Текст книги "Просто ещё один летний враг (ЛП)"

Автор книги: Ариэль Хендрикс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава 33

Саммер

Чайка пролетает над головой, пока я иду по пляжу к «Сисайд», которым владеет семья Венди и Джози. Это был самый долгий день в моей жизни. К счастью, перелёт из Майами сюда короткий. Солёный океанский бриз играет с волосами, а солнце опускается за горизонт, окрашивая облака в персиково-розовый. Температура наконец начинает спадать. Я почти жалею, что не взяла что-нибудь накинуть на плечи.

Телефон вибрирует от сообщения. Я смотрю вниз и вижу имя Дейтона.

Рассел Дейтон Коупленд II (Сатана):

«Я забронировал нам столик на балконе на восемь. Как друзья».

Я прикусываю нижнюю губу, глядя на экран. Должно быть, он сумел поймать билет на рейс сегодня днём.

– Эй, красавица. Куда-то направляешься?

Я поднимаю взгляд и улыбаюсь женщине, стоящей на песке. Венди одета в кремовые льняные брюки и такую же рубашку на пуговицах. Я удивлена, что она позволила себе тихую минуту, чтобы насладиться шумом волн. Обычно она носится туда-сюда, делая всё сразу, чтобы управлять «Сисайд», и никогда не замедляется. Йога на пляже три раза в неделю сотворила бы чудеса с её сном.

Она обнимает меня за плечи и крепко притягивает к себе. Я расслабляюсь в её объятиях, понимая, как сильно мне это было нужно.

– Привет, – бормочу я ей в плечо.

– Ты так сильно по мне скучала, или что-то случилось?

– Проблемы с парнем.

– О, понимаю. Ну, в таком случае давай присядем.

Она ведёт меня к креслам, расставленным для гостей возле кострища. Чудо, что сейчас здесь больше никого нет.

После того как мы садимся, я поворачиваюсь. На её губах та самая понимающая материнская улыбка.

Венди всегда ощущалась для меня как старшая сестра. У неё было то понимание и несколько лишних лет мудрости за плечами. А с Джози в роли младшей сестры у неё полно опыта в раздаче советов, даже если они могут влететь в одно ухо и вылететь из другого.

– Джози сказала тебе, что мы с Дейтоном недавно…

– Да, она упоминала.

Я киваю, не зная, как продолжить.

– Ещё она сказала, что ты, похоже, разрываешься из-за этого.

– Он хочет сходить на официальное свидание сегодня вечером. Ну, он сказал это раньше, а теперь говорит, что мы можем пойти просто как друзья.

– Это… сбивает с толку.

Я вздыхаю.

– У меня вроде как был момент паники сегодня. Он привёз меня в Майами, и прошлой ночью мы переспали.

Я бросаю взгляд на её лицо, чтобы увидеть реакцию, но она просто слушает, и это одна из причин, почему я всегда любила Венди.

– Было… потрясающе. Типа, лучший секс в моей жизни. Потом он хотел, чтобы я зашла к нему в офис на обед, и я пришла. Но когда я туда добралась, там уже была другая девушка, – я втягиваю всхлип. – И она великолепная модель, его бывшая, в белье под тренчем. – ялёзы снова начинают катиться по щекам. – У меня просто случился ужасный флешбэк к тому, как Эндрю изменял мне со своей секретаршей. Мы с Дейтоном не вместе или что-то такое, но если я собираюсь с ним быть, я хочу быть его первым выбором. А не какой-то девушкой, стоящей у него в очереди.

Я вытираю слёзы со щеки тыльной стороной ладони. Венди молча ждёт, пока я возьму себя в руки, прежде чем протянуть руку и сжать мою.

– О, милая, во-первых, мне так жаль. Когда тебя так триггерит именно в момент, когда ты пытаешься открыться кому-то, это одно из худших чувств в мире. Ты имеешь право чувствовать всё, через что сейчас проходишь. Эндрю был свиньёй. Измене нет оправданий – никогда. Ты поговорила с Дейтоном об этом? Он что-нибудь объяснил?

Я выдыхаю, пытаясь успокоиться.

– Он сказал, что она уже какое-то время пыталась снова с ним сойтись. Она пришла без предупреждения, чтобы соблазнить его, наверное.

– И ты ему не веришь?

