Текст книги "Просто ещё один летний враг (ЛП)"
Автор книги: Ариэль Хендрикс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)
Глава 27
Саммер
Сжимаю его плечо, всё ещё чувствуя себя как в тумане. Так было с тех пор, как он поцеловал меня в баре.
Дейтон прямо сейчас занимается со мной любовью.
Я никак не могу принять, что это действительно происходит. Такое чувство, будто я сплю и в любую секунду проснусь – вспотевшая и одна в кровати.
«Нет, он здесь. Я чувствую его так глубоко внутри себя».
Стону, сжимая его трицепсы так сильно, что боюсь – мои ногти вопьются в кожу и пустят кровь. Он вбивается в меня. Я полностью в его власти. Мне хочется плакать, кончать и никогда не просыпаться из этого сна.
– Оставайся со мной. Смотри на меня.
Он сжимает мои волосы так крепко, что больно.
Я смотрю в его янтарные глаза, всегда такие напряжённые и расчётливые, но сейчас – открыто уязвимые рядом со мной. Будто я впервые в жизни вижу настоящего Дейтона.
И он одержим мной.
Ещё один оргазм нарастает внизу живота. Я сжимаю бёдра вокруг его бёдер, полностью обвивая его ногами. Он опускает руку и проводит большим пальцем по моему слишком чувствительному клитору.
Я хочу, чтобы он продолжал так всю ночь, но это только первый раз. Он не обязан быть последним.
«Не может быть последним».
Я приподнимаюсь, целуя его в губы. Он прикусывает мою нижнюю губу, одно его предплечье всё ещё упирается рядом с моей головой, пока его бёдра двигаются сильнее и быстрее. Я всё ближе. Удивлена, что действительно собираюсь кончить дважды за одну ночь. Со мной такого никогда не было.
– Дейтон, – тихо стону я, когда оргазм прокатывается по моей коже жаром и искрами.
Мои мышцы напрягаются, удовольствие заполняет меня, и я кричу в ночь.
Его имя на моих губах, кажется, сталкивает его за край, потому что он внезапно вырывается из меня, его пальцы сжимаются в моих волосах, и он кончает мне на живот. Он дёргается надо мной, прежде чем медленно приподнять свой вес и посмотреть вниз на моё тело. Кажется, он очень долго смотрит на сперму на моём животе, прежде чем сползти с кровати и уйти в ванную.
Я жду, надеясь, что он вдруг не превратился обратно в Дейтона-мудака и не бросил меня вот так.
«Не будь глупой».
Но этот назойливый маленький страх всё равно сидит где-то на задворках сознания. Сногсшибательные оргазмы и горячий секс не заставляют человека обращаться с тобой лучше – это я знаю.
Через несколько секунд он возвращается с влажной мочалкой и медленно, очень медленно, вытирает мой живот. Он проводит тканью между моих ног и целует верхнюю часть обоих моих бёдер, прежде чем вернуться в ванную.
«Ладно…»
Встаю, потому что мне нужно в туалет. Я всё ещё немного под градусом, от шампанского и блаженства посторгазменного удовольствия, так что мой разум ещё не начал прокручивать возможные кошмарные сценарии, но это может измениться в любой момент.
Я беру большую футболку из комода и натягиваю через голову, потом нахожу трусики-шортики и надеваю. Дейтон выходит из ванной. Я захожу после него, чтобы пописать и смыть макияж с лица.
Когда я возвращаюсь в студию, он лежит в кровати с включённой лампой и ждёт меня. Я замечаю свежий стакан ледяной воды на своей тумбочке. Он смотрит, как я подхожу к двери и обнаруживаю, что она уже заперта.
Я возвращаюсь к кровати и скольжу под одеяло, устраиваясь достаточно близко к нему, но так, чтобы не касаться. Беру стакан воды и делаю глоток холодной жидкости.
