Текст книги "Просто ещё один летний враг (ЛП)"

Автор книги: Ариэль Хендрикс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Рот Райдера приоткрывается, и он делает ещё один шаг назад. Его глаза мечутся от Дейтона ко мне, расширенные от ужаса. У меня на языке вертится сказать, что это мой сводный брат и я понятия не имела, что он будет здесь сегодня вечером, но если именно этим способом можно от него избавиться, пусть будет так.

Я пожимаю плечами и захожу в студию. Дейтон поднимает руку, пропуская меня внутрь, а потом захлопывает дверь прямо перед лицом Райдера. У меня пересыхает во рту от вида напряжённых мышц его спины. Он медленно поворачивается ко мне, и его глаза темнеют, когда останавливаются на моём лице. Он сжимает бутылку текилы так сильно, что я боюсь, она может лопнуть.

– Горячее свидание?

Глава 21

Дейтон

«Она привела домой другого мужчину».

«Она была на свидании».

Я пытаюсь пробиться сквозь рёв в голове, пока открываю бутылку текилы. На столешнице стоит маленькая миска с лаймами с дерева на заднем дворе, поэтому я онемело начинаю нарезать их после того, как Саммер сбегает в ванную. Напряжение в мышцах заставляет всё тело ныть, будто мне нужен массаж или погружение в горячую ванну, чтобы перестать чувствовать, что я могу оторвать кому-нибудь голову – одному очень конкретному кому-то с жидкими волосами и отличным вкусом в текиле.

– Прости, что прервал твой вечер. Хочешь, я догоню его на машине? – зову я через дверь.

Я держу свой «Астон Мартин» в гараже, чтобы ездить на нём, когда бываю на острове.

– Ты хотел его спугнуть, и мы оба это знаем.

Она выходит из ванной с умытым лицом и волосами, собранными заколкой в форме ракушки. Саммер переоделась в тонкий белый свитер, сползающий с одного плеча, и короткие хлопковые шорты в синюю полоску.

У меня пересыхает во рту при виде сосков под тканью – именно поэтому я избегал её со дня её рождения. Загорелые бёдра выглядят так, будто их хочется сжимать и пробовать на вкус, поэтому я снова отворачиваюсь к «Маргаритам», которые смешиваю.

– Я не виноват, что он сделал поспешные выводы.

«Или что у меня появились жестокие порывы к драке, когда я увидел его с тобой».

– Большой плохой Дейтон просто ничего не может с собой поделать, хм?

– Ты не выглядишь слишком расстроенной из-за того, что он сбежал.

– Мне нравится поддерживать загадку. Нельзя приглашать их внутрь слишком рано.

«Ты вообще никогда не пригласишь его внутрь, если от меня будет зависеть хоть капля».

Я заканчиваю «Маргариты», добавляя сверху немного газированной воды и украшая край бокала долькой лайма. Последние четыре недели без стыда наблюдал за ней через камеры безопасности. Первое свидание, и первый мужчина, которого она привела домой. Художник, который расписывает фреску, тоже держал свои грязные лапы при себе, насколько я видел.

Она забирает напиток из моей протянутой руки и делает глоток.

– Хмм, он разбирается в текиле, да?

– Ты уверена, что не хочешь, чтобы я его догнал?

– Чтобы ты его переехал? Нет, спасибо.

Я пристально смотрю на неё, задаваясь вопросом, понимает ли она, насколько именно я ею одержим. Её бледно-зелёные глаза изучают меня. Студия будто сжимается, когда она смотрит на меня вот так.

– Я бы никогда.

«Не сделал бы этого, если только он не тронул тебя».

– Так почему ты здесь? Я думала, наконец от тебя избавилась.

– Не настолько тебе повезло, Кексик. Я просто проверяю свою инвестицию с высоким уровнем риска.

Она приподнимает бровь.

– И, полагаю, ты снова спишь здесь?

