Текст книги "Просто ещё один летний враг (ЛП)"
Автор книги: Ариэль Хендрикс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)
Деревянный пол поскрипывает под ногами, пока я подхожу к задней стене окон и смотрю на океан.
Меня охватывает тонкое, но всепоглощающее чувство покоя.
Вдалеке виднеется парусник, а дальше – только бесконечная синяя гладь Атлантического океана. Пальмы на заднем дворе обрамляют песчаный берег, словно произведение искусства.
Я мгновенно понимаю, почему мама выбрала именно этот старый дом.
Я отодвигаю стеклянную дверь и сразу слышу ритмичный шум волн, разбивающихся о камни и песок.
Я даже не замечаю, что плачу, пока солёный бриз не охлаждает мокрые дорожки на щеках.
Словно я чувствую её здесь.
Словно её дух всё ещё живёт в этом доме.
Я обнимаю себя руками и выдыхаю.
– Это была её мечта, – шепчу я.
Она всегда мечтала жить у моря, просыпаться от запаха свежесваренного кофе и солёной воды.
Рядом возникает чьё-то присутствие, и я улавливаю аромат сандала и бурбона.
Он выдыхает.
– Это место продадут за целое состояние.
«Грёбаный».
«Придурок».
Глава 4
Саммер
– Представьте себе высокомерного, бессердечного, эгоцентричного психа. Он ненавидит радость. Ненавидит смех. Ненавидит веселье. Ненавидит сахар. Что это вообще за человек, который ненавидит сахар?
Саванна и Аксель уже полчаса слушают мои жалобы на сводного брата-демона.
Мистер Акана без конца рассказывал о потенциале дома, строительных планах и о мечте моей мамы и Рассела сделать нам сюрприз, полностью отремонтировав недвижимость к следующему лету. Всё это время Дейтон мысленно подсчитывал цифры. Он попросил показать ему финансовый план и организовать встречу со строителем. Наверняка прямо сейчас мечтает о том, как деньги от продажи поступают на его счета прямым переводом, и присматривает себе новый «Ролекс».
– Я уверена, он попытается держать меня в стороне от всего происходящего, но адвокат очень ясно дал ему понять, что всё будет поделено пятьдесят на пятьдесят. Мы должны либо оба согласиться на продажу, либо через год нас заставят это сделать.
Саванна вонзает пластиковую ложечку в свой десерт и подносит ко рту красную ледяную стружку.
– То есть технически ты могла бы наслаждаться этим местом несколько месяцев после завершения ремонта, прежде чем он смог бы заставить тебя продать его?
Я киваю и откусываю ещё ложку своего бананового десерта. На дне – кокосовое мороженое. Волны разбиваются о берег в парке Санрайз-Бич, где мы провели весь день.
– Я имею в виду, о каких деньгах вообще идёт речь, детка? Ты уверена, что продавать сейчас – не самый правильный вариант? Ты ведь живёшь в Калифорнии, а не здесь.
Загорелый лоб Акселя нахмурен.
Почему-то мне пока не хочется обсуждать цифры ни с одним из них. У меня никогда не было много денег, даже когда я жила дома с Расселом и мамой. Мы всегда жили вполне комфортно, но мама никогда не транжирила. Новость о том, что они купили дом на берегу океана в Коконат-Бич, шокировала меня. Я даже не подозревала, что у них есть такие деньги. Они много путешествовали, но мама никогда не носила дизайнерские сумки и не ездила на роскошных автомобилях.
– Пока я не знаю конкретных сумм. Сначала нужно поговорить со строителем и посмотреть финансовые расчёты.
Аксель кивает.
Саванна всё ещё о чём-то напряжённо думает, но не озвучивает свои мысли.
Я выдыхаю и вытягиваю руки над головой, пытаясь снять напряжение с плеч.
– Да какая разница. В любом случае сейчас я застряла здесь и должна разобраться со всем. Знаю, что завтра вам обоим уже нужно возвращаться домой, так что давайте хотя бы сегодня вечером проведём время как следует!
Бар под открытым небом в тики-стиле2, куда я раньше пробиралась тайком, выходит прямо на пирс. Теперь мне больше не нужен поддельный паспорт, чтобы попасть в «Коктейли и хаос», но я всё так же обожаю коктейль «Секс на пляже» от бармена Кэла – он чертовски крепкий.