Я поворачиваюсь и вижу, что он смотрит на ожерелье, которое всё ещё на мне.
– Спасибо тебе за него. Оно… мне никогда ничего не нравилось сильнее.
Я провожу пальцами по жемчужинам.
Он кивает.
– Пожалуйста. Оно тебе идёт. Ты в порядке?
Я киваю.
– Больше чем в порядке.
Он вздыхает, взгляд скользит по мне, прежде чем он кивает.
– Хорошо.
Он тянется и выключает свет, потом его рука ныряет под простыни и обхватывает моё бедро. Он притягивает меня к своей груди.
– Спокойной ночи, Кексик.
– Спокойной ночи.
Я закрываю глаза, нервничая сильнее, чем когда-либо в жизни.
«Дейтон Коупленд только что оттрахал меня до потери разума, а теперь хочет обниматься».
Ещё до того, как глаза открываются, сожаление змеёй проскальзывает сквозь меня. Прошлой ночью я сделала нечто плохое.
С неким высоким, темноволосым, мрачным, сексуальным и очень плохим мужчиной.
«Прошлой ночью я переспала со своим сводным братом».
Дейтон свернулся вокруг меня, его кулак в моих волосах, а его эрекция упирается мне в задницу. Выпутаться будет сложно, но мне кажется, что я не могу дышать.
Я пытаюсь высвободить волосы из его хватки, когда он начинает двигаться. Точнее, его бёдра начинают тереться о меня.
«О нет».
Его свободная рука уже скользит между моих бёдер, находя чувствительную бусинку клитора. Я пытаюсь вывернуться, потому что знаю, как только он коснётся, я не смогу сказать «нет».
Шершавые подушечки его пальцев едва касаются клитора.
«Блядь».
Я рабыня чувственного исследования его кончиков пальцев. Несмотря на то что у него было совсем мало времени изучать моё тело, он уже нанёс на карту каждое нервное окончание.
– Доброе утро, – рычит он мне на ухо.
Его пальцы находят край моего белья и скользят под резинку. С моих губ срывается вздох.
«Что плохого будет ещё от одного раза?»
Он, должно быть, чувствует мою капитуляцию, потому что переворачивает меня и скользит вниз по моему телу, задирая футболку, чтобы получить доступ. Я резко втягиваю воздух, когда он находит языком сосок. Стону, когда его зубы скребут по нему.
– Дейтон, пожалуйста…
– Хмм, да?
Мне нужно, чтобы он прямо сейчас переместился ниже. Я запускаю пальцы в его тёмные волосы и тяну. Чувствую, как он улыбается у моей кожи.
– Я хочу, чтобы сегодня утром ты использовала слова.
– Прикоснись ко мне, – умоляю я.
– Я и прикасаюсь к тебе.
Его пальцы снова находят мой влажный жар, но между нами тканевая преграда. Его язык лениво кружит вокруг моего правого соска, и эта дразнящая ласка сведёт меня с ума.
– Ты злой.
Он улыбается, но не меняет того, что делает, просто переходит на другую сторону. Его колено двигается между моих ног.
– По утрам ты сладкая. Интересно, на вкус ты тоже сладкая?
– Тебе придётся выяснить.
Я прикусываю нижнюю губу, приподнимая бёдра, чтобы попробовать потереться о его бедро.
Он прижимает меня обратно к кровати и скользит вниз, пока его лицо не оказывается на уровне моей киски. Он покусывает меня сквозь трусики-шортики. Я ахаю.
– Обожаю твой запах. Хочу в нём купаться.
Если бы я не знала лучше, я бы сказала, что он начинает звучать так, будто, может быть, думал об этом несколько раз. Но я знаю, что это не может быть правдой.
Наконец он стягивает моё бельё и проводит языком по линии моих половых губ.
– А-а-ах, блядь.
Мне нужно, чтобы он был ближе.
Он каким-то образом читает мои мысли, потому что приподнимается и смотрит на меня.
