Текст книги "Просто ещё один летний враг (ЛП)"

Автор книги: Ариэль Хендрикс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 8

Саммер

Настоящее время

После того как я почувствовала странное, нежеланное влечение к Дейтону, я начинаю понимать, что, возможно, у меня слишком давно не было секса. Мы с Акселем разговариваем по телефону несколько раз в неделю. Из-за его плотного графика и моей привычки отстраняться от людей, когда мне грустно, это никогда не длится дольше пятнадцати минут и полностью лишено близости – эмоциональной или какой-либо ещё.

Вернувшись домой со дня рождения, я упираю руки в бёдра и оглядываю свой шкаф. Из Калифорнии я привезла с собой один прозрачный розовый тедди³ на случай возможного визита моего парня на выходные. Поскольку, похоже, в ближайшее время этого не случится, я снимаю платье и надеваю сексуальный наряд. У меня никогда раньше не было секса по телефону. Когда мой бывший муж, Эндрю, ездил в командировки, он едва поддерживал со мной связь. Конечно, позже выяснилось, что причина была в его привычке соблазнять замужних женщин, с которыми он оказывался вдали от дома.

Я осматриваю своё отражение в зеркале в полный рост, прислонённом в углу комнаты. Моя грудь красиво заполняет прозрачную ткань, обрамлённую кружевными оборками. Я никогда не ношу бельё. В порыве смелости я фотографирую себя в зеркале. Смотрю на снимок и хмурюсь из-за неловкой позы. Тело выглядит слишком прямым – не видно изгибов, которые появляются, если встать удачнее.

Я продолжаю пытаться, поворачиваюсь и изгибаюсь, чтобы грудь выглядела как можно лучше, а попа – заметнее. Я почти взмокла, прежде чем наконец делаю несколько снимков, которые мне действительно нравятся.

Мы с Акселем переписывались всего за несколько минут до того, как я начала эту фотосессию с автопортретами. Я нажимаю на недавнюю переписку, добавляю фотографии к сообщению и быстро отправляю их, пока не потеряла смелость. Я никогда не была уверена в своём теле, особенно после того, как мне изменил первый муж. Я несколько секунд прикусываю нижнюю губу, затем выключаю экран и выдыхаю.

Будет весело. В тумбочке у меня есть вибратор. Он позвонит, скажет, что я выгляжу сексуально и что он правда по мне скучает, и, может, я тоже начну по нему скучать.

Я смотрю на экран блокировки, гадая, почему он так долго не отвечает. Он же только что прислал мне сообщение несколько минут назад.

Громкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Сердце подпрыгивает к горлу, пока я иду за своим шелковистым халатом с цветочным узором. Накидываю его, завязываю пояс и заглядываю за занавески, чтобы увидеть у двери Дейтона. Я стону, отпираю засов и резко распахиваю дверь.

– Что?

Я даже не успеваю закатить глаза, прежде чем он врывается своим огромным телом в мой дом.

Он проводит дрожащей рукой по волосам, а затем останавливает на мне пристальный, дикий взгляд.

– Что ты, блядь, творишь?

Он выглядит не просто злым. Он в абсолютной ярости. Я судорожно перебираю в голове, что могло произойти на этой неделе в доме, что он увидел и из-за чего его могло так взбесить.

– Я не знаю, о чём ты...

Я запинаюсь.

Он поднимает телефон. Мой взгляд падает на экран. Язык внезапно кажется слишком большим, а во рту пересыхает. Жар покалывает грудь и щёки, когда я вижу сексуальные фотографии, которые отправила своему парню в Калифорнию. На телефоне Дейтона.

– Ты взломал мой телефон? – выдавливаю я.

Мои пальцы крепче сжимают края халата вокруг тела. Глаза Дейтона темнеют, пока его взгляд скользит по мне. Вены на шее проступают более отчётливо. Он едва себя сдерживает.

– Ты отправила их мне, – выдавливает он сквозь зубы.