Вдалеке среди облаков назревает гроза.
Мы втроём занимаем столик у перил, откуда видно солнце, уже готовое скрыться за горизонтом.
К нашему столу подходит темноволосая официантка.
– Здравствуйте. Что будете заказывать?
Когда я поднимаю на неё взгляд, мы обе расплываемся в улыбках.
– Марина!
– Саммер! Боже, какая ты красавица! – она крепко обнимает меня. – Я слышала про твою маму. Мне так жаль.
Я киваю и отстраняюсь, потому что, если отвечу словами, то снова расплачусь.
Часть меня хочет сейчас лежать дома в постели, утопая в горе и поедая ведра мороженого.
Другая часть отчаянно нуждается в людях рядом, лишь бы не оставаться одной и не думать о зияющей дыре, оставшейся в моей жизни.
– Это мой парень Аксель и моя лучшая подруга Саванна.
Мои спутники здороваются с Мариной и пожимают руки.
– Очень приятно познакомиться. Давайте сначала приму ваш заказ и заказ того нового столика вон там, а потом уже наверстаем всё, что произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз.
Я киваю и заказываю «Секс на пляже». Саванна берёт то же самое, а Аксель – «Маргариту».
Я поворачиваюсь к воде, всё ещё борясь со слезами, которые так и норовят пролиться.
«Мне нужно отвлечься».
Словно отвечая на мою молитву, у входа в бар поднимается шум.
Я поворачиваюсь посмотреть, что происходит, и мой желудок тут же проваливается куда-то вниз, когда в поле зрения появляется лицо Дейтона.
Впервые за всё время он одет неофициально – светло-голубая майка и белые плавательные шорты. Мышцы на его руках выглядят почти ненастоящими.
«Может, он сидит на стероидах».
– Вот чёрт, – бормочет Саванна, не сводя глаз с новоприбывшего.
Я сжимаю зубы.
Марина возвращается с нашими напитками и расставляет их перед каждым из нас.
– Боже мой, я даже не подумала, что Дейтон тоже будет в городе.
Она смотрит на него с открытым ртом, а её щёки розовеют.
– Вы двое всё ещё терпеть друг друга не можете?
Глаза Саванны расширяются.
– Ты шутишь. Это и есть твой злобный сводный брат?
Теперь мне действительно хочется уйти отсюда.
Старое, до боли знакомое чувство из школьных времён возвращается – все мои подруги снова хотят переспать с Дейтоном.
Он устраивается за барной стойкой и пожимает руку Кэлу. Какой-то мужчина, сидящий рядом, пододвигается к нему, хлопает его по плечу и жестом показывает Кэлу налить им по одной.
– Ты, наверное, здесь недавно. Дейтон Коупленд – настоящая легенда этого острова. Я не видела его лет десять. Как он вообще умудрился стать ещё горячее?
Я закатываю глаза и осушаю половину коктейля залпом.
– Считай эти десять лет благословением. Поверь мне, Сав, он не стоит всех проблем. Он порождение тёмного мира, слуга зла.
Она буквально растекается по столу, не в силах оторвать от него взгляд.
Я щёлкаю пальцами у неё перед носом.
Она вздрагивает и выпрямляется, её щёки покрываются румянцем.
– Прости. Я просто... ну... очень его ненавижу. Очень-очень.
Она проводит пальцами по своим медно-рыжим волосам, явно стараясь убедиться, что выглядит безупречно, если вдруг он посмотрит в нашу сторону.
Я качаю головой.
– Ты мне больше не лучшая подруга.
– Прости! Ты могла бы меня предупредить. Блядь, я всего лишь человек. Ты только посмотри на эти бицепсы.
Она и Марина тут же снова смотрят на него. Вместе с половиной женщин в баре.
Я ищу поддержки у Акселя, но он занят тем, что фотографирует закат для своих сторис.
Я тяжело вздыхаю и допиваю остатки коктейля одним глотком.
Умершая мама, злой сводный брат и наследство, от которого раскалывается голова, – пожалуй, лучшие причины в мире, чтобы сегодня немного перебрать.

Я танцую на столе, выпив уже шесть коктейлей.
Даже не помню, когда в последний раз напивалась настолько, чтобы мучить окружающих своими ужасными танцевальными движениями на столешнице, но сейчас самое подходящее время. Я здесь даже не живу, и к тому же переживаю утрату. Никто не имеет права меня осуждать.
