка. Сердце сбивается с ритма. Я подхожу к двери и дрожащей рукой поворачиваю ручку. В прошлый раз, когда он вот так стоял у моей двери, я случайно отправила ему свои фотографии в белье.
– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, вздрагивая, когда прохладный дождь бьёт снаружи и мелкие капли попадают мне на ступни.
Соски твердеют.
Его белая рубашка насквозь промокла, открывая вид на впечатляющую грудь и мышцы плеч. У меня пересыхает во рту, когда он заходит внутрь.
– Эй! Ты весь мокрый.
Его присутствие заполняет маленькую студию. Он не говорит, но жёстко сжатая челюсть и тёмные тени во взгляде говорят, что он мной недоволен.
– Что тебе нужно, Дейтон? Я спала.
Он роняет сумку на пол, а потом поднимает руки, чтобы расстегнуть рубашку. Мои глаза едва не вылезают из орбит. Я не двигаюсь, наблюдая, как он расстёгивает каждую пуговицу, одну за другой.
«Если это часть игры, мне, возможно, стоит сдаться прямо сейчас…»
Мой язык выскальзывает, чтобы облизнуть пересохшие губы. Его взгляд опускается, следя за этим движением. Челюсть дёргается, но он ничего не говорит. Он доходит до последней пуговицы, прежде чем стянуть рубашку с плеч. Я рада, что он не видит, как у меня во рту скапливается слюна при виде его пресса и V-образной линии, уходящей в брюки. Вода стекает по коже, будто он в чёртовой рекламе одеколона.
Колени дрожат от воспоминания о его руке на моём бедре. Ещё секунда – и я скажу ему, что сдаюсь. Я больше не хочу играть в эту извращённую игру. Пусть злорадствует сколько угодно из-за своей победы, только пусть перестанет так трахать мне мозг.
Но прежде чем слова срываются с губ, он поворачивается к ванной и подходит к пляжному полотенцу, висящему на крючке возле двери. Берёт его и вытирает грудь и пресс. Я пытаюсь не смотреть, но глаза нехотя следуют за его движениями.
«Я просто знаю, что он не экономит на белке».
– Я слышал, сегодня на участке появился новый подрядчик.
Он наконец говорит. Его голос хриплый и низкий.
Мои глаза резко поднимаются к его глазам. Губы приоткрываются.
О нет. Он знает о фреске.
Глава 15
Дейтон
Она стоит там в своих крошечных жёлтых пижамных шортах, медовые волосы спутались вокруг плеч. Соски проступают сквозь белую майку, открывающую полоску её загорелого живота, и я внезапно начинаю сомневаться в собственном рассудке из-за опрометчивого решения в последний момент сесть на рейс из Майами сюда.
Дверь всё ещё открыта, впуская дождь, поэтому я тянусь закрыть её, продолжая вытирать грудь. Бросаю полотенце на пол, чтобы промокнуть лужу.
– Эм, я не знаю, кто тебе сказал, но…
Я заканчиваю вытирать пол и только потом снова поворачиваюсь к ней.
– Ты всегда была паршивой лгуньей, Кексик.
Саммер поджимает розовые губы, и, блядь, если от этого мне не хочется шлёпнуть её по заднице и поцелуями стереть дерзкое выражение с её лица.
– Кто он?
Честно говоря, я бы не злился так сильно из-за того, что она действительно заказала фреску для стены на заднем дворе, если бы он не обнимал её каждый чёртов раз, когда приходил. В первый раз я не понял по камерам, кто он такой, но во второй, когда он начал рисовать на шлакоблоке, до меня дошло.
Узнать, что она, без сомнения, потратила безумную сумму на фреску, скрыла это от меня и наняла какого-то идиота, который не умеет держать руки при себе, – от этого мне хочется сделать с ним вещи, после которых пришлось бы нанимать адвоката по уголовным делам. А я, блядь, ненавижу адвокатов.
Она скрещивает руки, нечаянно сжимая грудь так, что та выглядит ещё более соблазнительной.