Кровь полностью отливает от моего лица. Кружится голова, когда я, заикаясь, пытаюсь объяснить.

– Я отправила их Акселю.

Он облизывает губы, затем закрывает глаза и глубоко выдыхает.

– Нет.

Его глаза открываются, вспыхивая злостью.

– Ты отправила их мне.

Он стоит так близко, что я чувствую запах его мускусного сандалового одеколона. Мне настолько стыдно, что я могла совершить такую ошибку, что хочется исчезнуть. Я опускаю взгляд на свой телефон и открываю сообщения. И задыхаюсь, когда вижу, что Дейтон – последний с кем я переписывалась. Должно быть, он написал мне прямо перед тем, как я отправила фотографии, а я так нервничала из-за них, что даже не остановилась проверить, кому пишу.

«Идиотка!»

Я медленно поднимаю взгляд обратно к его глазам.

«Боже, он такой подтянутый. Какой у него режим тренировок, чтобы получить такие бицепсы и плечи?»

– Прости, – шепчу я.

В янтарных глазах мелькает что-то тёмное и недовольное, он сжимает челюсть так, будто пытается найти в себе силы не накричать на меня. Я снова начинаю дышать только тогда, когда он разворачивается и вылетает из дома. Дверь с грохотом захлопывается за ним.

Руки дрожат, пока я прокручиваю нашу переписку вверх, чтобы посмотреть, что он написал. Фотографии слишком откровенные. Мне хочется на ближайшие несколько лет закопаться под одеяло. Видны мои соски и почти всё остальное. Я стону от ужаса и смущения.

Рассел Дейтон Коупленд II (Сатана):

«Что там с забором на переднем крыльце? Выйди сюда, нам нужно обсудить».

Он писал о доме, а я ответила скандальными, откровенными фотографиями в белье. Должно быть, он решил, что я сошла с ума, судя по тому, как ворвался сюда.

Дрожащими пальцами я нажимаю на имя Акселя на экране телефона, и начинается вызов. Я прикладываю телефон к уху, нервы тяжело оседают в животе, пока я медленно сажусь на кровать.

– Алло?

– Привет, – выдыхаю я. – Что делаешь?

– Просто иду перекусить с Броди. А ты?

Я закрываю глаза.

– Я, эм... Мне нужно тебе кое-что сказать.

– Что такое?

Он смеётся над чем-то, что, должно быть, сказал Броди, явно отвлечённый.

– В общем, я пыталась отправить тебе несколько неприличных фотографий... но ошиблась адресатом.

Последнюю часть я выпаливаю быстро. Я знаю, технически я не сделала ничего плохого намеренно, но после того, как мне изменил бывший, я не могу представить, как можно скрывать такое от своего парня. Это была честная ошибка, но он заслуживает знать.

– О, блядь. Серьёзно? Кому? – в его голосе слышится скорее любопытство, чем что-то ещё.

Я прикусываю губу. Если Аксель что-нибудь скажет Дейтону, я понятия не имею, что произойдёт. Между мной и моим сводным братом и так уже слишком много драмы. Я бы предпочла похоронить эту маленькую ситуацию и больше никогда о ней не говорить. Между мной и Дейтоном никогда ничего не случится. Теперь он точно ненавидит меня ещё сильнее.

– Одному парню, который участвует в ремонте, – говорю я вместо правды.

Это не ложь. Просто не вся правда. Вина грызёт меня изнутри.

Аксель смеётся.

– Ха, забавно. Эй, детка, мне пора. Мы заказываем еду. Поговорим позже.

Он сбрасывает звонок.

Я сижу в ошеломлённой тишине, уставившись в стену, пока сердце грохочет в груди. Рано или поздно мне придётся выйти туда и столкнуться с Дейтоном лицом к лицу, но я понятия не имею, как набраться для этого смелости. Равнодушное отношение Акселя ко всей ситуации неприятно оседает внутри.

«Как ему может быть всё равно?»

