Текст книги "Просто ещё один летний враг (ЛП)"

Автор книги: Ариэль Хендрикс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 31

Саммер

Мой бывший муж заставил меня поверить, что я тролль. Он заставлял меня делать в спальне вещи, с которыми мне было некомфортно, а я делала это, потому что хотела, чтобы он любил меня. Хотела быть девушкой его мечты.

Я всерьёз рассматривала пластическую операцию после того, как узнала, что он мне изменил. Даже записалась на консультацию к известному хирургу.

Я пришла на приём. Сказала им, что хочу ринопластику, имплант в подбородок, ботокс, филлер в губы, операцию на груди и всё остальное. Медсестра выглядела в ужасе, когда я начала перечислять столько всего сразу.

Я помню, как хирург усадил меня.

– Нет ничего плохого в том, чтобы хирургически изменить своё тело, если это по правильным причинам. Вас случайно недавно не бросили или вам не изменили?

К счастью, я была честна и сказала им, что мои причины связаны с тяжёлым ПТСР после измены человека, которого я считала своим навсегда, которого любила всем сердцем. Они отправили меня домой и сказали вернуться через шесть месяцев, если я всё ещё буду хотеть всё это сделать.

На самом деле именно медсестра в кабинете того врача посоветовала мне попробовать занятия по танцам на пилоне, чтобы вернуть уверенность. Я записалась в тот же день и ходила пять месяцев.

До этого я никогда не ненавидела своё тело или лицо. Моя мама была очень любящей и вдохновляющей женщиной. Она всегда говорила, что я красивая, а любые девочки, которые плохо ко мне относятся, просто завидуют.

Стоять здесь сейчас, собираясь танцевать на пилоне перед аудиторией из одного человека, ощущается как монументальный момент возмездия.

Не знаю, делаю ли я это больше для него или для себя, но всё, что знаю, – я чувствую себя чертовски сильной. Я знаю, что выгляжу хорошо, и, судя по очевидной выпуклости в его штанах, он уже охрененно впечатлён просто от того, что увидел меня в белье, которое сам выбрал.

Мне нравится знать, что он выбрал его специально для меня.

Я немного «заржавела», поэтому начинаю с нескольких простых движений. Это ощущается невероятно, когда я наконец отрываюсь от пола и закручиваюсь вокруг пилона. Музыка подпитывает мои движения, заставляя чувствовать себя эротичной и чувственной.

Я кружусь, пока не начинаю тяжело дышать. Я всегда была гибкой и выросла, занимаясь соревновательными танцами в Калифорнии. Переворачиваюсь вверх ногами, разводя ноги так, что оказываюсь в полном шпагате.

Через несколько минут я слышу, как он поднимается с кровати. Я смотрю, как его тёмная фигура движется ко мне. В животе щекочет, и я наконец переворачиваюсь обратно. Он останавливается в метре, наблюдая, как я скольжу вокруг пилона, пока мои ноги не касаются пола.

Я тихо тяжело дышу, тонкий слой пота покрывает кожу. Наконец я поднимаю на него взгляд, облизывая губы.

Он смотрит на меня так, будто я только что сделала что-то куда более впечатляющее, чем простой танец на пилоне со шпагатом в конце. Грудь поднимается и опускается, словно ему трудно дышать. Пальцы двигаются первыми, тянутся к краю кружева.

Я задерживаю дыхание, пока его прикосновение скользит по моим бёдрам, уходит назад и обхватывает ягодицы. Он сжимает сильно, эрекция упирается мне в живот.

Я не знаю, как оказалась здесь, в пентхаусе Дейтона. Я клялась, что не поддамся ему. А теперь он изучает моё тело прикосновениями и посылает дрожь вверх по позвоночнику.

– Ты самое потрясающее создание, которое я когда-либо видел, – шепчет он, обхватывая губами моё плечо и кусая, сначала мягко, а потом сильнее. – Я хочу попробовать на вкус каждый сантиметр твоей кожи.

Я хотела сначала поговорить. Я обещала себе, что мы поговорим. Но потом я приехала сюда, он налил вино и включил музыку, и теперь всё, чего я хочу, – почувствовать его внутри себя. У меня месячные, так что я сомневаюсь, что он захочет с этим связываться.

«Я хочу сделать ему минет».