– Он очень уважаемый художник. Шери его тоже знает.
– Мне плевать, даже если он расписывал Сикстинскую капеллу вместе с Микеланджело.
Она делает шаг ко мне, вздёргивая подбородок.
– Именно поэтому я тебя и не спросила. Контракт подписан, Дейтон, – она произносит моё имя так, будто проклятие. – Он остаётся.
Она смотрит на меня снизу вверх, красивые губы надуты, напоминая, как они выглядели на одной из её фотографий в белье.
«Не думай о фотографиях прямо сейчас».
– Сколько? – выдавливаю я сквозь зубы, пытаясь перенаправить кровь, которая утекает вниз.
– Я заплачу, чтобы ты знал. Тебе не нужно было лететь сюда посреди ночи. Я снова беру клиентов на фотосъёмки, чтобы…
– Сколько? – повторяю я.
Она вздыхает, отводит взгляд, прежде чем наконец сдаётся.
– Двадцать тысяч. Но клянусь, я всё покрою. Буду работать семь дней в неделю, если придётся. Я хочу её. Это преимущество при продаже.
Я сжимаю переносицу пальцами.
– А за улучшенные шкафы ты тоже собираешься платить? За расписанную вручную плитку? За особый забор на верандах?
Она молчит. Я смотрю на неё сверху вниз, на затвердевшие соски под майкой, которые будто умоляют меня попробовать их на вкус. Я вне себя от ярости из-за неё, но всё, о чём могу думать, – наказать её, заставив встать на колени и завязать волосы в хвост, чтобы мне было за что держаться, пока она открывает для меня рот.
Вместо этого я делаю шаг назад, чувствуя, как в брюках от костюма растёт эрекция. Я отворачиваюсь, наклоняюсь, чтобы расстегнуть дорожную сумку, пытаясь скрыть твёрдую длину. Несколько секунд притворяюсь, что что-то ищу, а потом начинаю щипать себя за руку, чтобы переключить внимание на другую часть тела.
«Думай о чём-нибудь другом».
– Я буду вкладывать весь доход от фотосъёмок в дом, чтобы покрыть улучшения.
«Как будто я позволю ей загонять себя до смерти ради оплаты чёртовой плитки».
Её голос, существование её напряжённых сосков прямо за моей спиной и то, что мы заперты вдвоём в студии в грозовую ночь, не помогают избавиться от стояка. Я выпрямляюсь, держа перед собой свои спортивные шорты.
– Я иду в душ.
Я захожу в ванную, не говоря больше ни слова, и закрываю за собой дверь.
Я не хочу этого делать. Душ не такой уж большой, но мне нужно сбросить напряжение, если я собираюсь спать здесь сегодня ночью, когда она так чертовски близко, пахнет солнцем, морской солью и кокосами. Сбрасываю туфли и стягиваю промокшие брюки от костюма. Включаю воду и встаю под струи ещё до того, как она успевает нагреться.
Я обхватываю основание члена и начинаю двигать кулаком быстро и жёстко. Одного знания, что Саммер там, с задницей, выглядывающей из шорт, и запахом кокоса в волосах, достаточно, чтобы думать только об этом. Я мог бы кусать её соски. Мог бы зарыться лицом между её бёдер, наслаждаясь запахом и вкусом её киски, как уже так давно жажду сделать.
«Никогда такое не случится. Тебе остаётся только фантазировать».
Я закрываю глаза, сдерживая стон, когда вода наконец нагревается. Другая рука опускается ниже, обхватывает яйца и слегка сжимает их.
Мне требуется вся сила воли, чтобы не позвать её сюда и не посмотреть, что она скажет. Она позволяла мне сжимать её бедро в «Коктейли и хаос» часами и ни разу не пожаловалась.
Узнать, что она рассталась со своим парнем-неудачником, пробудило во мне голодную сторону. Я даже не могу объяснить, почему сделал это, кроме того, что хотел увидеть, как она отреагирует.
«И мне просто нужно было её коснуться».
