Текст книги "Мой дикий адвокат (СИ)"

Автор книги: Аня Истомина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

34. Предатель

Возвращаюсь домой и как можно тише закрываю за собой дверь.

– Мам, а ты где была? – раздается за спиной голос Дианы, и я вздрагиваю от неожиданности.

– Воздухом выходила подышать, – оборачиваюсь к дочери и чувствую, что сердце готово выпрыгнуть из груди. – А ты чего не спишь?

– Встала воды попить, – Диана хмурится, скрестив руки на груди. – А тебя нет. Телефон дома. Я уже думала, что-то случилось.

– Нет, всё хорошо, – улыбаюсь ей и глажу по плечу. – Ложись спать, тебе завтра на учёбу.

Дочь медлит. Прищурившись, она сканирует меня взглядом. А на меня будто смотрит Доманский своими внимательными голубыми глазами. И никуда от этого проницательного взгляда не спрячешься.

Диана – дочь своего отца, вобравшая в себя все сильные и слабые стороны родителя. Такая же независимая, дерзкая, самоуверенная, упрямая. У неё даже привычки как у Дэна!

Да, в силу того что она девочка, она мягче, и при всём этом я не завидую её жениху.

Мало кто справится с Доманским в юбке, а мальчик, с которым они встречаются, – избалованный, из богатой семьи, и привык, что это за ним бегают девочки, а не наоборот. И мне это абсолютно не нравится.

Несмотря на то, что Дэн тоже был ребёнком элиты, он вёл себя независимо и бесился, если я называла его мажором. А этот – самый натуральный мажор. Маменькин сынок, который прожигает родительские деньги. Но я не лезу.

Если я начну запрещать дочери с ним общаться, то она из принципа сделает по-своему и может натворить глупостей. А я меньше всего желаю ей повторения своей судьбы.

Двадцать лет одиночества – подумать только!

Нет, я не зарекалась держать целибат и не убивалась годами по разбитому сердцу, но и в свою жизнь мужчин подпускать зареклась. Слишком много я заплатила за доверие не тем людям. Единственное, что придало мне сил после предательства Доманского и смерти родителей – это моя дочь.

Что примечательно, Дэн сразу все понял, это было видно по его ошеломлённому взгляду. Я и не сомневалась, что он догадается о родстве, если увидит Диану, поэтому всячески старалась оградиться от него и не подпускать близко к ней.

– Мама, скажи, пожалуйста, – вздыхает Диана сердито и недовольно морщит нос, – у тебя появился мужчина? Твои вечерние опоздания домой и ночные отлучки как-то связаны с тем человеком, что приходил к нам?

И да, аналитический ум у неё тоже развит не хуже, чем у её отца, поэтому ожидать, что она поверит в сказку с коллегой, было глупо. Но я не знаю, как она отреагирует, если узнает, что у меня есть "деловые" отношения с человеком, который бросил нас много лет назад.

– У меня просто завал на работе, – смотрю на неё серьёзно. – Ты сама видишь, что у меня начались проблемы со сном. Я просто вышла погулять, чтобы разгрузить голову. Но, даже если вдруг у меня и есть какие-то отношения с мужчиной, то что? – повторяю её позу и скрещиваю руки на груди.

– Ты пытаешься скрыть правду, – усмехается Диана и тыкает пальцем в мои руки.

– Нет, я просто дразню тебя, – закатываю глаза и зеваю. – Спать пойдём или ты дальше будешь играть в дознавателя?

– Я не против отношений, мам. Я просто за тебя волнуюсь. Доброй ночи. – вздыхает дочь и, чмокнув меня в щёку, уходит.

Облегчённо выдыхаю и направляюсь на кухню. Очень хочется в душ, потому что я вспотела, а между ног так скользко, что едва не хлюпает. Но мне нужно дождаться, когда Диана заснет, ведь вечерний душ я уже принимала и это вызовет очередную волну подозрений.

Сажусь за стол, делаю пару глотков остывшего чая и закрываю глаза.

В теле приятная ломота от неожиданной близости. Я уже несколько лет не испытывала такого возбуждения, как рядом с Дэном. Он одним своим взглядом запускает у меня процесс выделения смазки, хотя еще совсем недавно я была уверена, что больше не способна увлажняться и мое время прошло.

Кольцо я забрала.