Я встаю и начинаю механически переодеваться в бежевые велосипедки и огромную синюю футболку «Спасём черепах».

Дрожь пробегает по телу, когда я бросаю бельё на пол. Может, стоит его сжечь на случай, если оно приносит несчастье. Я надеваю шлёпанцы и очки, а затем выхожу наружу. Сегодня теплее обычного. Руки и ноги ощущаются как желе, пока я обхожу дом и направляюсь к переднему крыльцу.

Сердце падает, когда я вижу Дейтона на крыльце с телефоном, прижатым к уху. Солнце отбрасывает на него тени сквозь пальмы. Мышцы живота сжимаются, когда я замечаю его жилистые предплечья.

«Просто постарайся не смотреть».

То, что он видел меня в такой скандальной позе, вылило на нас целое ведро неловкости. Когда я подхожу, он на меня не смотрит.

– Да, ну, я возвращаю заказ. Я не знаю, кто это одобрил, но любые решения по этому ремонту должны проходить через меня. Я ожидаю полный возврат средств в течение недели.

Он завершает звонок и засовывает телефон в карман.

– Новый забор, да?

Его челюсть напрягается, когда он наконец переводит взгляд на меня.

Я медленно поднимаюсь по ступеням, чувствуя тяжесть его взгляда везде, где не должна. Слава богу, он не упоминает тот несчастный инцидент с фотографиями.

– Она была на распродаже.

Он фыркает и качает головой.

– И что ты сделала? Уговорила Хавьера позволить тебе заказать её, не посоветовавшись сначала со мной?

Я пожимаю плечами. Хавьер до ужаса боится Дейтона, так что его не нужно долго убеждать обходиться без консультации с ним. Я просто говорю, что сама всё улажу, и он с радостью уступает.

– Это почти не увеличило расходы, особенно учитывая, что я договорилась о бесплатной доставке.

Он сверлит меня взглядом.

– Как тебе удалось?

Он не отрывает глаз от моего лица.

– Я сказала им, что пришлю фотографии готового результата профессионального уровня, чтобы они могли использовать их на своём сайте.

Дейтон выпрямляется, и его полный рост заставляет меня почувствовать себя маленькой. Его бледная кожа стала на несколько оттенков темнее с тех пор, как я впервые увидела его на похоронах, вероятно, из-за всех выходных, которые он проводит во Флориде. Вдруг мне становится любопытно, есть ли у него девушка в Нью-Йорке. Мама никогда об этом не упоминала, но я и не хотела ничего слышать о его жизни. Насколько мне известно, он вообще может быть женат.

«Хотя на похороны она не приехала. О нет. Если он расскажет ей, что случилось, она возненавидит меня до глубины души...»

– Как твоя девушка относится к тому, что ты проводишь столько времени вдали от дома? – я прислоняюсь к старым перилам крыльца.

– У меня нет времени и терпения на девушку.

Он печатает что-то в телефоне.

– Хм, понятно.

– И я бы никогда не состоял в отношениях, где фотки голышом – вершина сексуальной жизни.

Мои щёки вспыхивают.

«Он говорит это только для того, чтобы унизить меня».

– Секс – не всё в отношениях. У некоторых людей может быть связь глубже физической.

– Поэтому он ни разу не приехал тебя увидеть? – задумчиво произносит он, всё ещё печатая в телефоне.

Я скрещиваю руки на животе.

– Откуда ты знаешь, что он не приезжал?

Он прав, но это не его чёртово дело. Должно быть, он шпионит за мной через кого-то из подрядчиков. Или, может, говорил с Дженьюари. Я думала, мы с ней друзья, но, возможно, она сказала Дейтону, что у меня не было гостей, не зная, насколько сильно мы с ним презираем друг друга.

Он не отвечает на мой вопрос. То, что он делает в телефоне, видимо, жизненно важно.

– Ладно, раз у тебя нет девушки, ты спишь со всеми подряд? Есть постоянная подружка для секса?

Он ухмыляется.