Во всё горло ору песни Тейлор Свифт, словно выступаю на собственном концерте.
Саванна протягивает мне ещё один бокал. Я с радостью принимаю его и пытаюсь затащить её на стол потанцевать вместе со мной.
– Нет, у тебя отлично получается, детка! Ты выглядишь потрясающе.
Я смеюсь и качаю головой. Ром в желудке плещется при каждом движении.
Некоторое время назад я сняла футболку и осталась только в треугольном лифе от купальника и лёгкой струящейся юбке. Акселя я не видела уже целую вечность, но он обычно исчезает общаться с незнакомцами, когда мы куда-нибудь выбираемся. Мне нравится, что он не ходит за мной хвостом.
Я допиваю «Май-Тай» через трубочку. Он такой вкусный, напоминает детство и годы, которые я провела на острове вместе с мамой.
Единственное, что я тогда не любила, – злой сводный брат, который пытался испортить мне жизнь и превратить её в пытку.
Мои движения замедляются.
Я прижимаю ладонь ко лбу, покачиваясь на ногах.
– Пора слезать, – раздаётся слева мжской голос.
Я поворачиваюсь.
Янтарные глаза смотрят на меня снизу вверх.
Его рот сжат в строгую неодобрительную линию.
– Ты мне не начальник, Дейтон.
Я произношу его имя так, будто это ругательство.
Делаю шаг назад. И забываю, что стою на столе. На нём стоят тарелки и стаканы. Я оступаюсь и теряю равновесие. Тёплая рука хватает мою ладонь и тянет в сторону. Я пытаюсь сопротивляться, но в любом случае сейчас упаду. Поэтому выбираю упасть в сторону мускулистого тела, решив, что это будет мягче, чем песок внизу.
Каким-то образом Дейтон ловит меня прямо в свои сильные объятия. Я вскрикиваю, когда он заключает меня в кольцо рук. От него пахнет солёной морской водой.
– Ты плавал?
Он что-то невнятно бурчит в ответ и несёт меня через толпу посетителей. Мир кружится перед глазами, и я уже не понимаю, куда именно он меня тащит.
«Он такой тёплый. Я думала, он будет холодным, как вампир».
– Кажется, меня сейчас стошнит.
Каким-то образом он успевает доставить меня к туалету прежде чем алкоголь поднимается обратно, и меня выворачивает прямо в унитаз. Я слишком пьяна, чтобы смущаться того, что он всё видит. Всё, что я могу, – выворачивать душу наизнанку и плакать.
Обычно я весёлая пьяница. Такое со мной случается редко. Но когда я перебираю, то начинаю танцевать, петь и разговаривать с незнакомцами. Аксель и Саванна всегда говорят, что я – душа любой вечеринки.
– Не могу поверить, что её больше нет. Просто не могу поверить.
Я рыдаю, уткнувшись в унитаз.
«Наверное, именно так ощущается самое дно».
Он убирает с моего лица выбившуюся прядь волос. Ничего не говорит. Мой внутренний фильтр полностью разрушен. Как и моё сердце.
– Ты знаешь, она всегда говорила мне, что я слишком строго тебя сужу. Что я должна быть благодарна за то, что у меня наконец появился брат. А я говорила ей, что начала не я. А ты. Ты всё разрушил между нами. Ты решил, что мы никогда не сможем стать друзьями.
Он по-прежнему молчит.
Я плачу ещё сильнее и снова наклоняюсь над унитазом.
Кислый запах рома и кокосовых креветок заставляет желудок скручиваться.
– Я не справлюсь, Дейтон. Я не справлюсь с жизнью, в которой у меня вообще не осталось семьи. Я ненавижу всё. И я, блядь, ненавижу то, как сильно ты меня ненавидишь.
Он опускается рядом со мной на пол, садясь на корточки на отвратительный кафель бара. Комком туалетной бумаги он осторожно вытирает мне рот. Я смотрю на его идеальное лицо, чёткую линию челюсти и розовые губы. Он хмурится. Очевидно, ему противно смотреть на меня.
– Почему ты меня ненавидишь, Дейтон? Почему?
Он заканчивает вытирать мне лицо, бросает бумагу в унитаз и смывает.
– Ты слишком много об этом думаешь, Кексик.
Его голос совсем не звучит враждебно. Глаза мягкие и покрасневшие по краям.