Хочу продолжить это чувство власти, в котором нахожусь.

Я опускаюсь на колени, хватаясь за его пояс. Как только член выскакивает наружу, я обхватываю основание руками и втягиваю головку между губами.

Он стонет надо мной, хватаясь за пилон, чтобы удержаться. Я несколько раз двигаю губами по нему, покрывая длину своей слюной. Его член идеального размера и формы, наполняет меня до предела каждый раз, когда я втягиваю его. Я давлюсь, когда он оказывается слишком глубоко, головка упирается в заднюю стенку моего горла.

Он хватает меня за волосы, направляя.

– Я представлял тебя вот так, прямо здесь, столько раз, – признаётся он.

Стону вокруг него и сосу сильнее. Он сжимает мои волосы у корней, оттягивая меня назад. Мои губы соскальзывают с влажным хлопком.

– Мне нужно быть внутри тебя. Сейчас.

Он резко поднимает меня, хватая под ноги и поднимая в воздух.

– У меня месячные, – выпаливаю я.

Я обвиваю руками его шею, пока он не бросает меня на кровать. Он стягивает спортивные штаны, голодный взгляд скользит по каждому кусочку моей кожи.

Он опускается передо мной на колени, отодвигая стринги в сторону. Я прижимаю ладонь ко рту, когда чувствую, как он вытаскивает тампон. Он встаёт, исчезает в ванной и возвращается с чёрным полотенцем. Он расстилает его на кровати подо мной. Он всё ещё твёрдый как камень, моя слюна покрывает член.

Он не тратит времени, устраиваясь у моего входа. Он отодвигает стринги в сторону и один раз проводит головкой по моему скользкому входу, прежде чем одним толчком глубоко погрузиться внутрь меня.

Я ахаю, мои руки отчаянно находят его плечи, чтобы держаться. Он сразу начинает вбиваться в меня.

– Ты понятия не имеешь, сколькими способами я представлял, как беру твоё тело. Годами воображал. На этой планете нет позы, в которую я не думал бы тебя скрутить.

Он хватает мою ногу, поднимая колено, пока оно не прижимается к груди.

Его глаза напряжённо смотрят на моё лицо. Он наклоняется ко мне, целуя мой лоб.

– Реальность намного горячее. Ты такая тёплая, тесная и чертовски идеальная. Эта киска идеальна для меня.

Я не была готова к Дейтону, говорящему грязные словечки сегодня ночью. Он только что смотрел, как я делаю то, чего никогда не делала для мужчины, и, судя по всему, ему понравилось.

– Я никогда не представляла, что это случится, пока… мне не приснился сон об этом.

Он медленно скользит внутри меня, заставляя мои глаза закатиться от того, как хорошо. Дейтон неспешно отстраняется, прежде чем повторить движение. Подносит большой палец к губам и облизывает его.

– Когда тебе это приснилось?

– В первую ночь, когда ты остался у меня.

Я вздыхаю, открывая глаза, чтобы посмотреть в его.

Его рука опускается между нами, чтобы кругами ласкать клитор. Звёзды кружатся у меня в голове.

– Дейтон… Дейтон… так хорошо.

Он наклоняется ближе, его губы касаются моего уха.

– Я мечтал об этом тринадцать лет.

Мои глаза расширяются, но вместо того, чтобы остановиться и дать мне возможность осмыслить его слова, он начинает безжалостно вбиваться в меня. Внезапно он останавливается, обхватывает руками мои плечи и поднимает меня.

Он идёт к стене, словно я ничего не вешу, прижимая мою спину к гипсокартону. Руки поддерживают мой вес, и он снова начинает вбиваться в меня.

Его язык исследует место под моим ухом. Я приближаюсь к оргазму с каждым касанием его губ. Его толчки попадают в сладкую точку внутри меня, вызывая восхитительное трение о клитор. Я запускаю руки в его волосы, никогда в жизни не чувствуя себя сексуальнее, чем сейчас.

– Это всегда была ты. Всегда, – шепчет он, его тёплое дыхание касается моего уха.

Оргазм взрывается внутри меня, фейерверки вспыхивают в теле.

Я кричу его имя, не в силах себя сдержать.

Моё тело сжимается вокруг него, мышцы спазмируют.