– С таким тёплым приглашением, как я мог отказаться?

Она закатывает глаза и снова отпивает «Маргариту».

– Ммм, правда вкусно.

Она делает ещё глоток, почти допивая бокал.

– Хочешь ещё?

К моему удивлению, она кивает.

– Раз уж ты всё равно здесь, можешь быть полезным. У меня был дерьмо… – она останавливает себя, тщательно подбирая слова, прежде чем продолжить: – У меня был дерьмовый день.

– Хмм.

Я начинаю делать второй раунд «Маргарит», увеличивая их объём вдвое.

– Ну, я отработал длинную неделю, сел в забитый самолёт без места для ног и прилетел сюда только для того, чтобы обнаружить, что в мой дом вторгся парень, который, похоже, никогда не слышал о шампуне.

– Как ты смеешь высмеивать моего спутника?! У него отличный вкус в алкоголе, помнишь? Это должно хоть что-то значить.

Я киваю, пытаясь сдержать ухмылку.

– И не все из нас хотят встречаться с безупречными нью-йоркскими моделями с подиума.

– Ты часто об этом вспоминаешь.

Она фыркает.

– Неправда. Я просто завидую её волосам.

«Её волосы – дешёвая версия твоих».

То, что она этого не видит, выше моего понимания.

Я наливаю ей ещё один напиток, этот больше предыдущего.

Она переходит к кровати и садится на край.

– И её стилю, и, может быть, тому, насколько собранной кажется её жизнь.

– Ты всё это поняла по онлайн-сталкингу?

Она кивает.

– Может, мне ей позвонить.

Она пожимает плечами.

– Если позвонишь, спроси, какой у неё уход за волосами.

«Ей всё равно, кому ты звонишь или с кем встречаешься. Этот поезд одержимости идёт только в одну сторону».

Я подхожу и сажусь на той же стороне кровати, ближе к краю.

– Конечно. Есть ещё какие-нибудь животрепещущие вопросы, которые мне стоит поднять?

Она обдумывает вопрос, уже осушив половину «Маргариты».

– Я бы хотела узнать, есть ли у неё сыворотка для роста ресниц. Я как раз ищу такую. И ещё – как она терпит кого-то вроде тебя?

– Может, тебе самой ей позвонить, чтобы я ничего не забыл.

Она перекидывает волосы на одну сторону, прочёсывая пальцами растрёпанные волны. У меня пересыхает во рту, поэтому я делаю глоток кислого коктейля.

– Она знает, кто я?

Я смеюсь.

– Нет.

Она залпом допивает остатки напитка. Я изучаю её, пытаясь понять, что она ожидала услышать.

«С чего бы мне рассказывать своей подружке для секса о девушке, которой я одержим с подросткового возраста и у которой волосы подозрительно похожи на её?»

– Ну что ж, отстойно, что вы расстались.

Внезапное желание схватить её за волосы ударяет по венам. Я сжимаю пуховое одеяло, чтобы взять себя в руки. Когда я был с Ноэль, я всегда наматывал её волосы на кулак во время секса. Как бы постыдно ни было, я закрывал глаза и представлял, что она – Саммер.

Я не ожидал, что снова столкнусь лицом к лицу с этой нездоровой одержимостью. Я думал, что секс с женщиной, чьи волосы напоминали мне о ней, останется моим грязным маленьким секретом, а не ахиллесовой пятой, преследующей в воспоминаниях и в нынешней ситуации.

– Мы никогда не были вместе. У меня нет времени на отношения.

Она фыркает.

– Ну да, ну да. Я и забыла, – она машет на меня рукой, покачиваясь из стороны в сторону, пока встает. – Я забыла, что тебе нужно сосредоточиться на своём большом и грозном бизнесе и накоплении денег. Какая прекрасная цель в жизни.

Она идёт обратно к кухне.

– Тебе не кажется, что с тебя, может, уже хватит? Сколько ты выпила, пока гуляла с тем коротышкой?