Спорить с Доманским – все равно, что пытаться удержать трогающийся поезд, а моя дочь не то, чтобы купается в роскоши. Да, я пытаюсь дать ей максимум, который могу, только вот при всем желании мои ресурсы ограничены. Я не продам это кольцо, нет. Раз оно предназначалось мне, пусть хранится у меня. А потом, когда придет время, Диана сама решит, что с ним делать.

Вздохнув, достаю из кармана футляр и вытаскиваю из него колечко с достаточно крупным бриллиантом, смотрю на бирку. Она пожелтела, а цена и дата, написанные ручкой, уже поблекли от времени, но их можно разобрать.

Да, кольцо было куплено до нашей с Дэном ссоры, и этот факт меня просто поражает. Я даже подумать не могла, что он собирался сделать мне предложение. То, что он обещал забрать меня с собой, никак не натолкнуло меня на эту мысль.

Дэн всегда отрицал брак, сколько я его помню.

Я даже не сильно удивилась, когда в ответ на мое письмо с новостью о беременности, он прислал мне конверт с деньгами (видимо, на аборт), написав, что не готов стать отцом и не собирается жертвовать карьерой.

Получается, он хотел на мне жениться, но передумал, узнав о беременности?

А сейчас, по прошествии двух десятков лет, признав в Диане дочь, удивляется, что я все же родила ее и скрыла от него этот факт? Что-то не вяжется, но если это так, то он – бессовестный мерзавец, иначе и не скажешь.

Вычеркнуть бы его снова из жизни, как он когда-то нас, да только что-то не вычеркивается, сколько бы я не пыталась. Доманский упрямо появляется рядом снова и снова, заставляя меня сомневаться и вспоминать все то хорошее, что было между нами в прошлом.

И если бы не это чертово письмо, я бы уже оттаяла, наверное.

Да, меня приводит в чувства обида за собственного ребенка, которого родной отец посчитал помехой своему счастью. Пусть сейчас он тысячу раз пожалеет и раскается, факт остается фактом. Человек, к которому я не остыла даже спустя годы – предатель.

35. Отец

Сижу в машине возле дома Злобиной и, отпивая кофе из бумажного стакана, сверлю взглядом входную дверь подъезда. То и дело поглядываю на часы и жду. Жанна вот-вот должна выйти на работу.

Минут пять спустя, Злобина, действительно, выходит из подъезда и направляется вдоль дома в сторону автобусной остановки. Как всегда элегантная, с укладкой и легким дневным макияжем. Красивая до невозможного.

Но сегодня я приехал не по ее душу.

Я всю ночь не мог заснуть.

Жанна забрала кольцо, которое я хранил двадцать лет, даже не сильно брыкаясь и отказываясь. Это бы меня должно было порадовать, но почему-то я не испытал удовольствия. Наоборот, я напрягся. Да, я увидел на лице Злобиной удивление и даже растерянность, но потом она будто замерзла еще больше.

Будто запретила себе показывать настоящие эмоции. И, мне кажется, что нормально поговорить нам так и не удастся в ближайшее время. Сколько бы я не тянул ее к себе, она подходит на шаг, становится ближе физически, но внутренне отдаляется еще сильнее.

А я схожу с ума, понимая, что хожу кругами и упускаю время.

Диана выходит спустя пять минут после матери и направляется в противоположную сторону. Гашу первый порыв броситься к ней бегом. Вместо этого завожу двигатель, прикуриваю и неторопливо выезжаю с парковки.

Волнуюсь ли я? Пиздец как.

Моя дочь идет быстрым, уверенным шагом по улице и невольно приковывает к себе взгляд. Надо сказать, что во вкусе ей не откажешь, да и по качеству вещей видно, что это не ширпотреб. Интересно, Злобина вбухивает всю зарплату или Диана сама где-то работает? Я, конечно, могу дождаться отчетов Гриши или Руслана, но мне так не хочется терять время, так надоело ждать, когда вот она, информация, бери и получай.

Наконец, Диана замечает мою машину, медленно двигающуюся рядом с ней по дороге, и притормаживает.

Открываю окно, чтобы она увидела, кто за рулем. Сталкиваемся взглядами.

Дочь вытаскивает из уха наушник и, не раздумывая, направляется в мою сторону.

– Мама уже ушла на работу, – склонившись к окну, обращается она ко мне.

– А я не к маме, – смотрю ей в глаза. – Подбросить на учебу?