– Дело не в этом… Думаю, я не знаю. Сначала нет, не поверила. Ну, какое совпадение, понимаешь? Но после того как я думала об этом весь день, такое возможно. Просто Дейтон всегда играл с моим разумом. Я никогда не знала, что он на самом деле думает.

– Тяжело. Эти игры с разумом продолжались после школы?

Я качаю головой.

– До похорон мы не разговаривали десять лет.

– Хмм.

– Что?

Она пожимает плечами, глядя на воду.

– За десять лет многое может измениться. Тогда он был подростком, и я помню, что он всегда был вспыльчивым, импульсивным и злым из-за смерти матери. Мужчина, которым он стал сейчас, насколько я вижу, уже не совсем тот же человек. Люди взрослеют. Ты когда-нибудь спрашивала его о том, как он обращался с тобой тогда, или говорила ему, что ты из-за этого чувствовала?

– Он говорит, что всегда хотел меня, ещё с тех пор. Что пытался сопротивляться. Его отец, очевидно, не одобрил бы.

– Что он заставляет тебя чувствовать? Неуверенность, как Эндрю?

– В школе – да. Но я тогда и сама была просто неуверенной. А сейчас… – я замолкаю, мыслями возвращаясь к тому, как чувствовала себя, танцуя под его взглядом. Я вздрагиваю. – Нет, больше нет. Он заставляет меня чувствовать себя… желанной. Но это не значит, что он был бы хорошим партнёром.

– Правда. Просто у меня в глубине души крутится назойливая мысль – что случилось бы, если бы ты дала ему настоящий шанс, – размышляет она. – Он всегда был вроде как… не знаю, как сформулировать. Одержим тобой, наверное? Шери рассказывала, как много лет из-за него раздражалась.

– А что она об этом думает?

«Уж Шери точно не одобрила бы».

– Раньше она шутила, что однажды вы поженитесь, но теперь говорит, что Дейтон упустил свой шанс много лет назад.

Это меня удивляет, но я не произношу вслух.

«Может, мне стоит поговорить с Шери».

– Что мне делать, Венди?

– Чего ты хочешь? Вот нутром, чего ты хочешь сделать прямо сейчас? Не думай, просто ответь.

– Я хочу дать ему шанс, – шепчу я, впервые осознавая, что, несмотря ни на что, именно этого я и хочу, – я вздыхаю, откидывая голову на спинку кресла. – Просто не могу. Не могу сейчас туда шагнуть. Мне нужно увидеть, насколько сильно он готов стараться.

Она сжимает мою руку, прежде чем встать.

– Ну, в таком случае заставь его попотеть. Ты того стоишь.



Я не иду на ужин и ничего не слышу от Дейтона. На следующий день я слоняюсь по студии в унынии. Бригада приходит работать над задней террасой. Джек делает последние штрихи на фреске и орёт на одного из строителей, который наступает в его лоток с краской.

Я выживаю на сморщенных зелёных виноградинах и трёхдневном сэндвиче с сыром гриль и томатном супе. Проверяю телефон каждые десять минут, но за весь день не получаю ни одного сообщения.

К тому моменту, как солнце начинает садиться, я задаюсь вопросом, не совершила ли большую ошибку, пропустив ужин.

«Я могла бы хотя бы его выслушать».

«Он не заслуживает!»

«Но что, если он говорил правду?»

Бесконечная партия в пинг-понг у меня в голове сводит с ума. Я злюсь на себя за то, что случившееся в его офисе так на меня повлияло, но начинаю принимать, что, когда дело касается Дейтона, он всегда на меня влиял. У него просто есть способ зарываться мне под кожу, как бы сильно я ни пыталась не обращать внимания.

Я сижу на пляже и рисую что-то на песке у воды, когда Дженьюари наконец высовывает голову из кухонного окна.

– Если позже испугаешься, приходи ко мне прятаться в винном погребе.

– Испугаюсь чего? – спрашиваю я.

– Бури, милая. Дождь начнётся с минуты на минуту.

Я смотрю на небо и вижу, что, несмотря на ясный, безоблачный день, небольшая гряда серых туч уже начинает накатывать.

– Хмм, ваш дар пугающе точен.

Она ухмыляется, качая головой с розовыми волосами.

– Дай знать, если понадобится помощь решить, что делать с тем твоим большим мужчиной.

Я фыркаю.

– Он не мой.

– Просто крикни! Задняя дверь всегда открыта.

Она захлопывает окно, предположительно чтобы не пустить дождь внутрь.