«Неужели он наконец заплачет?»
Громкий стук в дверь туалета заставляет меня вздрогнуть. Дейтон ещё раз внимательно осматривает меня, затем поднимается и помогает встать на ноги. Он отпирает засов и открывает дверь.
На пороге стоит Саванна. Её глаза расширены от тревоги.
– С ней всё в порядке? – спрашивает она.
Дейтон выходит наружу. Я покачиваюсь позади него. Я всё ещё пьяна, но после того, как меня вывернуло, тошнота немного отступила. Уверена, моя тушь превратилась в катастрофу после слёз и рвоты.
– Я хочу домой.
Мой голос звучит тихо и хрипло.
Она кивает.
– Я найду Акселя, и мы поедем.
Она берёт меня за руку и ведёт через толпу. Мы обходим весь бар по кругу и всё равно не находим моего парня. Ко второму кругу мне уже становится неловко. Я чувствую присутствие Дейтона где-то позади нас.
– Я видела его здесь буквально пять минут назад. Он не мог далеко уйти, – говорит Саванна.
Я опускаюсь на свободный барный стул.
– У меня ноги отваливаются.
Она кивает.
– Посиди тут. Я посмотрю в мужском туалете.
Она исчезает.
Я складываю руки на стойке, опускаю на них лоб и закрываю глаза.
Следующее, что я понимаю, – Саванна трясёт меня за плечо.
– Пойдём. Нам пора. Я вызвала «Убер».
– Где Аксель?
Я слезаю со стула.
Руки и ноги ощущаются как желе.
– Он приедет позже.
– Что? Почему?
– Дейтон сказал, что привезёт его.
Я оборачиваюсь. Ни одного из них не видно. Мир всё ещё кружится, и мне ничего не остаётся, кроме как идти за Саванной и гадать, с чего вдруг он сегодня такой добрый.
Дождь льёт без остановки. Вода немного облегчает моё состояние. Вода всегда меня успокаивает.
«Наверное, дело в чувстве вины. Он наконец почувствовал себя виноватым из-за смерти моей мамы и из-за того, что заставляет меня продавать дом её мечты».
Когда мы выходим на парковку, «Убер» уже ждёт нас. Я забираюсь на заднее сиденье рядом с Саванной. Дорога до дешёвого отеля мотает мой желудок, словно волны во время тропического шторма.
Мне кажется, что меня стошнит как минимум три раза. Но мысль о штрафе в двести долларов за уборку салона придаёт мне героические силы удержаться. Добравшись до отеля и поднявшись в номер, я сразу же иду в душ. Пользуясь тем, что остаюсь одна, тихо плачу и смотрю, как вся моя боль утекает вместе с водой в слив.
«Мне так надоело плакать».
Я вытираюсь полотенцем, чищу зубы и выхожу обратно в комнату, завернувшись в полотенце. В дверь стучат. Саванна идёт открывать. И ахает, увидев того, кто стоит за дверью.
Мои глаза расширяются. Дейтон заносит внутрь совершенно пьяного Акселя и довольно бесцеремонно сгружает его на пол, несмотря на две пустые двуспальные кровати. Аксель стонет и переворачивается на бок. Они оба промокли под дождём.
– Эй! Это было обязательно?
Я наклоняюсь проверить Акселя, но он уже отключился.
Я выпрямляюсь и резко поворачиваюсь к Дейтону.
– Это ещё что такое?
Он оборачивается и смотрит на меня сверху вниз с презрительной усмешкой.
– Просто возвращаю его тебе, как и обещал.
Я складываю руки на груди.
– Ты мог его покалечить.
Он хрустит костяшками пальцев.
– А это, кстати, идея.
У меня отвисает челюсть.
– Что с тобой не так? Никто не заставлял тебя привозить его обратно!
– Ты права. Никто не заставлял. Наверное, мне просто захотелось сегодня побыть хорошим парнем.
Его глаза пылают яростью. Мы оба взбешены. Оба готовы выместить свою злость и горе на любимых боксёрских грушах. Друг на друге.
– Ты придурок, – шиплю я. – И я тебя ненавижу.
Он смотрит на меня с издевательской улыбкой и наклоняется ближе, вторгаясь в моё личное пространство.
– Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, Кексик.
Он разворачивается к двери. Меня буквально трясёт от злости.