Диана приподнимает бровь и, пару секунд пристально меня рассмотрев, все же садится в машину.

– Подбросьте. – вздыхает она, убирая наушники в чехол и выключая на телефоне музыку.

Телефон крутой, яблоко последней модели, как у меня.

– Классный телефон, – усмехаюсь, кивая на него. – У меня такой же. Нравится?

– Да, вполне устраивает, – вертит Диана его в руке. – Производительность отличная, не лагает. Для учебы отлично.

– Мне тоже нравится, – бросаю на нее взгляд, отпивая кофе. – Ты где учишься?

– Академия при президенте.

Едва не давлюсь от неожиданности, потому что, помнится мне, Жанна рассказывала мне про академию туризма.

Коротко прочищаю горло, кашлянув.

– Круто. А специальность? – уточняю у Дианы, понимая, что сейчас уже не удивлюсь.

– Юриспруденция, государственно-правовой профиль.

Усмехаюсь и закатываю глаза. Злобина – зараза.

– Что смешного? – холодно смотрит на меня Диана, вздернув бровь.

Впитываю в себя ее взгляд, мимику, ее черты лица в этот момент и еще крепче убеждаюсь в том, что я не ошибся.

– Ничего. – улыбаюсь. – Я просто адвокат, мне это близко... Почему ты не пошла по маминым стопам?

– В следственном жизни нет. – усмехается Диана, и я ощущаю какой-то внутренний восторг, понимая, что она – моя, моя амбициозная девочка. – Мне больше интересны международные отношения, но на бюджете не особо большой выбор.

– А платно? – хмурюсь.

– Дорого.

– Ммм, – киваю, заворачивая к придорожной кофейне. – Понимаю. Давай кофе купим? Тебе какой взять?

Она пьет черный, сладкий. Или раф. Я уверен.

– Раф, пожалуйста, – пожимает плечами Диана, а я улыбаюсь и смотрю на нее, не в силах отвести взгляда.

Едва сдерживаюсь от того, чтобы не сгрести в объятия. Давай, дочь, удивляй меня. У папы даже от секса столько эмоций не было, сколько сейчас от общения с тобой.

Ухожу и возвращаюсь спустя несколько минут. Наблюдаю, как Диана переписывается с кем-то в телефоне, улыбаясь.

Блин, у нее ведь, наверняка, кто-то есть уже. Взрослая совсем. Как Жанна, когда мы начали встречаться. И я боюсь представить, что ей может достаться какой-нибудь мудак, типа меня. Я бы убил такого, будь он женихом моей дочери! Не удивляюсь, что я не нравился родителям Жанны.

– Держи, – протягиваю Диане стакан с кофе и сажусь в машину.

– Спасибо, – кивает она, отвлекаясь от телефона. – Расскажите о себе.

– Меня зовут Денис Дмитриевич Доманский, я – адвокат. – представляюсь и делаю паузу, пытаясь считать реакцию дочери. Отчество-то у нее мое. Поймет – не поймет?

Диана лишь бросает короткий взгляд на меня и молча ждет продолжения.

– Мы с твоей мамой учились в одной академии, на разных курсах. Теперь вот работаем вместе над делом. Двадцать лет не виделись, представляешь?

Снова смотрю на Диану и жду. Она лишь пожимает плечом и усмехается:

– Надо же.

Да блин, неужели Злобина ничего не рассказывала дочери обо мне?! Хоть что-то!

– У вас что-то есть с моей мамой? – уточняет Диана, помолчав.

И что ответить? Как ответить? Я бы любой другой девушке ее возраста прямо сказал обо всем, а ее боюсь задеть.

– Мы общаемся. – пожимаю плечами. – Как коллеги и как… друзья.

– Ммм, – кивает Диана. – А зачем тогда захотели со мной поговорить? Уж не разрешения спросить, я так думаю?

– Нет, не разрешения. – мы подъезжаем к территории академии, и я останавливаюсь на парковке, поворачиваюсь к дочери и под ее изумленным взглядом беру ее ладонь в свою, не удержавшись. – Просто тогда, когда я тебя увидел впервые, то сразу понял, что мы должны пообщаться, но был не в очень презентабельном виде. Давай я заберу тебя после занятий, и мы пообедаем, познакомимся поближе?

В следующую секунду мне в лицо внезапно прилетает кофе из стакана.