И действительно, не проходит и пяти минут, как начинается дождь. Сначала лёгкий, но через десять минут он превращается в ливень. Я встаю, собираясь зайти внутрь и укрыться, когда замечаю тёмную фигуру, идущую ко мне по пляжу. Замираю, зная, что узнала бы эти плечи где угодно.

Я обхватываю себя руками. Вдалеке вспыхивает молния, заставляя вздрогнуть. Когда через несколько секунд гремит гром, я ахаю.

Дейтон теперь всего в паре метров. Он останавливается на песке, руки засунуты в карманы белых льняных брюк, которые теперь просвечивают. Самое интересное скрыто бельём.

– Чего ты хочешь? – кричу я сквозь дождь.

Он оглядывается, прежде чем снова остановить взгляд на мне.

– Я могу уйти.

Я едва его слышу.

– Можешь сначала сказать, зачем ты здесь.

Он кивает, делая шаг ближе.

– Если только тебе не интересно ещё поиграть с моим разумом. В таком случае можешь начать плыть вон туда и остановиться, когда найдёшь кого-то, кому не плевать, потому что, обещаю тебе, мне плевать.

Я указываю на огромный Атлантический океан.

Он делает ещё два шага ближе.

– Я здесь, не для того, чтобы морочить тебе голову, Саммер. Я просто пошёл гулять, и вот где оказался.

– Да, конечно, потому что ты не знаешь дорог на острове, на котором вырос.

Я закатываю глаза.

Молния вспыхивает снова, на этот раз ближе. Дейтон идёт ко мне, и я наконец вижу боль в его глазах.

– Тебе нужно зайти внутрь. Здесь небезопасно.

Я отступаю от него, разворачиваясь как раз в тот момент, когда гремит гром. Сердце подпрыгивает в груди. Я ускоряюсь к двери своей студии. Я уже промокла до костей. Температура упала удивительно быстро, заставляя дрожать, когда я вхожу под кондиционер.

Я оборачиваюсь на крыльце и вижу, что он уходит обратно в сторону города.

– Эй!

Он поворачивается ко мне.

– Куда, по-твоему, ты идёшь?

– Просто оставайся внутри, Саммер. Окна ударопрочные.

Он снова отворачивается, и страх вспыхивает у меня в венах.

Я выбегаю за ним и хватаю его за локоть.

– Ты не можешь уйти! Заходи сюда, сумасшедший придурок.

Он на короткое мгновение смотрит на мою руку на своём локте, прежде чем последовать за мной внутрь. Ранний вечер, но из-за серых туч кажется гораздо темнее.

Я захожу внутрь, дрожа, хватаю чистое пляжное полотенце и начинаю вытирать волосы. Дейтон берёт одно из корзины у двери и вытирает лицо. Он достаёт телефон из кармана и тоже вытирает его, прежде чем проверить приложение погоды.

Через несколько секунд его челюсть дёргается.

– Что там?

– Сильный ветер и предупреждение о внезапном паводке. Местная метеослужба говорит укрыться подальше от окон и экономить воду. Электричество может отключиться.

– Дом… – шепчу я, прикрывая рот рукой.

Выражение лица Дейтона мрачное, пока он продолжает вытирать тело.

– Нам нужно сосредоточиться на нашей непосредственной безопасности.

Он обыскивает нижние кухонные шкафчики, пока не находит мою большую кастрюлю для супа. Начинает наполнять её водой.

– У тебя есть фонарики или свечи?

Я киваю, указывая на ящик, где они лежат. Он открывает его и достаёт два фонарика и зажигалку. Как только он выключает воду, наполнявшую кастрюлю, электричество отключается.

Сердце грохочет в груди. Я тут же делаю шаг к нему. Он включает фонарик, и я понимаю, что мы оба инстинктивно придвинулись ближе друг к другу. Я не хочу анализировать, какой именно инстинкт заставил меня это сделать. Я бросаю взгляд на окна, пока снаружи воет ветер.

– Здесь мы будем в безопасности. Окна рассчитаны на ураганную погоду. Только пуля могла бы разбить это стекло.

Он облизывает губы, делая шаг ко мне.

– Я правда просто гулял, когда начался дождь. Я не собирался заходить даже так далеко, но… – он сглатывает. – Я увидел серые тучи и решил убедиться, что ты в порядке.

Лёд вокруг моего сердца начинает таять. Я киваю, когда дрожь проходит по телу. Кондиционер внутри всё ещё работает.