– Я хочу, чтобы ты оседлала моё лицо.
– Я никогда раньше этого не делала, – признаюсь я.
– Тебе понравится.
Он ложится на спину, его голова в паре сантиметров от изголовья. Я стягиваю с себя футболку, прежде чем нерешительно оседлать его. Он обхватывает мои бёдра, притягивая меня вниз, к своему рту.
– Дейтон! Я тебя раздавлю.
Он качает головой, его губы касаются моих нижних губ.
– Я хочу, чтобы ты задушила меня своей киской.
Я таращусь на него, всё ещё нависая. Он тянет меня вниз сильнее, пока я не сдаюсь и не позволяю своей вагине прижаться к его губам. Его язык скользит наружу и проводит по моему чувствительному клитору.
– Малышка, мне нужно, чтобы ты задушила меня своей сладкой киской. Я дам тебе знать, если ты перекроешь мне воздух.
Я наконец сдаюсь, опускаясь ниже на его рот, и он начинает сосать мой клитор.
«Блядь…»
Так хорошо, что на несколько секунд я забываю, где нахожусь. Мои руки хватаются за ротанговое9 изголовье для опоры. Его руки обхватывают мои бёдра, всё ещё притягивая меня вниз. Его влажный язык кружит по моей чувствительной коже, вытягивая из меня звуки, о которых я не знала, что способна их издавать.
Он вылизывает меня языком так, будто обожает мой вкус, и подводит меня всё ближе и ближе к оргазму. Я крепче сжимаю изголовье, мои бёдра почти сдавливают его череп, когда ощущения нарастают слишком сильно и я чувствую, как падаю за край.
Он стонет, сильнее сосёт мой клитор и заставляет меня выкрикнуть его имя.
– Дейтон! Блядь.
Моё тело дрожит от отголосков удовольствия.
Его язык ещё несколько раз скользит по мне, будто он просто хочет слизать весь мой вкус. Я задыхаюсь, пытаясь снова поймать дыхание, пока медленно приподнимаюсь над ним и перекидываю ногу. Он садится, вытирая блестящую влагу со рта тыльной стороной предплечья.
Моё тело раскраснелось, когда он тянется ко мне, обхватывая руками мою талию.
– Я хочу, чтобы ты снова меня оседлала.
– Снова? – я таращусь на него. – Я не могу.
Он откидывается на изголовье и стягивает с себя боксеры. Член выскакивает наружу, полностью твёрдый и готовый для меня. В утреннем свете, льющемся сквозь шторы, я теперь вижу его яснее, вены и всё остальное. Смазка проступает на головке.
Слава богу, у меня стоит ВМС10.
Я раньше этого не делала, поэтому не возражаю, когда он берёт меня в руки и поднимает за талию, усаживая задницей на верхнюю часть своих бёдер. Я хочу снова почувствовать его, скользящего внутри меня.
Я приподнимаюсь, беру член и направляю к своему входу. Мы оба смотрим, как я медленно опускаюсь на него, и стонем в унисон, когда он полностью оказывается внутри.
Он удерживает мои бёдра неподвижно, как только я пытаюсь двинуться.
– Дай мне просто… прочувствовать тебя секунду.
Он откидывает голову на изголовье и закрывает глаза. Я пользуюсь шансом изучить его черты – квадратную челюсть, лёгкую щетину и то, как тёмные волны волос необычно растрёпаны после того, как прошлой ночью мои руки были зарыты в них. Я наклоняюсь вперёд, прижимая поцелуй к боку его шеи. Сосу кожу, покусываю и пробую солёный вкус.
Его бёдра начинают двигаться, медленно толкаясь в меня. Я позволяю ему задавать темп, руками тянусь к его плечам, чтобы удержаться. Кровать ударяется о стену, и моё сердце стучит в том же ритме.
«Я не знала, что это может быть так хорошо. Я в огромной беде».