Я оглядываюсь в поисках чего-нибудь, чем можно было бы в него запустить.
– Я хочу жить в студии во время ремонта, – внезапно выпаливаю я.
«Блядь».
«Никогда не раскрывай ему свои карты, идиотка».
«Ты же прекрасно знаешь».
Дейтон замирает. Три долгие секунды он не двигается вообще. Затем медленно поворачивается ко мне. Его глаза темнеют.
– Только ты можешь там жить. Не он, – наконец говорит он сквозь стиснутые зубы.
Я поражена тем, что услышала от него хотя бы намёк на согласие. До этого момента Дейтон отказывался соглашаться вообще на что-либо.
«Наверное, он уже изучил финансовые расчёты и решил сначала сделать ремонт. Он бы согласился на это только ради собственной выгоды».
Я медленно киваю.
– Ладно.
Он разворачивается и выходит. Дверь гостиничного номера с грохотом захлопывается за ним.
Глава 5
Саммер
Восемь месяцев спустя
– Теперь медленно опускайтесь в позу воина два. Держим её. Остаёмся так на десять секунд. Десять, девять, восемь, – отлично, Дженьюари, – шесть, пять, четыре, три, два, один. Отпускаем.
Группа вздыхает, выпрямляясь.
Йога на берегу океана – самый спокойный способ начать день. Десять женщин передо мной исправно ходят на занятия с тех пор, как несколько месяцев назад я начала вести их на Санрайз-Бич. Обычно мы встречаемся у пирса, но иногда проводим занятия у моего дома, чтобы было больше уединения, особенно теперь, когда туристический сезон набирает обороты.
Некоторых из них я знала ещё тогда, когда жила здесь раньше. В старшей школе я была близка с Венди и Джози. Они сёстры и управляют местным гостевым домом. Джози примерно моего возраста, а Венди на несколько лет старше. Они всегда были хорошими подругами, почти как две старшие сестры в моей жизни. Я забыла, как сильно любила это чувство – когда рядом есть старшая сестра, на которую можно опереться.
Сильви и я познакомились, когда она пришла на занятие со своей бывшей няней, Бёрди, и мы сразу нашли общий язык. Сейчас она прячется в Коконат-Бич после того, как сбежала со своей свадьбы. Втайне я надеюсь, что она решит остаться.
– Теперь перенесите левую стопу вперёд, ноги держим на ширине плеч.
Стеклянная раздвижная дверь позади нас со скрежетом открывается. Я поднимаю взгляд, ожидая увидеть строителя, Хавьера.
Но по тыльной стороне моих рук пробегают мурашки, а всё тело пронзает дрожь, когда я вижу высокую, мощную фигуру Дейтона. Он упирает руки в бёдра, и даже отсюда видны вены на его предплечьях.
Ненавижу, что мгновенно начинаю переживать из-за того, что мне правда нужно помыть голову. Он всегда выглядит слишком чертовски идеально. Его осуждающий взгляд скользит по моему телу сверху вниз.
– Эм, теперь опускаемся в позу ребёнка. Вдох на раз, два, три и... выдох. Продолжаем ровный ритм вдохов и выдохов.
Я иду по песку, пересекаю несколько метров газона и поднимаюсь на заднюю веранду.
– Что ты здесь делаешь? – шёпотом рычу я.
Я не видела его и не разговаривала с ним с той ночи, когда напилась в «Коктейли и хаос» и сказала ему, что ненавижу его. Мы общались исключительно через мистера Уолша и Хавьера.
Он снимает солнцезащитные очки-авиаторы. На нём белая льняная рубашка и свободные чёрные льняные брюки. Выглядит так, будто только что сошёл с рекламы «Рэй-Бен».
– Заканчивай. Нам нужно поговорить.
Он разворачивается и уходит обратно в дом, больше даже не взглянув на меня.
Я сжимаю кулаки по бокам, ощущая в животе старый знакомый свинцовый шар, который тянет меня вниз всякий раз, когда он рядом.
Я возвращаюсь на пляж и заканчиваю занятие.
– Спасибо всем, что пришли. Увидимся в пятницу утром, как всегда, будет рано, но мы бодрячком.
Джози и Венди машут на прощание и уходят по пляжу к своему дому, до которого не так уж далеко. Сильви обнимает меня, прежде чем вместе с Бёрди направиться к дому Дженьюари по соседству. Я смотрю им вслед с тоской, желая присоединиться и послушать городские сплетни вместо того, чтобы разбираться с Дейтоном.