После короткой паузы, будто он спорит сам с собой, его янтарные глаза скользят по мне. Наконец он сдаётся в какой-то внутренней битве и обнимает меня за плечи. Я дрожу, поэтому прижимаюсь к его утешительному теплу. Зубы стучат.

Я ненавижу бури. Мой отец погиб, попав в бурю на мотоцикле. Водитель восемнадцатиколёсного грузовика просто не увидел его сквозь ливень.

– Давай снимем с тебя мокрую футболку. Ты замёрзла.

Я смотрю вниз, понимая, что соски проступают сквозь тонкую ткань. Он ставит фонарик на столешницу так, чтобы свет падал на нас, и помогает мне стянуть промокшую футболку.

Он уже видел всё, поэтому я развязываю верх от бикини. Он втягивает неровный вдох.

Я наполовину ожидаю, что он начнёт меня целовать или попытается перевести всё в секс, но он не делает этого. Я выбираюсь из плавок, сбрасывая их в растущую кучу одежды на полу.

Он выглядит так, будто ему физически больно, когда заворачивает меня в пляжное полотенце и растирает мурашки на моих руках. Я замираю, когда он целует мои мокрые волосы, прежде чем перейти к комоду и достать удобные трусики-шортики, мои самые плотные серые спортивные штаны и футболку.

Когда он возвращается, он просовывает мою голову в вырез футболки, прежде чем убрать полотенце. С каждым его мягким движением моя тревога из-за бури ослабевает.

«Он здесь. Он пришёл проверить, как я».

Лёд в груди тает ещё немного.

Он опускается передо мной на колени и держит бельё, чтобы я шагнула в него, затем помогает со спортивными штанами.

Когда я полностью одета, он ведёт меня к кровати. Я ложусь среди пушистых подушек, и он накрывает меня пледом. Я смотрю на него, предполагая, что он сейчас переоденется в сухое, но он возвращается к комоду и достаёт мне пару носков.

Я не могу сдержать маленькую улыбку, когда он аккуратно натягивает их на каждую мою ступню.

– Я переоденусь. Ты голодна? Когда ты ела в последний раз?

– Ела немного винограда около обеда.

Он выглядит недовольным.

Я смотрю, как он вытирает воду с пола, переодевается в спортивные шорты, которые оставил на стуле, и достаёт из холодильника ингредиенты, чтобы сделать мне сэндвич.

Живот урчит, заставляя понять, насколько я на самом деле голодна.

Снаружи гремит гром, дождь хлещет по окну. Шелест пальм такой громкий, что я боюсь, одна из них может переломиться пополам и рухнуть в комнату.

Я забираюсь глубже под одеяла, понимая, что он уложил меня на ту сторону кровати, которая дальше всего от окна.

Он подходит с двумя тарелками и банкой диетической колы из холодильника, которую уже открыл. Устраивается на кровати рядом со мной, прежде чем протянуть мне еду.

Он сделал мне сэндвич и добавил сбоку картофельные чипсы. Я кусаю хлеб.

– Откуда ты знал, что я люблю горчицу и майонез?

Он улыбается, откусывая свой.

– Ты не так уж сильно изменилась со школы.

«Спустя тринадцать лет он всё ещё помнит мои предпочтения в соусах».

Я даже не знаю, как всё осмыслить. Он доедает свою еду первым и забирает мою тарелку, когда я доедаю.

Поставив посуду в посудомойку, он устраивается в кровати рядом со мной, притягивая меня к своей груди. Он пахнет дождём.

– Я планировал остановиться сегодня в «Гранд Палм», но…

– Ты не можешь уйти в такую погоду.

– Знаю. Просто хотел, чтобы ты знала – таков был план.

Я прикусываю нижнюю губу. Через несколько минут, слушая его ровное, сильное сердцебиение, я начинаю большим пальцем рисовать круги на его предплечье. Его рука двигается, обхватывая моё бедро под одеялом. Где-то рядом вспыхивает молния, освещая тёмную комнату.

– Мне страшно, – шепчу я.

– Ты в безопасности. Ты в безопасности здесь, со мной.

Он снова целует меня в лоб. Слеза скользит по щеке из уголка моего глаза, прежде чем я чувствую, как сон начинает тянуть меня в темноту. Веки медленно закрываются. Дейтон опускается в подушки, притягивая меня ещё ближе к себе. Под запах его мускусного сандалового одеколона, смешанного с дождём, я проваливаюсь в сон.