Я встаю, чтобы помочь.

Она отмахивается от меня.

– Я ищу другой стакан. Мне нужна вода.

– Иди сядь. Я принесу, – наливаю ей стакан воды. – Держи.

Она забирает его и вздыхает.

– Я просто притворялась, что он мне нравится, – бормочет она.

Моё сердце пропускает удар.

– Что?

Она смотрит на меня своими дурманящими зелёными глазами. Её рука змеёй тянется к моей. Она тянет меня вниз, на матрас рядом с собой, её губы едва касаются моего уха, пока она прижимается грудью к моему плечу.

– Я притворялась, что он мне нравится. Точно так же, как мне приходится притворяться, что ты мне не нравишься.

Я открываю рот, но слова не идут на ум. Мурашки бегут по коже, когда её пальцы скользят от моей ладони вверх по руке к плечу. Она сжимает его.

– У тебя такие большие мышцы.

Все мои фантазии о Саммер Ларк Салливан устремляются наружу. Она наконец понимает, почему я так с ней обращался – потому что я был ревнивым, глупым подростком с бушующими гормонами и неизлечимой одержимостью.

Я протягиваю руку и обхватываю её талию под свитером. Её кожа тёплая на ощупь.

– У тебя такие зелёные глаза.

Она наклоняет голову.

– А я думала, ты никогда ничего во мне не замечаешь.

Я чуть не смеюсь. Я мог бы описать её художнику-роботисту в мельчайших деталях – каждый отчётливый оттенок цвета, каждый изгиб, каждую веснушку на её коже.

Вместо этого я хмурюсь, проводя рукой по её боку. Она делает вдох, когда мои пальцы подбираются ближе к груди. На ней нет лифчика.

– Ты нервничаешь?

Я начинаю играть в мою любимую игру из старшей школы – ту самую, которая давала мне повод прикоснуться к ней.

Она закрывает глаза, вздыхая.

– Я знаю, что для тебя всё это игра, Дейтон. Я просто не знаю, почему тебе так нравится играть в неё именно со мной.

Я ставлю свою «Маргариту», чтобы полностью освободить обе руки. Забираю её стакан с водой и ставлю на прикроватную тумбочку. Мои пальцы смыкаются на её шее сбоку, и её глаза тут же распахиваются. Я чувствую, как под моими подушечками пальцев бьётся её пульс. Она смотрит на меня снизу вверх, но не со страхом, а с чем-то вроде... трепета.

– Что ты делаешь? – шепчет она.

Большой палец моей второй руки задевает её грудь сбоку. Её кожа покрывается мурашками. Глаза остаются прикованными к моим, пока я запускаю кулак в её волосы и крепко сжимаю у самого основания черепа. Мой стоявший вполсилы член твердеет окончательно, выпирая в спортивных штанах.

– Я прикасаюсь к тебе.

Она сглатывает.

– Зачем?

– Потому что это всё, о чём я могу думать, – честно произношу я, впервые в жизни.

У неё перехватывает дыхание. Твёрдые бугорки сосков проступают сквозь тонкий свитер. Желание поцеловать розовые губы кажется физической силой внутри меня. Я знаю, что она перебрала с алкоголем, поэтому не позволю себе сделать то, о чём она может пожалеть утром.

– Ты собираешься поцеловать меня, Дейтон?

Я облизываю губы, притягивая её ближе.

– Я думал об этом.

Чувствую, как она прогибает спину и подаётся ко мне.

– Тогда чего ты ждёшь?

Каждая клеточка моего существа кричит просто сделать это – прижаться своими губами к её и раствориться в этом чувстве, в ощущении, за которым я гонялся тринадцать лет. Моя хватка в её волосах усиливается.

– Тебе нужно поспать.

С геркулесовым усилием я отпускаю её, поднимаюсь и делаю шаг назад от кровати. Тело словно горит огнём, и я прекрасно осознаю, что эрекция натягивает штаны палаткой.