Я крепко зажмуриваюсь и сосредотачиваюсь на своём теле, удивляясь, как так выходит, что, хотя я всё утро сверху, всю работу всё равно делает он. Его пальцы оставляют синяки на моей коже, но мне плевать. Я такая мокрая, что знаю – всё течёт по нему и, возможно, уже стекает на простыни. Он снова и снова погружается в меня, соединяя наши тела в одно и заставляя моё сердце сжиматься от странной эмоциональной связи, которую я никогда не чувствовала во время секса и уж точно никогда не чувствовала к нему.
– Смотри на меня, – говорит он.
Мои глаза снова распахиваются и фокусируются на его лице. Я облизываю губы, вскрикивая, когда его большой палец находит клитор. Я дёргаюсь назад.
– Такая чувствительная, малышка, – бормочет он.
– Я не могу кончить снова, – всхлипываю я ему в шею.
– Можешь.
Он замедляет движения бёдер.
– Объезди меня.
Я беру инициативу, двигаясь на нём вверх-вниз и находя свой ритм, наклоняясь вперёд, пока он не оказывается именно в нужной точке внутри меня.
– Вот так. Идеально. Объезжай меня. Ты такая красивая вот так, когда берёшь у меня своё удовольствие.
Его грязные слова захлёстывают, посылая по коже ещё один неожиданный оргазм. Я снова кричу, удивлённая, что это происходит так скоро после первого. Тело дрожит, когда Дейтон хрипло стонет, поднимает меня с себя и изливается себе на живот. Он держится за член, пока тот пульсирует.
Я смотрю на него, облизывая губы, прежде чем рухнуть набок от изнеможения. Не знаю, почему я так вымотана, учитывая, что почти всё делал он, но мне кажется, я могла бы снова уснуть ещё на семь часов.
Наконец я сажусь и сползаю с кровати, чтобы сходить в туалет. Закрываю дверь, глядя на себя в зеркало над раковиной.
Я выгляжу… так, будто меня только что несколько раз оттрахали до полного беспамятства. Щёки розовые, губы красные, кожа всё ещё раскрасневшаяся.
Я заканчиваю свои дела и запахиваю на себе цветочный шёлковый халат. Уверена, Дейтон хочет смыть с себя липкость, поэтому выхожу, чтобы дать ему возможность принять душ. Он стоит у кухонной раковины, всё ещё голый, и бумажным полотенцем вытирает пресс.
Я сглатываю ком в горле. Его рельефные мышцы ягодиц напрягаются, когда он переносит вес, и у меня пересыхает во рту. Его тело Адониса – правда что-то не от мира сего.
Он полностью поворачивается ко мне, ухмыляясь при виде моего выражения лица.
– Нравится то, что видишь, Кексик?
Я краснею ещё сильнее, будто двадцать минут назад не сидела у него на лице. Пожимаю плечами, пытаясь изобразить равнодушие.
– Душ свободен.
– Хочешь присоединиться?
– Эм, он вроде маленький.
Он кивает, направляясь к ванной.
– Тогда, может, когда мы закончим главную ванную в большом доме.
Я сглатываю, когда дверь за ним закрывается.
«Значит, он не хочет, чтобы это было разовой акцией».
Глава 28
Дейтон
Моя типичная воскресная рутина, когда я не лечу в Коконат-Бич, включает подъём позже обычного, около шести, тренировку в зале с тяжёлыми весами, затем пробежку на восемь километров и ледяной душ. Я какое-то время смотрю на Саммер через камеры безопасности, пока готовлю себе богатую белком еду из яичных белков, овощей и стейка. Потом проверяю почту, показатели акций своих главных клиентов и читаю новости. Перед тем как лечь спать к восьми вечера, чтобы проснуться в четыре, я снова проверяю камеры безопасности.