Глава 34

Саммер

Когда мы с Дейтоном просыпаемся, электричество уже восстановили. Буря бушевала снаружи всю ночь. Мы осторожно открываем дверь студии, чтобы оценить ущерб. Когда я выхожу на задний двор, то ахаю от увиденного.

Двухэтажная терраса, которая была готова только наполовину, полностью рухнула. Мне хочется плакать, глядя на большую пальму, которая упала на неё, из-за чего вся конструкция съехала и разломалась на щепки.

– Блядь, – ругается Дейтон, проводя рукой по шее. – Наша страховка это не покроет.

– Что?

Я таращусь на него.

Он качает головой.

– Страхование строительных рисков не покрывает внешние пристройки, если не добавить их отдельно. Я хотел сэкономить, поэтому не добавил их.

Живот скручивает. Не могу поверить, что это случилось всего за месяц до того, как мы должны были закончить и выставить дом на продажу. Задняя терраса должна была стать огромным преимуществом при продаже. С фреской, видом на пляж и летней кухней, которую мы планировали добавить, это была лучшая часть всего дома.

После всех улучшений, которые я внесла, бюджет и так был натянут до предела. Теперь у нас никак не получится закончить всё на те деньги, что остались. Вина тяжестью ложится мне на плечи.

Хавьер выходит из-за угла дома, лицо у него мрачное.

– Ну, хорошая новость в том, что внутри повреждений нет. Где вы двое укрывались прошлой ночью?

– О чёрт, Дженьюари.

Дейтон срывается с места и бежит к пляжу, а когда добегает до песка, огибает участок в сторону дома нашей соседки.

Я смотрю ему вслед.

Хавьер смотрит на меня и пожимает плечами.

– Должно быть, он не знает о её коллекции консервов и штормовом погребе.

Через несколько минут Дейтон возвращается, держа Дженьюари под одной рукой, а Бёрди – под другой.

– Весьма милый молодой человек. Мы почти пригласили вас, детки, к себе, но решили, что вы заняты, и если вам станет слишком страшно, вы сами придёте.

Улыбка Дженьюари гаснет, когда они подходят ближе и видят разрушенную террасу.

– О, дорогие, как жаль. Хавьер, когда бригада вернётся всё отстраивать, чтобы я убедилась, что у нас достаточно текилы и лаймов?

Хавьер зажимает переносицу.

– Мы начнём сразу же, мисс Джексон.

Она кивает, подмигивает Бёрди, прежде чем снова придать лицу печальное выражение.

– Жаль твой дом, дорогая. Тут такой беспорядок. А ведь ты так отлично с ним справилась, – говорит мне Бёрди.

– Я просто надеюсь, что с остальным городом всё в порядке. Нам нужно пройтись и проверить всех, особенно дома у пляжа.

«Сисайд» Венди сразу всплывает у меня в голове, но он, по крайней мере, расположен дальше от воды.

– Буря оставила за собой поваленные деревья и мусор вдоль пляжей и дорог. Мне пришлось выйти и убрать несколько с пути, – говорит Хавьер слева от меня.

Дейтон изучает заднюю террасу, глубоко задумавшись. Он отпускает руки дам и идёт к месту, где лежит первый кусок настила. Наклоняется, поднимает его и поворачивается к Хавьеру.

– У тебя есть прицеп?

Хавьер качает головой.

– Он у меня дома. Могу съездить за ним.

Дейтон кивает.

– Я начну уборку.

Я потрясённо смотрю, как он стягивает рубашку, бросает её в сторону и начинает собирать разбросанные обломки в кучу. Хавьер, кажется, удивлён не меньше. Он дважды моргает, прежде чем вырваться из похожего на транс состояния.

– Конечно, да. Я привезу прицеп и позову рабочих помочь.

Он торопливо уходит к передней части дома.

Бёрди и Дженьюари смотрят друг на друга, прежде чем бросить взгляд в мою сторону.

– Мы вернёмся позже, милая. Не позволяй ему работать слишком быстро, пока мы не успеем сделать кувшин «Мимозы» и пригласить Люсиль!

Они начинают ковылять обратно к дому Дженьюари.

– Ладно, эм, не позволю.

Я машу им.