Ощущения прокатываются сквозь меня, удовольствие покрывает кожу и согревает изнутри. Он обнимает меня, его бёдра ещё несколько секунд продолжают вбиваться в мои, пока он не замедляется, дёргаясь, когда его тёплая сперма наполняет меня.

Я слабая, едва способная поднять голову. Он переносит нас на кровать, падая на спину. Я начинаю приподниматься с него.

– Можно я побуду внутри, – умоляет он, – всего на минуту.

Я расслабляюсь на нём, позволяя себе устроиться удобнее. Он большой мальчик. Он выдержит вес моего тела. Я закрываю глаза, довольно вздыхая и впервые за долгое время чувствуя себя в полной безопасности и под защитой.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем Дейтон начинает двигаться подо мной и осторожно перекатывает моё тело с себя. Его член уже стал мягким внутри меня, поэтому он выскальзывает из меня.

– Хочешь в душ, детка? – шепчет он.

Я никогда не знала об этой его мягкой стороне. Он убирает волосы с моего лба и натягивает одеяло на моё обнажённое тело, прежде чем встать с кровати.

Я приоткрываю глаза и смотрю, как он уходит в ванную. Он оставляет дверь приоткрытой – приглашение.

Через несколько секунд я слышу, как включается душ. Мне отчаянно нужно в туалет, но я так расслаблена, что совсем не хочется двигаться.

«Но Дейтон сейчас голый в душе».

Эта мысль приводит меня в чувство. Я выбираюсь из кровати, оборачивая вокруг плеч мягкое красное одеяло, которым Дейтон меня укрыл. Толкаю дверь ванной.

Она огромная, с двумя двойными раковинами и мраморной столешницей между ними. Я сбрасываю одеяло и захожу в туалетную комнату, чтобы облегчиться, прежде чем выйти обратно.

Душ в конце, достаточно большой, чтобы внутри поместились шесть человек. В нём четыре душевые лейки – две тропические, идущие с потолка, и две, торчащие из стен.

Дейтон включил их все. Он стоит за стеклянной стеной, ладонь прижата к серой плитке, плечи напряжены.

Он шагает под струи воды, проводя руками по волосам, пока вода каскадом стекает по его рельефным мышцам спины. Я облизываю губы и открываю дверь, заходя к нему в паровой душ. Он совершенно неподвижен, если не считать мягкого движения каждого вдоха.

Когда я становлюсь под струи у противоположной стены, в полуметре от него, он поворачивается. Я позволяю воде омывать меня, удивляясь тому, сколько крови закручивается и уходит в слив.

– Тебе противно?

Он качает головой.

– Ты никогда не сможешь вызвать у меня отвращение.

Никогда не думала, что Дейтону я противна, но думала, что он меня презирает. Теперь я не знаю, что думать.

– Хотя многое вызывает. С моим ОКР мне трудно не чувствовать отвращение, пока я что-нибудь не сделаю, например не вымою руки или не переоденусь после тренировки. Когда дело касается тебя, я… я испытываю отвращение к себе за то, что так сильно тебя хочу. Я сделал столько вещей, думал о тебе так, как не должен был.

Я всё ещё привыкаю к этому – к человеку, которого возбуждает во мне всё, даже когда моя менструальная кровь смывается в слив и с его стороны душа тоже. Эндрю и Аксель оба не прикасались ко мне в эти дни месяца. Минет или ничего.

Моё горло двигается. Я беру шампунь и наливаю его в ладонь. Он смотрит, как я вспениваю его в волосах.

– Я знала, что у тебя есть ОКР, но никогда по-настоящему не думала, что это как-то влияет на твою повседневную жизнь. Рассел всегда говорил, что ты хорошо с этим справляешься.

Он забирает у меня шампунь, губы сжаты в линию. Выдавливает его на ладонь и начинает вспенивать в своих волосах.

– Он хотел, чтобы я боролся с этим, чтобы не поддавался компульсиям. В основном так и делаю. Некоторые импульсы игнорировать сложнее, чем другие.

Его глаза скользят по моему мокрому телу. Его член снова начинает твердеть.

У меня перехватывает дыхание. Он имеет в виду меня.

– Как долго это… как долго ты думал обо мне вот так?

«Я мечтал об этом тринадцать лет».

«Это всегда была ты. Всегда».

Его прошептанные слова проходят сквозь мой разум.