Так что я знаю, обычно она спит до девяти тридцати, прежде чем заняться йогой, пойти на прогулку и выйти за матча, боулом асаи или и тем, и другим.
Она проводит какое-то время либо возясь со своей камерой, либо лепя керамику на заднем крыльце. Иногда Саммер разговаривает по телефону с Саванной и ест чесночные креветки. В другое время она внутри студии, и мне приходится гадать, смотрит ли она сериал, читает книгу или переписывается с мужчиной.
Мне любопытно увидеть, как она проводит весь день.
После душа я увидел, что она уже снаружи, занимается своей йогой. Полюбовавшись ею несколько минут, ушёл за завтраком для нас.
Когда я подъезжаю обратно, она выходит из студии. Я ставлю пакеты с едой навынос на столик во внутреннем дворике вместе с держателем для напитков, где стоит мой американо и её матча-латте.
Она смотрит на всё, прежде чем глазами встречается с моими. На ней её обычный воскресный наряд – бежевые велосипедки и огромная футболка Общества охраны морской жизни. Эта новая, с надписью – «Игуаны лучше людей».
– Иди ешь, – говорю я, выдвигая для неё стул, прежде чем сесть за стол.
Она колеблется мгновение, прежде чем наконец сдаётся и присоединяется. Саммер моргает, глядя на меня, пока я передаю ей зелёный матча-латте. Когда я протягиваю ей сэндвич на завтрак, и она разворачивает его, она смотрит на него с таким же растерянным выражением.
– Таня знала твой заказ. Матча-латте на кокосовом молоке и круассан-сэндвич с беконом, яйцом, авокадо и острым майонезом.
Я достаю свой такой же сэндвич.
– Звучало вкусно, так что я тоже взял.
Я откусываю. На вкус потрясающе. Саммер медлит, прежде чем наконец отпить латте и откусить от сэндвича.
– Так вот, я подумал, что нам стоит вывести «Пенелопу» и устроить ужин на закате. Или мы могли бы сходить в поход к Хидден-Коув. Я бы ещё не отказался посёрфить на северной стороне острова. Если только ты не устала и не хочешь просто устроить спокойный день на пляже.
«Пенелопа» была катамараном моего отца, который я унаследовал после его смерти. Раньше мы выводили её на рыбалку каждые выходные, до того как Саммер и Клара переехали к нам.
Она перестаёт жевать. Брови сходятся, прежде чем она качает головой, проглатывает кусок и запивает глотком напитка.
– Прости, но кто ты такой и что ты сделал с Дейтоном Коуплендом? И почему мне сначала пришлось познакомиться со злым близнецом?
Я громко смеюсь и качаю головой.
– Ты всегда была смешной, Кексик.
– Разве ты не летишь сегодня обратно в Нью-Йорк?
– Нет. Я планировал сегодня выспаться и расслабиться, потому что решил, что свадебные гуляния затянутся допоздна, и возможно, будут люди, с которыми я захочу провести время перед отъездом.
Я не добавляю ту часть, где надеялся, что именно она будет той, с кем я проведу сегодняшний день.
– О, ну, тебе стоит этим заняться. Не обязательно торчать со мной весь день.
– Но нам так весело вместе, сближение и всё такое.
– Думаю, наше сближение должно оставаться… там, где оно есть. Мы уже достаточно сблизились.
– Я могу придумать ещё несколько поз, в которых мы могли бы сблизиться.
– О, уверена, можешь.
– Тебе что, не понравилось сближаться со мной? Потому что если ты скажешь «нет», мне придётся провести остаток дня, доказывая, какая ты большая лгунья, с помощью новых упражнений по сближению и документируя твоё громкое, восторженное участие.
Её щёки окрашиваются ярко-красным.
– Ю-ху, соседи! Есть кто дома?
Дженьюари появляется из-за угла со стороны пляжа.
Она весело машет, держа в руках какое-то блюдо.