Дженьюари оказалась отличной соседкой, даже если она немного эксцентрична и предсказывает погоду. Сильви сказала мне, что в городе её считают экстрасенсом.
Когда остальные расходятся и начинают разъезжаться по домам на велосипедах, я направляюсь к дому. Я вся покрыта потом, волосы липнут к затылку. Вместо того чтобы сразу идти в главный дом к Дейтону, я направляюсь к студии.
«Он может отсосать и подождать».
Я толкаю дверь.
С тех пор как переехала сюда, я превратила это пространство в уютный дом. У двери стоит фикус лировидный, а на кровати королевского размера лежит огромное пушистое одеяло нежно-жёлтого цвета. Кровать занимает почти всю комнату, но мне плевать. Я сплю, раскинувшись морской звездой. Моя одежда висит на временной стойке рядом с мини-кухней. Сводчатый деревянный потолок наполняет помещение теплом, которое перекликается с кухонными шкафчиками. Окна с трёх сторон впускают столько естественного света, что ротанговая лампа нужна мне только ночью. Я обожаю блестящую жемчужно-белую плитку с фестончатым краем на кухонном фартуке и в душе.
Я захожу в маленькую ванную и стягиваю с себя сиреневые штаны для йоги и спортивный топ. Включаю душ и становлюсь под воду, пока она ещё холодная. Любая встряска сейчас кстати. Мне предстоит выйти на поле боя, и нужно привыкнуть к боли.
Тщательно вымыв волосы и тело своим неоправданно дорогим шампунем и гелем для душа с ароматом кокоса и морской соли, я выхожу и вытираюсь. Выбираю мягкий зелёный хлопковый сарафан, который доходит мне до середины бедра. Мне требуется всего пять минут, чтобы одеться, нанести немного туши, тонирующего увлажняющего крема и масла для губ. Пальцами распределяю по волосам несмываемый кондиционер и мусс, позволяя естественным волнам принять форму.
Надев милые белые теннисные туфли, я готова отважиться на неизбежную зону боевых действий, которой является любой разговор с Дейтоном Коуплендом.
Я поднимаю подбородок, пересекаю задний двор и подхожу к боковому входу в дом. Открываю дверь и вхожу, без труда находя Дейтона. Его мрачное, подавляющее присутствие – словно маяк обречённости. Он изучает коробку с плиткой для кухонного фартука так, будто она лично его оскорбила.
Хавьер слишком подробно объясняет причину изменения дизайна, который изначально был запланирован и утверждён в виртуальных макетах. Я начинаю заплетать непослушную переднюю прядь волос.
– Мисс Салливан сказала, что вы согласовали изменение, сэр.
Сейчас всего девять утра, а Хавьер уже покрывается потом, и вовсе не из-за влажности.
Дейтон поворачивается ко мне. В его глазах вспыхивает искра злости. Челюсть сжата так крепко, что я уверена – его стоматолог наверняка умоляет его найти себе хобби, чтобы лучше справляться со стрессом.
Я сладко улыбаюсь ему, затем подхожу к Хавьеру и похлопываю по руке.
– Почему бы вам не подняться наверх и не проверить новое напольное покрытие, которое заменяют? Я переживаю, что они могли пропустить несколько покоробленных досок и оставить следы повреждений от воды. А я покажу мистеру Коупленду корректировки.
Он кивает мне с явной благодарностью в карих глазах и почти убегает к лестнице.
Дейтон поднимает один случайный кусок плитки тихоокеанского синего оттенка. Рассматривает его так, будто нашёл волос в еде.
– Я нашла их в соцсетях, в одной идеальной маленькой гончарной мастерской на Мауи. Мастер благословил их гавайской молитвой.
– За молитву доплачивали отдельно?
– Не глупи.
«Возможно. Но это было не так дорого, как доставка».
Я перекидываю волосы через плечо.
Он бросает плитку обратно в коробку.
– А доставка? Сколько она стоила? Надеюсь, ты всё ещё не говоришь о фреске.
– Всё ещё твёрдое «нет» фреске? – я натянуто улыбаюсь.
Я избегаю упоминания о том, что доставка обошлась дороже самой плитки и что я уже подписала договор с художником по фрескам. Это нужно было сделать, его график быстро заполнялся.