Слюна начинает скапливаться на нижней губе, пока я смотрю, как солнце блестит на потной, рельефной спине Дейтона и мышцах его плеч. Моё дыхание рваное. Его должны изучать на занятиях по анатомии, как те маленькие рисунки в медицинских учебниках, где показана каждая мышца под кожей.

Я качаю головой, пытаясь прийти в себя, и поднимаю доску, чтобы бросить её в растущую кучу. Он поворачивается, хватая меня за запястье. Свободной рукой вытирает пот со лба.

– Мне нужно, чтобы ты принесла мне воды, поставила пляжное кресло и включила The Beach Boys на своей Bluetooth-колонке.

Я киваю, почти поддаваясь инстинкту наклониться вперёд и прижаться поцелуем к его губам.

Вместо этого я скрещиваю руки на животе.

– Хорошо.

Когда я пытаюсь отвернуться, он продевает руку в сгиб моего локтя, притягивает меня ближе и страстно целует. Дейтон покусывает мою нижнюю губу и стонет – вибрация проходит сквозь меня.

– Ты отвлекаешь. Неудивительно, что этот проект отстаёт от графика.

Он вздыхает, прежде чем отпустить меня.

Я краснею, отступая, чтобы взять ему воду и своё кресло, чтобы наблюдать, как он работает. Надеюсь, Пчёлки вернутся с «Мимозой» , чтобы успокоить мои встревоженные нервы.

«По крайней мере, он не злится из-за окончательно разрушенного бюджета».



К раннему полудню старая терраса полностью убрана. Это заняло время, и им пришлось использовать бензопилу, чтобы распилить пальму. Хавьер и Дейтон обсудили, что ему следовало забетонировать конструкцию в земле, чтобы она выдерживала ураган, и он согласился сделать так с новой.

Весь остальной Коконат-Бич сплотился, чтобы расчистить большую часть мусора на дорогах. Пляжи будут убирать дольше, а мэр назначил костёр на следующую неделю, чтобы мы могли сжечь все поваленные деревья.

Приняв душ, Дейтон выходит туда, где я подметаю дорожку сбоку от дома, где ветки деревьев и старые доски террасы оставили за собой след из щепок и пальмовых листьев.

Он забирает у меня метлу. Я держусь за неё, пытаясь не дать ему забрать.

– Дейтон, – жалуюсь я, – ты работал весь день.

– Я нагулял такой аппетит, который старым виноградом не утолишь. Думаю, сегодня вечером я устрою себе ужин со стейком в «Гранд Палм».

Я наконец отпускаю метлу. Он начинает подметать дорожку. У меня в животе порхают бабочки от того, на что он намекает, но я всё ещё хочу, чтобы он спросил.

– Надеюсь, хорошо проведёшь время, – наконец говорю я.

Он улыбается, поднимая на меня взгляд. Он такой красивый, когда улыбается – почти перехватывает дыхание. С тёмными волосами и щетиной на челюсти, вместе с горящим в моей голове образом его потных мышц, работавших весь день на солнце, я почти таю.

– Хочешь присоединиться ко мне за ужином?

Мне приходится прикусить губу, чтобы не дать ему понять, как сильно я хотела, чтобы он спросил. Я жду несколько секунд, прежде чем ответить.

– Я подумаю, – наконец говорю я, пытаясь звучать равнодушно.

– Отлично. Надеюсь увидеть тебя в восемь.

Он кладёт метлу и подходит ко мне, целуя в щёку.



Когда я вхожу в ресторан у воды в «Гранд Палм», Дейтон уже сидит за столиком на балконе. На нём свободная льняная рубашка на пуговицах пастельно-зелёного цвета. Волосы уложены небрежными волнами, и он настолько невероятно красив, что мне приходится напомнить себе дышать. Я замираю у входа возле стойки хостес, пытаясь сглотнуть ком в горле.

«Гранд Палм» – самый роскошный курорт в городе. Здесь высокие потолки, современные деревянные акценты, пышное озеленение внутри, а через открытый балкон видны высокие пальмы. Играет мягкая романтичная музыка, пока мерцают настенные фонари.

Я смотрю, как Дейтон подносит бокал белого вина к губам, глядя на тёмную воду.

Восемь двадцать. Я опоздала, потому что всё время меняла причёску и одежду. Ничто не казалось подходящим для свидания с моим давним врагом, сводным братом и приятелем для секса в дорогом ресторане. Это место из тех, куда люди ходят отмечать десятую годовщину свадьбы или дни рождения с круглыми датами.