Медовые волосы, спутанные вокруг её плеч, могли бы быть намотаны на мой кулак, туго натянуты, пока она скачет на моём члене. Едва слышный стон срывается с губ, когда сперма вырывается из меня на пол душа. Молочно-белая масса смывается водой по синей плитке. Остаточные волны удовольствия проходят по моей разгорячённой коже.
Я беру её мыло и намыливаю тело. Кокосовый запах её геля для душа знаком.
Закончив смывать пену, я вылезаю из душа и вытираюсь её полотенцем. Натягиваю спортивные шорты, молясь, чтобы сегодня ночью у меня больше не встал.
Когда я выхожу в комнату, она сидит в кровати с ноутбуком. Она не смотрит на меня, но лицо выдаёт раздражение. Милая складка между бровями почти заставляет меня улыбнуться, но потом я вспоминаю, что только что сделал в её душе. Постоянная боль, которую я чувствую из-за неё, приглушена, но и близко не утолена полностью.
Я беру мокрую одежду и вешаю её на полотенцесушитель в ванной, прежде чем подойти к свободной стороне её кровати. Откидываю её пушистое покрывало и растягиваюсь на кровати.
Она пытается просверлить мне дырки в черепе взглядом.
– Прости? Какого чёрта ты делаешь?
Я драматично выдыхаю.
– Я владею пятьюдесятью процентами студии.
Моя голова поворачивается в сторону. Она сверлит меня взглядом. Мне требуется вся сила воли, чтобы не опустить глаза и не посмотреть на её грудь.
– Но мы договорились, что я могу здесь жить, – выдавливает она сквозь зубы.
– Я никогда не говорил, что ты можешь жить здесь одна.
Она резко втягивает воздух, её взгляд скользит по моему телу, занимающему половину её кровати.
– Значит, мне нельзя жить здесь с моим парнем, но ты можешь заявиться и поселиться, когда тебе вздумается?
– У тебя нет парня. К тому же нам раньше так и не довелось делить комнату. Это ты хочешь сохранить дом в память о папе и Кларе. Думаешь, они бы не хотели, чтобы мы попытались поладить, живя здесь и проводя твой первый день рождения без них вместе?
Мой голос сочится сарказмом.
Она кипит. Несколько долгих мгновений она ничего не отвечает.
– Не притворяйся, будто тебе есть дело до их желаний или до того, чтобы провести мой день рождения со мной. Если ты будешь здесь, то просто испортишь совершенно хороший день.
Я хмурюсь, поднимая руку, чтобы положить ладонь под голову.
– То есть ты предпочла бы провести свой последний день рождения до тридцати в одиночестве, а не с последним живым членом семьи?
– Мы не семья, – выдавливает она. – И у меня есть тётя. А как же Ноэль?
Её лицо бледнеет сразу же, как только она произносит это.
Я приподнимаю бровь, пытаясь выглядеть небрежно заинтересованным.
– Ноэль прекрасно проживёт без меня несколько месяцев.
Она каким-то образом узнала о моей интрижке в Нью-Йорке, что, вообще-то, не должно было быть слишком сложно выяснить, но всё же... интересно, что она о ней знает.
Я не спал с Ноэль больше девяти месяцев, но она всё ещё иногда пытается выйти на связь. Понятия не имею, откуда Саммер знает, кто она такая.
«Надеюсь, она не видела никаких фотографий её волос».
– Значит, у тебя всё-таки есть девушка.
Я качаю головой.
– Не моя девушка. Откуда ты знаешь о Ноэль?
Я наклоняю голову.
Она прикусывает нижнюю губу, явно не собираясь рассказывать, откуда о ней знает.
– Держи друзей близко, а врагов ещё ближе.
Уголок моего рта приподнимается.
– Ну, в таком случае, почему бы тебе не подвинуться сюда поближе, Кексик?
Она фыркает и смещается ещё ближе к краю кровати, подальше от меня. Потом засовывает между нами подушку.
Я усмехаюсь, откидываюсь на подушку и закрываю глаза.