Она смотрит на меня снизу вверх, глаза полуприкрыты, а щёки порозовели.

– Ты не хочешь?

Я отворачиваюсь.

– Ложись спать, Кексик.

Я выхожу на улицу, закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней затылком. Тело вибрирует от вожделения и от того, каких усилий воли мне стоило отказать ей.

Если бы поцеловал её, я бы уже не смог остановиться. Я не могу позволить ей принимать такое решение, когда она выпила, и рисковать тем, что она проснётся и пожалеет о случившемся.

Глава 22

Саммер

Я резко просыпаюсь посреди ночи. Горло пересохло, поэтому тянусь к стакану воды и залпом выпиваю половину. Вентиляционная решётка кондиционера на стене гонит холодный воздух прямо на кровать, снижая температуру.

Я чувствую его в кровати рядом со мной. Откидываюсь назад, прижимаясь телом к нему. Вздыхаю, растворяясь в нём, спиной прижатая к его груди. Он обвивает рукой мою талию, притягивая крепче к себе, пока я снова проваливаюсь в сон.



Что-то плотное и твёрдое упирается мне в задницу. Возбуждение разливается в животе, когда я трусь об него. Я всё ещё наполовину сплю, гадая, очередной ли это пикантный сон или реальность.

Он стонет мне в ухо. Дрожь пробегает по телу, как дождевые капли по стеклу.

«Не сон...»

Я выдыхаю, ещё сильнее прогибаясь навстречу ему. Его пальцы обхватывают мои бёдра, крепко сжимая и притягивая меня назад.

– Как ты думаешь, что ты делаешь?

Его тёплое дыхание обволакивает моё ухо.

– Играю в твою игру лучше, чем ты.

В одну секунду мы лежим ложечкой, а в следующую он уже прижимает меня к матрасу. Я прижата щекой к подушке, а его рука упирается в изголовье кровати. У меня перехватывает дыхание, когда его крупное тело придавливает меня своим весом, а восхитительные мускулистые бёдра зажимают мои ноги с обеих сторон.

– В какую игру мы играем сегодня?

Его утренний голос звучит таким глубоким и хриплым, пока он двигает бёдрами.

Слова застревают у меня в горле, от вожделения в голове всё туманится.

– В такую, где ты не струсишь перед тем, как поцеловать меня.

Он издаёт короткий смешок, и у меня в голове происходит короткое замыкание, когда он вжимается в меня – нас разделяют только мои шорты и его трусы. Он трётся своей эрекцией о мою задницу, и предвкушение вибрирует по всему телу. Мои ноги задрожали бы, если бы я не была зажата между ним и матрасом.

Он приподнимается и переворачивает меня, управляясь со мной так, словно я вообще ничего не вешу. Я знала, что он сильный, но после свиданий исключительно с парнями покрупнее мелкого калибра, чьи рубашки пришлись бы как раз на мои худые руки, я внутренне таю от его способности швырять меня как тряпичную куклу.

Я надеялась, что он поцелует меня, но вместо этого он опускается ниже, утыкается лицом мне в плечо и вдыхает запах возле шеи, где собраны мои волосы. Приоткрывает рот, прижимаясь ко мне губами и зубами, словно собирается укусить. Я замираю. Он медлит так несколько мгновений, а затем убирает губы и начинает медленно опускаться ещё ниже, утыкаясь лицом прямо между моих грудей поверх свитера. Он поднимает руку, чтобы сжать одну из них, и я не удерживаюсь от аха. Он продвигается ещё ниже, палец задевает кожу возле бедренной кости и резинку шорт.

– Эти грёбаные крошечные шорты, которые тебе так нравится носить, – бормочет он, будто про себя.