Отпрянув, быстро стираю рукавом пиджака горячие капли и ошарашенно смотрю на Диану.

– Я записала наш разговор на диктофон. – цедит она сквозь зубы, пряча телефон. – Маме сегодня же покажу. Яйца подкатывайте к кому-нибудь другому, Денис Дмитриевич, если в вашем окружении нормально приставать к дочерям знакомых женщин. И рядом с мамой я вас больше чтобы не видела.

– Диана, – выдыхаю, когда она берется за ручку двери. – Ты не так поняла!

– Да что вы говорите? – оборачивается дочь, и теперь я четко слышу в ее голосе стальную интонацию Жанны. – И что же я не так поняла? Удивите меня.

– Я твой отец.

Визуал Диана

Дорогие мои!

Итак, многим оказалось интересно посмотреть, как я предсталяю себе "Доманского в юбке", поэтому ловите визуал дочери, Дианы (ну и родителей сюда же, для сравнения, так сказать).

Неугомонный Дэн:

Снежная королевишна Жанна:

Ну, и результат совместных трудов:

Всем хорошего самочувствия и прекрасных выходных!

36. Пустошь

С лица Дианы исчезает ехидная ухмылка.

Девушка еще раз окидывает меня взглядом, будто пытается рассмотреть заново, а я сижу, замерев, и чувствую, как по груди расползается кофейное пятно. Но сейчас мой внешний вид, испорченные рубашка и костюм волнуют меня меньше всего.

– Мой отец умер, – равнодушно бросает Диана и быстро выходит из машины.

Выскакиваю следом, офигевая от такой новости.

– Диана, стой, ты ошибаешься. – придерживаю ее за локоть, и она резко останавливается, разворачиваясь ко мне.

– Нет! – рявкает дочь, глядя мне в глаза. – Не ошибаюсь! Если бы мой отец был жив, он бы приходил ко мне в школу на двадцать третье февраля и день отца! И на первое сентября водил бы меня есть мороженное! – Диана наступает на меня и тыкает пальцем мне в грудь. – И на выпуском я бы танцевала вальс с ним, а не с учителем физкультуры! Поэтому, мой отец – умер! А вы… я не знаю, кто вы, и знать не хочу!

Она замолкает, а я ловлю себя в отражении ее глаз и понимаю, что нет мне прощения. Любое оправдание, какое бы я сейчас ни сказал, не значит ровным счетом ничего.

Моя девочка была обделена отцовским вниманием, а я, как прожженный эгоист, страдал, что ее воспитывал кто-то другой. Да лучше бы воспитывал, чем видеть ту детскую наивную обиду в ее взгляде, что я вижу сейчас!

– Я не знал, что ты есть, – выдыхаю и пытаюсь придержать ее за плечи. – Но я все равно виноват перед тобой, Диана.

Сгребаю ее в объятия, не сдержав эмоционального порыва. Прижимаю к себе в надежде, что сейчас между нами рухнет стена непонимания.

– Отпустите меня, – шипит дочь, и я покорно разжимаю руки, а она быстро отстраняется. – Я не нуждаюсь ни в вашей заботе, ни в вашем раскаянии.

Диана задерживается на моем лице хмурым взглядом на пару секунд, а затем разворачивается и быстрым шагом уходит прочь.

И я не пытаюсь ее остановить. Не имею права.

Смотрю вслед дочери и понимаю, что я могу быть прекрасным переговорщиком и оратором, но какой в этом толк, если я не могу подобрать нужных слов, чтобы найти общий язык со своим ребенком?

Падаю на промокшее от кофе сидение и на пару секунд прикрываю глаза.

У меня сегодня два суда, а я уже выжат как лимон. Надо прекращать по утрам заниматься выяснением отношений с родственниками, потому что потом голова вообще ничего не соображает.

Почему-то я был уверен в успехе. Но, видимо, не бывает абсолютного везения. Мне везет в работе, зато в личной жизни большая радиоактивная пустошь.

И если еще совсем недавно меня все устраивало и я сам создавал вокруг себя зону отчуждения, то теперь дорогие мне люди шарахаются от меня как от прокаженного.

Чувствую, как веки наливаются свинцом после бессонной ночи, и заставляю себя вынырнуть из затягивающей дремы. Делаю пару глотков остывшего кофе и еду домой, переодеваться.

После заезжаю в офис за документами и заодно забираю бумагу по делу Жаровой.