– Сладких снов.
Глава 16
Саммер
Я просыпаюсь за день до своего двадцать девятого дня рождения с мужской рукой в волосах, сжимающей кожу головы. На короткое мгновение паника поднимается в венах, прежде чем события ночи хлынут в память.
«Дейтон».
Мои глаза открываются, и я вижу, что он спит на боку, протянув руку ко мне, а его пальцы запутались в моих волосах. Он не делает мне больно, но хватка крепкая. Не думаю, что смогла бы отодвинуться от него, даже если бы попыталась, пока он сам не отпустит.
«Наверное, он так спал с Ноэль…»
Лёд просачивается в вены, и я снова пытаюсь отстраниться. Его хватка усиливается.
«Блядь».
Таскание за волосы никогда не было моей темой, но я и не думала об этом особо. У меня не было секса больше восьми месяцев. Поза, в которой мы оказались, вызывает жгучие, раскалённые мысли о том, как давно кто-то другой доставлял мне удовольствие. Грудь и щёки горят, но я в ловушке.
«Мне нужно потрахаться! Я устала ласкать сама себя и заводиться от всего, что делает Дейтон».
Я не могу решить, разбудить его или мучиться так, пока он наконец не откроет глаза. Медленно выдыхаю, закрываю глаза и пытаюсь остановить грязный поезд мыслей, начинающий формироваться в моей голове.
«Кто угодно другой. Только не Дейтон».
Он всё ещё без рубашки. Я открываю глаза и позволяю взгляду медленно скользнуть от жилистого предплечья к бицепсу, а потом к его мускулистой груди.
На пояснице начинает собираться пот. Возбуждение, увлажняющее пижамные шорты, подводит к грани паники.
«Мне нужно выбраться из этой кровати».
Я снова пытаюсь отстраниться, становясь всё отчаяннее по мере того, как сильнее возбуждаюсь. На уголке его губ появляется крошечная ухмылка.
Мой рот приоткрывается.
– Ты всё это время не спал?
Его глаза остаются закрытыми, как и кулак.
– С первого рывка.
– Отпусти меня, Дейтон, – выдавливаю я сквозь зубы.
Он стонет и вытягивает назад другую руку. Этот мужской звук разрывает меня изнутри, разжигая ещё больший жар в самом центре. Между ног всё пульсирует от возбуждения. Я никогда не представляла, каким Дейтон был бы в постели, но, чёрт, если он настолько интенсивен вне её…
«Ноэль, счастливая ты сучка».
– Хмм, – вздыхает он, низко и мужественно, и этот звук щекочет мою кожу, прежде чем он наконец отпускает меня и открывает янтарные глаза.
Я выдыхаю и отстраняюсь, пока по коже пробегают мурашки. Мои соски точно видны сквозь майку, поэтому я натягиваю лишний муслиновый плед на грудь, выбираясь из кровати.
– Ты не можешь здесь оставаться.
Я скрещиваю руки на груди.
Он заводит руку за голову и подкладывает под затылок. Движение подчёркивает его бицепсы и трицепсы, и у меня пересыхает во рту. Я прикусываю язык, пытаясь погасить возбуждение болью.
– У нас ведь так и не было шанса делить комнату, пока мы росли. Я подумал, это может быть весело.
Я стискиваю зубы.
– Лжец. Ты просто здесь, чтобы играть со мной, чтобы испортить мой день рождения.
Он хмурится.
– Я бы никогда. Я потрясён, что ты такого низкого обо мне мнения.
Его хмурость превращается в ухмылку.
– Я серьёзно. Ты не можешь здесь оставаться.
– Кто сказал?
– Я сказала! Человек, который уже здесь живёт.
Он цокает языком.
– Боюсь, твоя власть здесь составляет только пятьдесят процентов права принимать решения. Остальные пятьдесят процентов кровати – мои. Ты бы не оказалась в таком положении, если бы не принимала решения по ремонту без моего одобрения.
Во мне начинает подниматься вихрь паники.