Он смывает шампунь с волос. Я делаю то же самое, живот кажется тяжёлым. Беру кондиционер и распределяю его по кончикам волос. Он тоже пользуется им, его глаза блуждают от пола к стене, явно избегая меня.

Я уже начинаю думать, что он не ответит мне, когда он наконец берёт бутылку геля для душа и нажимает на дозатор дважды.

Моё дыхание сбивается, когда он опускается передо мной на колени и начинает растирать мыло по моим икрам, медленно поднимаясь вверх по ноге.

– Я хотел тебя с того дня, как вы с Кларой переехали к нам.

Его глаза сосредоточены между моих ног, где он неторопливо смывает любые остатки крови.

– Я никогда не прощу себе, что обращался с тобой так. За то, что испортил твой выпускной, за то, что угрожал всем парням, чтобы они держались от тебя подальше. Я знал, что никогда не смогу быть с тобой, но не мог вынести, когда видел тебя с кем-то другим. Это было… по-детски.

Я не знаю, что делать с этим признанием.

«Дейтон всегда хотел меня».

Я уехала и вышла замуж за жестокого ублюдка, пока этот мужчина был здесь и тосковал по мне.

Он поднимается выше по моему телу с мылом, касаясь каждой части меня. Когда доходит до груди, задерживается дольше, и я отчётливо вижу, что он твёрдый, но он, похоже, не начинает секс. Ему просто нравится прикасаться ко мне.

Я позволяю ему закончить, прежде чем смыть пену. Он моется сам, и мы оба выходим. Он протягивает мне полотенце. Я вытираю волосы и тело, пока он уходит в гардеробную и возвращается с зелёной футболкой, которую отдаёт мне. Я натягиваю через голову, прикусывая нижнюю губу, пока смотрю, как он надевает свободные спортивные шорты.

Его глаза встречаются с моими, и он тянется к моей руке.

– Ты голодна или хочешь чего-нибудь?

Я качаю головой.

– Устала.

Мы молча чистим зубы, и меня поражает, насколько странно комфортно мне с ним выполнять эти обычные, повседневные вещи по уходу за собой.

Он тянет меня за собой в спальню. Я быстро беру прокладку из сумки и надеваю её в ванной, прежде чем забраться к нему в кровать. Несмотря на мои попытки остаться на своей стороне, он притягивает меня к своей груди.

– Спи.

Он целует меня в щёку, подтыкая одеяло под мой подбородок.

– Перед тем как усну, у меня есть просьба.

– Всё что угодно.

– У меня есть одно последнее изменение в дизайне дома.

– Сколько это будет стоить? – вздыхает он.

– Это всего лишь небольшая правка задней террасы. Думаю, нам стоит добавить летнюю кухню. Маленькую, с мини-холодильником, столешницей, раковиной и плоским грилем. Представь, как сидишь там и жаришь бургеры, пока дети бегают по пляжу на закате.

Он замирает. Должно быть, он действительно представляет. Наконец он отвечает, его слова низким рокотом касаются моей шеи:

– Это было бы довольно впечатляюще.

– Идеально. Я скажу Хавьеру. Маляры закончили, а ребята с полами будут завтра. Так что у нас осталось всего две-три недели, не считая летней кухни. Думаю, нам стоит уже попросить мистера Акану дать нам оценку стоимости для выставления на продажу.

– Значит, теперь ты хочешь его продать? – спрашивает он.

– Я думала, ты хочешь?

– Да, я этого хочу. Но ты довольно убедительна, когда захочешь.

– Хмм, я слишком устала, чтобы продолжать говорить об этом сегодня. Давай поговорим утром.

– Сладких снов, детка. Спи.

Я не сопротивляюсь, позволяя себе уплыть под ровный ритм его дыхания.

Глава 32

Дейтон

– Мистер Коупленд, – говорит Ава, заглядывая в мою утреннюю встречу с исполнительным управляющим филиалом. – У вас гость в кабинете.

Это ежеквартальная встреча нашего майамского филиала, и мы в Zoom с нью-йоркским офисом.

– Давайте сделаем перерыв на обед, – говорит Джим, управляющий филиалом.

Я встаю, разминая ноги. Я попросил Саммер пообедать со мной перед её дневным рейсом. Она не захотела остаться ещё на одну ночь, так что, видимо, после пятничной встречи я отправлюсь на Коконат-Бич.