Такое чувство, будто мне поклоняются, будто он смакует каждую ложбинку и изгиб, продвигаясь вниз и оставляя поцелуи приоткрытым ртом прямо по ходу движения. Его руки сжимают изгиб моей талии с обеих сторон. Он проводит пальцами и запечатлевает поцелуем мой пупок.

– Я хочу, чтобы ты знала, каждый божий день моей жизни за последние тринадцать лет я думал о том, чтобы сделать это.

Затем он цепляет пальцем резинку и стягивает шорты вниз через бёдра и задницу.

Мои глаза прикованы к его лицу, чтобы оценить реакцию, когда он видит меня впервые. Точно так же, как и с моими волосами на плече, он зарывается лицом в мои волоски и вдыхает мой запах. Он удовлетворённо стонет, прежде чем янтарные глаза поднимаются и встречаются с моими. И он, блядь, улыбается, удерживая зрительный контакт со мной, пока его язык проходится по линии моих губ.

Я ахаю, наслаждение пронзает меня подобно молнии.

– Мы не должны этого делать.

– Тогда скажи мне остановиться.

«Я не могу».

После короткой паузы кончик его языка высовывается и касается меня. У него вырывается глубокий стон.

– Ммм.

Искры кружатся в голове, словно моя собственная персональная галактика мерцает надо мной, пока лицо Дейтона находится между моих ног. Уровень экстаза, которого я никогда не испытывала прежде. Другие, кто пытался, торопились бы, чтобы поскорее перейти к главному блюду, но он смакует каждый кусочек.

Он целует внутреннюю сторону бедра, кладя ладони на мои ноги, чтобы раздвинуть их. Как только его язык снова находит мой центр, мои глаза закатываются. По какой-то причине я боюсь, что если кончу слишком быстро, это даст ему козырь в игре, которого я бы не хотела ему отдавать. Эта мимолётная мысль испаряется, когда он пальцами раздвигает мои половые губы, обеспечивая себе лучший доступ. Влага от его рта и моё собственное возбуждение сочатся на простыни. Он отстраняется, дуя прохладным воздухом на клитор. Я вздрагиваю от этого эротичного ощущения, жалобный стон срывается с моих губ.

– Насколько же я сейчас злой и эгоистичный, Кексик? Ты действительно меня ненавидишь?

Он швыряет мне в лицо мои прежние оскорбления, одновременно контролируя каждое ощущение в моём теле кончиком своего языка. Он не ждёт ответа, и слава богу, потому что я не смогла бы сейчас заговорить, даже если бы попыталась. Его рот продолжает посасывать и лизать мою киску так, словно он никогда не пробовал ничего слаще.

Моё тело переполняет энергия, наслаждение начинает зашкаливать и перегружать рецепторы. Я опускаю руки вниз, чтобы вцепиться в его волосы, пальцы скребут по коже головы.

– Дейтон... Дейтон, я сейчас кончу.

Я извиваюсь на простынях, отключаясь от всего, кроме круговых движений его языка и давления его рук, сжимающих мои ноги.

Он не останавливается, подталкивая меня к самому краю и сбрасывая с него. Я вскрикиваю, мои мышцы напрягаются, когда всё становится слишком сильным, и оргазм разрывает меня изнутри. Первый оргазм, полученный от другого человека за такое долгое время, и я уже забыла, как это, блядь, хорошо, когда это делает кто-то другой.

Отголоски удовольствия сотрясают тело, пока я прихожу в себя после этого кайфа. Он полностью замер, когда мои глаза находят его взгляд. Его руки лежат на моих бёдрах, но выражение лица – чистый трепет, пока он облизывает губы.

Я тяжело дышу, пытаясь перевести дух и вернуть способность чётко и ясно мыслить после того, что только что произошло.

– Что мы только что сделали? – шепчу я.

Его кадык ходит ходуном. Он сжимает меня в последний раз, прежде чем медленно отпустить и сесть. Я хватаю декоративный плед на кровати, натягивая его на ноги и бёдра, чтобы прикрыться, внезапно почувствовав себя слишком незащищённой. Послеоргазменная ясность бьёт по мне как товарный поезд. Я резко поджимаю ноги, испытывая потребность дистанцироваться от него. Моё тело стремительно остывает.