– К чему такой внезапный интерес к моей сексуальной жизни, Кексик?

«Хотела бы я знать».

Я пожимаю плечами.

– Ты видел меня... такой. Теперь мне кажется, что мы не на равных. Я ничего не знаю о твоей личной жизни.

Я чувствую себя до ужаса уязвимой и обнажённой, зная, что Дейтон видел эти фотографии. Моё тело ни в коем случае не идеально. Оно определённо оказалось недостаточно сексуальным, чтобы удержать внимание моего бывшего мужа, а теперь я начинаю чувствовать, что оно недостаточно интересное или сексуальное и для Акселя. Он даже не спросил, отправлю ли я фотографии ему, не говоря уже о том, что у нас не было секса уже несколько месяцев.

Уверена, все женщины, с которыми Дейтон спит, должны быть моделями с длинными ногами, идеальной круглой грудью и без единого намёка на целлюлит, даже на внутренней стороне бёдер. А теперь он видел меня в белье, пытающуюся быть сексуальной, и я в ужасе от мысли, что он про себя смеётся над тем, насколько жалкая у меня жизнь и что мой парень никогда не приезжает ко мне, потому что я даже недостаточно горячая, чтобы его соблазнить.

«Я жалкая».

– Забудь.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, с поджатым от стыда хвостом.

– Он идиот, кстати. Тебе стоит его бросить.

Мои шаги сбиваются при звуке его хриплого голоса.

Самое ужасное в том, что я знаю – он прав.

Глава 9

Дейтон

Я постукиваю пальцами по стеклянному столу в конференц-зале. Из моего офиса в Майами открывается вид на океан, но бирюзовая вода за окном заставляет меня думать о Коконат-Бич.

«Перестань её представлять».

Снимки, которые Саммер случайно отправила мне, уже навсегда въелись в мой извращённый, сломанный мозг, потому что с прошлых выходных я смотрел на них часами. Не один раз.

Кружевное розовое тедди идеально облегало её изгибы. Её розовые соски размером с четвертак, и каким-то образом знание того, как именно на её коже выглядят следы загара от бикини, породило у меня нездоровую одержимость более светлой кожей её груди и задницы. Я всё время фантазирую о том, как кусаю белые полоски на её бёдрах.

Я до сих пор помню, как впервые увидел её в купальнике в шестнадцать лет, и весь день не снимал солнцезащитные очки, чтобы она не видела, как мой взгляд приклеился к ней. С тех пор её тело изменилось – в лучшую сторону. Я запомнил изгиб её задницы в штанах для йоги, но теперь, имея чёткое представление о том, как именно выглядит её тело, я начинаю терять концентрацию, имея дело с клиентами-миллиардерами и чёртовыми кучами денег.

Блядь, теперь у меня встаёт, пока один из моих крупнейших клиентов сидит напротив.

Я ёрзаю в кожаном кресле, сжимая ручку так, что костяшки пальцев белеют.

– Мистер Хамфрис, рад сообщить вам, что с момента нашей последней встречи все ваши счета принесли прибыль в размере двенадцати процентов. Я настоятельно рекомендую увеличить ваши вложения в следующие счета на десять процентов или больше.

Моя секретарша, Ава, переключает слайды презентации на экране, показывая множество нулей, которые появились с тех пор, как мы получили счёт Хамфриса. Мистеру Хамфрису всего тридцать два, но когда умер его дед, он унаследовал сеть производств алкоголя, которую за последние пять лет впечатляюще развил.

– Я хочу увеличить на тридцать процентов. Должен сказать, ваша команда произвела на меня впечатление, Коупленд. Цифры поражают.

Ава переключает на следующий слайд. Я монотонно рассказываю об активности его инвестиционного счёта и небольших корректировках, которые хочу внести на предстоящий год.

– После того как закончатся праздники и начнётся новый год, мы войдём в первый квартал, и можно ожидать общего снижения продаж. Новогоднее обещание большинства людей пить меньше длится всего несколько недель, если вообще длится.