Я готов начать работать более удалённо и встречаться с клиентами по Zoom, чтобы проводить с ней больше времени. Проблема в том, что у меня нет офиса на Коконат-Бич, а поскольку я работал из Майами, я назначил здесь встречи с клиентами, с которыми обычно не вижусь лично.

Прошлой ночью у меня случился момент ясности, когда она описывала свои планы для летней террасы дома. Я представил, как сижу там и жарю бургеры, пока наши дети бегают по пляжу на закате. Представил, как она смеётся с одним из наших малышей, подходит ко мне, чтобы поцеловать. Я увидел, как обнимаю её за плечи, а позже мы медленно танцуем под гирляндами. Я увидел это так, будто всё действительно происходило, как воспоминание из будущего.

«Если только я смогу убедить её, что это должны быть мы».

С финансовой точки зрения продать, определённо, разумнее. Туристы, которые отдыхают в Коконат-Бич, входят в верхние три процента богачей нашего мира. Знаменитости и миллиардеры часто бывают на острове, нередко покупая дома, куда приезжают три-четыре раза в год. Мы могли бы продать его за сумму в десятки миллионов, что дало бы мне большой капитал для инвестиций в компанию. Я стал бы намного ближе к своей цели – стать миллиардером к тридцати пяти.

Правда в том, что Саммер достаточно улыбнуться и хлопнуть ресницами, и я сложусь, как салфетка.

Когда я широким шагом захожу в кабинет, на короткое мгновение улыбаюсь её спине, прежде чем понимаю свою ошибку. Ноэль поворачивается ко мне лицом, на губах кокетливая улыбка.

– Привет.

Она перекидывает свои медовые волосы через плечо.

Она знает, что я люблю её волосы. Она просто не знает почему.

На ней бежевый тренч и красная помада. Что она здесь делает, доходит до моего мозга на несколько секунд слишком поздно. Следующие десять секунд проплывают в замедленной съёмке.

Тренч распахивается, открывая красное бельё под ним ровно в тот момент, когда дверь моего кабинета снова открывается.

– Да, он сказал мне, что вы присоединитесь к нему на обед – о, боже.

Ава говорит за моей спиной.

Я резко разворачиваюсь и вижу широко распахнутые глаза моей секретарши и Саммер. Лицо Саммер теряет цвет. Её губы приоткрываются, вздох заполняет тишину.

Живот проваливается к самым пальцам ног.

Я делаю шаг к ней.

– Саммер.

Она качает головой, отступая назад.

– Простите, что помешала.

Она разворачивается и стремительно вылетает обратно в коридор.

– Блядь, – выдыхаю я себе под нос, проталкиваясь мимо Авы, которая выглядит так, будто её сейчас вырвет, вероятно, думая, что её могут уволить за это. Она права.

– Саммер! Подожди.

Она уже у лифта, снова и снова нажимает на кнопку. На ней цветочный топ без бретелек, струящаяся жёлтая юбка и сандалии. Она выглядит каждой клеточкой той любящей солнце девушкой, в которую я не могу перестать влюбляться.

Я добираюсь до неё как раз в тот момент, когда двери открываются. Она бросается внутрь, и я следую за ней.

– Эй.

Я беру её за подбородок и вижу, как слёзы собираются у неё в глазах.

– Я не приглашал её сюда. Она просто пришла.

Мои нервы на пределе. Мне нужно, чтобы она выслушала и поняла. Я не выдержу, если она не поймёт.

Она кивает, пытаясь улыбнуться.

– Мне всё равно. Я… ты не обязан мне ничего объяснять.

– Обязан. Мне нужно, чтобы ты меня услышала.

Я тянусь к её руке, но она выскальзывает из моей хватки. Сердце будто разбивается у меня в груди. Я сжимаю кулак у бедра.

– Я не разговаривал с ней почти год. Она просто пришла, – повторяю я, удивляясь, почему мне так чертовски не везёт.

Лифт доезжает до уровня улицы, и Саммер вылетает наружу, быстро направляясь к выходу.

– Дейтон, мне всё равно. Мы с тобой – мы ничто. Она великолепна. Она подходит тебе. Я понимаю.