«Что я наделала?»

Раскалённые воспоминания затапливают мозг, словно киномонтаж. Издевательства в старшей школе, одиночество и попытки завести здесь друзей, молчание и избегание на протяжении последних десяти лет – всё это прокручивается в голове как фильм. Я начинаю задыхаться, накатывает волна паники.

«Нет, нет, нет, прошло уже много времени. Мне только этого сейчас не хватало!»

Остановить невозможно. В горле пересыхает.

Он всё ещё на кровати, его широкая грудь и мускулистые плечи напрягаются, когда он тянется ко мне.

– Что случилось?

– Не прикасайся ко мне, – выдавливаю я, сжимаясь и уходя от него.

Терпеть не могу, когда ко мне прикасаются во время панической атаки.

Его глаза наполняются тревогой, но он опускает руку и отстраняется, поднимаясь с кровати.

Я сворачиваюсь калачиком под пледом, закрывая глаза. Всё пройдёт, если я просто полежу здесь, делая глубокие вдохи и медленные выдохи. Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я слышу, как открывается и закрывается дверь.

Наконец я снова сажусь на кровати и вижу, что он ушёл.



После долгого горячего душа, во время которого брею почти всё тело, мою волосы шампунем и оставляю на них глубокую увлажняющую маску на десять минут, надеваю самое удобное жёлтое хлопковое платье. Оно как муу-муу⁷, только с милыми тонкими бретельками.

Я расчёсываю волосы, распределяя по ним несмываемый спрей с кокосом и бергамотом. Неспешно делаю макияж: тонирующий SPF, тушь, немного румян и гель для бровей.

Когда я наконец заканчиваю, хватаю банку своей любимой кокосовой воды и выхожу наружу, направляясь к пляжу.

«Хорошая прогулка по песку под шум волн – именно то, что мне нужно».

Я закрываю за собой дверь, поднимаю взгляд и замираю.

Дейтон стоит там, всё ещё в серых спортивных штанах, в которых спал, в кожаных сандалиях и без рубашки. Волосы выглядят так, будто он провёл по ним руками раз сто.

«Другие люди тоже видели Дейтона после сна?»

«Ладно, наверное. И какое тебе дело… почему?»

Он смотрит на меня налитыми кровью глазами. Я опускаю руку, когда понимаю, что грызу ноготь большого пальца.

– Я, эм… взял еды. Не знал, чего тебе захочется, так что взял суши и поке… что, наверное, вроде как одно и то же. Ролл «Цунами», ролл «Моана» и боул со сладким луком, с соевым соусом. Ещё взял сэндвич, потому что увидел тот красный фудтрак, куда ты раньше ходила в школе с мамой. Я уже возвращался, но потом остановился за бургером в «Игги» с карамелизированным луком, жареными маринованными огурчиками и трюфельной картошкой фри. Я знаю, ты любишь именно так. Они рекламировали вишнёвую колу со сливками, так что я просто взял один огромный стакан на случай, если тебе захочется пить после… еды.

Он тараторит. Дейтон никогда не тараторит. За тринадцать лет я ни разу не слышала, чтобы этот мужчина пытался заполнить тишину таким количеством слов.

И он купил мне еду – кучу моей любимой еды.

Я смотрю на него и на коричневые бумажные пакеты, которые почти закрывают половину круглого столика для пикника. Дважды моргаю, прежде чем сделать шаг вперёд.

– Эм, спасибо за обед. Думаю, я правда голодна.

Он кивает, потирая ладони.

– Да, ну, налетай. Я, эм, пойду возьму рубашку.

Он неторопливо уходит к студии и аккуратно закрывает дверь.

«Что, чёрт возьми, только что произошло?»