Он поднимается со своего места и протягивает руку, чтобы пожать мою.

– С нетерпением жду, куда приведёт наше партнёрство в будущем, Коупленд.

Я встаю, крепко пожимаю ему руку и киваю.

– Благодарю. Я тоже этого жду. Хороших выходных.

Он кивает Аве и выходит из конференц-зала. Дверь за ним щёлкает.

– Ну, это было неожиданно.

Она улыбается мне.

Я нанял Аву по простой причине. Богатым людям нравится находиться рядом с красивыми женщинами, а в Майами полно начинающих моделей. Ава профессиональна, но я не пропустил её затяжные взгляды и застенчивые улыбки.

Меня не интересуют отношения. У меня была стабильная физическая связь с женщиной, которая жила в моём доме в Нью-Йорке. Исключительно секс, ничего больше. Она была фэшн-моделью с медово-светлыми волосами. Именно волосы меня и зацепили, потому что обычно мне не нравятся высокие, худощавые женщины. Мне нравятся ниже ростом, с тем, за что можно ухватиться.

Фотографии Саммер снова просачиваются в память.

«Мне срочно нужно с кем-нибудь переспать. Интересно, Ноэль прилетела бы на одну ночь?»

Я думаю написать ей, пока возвращаюсь в свой кабинет. До похорон у нас были стабильные, но несерьёзные отношения.

Ава покачивает бёдрами, идя впереди, но я ловлю себя на том, что открываю переписку с Саммер. Закрываю дверь кабинета, прежде чем снова вывести на экран её фотографии в розовом кружеве.

«Да чтоб меня».

Она отправила мне три снимка, и если бы я был большим джентльменом, то удалил бы их. Несмотря на свою дисциплину и самоконтроль, я так и не смог себя на это уговорить.

Первый – мой любимый. Она сидит на кровати, широко расставив ноги, из-за чего её бёдра выглядят восхитительно и так, будто их хочется схватить. Большой палец прижат к нижней губе, глаза смотрят прямо в камеру. Соски твёрдые и дерзко приподнятые. Грудь ближе к чашке C – как раз для моей ладони. У меня большие руки, но я знаю, что полностью обхватить ими её задницу не получится.

Я стону, наклоняясь вперёд над столом. Член теперь твёрдый как камень. Если Саммер Салливан займёт в моей голове ещё больше места, я угроблю компанию чистым пренебрежением. Несколькими щелчками мыши я открываю на своём ноутбуке камеры видеонаблюдения, которые показывают задний двор пляжного бунгало.

Саммер сейчас снаружи, разговаривает с мужчиной.

Я замираю, пока мои глаза следят за её пиксельной версией на экране. Она ходит вокруг, указывает на шлакоблочную стену, которая отделяет наш двор от соседского.

«Как же жаль, что у этой чёртовой штуки нет звука».

Мужчина подходит к ней и обнимает её за плечи.

Я стискиваю зубы, выдыхаю и закрываю окно. Мышцы напряжены. Мне нужна хорошая, долгая тренировка и заплыв в солёной воде Атлантики.



Практически спринтом пробегаю два километра до пляжа, скидываю футболку и обувь и ныряю в прохладную воду. Уплываю дальше, наслаждаясь тем, как волны стремительно охлаждают перегретое тело. Держусь на воде несколько минут, наблюдая, как солнце начинает погружаться за горизонт, а затем наконец возвращаюсь к берегу широкими гребками. Я натягиваю футболку через голову и снова обуваюсь.

Я бегу обратно к пентхаусу в гораздо более медленном темпе, пытаясь заставить свои мысли сосредоточиться на рабочих вопросах, пока сохнет одежда. Я всегда бегаю в влагоотводящих шортах, которые высыхают почти полностью до того, как я добираюсь до дома.