В конце концов я позвонила Джунипер, почти на грани слёз. Она убедила меня, что ничего из моего шкафа не подойдёт, так что мне пришлось сбегать в бутик «Кораловая луна» и перерыть их стойки в поисках подходящего варианта. К счастью, несмотря на прошедшую бурю, они были открыты, и у них оказалось великолепное розовое атласное платье на тонких бретельках, не слишком обтягивающее, но подчёркивающее меня во всех нужных местах. Оно касается моих щиколоток. Волосы уложены спиральными волнами и падают на спину, где платье опускается, открывая позвоночник.

Пока я пробираюсь между другими гостями к столику, Дейтон наконец поворачивается и видит меня. Я не знаю, какое выражение ожидала увидеть на его лице, но то, как его губы приоткрываются, а глаза скользят по моей фигуре, разогревает мою кожу. Он отодвигает для меня стул.

«Он думал, что я снова его продинамила».

– Ты определённо умеешь эффектно появляться, – говорит он, когда я сажусь.

– Не ожидал, что я приду?

– Я не был уверен.

Он садится, подзывая официанта.

Облизывает губы.

– Ты захватываешь дух. Мне всё ещё разрешено называть тебя «Кексик»?

Я обдумываю ответ, прежде чем медленно кивнуть. Внешне он никак не реагирует, но его кадык дёргается.

Весь персонал одет в чёрные брюки, чёрные фартуки и белые рубашки на пуговицах. Наш официант подходит с бутылкой «Пино Гриджио».

– Вина, мисс?

Я киваю.

– Да, пожалуйста.

Он наполняет бокал наполовину, затем наполняет мой стакан водой из серебряного кувшина.

– Могу предложить вам какие-нибудь закуски?

Дейтон ждёт, пока я отвечу.

Мой взгляд опускается к кожаному меню.

– Можем попробовать устрицы и фаршированные трюфелем грибы?

– Разумеется.

Он уходит.

Я беру бокал вина и медленно отпиваю. Оно лёгкое и свежее, и я уверена, что стоит немалых денег. Дейтон наблюдает за мной, выражение его лица нечитаемо.

– Так чем ты занимался последние десять лет? – спрашиваю я.

Он улыбается, откидываясь на спинку стула. Дейтон такой огромный. Его присутствие подавляет. У меня всё время вспыхивают воспоминания о его теле надо мной в его квартире в Майами. От воспоминания о том, как его мускулистые плечи напрягались в свете лампы, у меня поджимаются пальцы на ногах. Мне нравилось чувствовать его тяжёлый вес.

– Печально признавать, но большая часть последнего десятилетия у меня ушла на колледж и построение инвестиционного бизнеса. Я не путешествовал ради удовольствия, только по работе. В колледже у меня была девушка, но мы расстались сразу после выпуска, когда я переехал в Нью-Йорк.

– Как долго вы были вместе?

– На третьем и четвёртом курсах.

– Как её звали?

Я уже знаю ответ, но не хочу, чтобы он понял, что я сталкерила её.

Она, конечно, была потрясающе красива. Не та же яркая красота, что у Ноэль. Анна была темноволосой и более мягкой на вид, со щёчками, из тех женщин, которых большинство мужчин назвали бы потенциальной женой и отвезли бы знакомиться с бабушками.

– Анна.

Я киваю.

– Так почему вы расстались?

– Я переезжал. У неё оставался ещё год в колледже. Я не видел смысла продолжать отношения на расстоянии.

– Что такое ещё один год, если ты влюблён?

Он несколько мгновений изучает меня. Я ёрзаю на стуле.

– Если ты влюблён, год – ничто.

– Значит, ты её не любил?

Он качает головой.

– Тогда почему ты был с ней два года?

Официант подходит и ставит на стол устрицы и фаршированные трюфелем грибы, а также две маленькие тарелки. Он снова наполняет оба наших бокала.

– Я пытался забыть кое-кого другого, – говорит Дейтон.

Моя рука замирает над подносом с устрицами. Я моргаю, глядя на него, пытаясь понять, о ком он говорит. Есть таинственная третья девушка, кто-то, кого он, должно быть, встретил в колледже до Анны.

Он наклоняется вперёд.

– Нет, это была не девушка, о которой ты не знаешь.

Он берёт устрицу и подносит к моим губам. Я открываю рот, позволяя ему накормить меня.