Я хватаю её за руку, притягивая обратно. Она останавливается, и я вижу, как её плечи дрожат от слёз, которые она пытается от меня скрыть.

– Выслушай меня! Пожалуйста, пожалуйста, просто выслушай.

Я говорю ей в затылок, мои губы касаются её волос.

– Ноэль хочет отношений со мной. Я никогда не хотел. Я сказал ей. Она не приняла. Она пришла сюда, наверное, думая, что я сдамся, если она устроит какой-нибудь клишированный визит в офис посреди дня в тренче. Даже если бы ты не вошла, я бы отправил её прочь. Я никогда не воспринимал её как вариант для отношений – никогда. Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть.

Мой голос ломается.

Майамское летнее солнце опаляет нас.

Она наконец поворачивается ко мне лицом. Слёзы текут по щекам. Мышцы живота сжимаются, и больше всего на свете я хочу вскрыть свой разум и позволить ей прочитать мои мысли о ней.

– Кексик, ты же знаешь, что для меня это ты. Только ты. Я…

– Я не твоя девушка! – почти кричит она, привлекая внимание прохожих.

Но понижает голос.

– Я просто… у меня травма, Дейтон. Некоторые вещи меня триггерят. Я думала, мы на одной волне, и совершенно нормально, что это не так. Я просто рада, что теперь знаю, в чём дело.

Я провожу рукой по волосам, напряжение расходится по плечам.

– Значит, ты мне не веришь? Думаешь, я пригласил её сюда в то же время, что и тебя, чтобы что, ткнуть тебя этим в лицо?

Она вскидывает руки.

– Я не знаю. Может! Ты и раньше играл со мной в игры. Это вроде как твоя фишка.

– Ты думаешь, прошлая ночь для меня была игрой? Ты правда веришь?

Я таращусь на неё с недоверием, удивляясь, что вообще могу сделать, чтобы убедить её, что говорю правду.

Она поднимает подбородок, достаёт телефон и открывает приложение «Убер».

– Я не берусь предполагать, что прошлой ночью значила для тебя.

Её голос становится холодным и далёким.

Я достаю телефон из кармана и набираю рабочую линию Авы. Прижимаю его к уху ровно в тот момент, когда такси подъезжает к бордюру. Саммер двигается, чтобы сесть в машину. Я открываю для неё дверь и захлопываю, прежде чем обойти машину спереди к другой стороне, чтобы она не успела сказать водителю уехать без меня.

Когда я сажусь в машину, она меня игнорирует, поворачиваясь к своему окну.

– C.B. Investments. Куда перенаправить ваш звонок? – отвечает Ава пронзительным голосом.

– Я хочу, чтобы Ноэль убрали из моего кабинета, и хочу, чтобы ей запретили вход во все офисы C.B. Investments. И мне нужно, чтобы ты очистила мой график на остаток дня и перенесла все мои очные встречи на этой неделе в виртуальный формат.

– Д-да, сэр. Вы…

Я заканчиваю звонок, поворачиваясь к Саммер. Её руки сложены на животе, пока водитель подъезжает к моей квартире в паре миль дальше по дороге. В хорошую погоду это была бы приятная двадцатиминутная прогулка. Но в майамскую жару – потный марш под мучительным солнцем. Как только мы добираемся до входной двери, Саммер открывает её и тут же захлопывает перед моим лицом.

Я следую за ней к лифту. Когда тот открывается, она резко нажимает кнопку моего этажа и откидывается на стену из нержавеющей стали, взглядом впиваясь в пустое пространство напротив. Слёзы высохли на её щеках. Мой разум кружится от способов, которыми я могу доказать ей, что говорю правду, что она единственная, кого я хочу. Я начинаю мерить лифт шагами, проводя рукой по затылку и украдкой бросая на неё взгляды. Она не ломается, не удостаивает меня ни одним взглядом.

Когда двери открываются, она вылетает наружу и топает к моей квартире. К счастью, там кодовый замок, потому что ключи я оставил в офисе.

Я ввожу код и распахиваю для неё дверь. Она идёт прямо в спальню, захлопывая дверь за собой.

– Блядь, – ругаюсь я себе под нос, потирая глаза.

Я бы отдал что угодно, чтобы сейчас поговорить с отцом.