Обычно в такой вечер, как сегодня, я бы позвонил отцу. Он бы готовил ужин для Клары и пробовал новую бутылку Мерло. Я бы невзначай поинтересовался, как там Саммер, и они бы ввели меня в курс её дел. Мне не хватает разговоров с отцом. Он был единственным человеком в моей жизни, перед которым мне никогда не приходилось играть роль.

Теперь же всё, что связывает меня с Саммер – чувственные фотографии, которые она прислала мне по ошибке, и её юридическое обязательство работать со мной, если она хочет получить хоть какую-то часть своего наследства.

«Я не должен был думать об этих фотографиях».

Я еду в лифте на верхний этаж здания, когда мысли сворачивают на тёмную дорожку, прямиком в сточную канаву собственного разума.

«Её грудь выглядит такой мягкой и чувствительной к прикосновениям. Это не были невинные снимки, но каким-то образом выражение её лица оставалось уязвимым. Что вызывает во мне желание научить её кое-чему».

Добравшись до двери, я чувствую облегчение от того, что моя квартира – единственная на этаже, потому что эрекция натягивает шорты палаткой. Я закрываю за собой дверь и иду к кухонному островку, где оставил телефон. Требуются считанные секунды, чтобы перейти к фотографиям, которые я сохранил в скрытом альбоме.

«Неправильно. Так блядски паршиво и неправильно».

Я ничего не могу с собой поделать. Словно одержимый, я выбираю свою любимую фотографию, и она заполняет экран. Я сбрасываю обувь.

Мало. Мне нужно увидеть больше деталей. Я хочу изучить цвет линий от её загара.

Я захожу в гостиную и беру пульт. С силой нажимаю кнопку питания, чтобы включить телевизор. Выбрав функцию повтора экрана на телефоне, я транслирую изображение на телевизор через блютус-соединение.

– Охуеть, – бормочу я себе под нос, когда её тело заполняет экран.

Вина изводит меня как проклятие, но недостаточно, чтобы я остановился. Теперь, когда фото выведено на почти двухметровый экран, я могу разглядеть розовую щёлочку между её ног и веснушки на верхней части её груди.

«Она не мне это отправляла. Они предназначались для другого мужчины. Она ненавидит меня. Она возненавидела бы меня ещё сильнее, если бы узнала, чем я занимаюсь».

И всё же я не могу остановиться.

Я тянусь вниз и стягиваю влажные шорты. Член высвобождается, на кончике уже проступает предэякулят. Я не свожу с неё глаз, с сокрушённым вздохом опускаясь обратно на диван и проводя рукой по бархатистой коже своего члена. Лосьон лежит в спальне, но я не могу заставить себя оторваться от изображения Саммер на экране, чтобы сходить за ним. Я плюю себе на руку и продолжаю водить вверх-вниз. Я представляю себя между этих бёдер, раздвигающим их ещё шире, чем они уже раздвинуты. Я хочу увидеть её вблизи. Я хочу попробовать её на вкус.

Уже знаю, что это не займет у меня много времени. Я фантазировал о ней тринадцать лет, но у меня никогда не было ничего подобного перед глазами. Я бесчисленное количество раз представлял её обнажённое тело, злобно надрачивая на мысли о том, как наматываю её волосы на кулак, пока она была за тысячи километров отсюда и презирала меня до глубины души.

Я тоже её ненавижу, но, блядь, она же ходячая, говорящая, сводящая с ума ожившая фантазия.

Я представляю её на коленях передо мной в этом розовом кружеве, медово-каштановые волосы рассыпаны по плечам. Она смотрит на меня снизу вверх большими глазами и говорит что-то дерзкое.

– Возьми меня в рот, – произношу я.

Отлично. Теперь я ещё и диалоги добавил.

Но она подчиняется, и я закрываю глаза, представляя, каково это. Она, блядь, такая горячая, чувственные очертания тела на экране кажутся нереальными из-за того, насколько идеальны пропорции. У неё есть места, за которые можно ухватиться, места, которые можно шлёпать, сжимать и сосать, но при этом подтянутый от всех её занятий йогой живот. Я никогда не трахал кого-то, кем был бы настолько хронически одержим, и то короткое время, которое требуется мне, чтобы кончить прямо себе на пресс, показалось бы унизительным, если бы она была здесь и видела.