Дейтон разворачивается посреди недоделанной кухни.
Фартук будет смесью тихоокеанских синих оттенков в форме чешуи. Я хочу, чтобы кухня ощущалась как классическая кухня в морском стиле. Предыдущий выбор дизайнера – ужасная серая плитка «метро» с чёрной затиркой. Мама не успела её утвердить, и я точно знаю – синий понравился бы ей в десять раз больше. Подвесные светильники в виде рыбацких корзин сейчас делают на заказ, и я знаю, что они свяжут всё воедино.
Я открываю рот, чтобы объяснить всё Дейтону, но он говорит первым.
– Я видел, что был оформлен заказ на изготовленные по индивидуальному проекту шкафы из акации, с гравированными ручками, – говорит он.
Я молча сглатываю, прежде чем кивнуть.
– Хочешь посмотреть макеты? Они прекрасные. Краснодеревщика очень настоятельно рекомендовали.
Я пытаюсь быть милой, пытаюсь с ним поладить. Может, если я брошу ему кость, он почувствует себя более вовлечённым и перестанет ныть из-за изменений. Если мы начнём спорить, кто знает, насколько всё может выйти из-под контроля? Он вообще-то должен благодарить меня за то, что я спасаю проект и вношу столько изменений со вкусом.
Он поджимает губы.
– А что было не так с готовыми белыми?
Я обвожу рукой пространство вокруг.
– Разве не очевидно? Этот дом заслуживает гораздо большего, чем готовый мусор из ДСП. У этого дома богатый характер и история. На каждом шкафчике будут милые маленькие пальмы. Представь! Это плюс при продаже, Дейтон.
– Это не индивидуальный ремонт под заказ, а стандартный ремонт под перепродажу, строительного уровня. У нас ещё нет покупателя, – он снова упирает руки в бёдра и говорит сквозь стиснутые зубы.
В его голосе звучит убийственная нотка.
– О, он будет. Люди будут выстраиваться у входной двери, размахивая деньгами перед нашими лицами. Представь, насколько больше мы заработаем, если дом не будет выглядеть как что-то из однотипного района в Майами.
Главная мотивация Дейтона – деньги. Если я просто смогу убедить его, что это лучше для продажи, может, он начнёт понимать.
Он закрывает глаза и проводит рукой по тёмным волосам. Я не могу понять, напрягает ли он мышцы специально или вены на его предплечьях всегда такие выраженные.
– Ты понимаешь саму концепцию бюджета?
Вспышка раскалённой ярости обжигает мою кожу. Оскорбление в его снисходительных словах заставляет меня захотеть схватить кусок расписанной вручную плитки и запустить им в его самодовольное лицо.
– Я не собираюсь удостаивать этот вопрос ответом.
– Деньги на ремонт – не бесконечный денежный поток. У нас есть определённая сумма в банке, чтобы его закончить. При тех темпах, которыми ты идёшь, нам не останется даже на плиту.
Он проявляет невероятную сдержанность. И держит себя в руках. Старый Дейтон уже орал бы к этому моменту.
– Я только улучшила несколько ключевых деталей, чтобы мы получили больше денег при продаже.
«И, надеюсь, чтобы ты влюбился в этот дом и захотел его оставить».
– Мама и Рассел любили это место. У них так и не было возможности сделать что-то индивидуальное. Разве ты не хочешь почтить их память и превратить дом в потрясающее убежище у моря?
Он медленно качает головой. Взгляд его янтарных глаз мог бы прожечь дыру в стене, если бы он смотрел достаточно долго.
– Нет. Это дом. Их больше нет, а это наше наследство. Мы либо сорвём куш, либо будем вынуждены сидеть с табличкой «Продаётся» перед домом, в который вложили слишком много чёртовых денег и сами загнали себя в финансовую яму. Деньги не смешиваются с эмоциями. Бюджет существует не просто так, потому что рынку недвижимости плевать и на твои чувства, и на наших мёртвых родителей.
Я замираю от этих слов.
Он моргает, и на лице мелькает крошечная тень сожаления, но уже слишком поздно. Он уже сказал это, и я ненавижу его сильнее, чем когда-либо.