Двенадцать часов назад у меня в руках было всё, чего я когда-либо хотел. Теперь это ускользает, и я, блядь, не знаю, как это остановить. Болезненное сдавливающее ощущение отдаётся в груди. Тошнота медленно нарастала в животе, и с каждой минутой, в течение которой она отказывалась принять моё объяснение или мои извинения, становилась только сильнее.

Руки дрожат, когда я подхожу к кухонной раковине и наливаю стакан воды. Подношу его к губам, чтобы сделать глоток, когда слышу, как открывается дверь спальни. Я поднимаю на неё взгляд.

Её глаза широко распахнуты, нижняя губа дрожит. Я опускаю взгляд и вижу пульт в её трясущихся руках.

– Ты… наблюдал за мной?

Она моргает, почти так, будто боится, что звучит безумно.

Я сглатываю ком в горле, прежде чем сделать шаг к ней. Она остаётся совершенно неподвижной, брови нахмурены. Она выглядит скорее растерянной, чем злой.

Я воспринимаю это как смутный знак надежды. Когда подхожу, беру пульт и киваю, чтобы она вошла в спальню. Она входит, останавливается у изножья кровати и нервно накручивает концы волос на палец.

На экране трансляция с камер безопасности в пляжном доме. Хавьер и его команда на заднем крыльце, работают над заменой всех покоробленных, занозистых старых досок на новые. В углу я различаю Дженьюари и Люсиль, бабушку Миа, расположившихся в пляжных креслах на песке, но вместо того, чтобы смотреть на воду, они наблюдают за работающими мужчинами без рубашек. У них напитки с маленькими зонтиками, и, похоже, они наслаждаются видом.

Саммер всё ещё ждёт моего ответа.

Наконец я смотрю на неё сверху вниз.

– Да.

– Почему?

– Ты никогда не отвечаешь на мои звонки.

Она моргает, глядя на меня.

– Ты ежедневно следишь за мной, потому что я не отвечаю на твои звонки?

– Ты знала, что там есть камеры.

– Я не знала, что у тебя трансляция сохранена на домашнем телевизоре! Как часто ты это смотришь?

«Не отвечай на это».

– Обычно только когда не могу перестать думать о тебе.

Её глаза сужаются.

– Ты сейчас издеваешься надо мной?

Я качаю головой.

– Ладно, так как часто это бывает? Это из-за того, что ты переживаешь о бюджете?

Я усмехаюсь, качая головой от того, насколько она совершенно ничего не понимает.

– Ты понятия не имеешь, да?

– Что? Перестань играть с моими эмоциями и просто скажи!

Её шея краснеет.

Улыбка исчезает с моего лица. Теперь я нависаю над ней.

– Для меня это не игра, Кексик. Ты нарочно промахиваешься мимо цели, потому что не хочешь принять правду. И меня это устраивает. Я понимаю. Можешь не торопиться сколько угодно, а я буду прямо здесь, ждать.

– Кстати, можешь перестать меня так называть. Я знаю, почему ты это делаешь. Теперь, когда ты был внутри меня, это ненормально.

– Почему я тебя так называю?

– Потому что, когда мы впервые встретились, у меня был небольшой лишний вес. Это был твой способ оскорблять меня так, чтобы мама и Рассел не знали.

Я физически вздрагиваю от её слов.

– Что? Всё время ты так думала?

Она пожимает плечами.

– А какое ещё у тебя объяснение?

Я всё ещё пытаюсь прийти в себя после её нелепого предположения. Я провожу рукой по лицу и пытаюсь вспомнить, как именно выглядело её тело в старшей школе. Я был таким озабоченным подростком в те времена. Всё, что я помню – свои мысли о том, какая она сексуальная, и что я бы всё отдал, чтобы поменяться местами с Уиллом и не быть её сводным братом, лишь бы иметь возможность пригласить её на свидание.

– Во-первых, у тебя никогда не было лишнего веса. Ты всегда была физически идеальной – и тогда, и сейчас. Если хочешь доказательств, можешь взять мой телефон и посмотреть фотографии, которые я сохранил в своём скрытом фотоальбоме. – я достаю телефон, перехожу в скрытый альбом и протягиваю его ей. – Во-вторых, я зову тебя так потому, что одной из моих компульсивных тяг до встречи с тобой было поедание сахара. Я ел его так много, что это стало превращаться в одержимость. Я прятал его повсюду, ел поздно ночью, а на следующее утро наказывал себя десятикилометровой пробежкой. Мой отец узнал об этом и сказал, что мне нужно что-то менять прямо сейчас, иначе вся моя жизнь будет подчинена моей неспособности контролировать себя. Так что я бросил его есть раз и навсегда примерно за месяц до того, как вы с Кларой переехали к нам.