Как только я перестаю тяжело дышать, ловя воздух, я оглядываю себя, и тяжёлый груз ярости, смешанной с виной, затапливает вены. Я с силой бью кулаком по деревянному журнальному столику.

– Блядь!

Я должен заставить себя удалить эти грёбаные фотографии.

«Завтра. Я удалю их завтра».



Тринадцать лет назад

– Ты не должен разрешать ей это надевать. Это непристойно.

Я пристально смотрю на Саммер, пока её мама помогает ей заколоть косы вокруг макушки. Саммер закатывает на меня глаза в зеркале. Мой отец кряхтит, хватает меня за руку и выталкивает наружу через открытую раздвижную заднюю дверь.

– Мы не указываем женщинам, что они могут и чего не могут носить. Тебе лучше усвоить это прямо сейчас, сын.

И всё же я не могу оторвать от неё глаз в этом платье. Когда Уилл пригласил её на выпускной, час спустя я разукрасил ему лицо прямо посреди раздевалки.

– Дейтон, посмотри на меня. Во-первых, Саммер – не моя дочь. Во-вторых, она твоя сводная сестра, так что тебе не следует смотреть на неё подобным образом.

Я наконец отрываю взгляд от прозрачной ткани, обнажающей половину её бока, чтобы встретиться с его взглядом.

– Если она не твоя дочь, то с какой стати она мне сестра?

Он сжимает челюсти.

– Тебе нужно относиться к ней лучше. Я не знаю, в чём твоя проблема. Клара и Саммер любезно попытались принять тебя в свою жизнь. Ты обязан ответить им той же вежливостью.

Мой взгляд снова устремляется на неё. Её округлая задница чётко обрисована в слишком обтягивающем бледно-жёлтом платье.

– Она встречается с моим другом. Я что, должен просто спокойно к этому относиться?

Он вздыхает, потирая затылок.

– Если он хорошо к ней относится, то в чём проблема? Ты должен желать ей счастья.

«Никто не хорош для неё. Меньше всех – Уилл».

– Все парни талдычат о ней всё блядское время. Меня тошнит уже слушать.

Настолько тошнит, что тренер пообещал отстранить меня от игр, если я ударю ещё хоть одного игрока. Я едва отговорил его не звонить моему отцу из-за того, что произошло сегодня с Уиллом.

Янтарные глаза отца сужаются, когда он смотрит на меня.

– Ну, защищать её – твоя обязанность. Неужели я тебя ничему не научил? Я воспитывал тебя джентльменом. Мы заступаемся за женщин.

«Вот почему врезать Уиллу было правильным шагом. Всё, чего он хочет – перепихнуться».

– Я так и делаю. Но это не значит, что она должна мне нравиться.

Он сжимает челюсти.

– Я разочарован в тебе, Дейтон. Она потеряла отца точно так же, как ты потерял мать.

– Дорогой? Мы можем сделать семейное фото? – Клара появляется в дверях, на её губах играет натянутая улыбка.

– Конечно, милая.

Отец хватает меня за руку, увлекая в дом.

Приехал Уилл – в смокинге и с таким самодовольным видом, какого я у него ещё никогда не видел. Его мать, должно быть, пыталась замазать его подбитый глаз косметикой, но я всё равно вижу контур синяка. Он ухмыляется мне, держа в руках телефон Клары.

– Давайте, все вставайте вместе.

Мой отец пытается заставить меня встать посередине, но я отказываюсь и перехожу на другую сторону от него.

Мои губы остаются сомкнутыми в прямую линию, даже когда Клара произносит – «Улыбочку!» – прямо перед вспышкой телефона.

– Отлично, теперь Уилл и Саммер! Пойдёмте сфотографируем вас на улице, на лужайке.