Мы стоим в нескольких метрах друг от друга, и между нами растягивается неловкая тишина. Он не извинится, а я отказываюсь плакать перед ним. Я отворачиваюсь, боясь, что глаза начинают наполняться слезами. Молча выдыхаю. Мягкий шёпот волн у берега набрасывает на меня тонкую вуаль спокойствия. Наконец я снова поворачиваюсь к нему, стиснув челюсть.
Ну всё. Теперь началось.
Теперь его голос звучит мягче.
– Ты вообще знаешь, чем я зарабатываю на жизнь, Кексик? Хоть представляешь?
– Воруешь конфеты у младенцев? Заставляешь женщин, с которыми встречаешься, сомневаться, хватит ли им желания прожить ещё один день? Пинаешь бездомных, когда проходишь мимо них на улице?
Уголок его рта поднимается на сантиметр.
«Блядь, он почти улыбнулся».
– Вот этим я и зарабатываю на жизнь. Я делаю богатых людей ещё богаче. Я видел это снова и снова. Ты хочешь сделать что-то личное, именно так, как нравится тебе, и думаешь, что все остальные увидят в этом ту же ценность, что видишь ты. Проблема в том, что круг покупателей, способных позволить себе такой дом, ограничен, и у каждого из них свой вкус. Какой-нибудь богатый ублюдок может купить его и захотеть всё современное, из нержавейки и бетона.
Я в ужасе ахаю.
– Если ты спустишь бюджет на расписанную вручную плитку и грёбаную фреску на стене, покупатель придёт и закрасит её ведром белой краски, а все эти деньги улетят в трубу.
Я подхожу ближе к нему, вскидывая руки.
– Это не просто инвестиция! А последняя воля наших родителей! Они берегли этот дом, чтобы удивить нас. Они хотели, чтобы мы приехали сюда и почувствовали себя дома, чтобы были вместе. Чтобы проводили Рождество, дни рождения и…
Он делает шаг ко мне, вторгаясь в моё личное пространство и перебивая.
– Да, ладно, давай просто сделаем всё так, как тебе хочется! Какая разница, если мы потеряем миллионы долларов, потому что всем остальным плевать на твои грёбаные резные шкафчики?
– ЖИЗНЬ НЕ СВОДИТСЯ ТОЛЬКО К ЗАРАБАТЫВАНИЮ ДЕНЕГ, ТЫ ЗЛОЙ, ЭГОИСТИЧНЫЙ, САТАНИНСКИЙ МУДАК! – я выкрикиваю слова прямо ему в лицо.
Он моргает.
Его взгляд скользит по моему лицу и останавливается на губах, которые только что назвали его злым, эгоистичным, сатанинским мудаком.
Я облизываю губы.
Он резко отстраняется, создавая между нами расстояние.
Я выпускаю воздух, который, как оказалось, всё время задерживала, и снова отворачиваюсь от него, чтобы вернуть себе самообладание.
Я должна перестать позволять ему выводить меня из себя.
Именно этого он и хочет – увидеть, как я теряю контроль.
«Не доставляй ему такого удовольствия».
– У меня компания по управлению капиталом. Главный офис находится в Нью-Йорке, но есть филиал в Майами. Я устрою там свой офис, чтобы как минимум раз в неделю прилетать сюда и проверять ход работ. Я ясно объясню Хавьеру, что никакие изменения не должны вноситься без моего прямого устного разрешения, раз он, по-видимому, был уверен, что мы с тобой общаемся, – отвечает он сдержанным тоном спустя несколько секунд.
Я бы всё равно не ответила ему, даже если бы он попытался мне позвонить, и он знает.
То, что у него собственная компания, меня не удивляет. Мама никогда не говорила прямо, но по её словам за эти годы у меня сложилось впечатление, что у Дейтона всё просто великолепно. Я не совсем понимаю, что такое управление капиталом, но уверена, благодаря связям, которые он завёл в Йеле, он знает кучу богатых придурков с деньгами. Я мысленно отмечаю, что нужно будет позже погуглить.
В Йель он поступил по бейсбольной стипендии. Он из тех раздражающих людей, которые одновременно невероятно спортивные и умные.
Но, эй, спорю, позу скорпиона он удержать не сможет.
– Не понимаю, зачем тебе вообще появляться здесь, но как хочешь.
Я разворачиваюсь, прохожу обратно через дом и выхожу на задний двор.
В руке вибрирует телефон – сообщение от Акселя. Ссылка на аккаунт о сёрфинге из Сан-Диего, который отметил его в публикации.