На том самом первом ужине, который мы все вместе провели в «Игги», Клара купила тебе клубничный кекс в «Сладостях на колёсах». Я до сих пор помню, как ты слизывала языком розовую посыпку. Я не мог оторвать глаз. Ты съела только половину, и отец позже сказал мне, что гордится тем, что я не сорвался. Но я хотел сорваться, и я хотел тебя точно так же, как и тот кекс.

Так что нет, я начал звать тебя так не потому, что считал, будто у тебя лишний вес. Я звал тебя так, потому что ты была запретным плодом, и я знал, что если я хоть раз попробую тебя на вкус, то уже никогда, никогда не смогу остановиться. Я всё ещё слаб. Я всё ещё не могу контролировать себя рядом с тобой. Вот почему я до сих пор не ем сахар и вот почему я не позволял себе видеться с тобой последние десять лет. Вот почему я держал тебя на расстоянии вытянутой руки и пытался отказать себе в этом удовольствии.

Где-то за то время, пока я изливал перед ней душу, выражение её лица смягчилось. Её бледно-зелёные глаза затуманились от слёз, и она покусывает нижнюю губу. Она смотрит на мой телефон в своей руке, видя фотографии в белье, которые она прислала мне по ошибке, и те, что я сделал вчера ночью. Её глаза встречаются с моими, и она поднимает руку, прижимая её к моей груди. Её прикосновение прошибает меня разрядом тока.

– Я правда думала, что это из-за того, что я была пухленькой, – шепчет она.

Я закрываю глаза, качая головой.

– Есть ещё какие-нибудь трагические недопонимания, с которыми нам нужно разобраться?

– Как долго ты был с Ноэль?

– У нас были ни к чему не обязывающие физические отношения около года.

– Когда вы расстались?

Я пожимаю плечами, открывая глаза.

– Мы никогда официально не встречались, так что нам и не приходилось расставаться, но я сказал ей, что больше не хочу с ней видеться, после похорон.

Она обдумывает мой ответ.

– Значит... сегодня было просто... совпадение?

– Да. Слушай, зайди в мои сообщения и вбей в поиск её имя. Она пишет мне время от времени, а я не отвечаю.

Она вкладывает телефон обратно мне в руку.

– Я не хочу смотреть на то, что она тебе присылала.

«Она ревнует».

«Ей не всё равно».

Я пытаюсь скрыть улыбку на губах, но она замечает.

Она закатывает глаза, отворачиваясь от меня.

– Я опоздаю на свой рейс.

– Позволь мне пригласить тебя на свидание сегодня вечером.

Она качает головой, её глаза округляются.

– Нет. Я улетаю домой.

– Я имел в виду в Коконат-Бич, в «Гранд Палм».

– Зачем? Есть ещё какие-то секреты, которые тебе нужно мне рассказать? Ты и за моей геопозицией следишь? Тебе что, Дженьюари и девчонки-пчёлки докладывают о каждом моём шаге?

Я тянусь к её руке, переплетая наши пальцы. Я склоняю голову к её щеке, прижимаясь губами к уху.

– Нет. Я просто думаю, что нам пора сходить на настоящее свидание, Кексик. Раз уж мой секрет раскрыт, и ты знаешь, что я следил за тобой и был одержим, теперь я хочу, чтобы другие люди тоже об этом знали.

– Ты имеешь в виду, что хочешь пометить свою территорию.

– Само собой. Но ещё я хочу попытаться убедить тебя дать мне шанс.

Гусиная кожа начинает проступать у неё на руке. Моя свободная рука перемещается и касается её живота, притягивая её.

– Без секса, – выдыхает она.

– Идёт.

– Серьёзно? Вот так просто?

– Да. Я не коснусь тебя больше, пока ты сама меня не попросишь.

– Я дам тебе знать насчёт ужина. Мне нужно подумать.

– Хорошо. Поехали в аэропорт.