«Он серьёзно собирается здесь остаться? Спать в моей кровати?»
Если я снова проснусь, окутанная его мужским запахом, с его пальцами в волосах, я, возможно, реально начну мурлыкать, как кошка.
«Просто успокойся. Будь милой. Извинись. Может, он уйдёт. План бесполезный, но это мой единственный вариант».
Я глубоко выдыхаю.
– Прости за решения, которые я приняла без тебя. Контракт на фреску был подписан несколько недель назад, ещё до всей катастрофы с забором и плиткой. С тех пор я вела себя хорошо.
– Хмм, вот если бы я только мог доверять тебе и дальше быть хорошей девочкой.
Он садится в моей кровати, одеяло собирается у него на талии, а моя подушечная баррикада падает с его бёдер от движения.
Я наполовину ахаю, наполовину вскрикиваю, закрывая глаза и отворачиваясь. Под одеялом происходит огромная палаточная ситуация, которую закрывала подушка, пока он не пошевелился.
– Что это?
– Некоторые называют это «утренним стояком». Но твоя реакция делает причину твоего развода для меня гораздо понятнее.
Я поворачиваюсь к нему и сверлю взглядом, когда он встаёт. Я отказываюсь опускать глаза и смотреть, но, господи, он большой.
– Мой развод не имел никакого отношения к моему отсутствию навыков в спальне.
«Может быть. Ладно… может, имел. О, блядь, имел?»
Щёки розовеют от мысли, что, возможно, Эндрю гулял от меня, потому что я была слишком ванильной в постели. У нас не было секса месяцами после выкидыша. Я была подавлена и ощущала внутри пустоту.
Я не порнозвезда, но никогда не считала себя скучной в постели… до этого момента. Я всегда была готова пробовать новое и делать ему минет. Мы даже однажды попробовали анал, прежде чем больше никогда-никогда к этому не возвращаться. Ладно, мы попробовали примерно на пару сантиметров, прежде чем я очень твёрдо всё пресекла и сказала ему, что если он хочет попробовать ещё раз, ему стоит найти для этого мужчину, потому что тому, вероятно, понравится куда больше, чем мне.
– Вижу, ты правда задумалась.
Я вздрагиваю, понимая, что Дейтон подошёл ко мне ближе. Он протягивает руку, будто собираясь коснуться моей, но останавливается, не дотронувшись, и опускает её вдоль тела. Его брови нахмурены от беспокойства.
Я вскидываю подбородок, ненавидя себя за то, как сжимается горло.
– Мне не нужны ни твоя жалость, ни твои советы по поводу моей сексуальной жизни.
Я фыркаю и двигаюсь к ванной в крошечной студии, которая будто стала ещё меньше с тех пор, как Дейтон в неё вторгся.
– На самом деле мне нужно, чтобы ты любезно освободил мою скромную обитель, чтобы я могла набраться опыта, который ты так великодушно предложил. Думаешь, на этом острове найдутся желающие? Или мне слетать в Майами и попытаться подцепить незнакомца, который там в отпуске?
Его взгляд темнеет.
– Кажется, я достаточно ясно дал понять, что не уйду и не стану рисковать тем, что ты разрушишь наш шанс на прибыльное наследство перерасходом бюджета по проекту.
Я пожимаю плечами, чувствуя, как во мне вспыхивает радостное возбуждение, когда понимаю, что задела его за живое.
– Понимаю. Ну, в таком случае, уверена, будет не так уж сложно получить приглашение в номер какого-нибудь джентльмена. Может, я притворюсь, что моя машина сломалась прямо возле пожарной станции. Люблю мужчин в форме.
Его челюсть дёргается. Он скрещивает руки на груди, но больше не говорит ни слова, пока я исчезаю в ванной, закрывая за собой дверь.
Я не собираюсь разбираться в причинах того, почему он, возможно, выглядел немного ревнивым при мысли, что я могу переспать с незнакомцем, и почему мне так чертовски нравится это ощущение.
«Нет. Не пойду туда».