– Я испекла вам перевёрнутый пирог, потому что, ну, у меня было молоко, которое вот-вот испортилось бы. Надо было его использовать, потому что вы же знаете, как иногда на этом острове мы не можем вовремя достать продукты, а в магазинах всё заканчивается, и всё такое.
Я встаю, чтобы встретить её, забирая пирог до того, как она добирается до ступенек, ведущих на крыльцо.
– О, спасибо, милый. Ты так похож на своего отца. Иногда вижу тебя и на минуту думаю, что это он.
Она улыбается, морщинки вокруг глаз собираются от этого движения.
Вместо того чтобы развернуться и пойти обратно к своему дому, она начинает подниматься по ступенькам. Видимо, хочет остаться и немного поговорить.
Я протягиваю руку, чтобы помочь ей, но она держится за перила. Мы подходим туда, где Саммер послушно ест свой сэндвич на завтрак и потягивает матча. Она тепло улыбается Дженьюари, теплее, чем когда-либо улыбалась мне.
– Привет. Как вы? Спасибо, что принесли пирог! Мой любимый.
Дженьюари не нуждается в приглашении, чтобы сесть. Я следую её примеру.
– Лучше, чем у Мэри Бет, полагаю? Как продвигается дом?
Саммер жестом указывает на заднюю дверь.
– Хотите посмотреть? Маляры заклеили кое-где всё пластиком, но в большинство комнат мы можем зайти.
Дженьюари кивает.
– Через минутку. Как вы двое держитесь? Я знаю, с аварии уже прошло какое-то время, но я просто хотела проверить, как вы, и узнать, не нужно ли вам чего-нибудь.
Саммер тепло улыбается ей.
– Я держусь… почти неправильно говорить, но я держусь нормально. Думаю, единственное, с чем я сейчас борюсь, – ощущение, будто я разочарование. Будто, если бы она всё ещё была здесь, не думаю, что она бы мной гордилась.
Её глаза скользят ко мне, в них клубится вина.
«Не сейчас. Не чувствуй это сейчас, прямо когда ты начинаешь на самом деле меня прощать».
Дженьюари фыркает.
– О чём ты говоришь? Она была бы так счастлива, что ты приводишь дом в порядок и каждый день вкладываешь в него столько труда, чтобы сделать его идеальным. Ей бы понравилось, как далеко ты продвинулась! И то, что вы оба снова здесь, на Коконат-Бич, и действительно ладите, как и должна семья? Они были бы на седьмом небе от счастья.
Мы с Саммер смотрим друг на друга, секунды ползут мимо. С каждым мгновением её глаза становятся всё печальнее. Живот начинает сводить судорогой.
Наконец я встаю.
– Ну, спасибо, что зашли с пирогом. Не могу дождаться, когда попробую.
– Конечно, конечно. Тогда пойдём посмотрим дом!
Дженьюари встаёт, тепло улыбаясь мне, пока направляется к задней двери.
Саммер скрещивает руки на груди, и мы идём за нашей соседкой в дом. За задней дверью все новые окна заклеены пластиковым тентом. Стены в гостиной покрашены в тёплый белый. Саммер выбрала все цвета, и я правда поражён тем, насколько у неё намётан глаз на дизайн. Она любит тепло и природные элементы, и дом уже кажется гостеприимным.
Рубленые деревянные балки частично закрыты малярной лентой и бумагой, но они тянутся через высокий потолок. Большая, совершенно новая раздвижная стеклянная дверь открывает невероятный вид на Санрайз-Бич и маяк дальше по пляжу.
– Вау, шкафы невероятные, – замечает Дженьюари, проводя пальцами по резной деревянной ручке одного из них.
Саммер сияет.
– Правда? Моя любимая деталь на кухне.
На кухне мягкие кремовые мраморные столешницы со светло-серыми прожилками. Шкафы из тёмного морёного дерева выглядят винтажно, с уникальными узорами пальм, гортензий, солнц, волн и сёрфбордов, вырезанными вдоль каждой ручки.