Она сливочная и вкусная, с маслянистым оттенком. Я проглатываю, прежде чем потянуться за следующей. Поднимаю её к его губам. Он морщится, прежде чем послушно открыть рот и позволить мне накормить его. Он морщится от вкуса.

– Скользкая, – говорит он, потянувшись к вину.

– Ты никогда не ел устриц? Я бы подумала, что ты всё время ешь всякое такое пафосное дерьмо.

Он качает головой.

– Ел. Просто думаю, что они мерзкие.

Я беру с подноса ещё одну, пытаясь скрыть улыбку.

– Так кого ты пытался забыть? Кого-то из школы?

– Тебя, – просто говорит он.

У меня ощущение, будто пол проседает, словно гравитация вдруг стала сильнее. Уголок его рта приподнимается. Я хватаю бокал с вином.

– А ты? Как выглядело последнее десятилетие твоей жизни?

– Я ещё не закончила. Тогда что с Ноэль? Ещё одна попытка забыть меня, хотя ты никогда даже не сделал ничего, чтобы дать мне понять, что я тебе нравлюсь?

– Эх, «нравилась» – не совсем подходящее слово. Не думаю, что ты пока готова к этому разговору.

– Проверь меня.

Я сжимаю деревянные подлокотники стула.

Его янтарные глаза темнеют.

– Я пытаюсь вводить тебя постепенно, дать тебе шанс привыкнуть.

Мой разум закручивается от воспоминания о том, как он входил в меня постепенно всего несколько ночей назад. Его веки кажутся тяжёлыми, будто он тоже вспоминает.

«Может, говорить об этом слишком больно. Может, она забеременела от него».

Я облизываю губы и тянусь за фаршированным трюфелем грибом. Он вздыхает, перемещая вес. Смотрит на воду и усмехается, прежде чем его глаза возвращаются к моим.

– Её волосы. Они напомнили мне твои, – он говорит так, будто сообщает мне свой любимый цвет, а не сбрасывает бомбу прямо посреди стола. – Когда я впервые её увидел, подумал, что это ты. Я этим не горжусь, но потом какое-то время продолжал притворяться, что она – ты.

Мои конечности каменеют. Я всё ещё не знаю, что делать с этой информацией. Знаю, что у Дейтона ОКР и что он гиперфокусируется на вещах, просто не знаю, как справиться с тем, что я – одна из его одержимостей.

«Но одержимость не значит, что мы были бы счастливы вместе. Не значит, что он будет целовать меня с утренним дыханием и любить, когда у меня появятся морщинки на лице».

Официант возвращается.

– Могу предложить вам что-нибудь из основных блюд?

Дейтон заказывает бифштекс «Веллингтон» с салатом. Я прошу то же, что и он, потому что забыла посмотреть в меню, а звучит вкусно.

– Как с тобой обошлись последние десять лет? Клара держала меня в курсе некоторых вещей.

Мне странно, что мама так много рассказывала обо мне Дейтону, зная, что я его терпеть не могла. Интересно, почему она не сказала мне, что он обо мне спрашивал.

Не знаю, с чего именно начать, поэтому начинаю со знакомства с Эндрю.

– Я познакомилась с Эндрю, потому что меня наняли сделать семейные фотографии на пляже. Он был очень мил со своей мамой, и это показалось мне трогательным. Он пригласил меня на свидание, и мы встречались всего шесть месяцев, когда он сделал предложение. Оглядываясь назад, это было очень глупо. Но мы сбежали и поженились, а потом съехались. Он только начал работать в юридической фирме своего дяди. Когда я узнала, что беременна, он был рад начать строить семью.

В глазах Дейтона вспыхивает удивление.

«Значит, мама рассказала ему не всё».

– У меня случился выкидыш на шестнадцатой неделе. Это, эм… вроде как погрузило меня в состояние депрессии. Я не выходила из дома, если только не приходилось. Перестала общаться с людьми и просто замкнулась в себе на шесть месяцев. Эндрю сначала пытался меня утешать, но ему надоело, что я хожу как в воду опущенная. Он просто не понимал. Я вынашивала её, но, по его мнению, у меня не было причины чувствовать себя так, ведь срок был ещё маленький. Он хотел попробовать снова, но я была не готова. Так что мы отдалились друг от друга. У меня не было никакого интереса к сексу, и он нашёл его в другом месте. Со своей секретаршей, на работе.