На одной стене тянутся две открытые полки из дерева того же цвета, а верхние шкафы окрашены в бледно-жёлтый, с матовым стеклом на передней части дверец. Большая белая фермерская раковина с краном цвета шампанского и бронзы стоит под окном, частично выходящим на будущую боковую дорожку и цветочный сад.
Дженьюари сама всё осматривает, а Саммер идёт за ней следом, пока они заглядывают в кабинет, две спальни внизу и две ванные. Дженьюари долго и восторженно говорит о том, как ей нравится терракотовая плитка в прачечной, прежде чем мы все поднимаемся наверх.
– Здесь четыре спальни и зона лофта. Изначально балкона не было, но, к счастью, мама настояла на нём при получении нового разрешения на строительство, и его добавили. Вид невероятный, и он соединён с обеими главными спальнями.
– Две главные спальни? Идеально! По одной для каждого из вас.
Дженьюари – милая старушка, но я хотел бы, чтобы она перестала делать такие комментарии. Саммер кивает, но избегает встречаться со мной взглядом.
Мы осматриваем остальные комнаты, которые покрашены только наполовину. Самая большая ванная – моя любимая, потому что там стоит ванна на ножках с видом на океан и душ с плиткой в форме ракушек и полностью стеклянной дверью. Я всё время представляю, что смотрю, как Саммер смывает с себя соль после дня на пляже.
«Судя по её реакции сегодня, она никогда не позволит этому случиться».
Дженьюари ахает, когда выходит на совершенно новую верхнюю террасу и видит бирюзовый океан. У нас невероятный вид на маяк, километры Санрайз-Бич, и даже пирс виднеется вдали. Один только вид стоит миллионы.
– Так какой план? Могу только представить, какую прибыль принесёт это место. Вы могли бы сдавать его половину года.
Саммер вздыхает, глядя на воду.
– Мы его продаём.
Я смотрю на её профиль, но она не смотрит на меня.
Дженьюари усмехается.
– Ну, если ты так говоришь. Многие миллиардеры, которые отдыхают здесь, ухватились бы за этот дом. Вы, дети, отлично поработали.
Она похлопывает Саммер по руке.
– И твоя мать гордилась бы тобой, не забывай об этом. Она хочет, чтобы ты была счастлива.
Она тепло улыбается мне, прежде чем направиться к лестнице. Не знаю, почему она говорит о Кларе в настоящем времени.
Я беру её под локоть, помогая спуститься по лестнице. Она позволяет помочь, пока мы не доходим до нижней ступеньки. Поднимает на меня взгляд, запрокидывая голову из-за нашей разницы в росте.
– Знаешь, эта девочка очень похожа на Клару. Она слишком много думает, но в конце концов ей просто нужно время, чтобы всё переварить. А потом она обычно приходит в себя и понимает, что всё будет хорошо.
Она улыбается, пока мы оба идём к заднему крыльцу. Она поднимает руку, махая.
– До встречи, красавчик.
Я смотрю вслед, пока она не скрывается из виду. Когда я возвращаюсь наверх, вижу, что Саммер всё ещё стоит на террасе второго этажа и смотрит на океан. Она вздыхает, когда я подхожу и встаю рядом, сохраняя скромную дистанцию примерно в метр между нами.
– Думаешь, она права? – спрашивает она.
– Насчёт чего?
– Насчёт того, что мама просто хотела бы, чтобы я была счастлива.
– Конечно.
– Я не хочу повторять то, что было между нами. Хорошо? Это была разовая… двухразовая штука. Мы не можем продолжать это делать. Мы можем попробовать быть друзьями, если ты хочешь.
Я сжимаю перила, костяшки белеют, пока я смотрю вниз на столик во внутреннем дворике под нами.
«Дружбы мне с ней никогда не будет достаточно».