В голове какой-то поток бессвязных мыслей, которые не формируются ни в одну идею, зато вызывают отупение и невозможность сосредоточиться.

Если Диана расскажет Жанне о нашей встрече, что будет? Да Злобина меня на куски разорвет, наверное.

Как мне добиться того, чтобы Диана меня хотя бы выслушала?

Нужно поговорить с Жанной про ее обучение. Я готов оплатить его полностью, любую специальность. Пусть дочь воплощает свои мечты. Пусть хотя бы так, незримо, но я буду участвовать в ее жизни, хочет она того или нет.

Потом, когда ей будет за сорок, возможно вспомнит меня добрым словом и… навестит. Хотя бы на кладбище.

Ага, сам много навещаешь своих? А они тебе наследство оставили. Сильно благодарный сын?

– Григорий, – заглядываю в кабинет к Поручику. – Есть что-то для меня?

– Здравствуйте, Денис Дмитриевич. Да, кое-что уже нашел. – Гриша тянет мне бумаги. – Тут пока не много.

– Спасибо, – выхожу из его кабинета и торможу возле помощницы. – Екатерина, я на суд по Иванову. Потом на суд по Некрасовой, который в области. Не теряйте, меня не будет сегодня. Если на завтра консультаций нет, не записывайте никого, возьму выходной.

– Хорошо, – кивает девушка. – Удачи, Денис Дмитриевич.

– Спасибо, – вздыхаю и смотрю на часы. – Я ушел.

Еще остается немного времени заехать к Жанне. Надеюсь, она не встретит меня кофе в лицо, иначе переодеваться второй раз у меня времени уже не будет. По дороге на светофорах пробегаю глазами досье на Диану.

Родилась 9 из 10 по шкале АПГАР. Ходила в обычный детский сад. Прививки по возрасту. Потом школа. Аттестат хороший, выпускные баллы высокие. Поступила, действительно, на бюджет. Работает на должности администратора в сети баров. БАРОВ, твою ж мать!

Если она днем учится, то понятно, когда она там работает!

Откладываю документы и набираю Рафа. Он долго не берет трубку. Возможно, спит еще. Но придется ему проснуться или меня сейчас разорвет и без посторонней помощи.

Когда вызов прерывается, набираю ещё раз.

– Ну, алё, что ли? – бухтит друг в трубку.

– Раф, время уже одиннадцатый час. – усмехаюсь. – Всю жизнь проспишь.

– Мне нравится твой план, – явно потягиваясь, сквозь стон отвечает он. – Что за срочное дело?

– Мне нужна охрана для дочери. Да и для Жанны тоже, на всякий случай. У тебя же есть охрана? Посоветуй, кого смотреть.

– Есть. Зафига твоим дамам охрана? Они же компании конкурентов не поглощают.

– Просто, чтобы были под присмотром. – вздыхаю. – Дочка работает на ночных сменах, я волнуюсь.

– Ну, можно услугу сопровождения взять, раз просто на всякий случай. Могу дать контакты нескольких агентств.

– Давай, буду благодарен.

– Попозже пришлю. Я смотрю, ты вовсю втягиваешься в роль главы семейства? – язвит Раф и протяжно зевает.

Усмехаюсь, потому что пока получается не очень.

Параноик ли я? Возможно. Сам никогда не пользовался охраной и не планирую, но ненавязчиво оградить дорогих мне женщин от, пусть и теоретической, опасности все же не помешает. Не вижу ничего плохого, если за ними по пути от работы до дома будут незаметно приглядывать.

Попрощавшись с Рафаэлем, захожу в следственный и направляюсь к кабинету Жанны. Стучу в дверь, слышу стальное “да” Злобиной и вхожу.

В первые секунды ощущение, что я захожу в комнату с электрическим стулом, но Злобушка, смерив меня своим внимательным взглядом, внезапно расслабляется и откидывается на кресле.

– Привет, – облегченно выдыхаю и закрываю за собой дверь.

Видимо, Диана ее еще не поставила в известность о нашем знакомстве.

– Привет, Дэн, – кивает Жанна и тянется к сигаретам.

– Я смотрю, ты уже вся в работе? – бросаю взгляд на раскрытые папки с делами. – Я не надолго. Принес Жарову.

– Ты снова прошел мимо делопроизводства, – усмехается Злобина, вставая и протягивая руку к документу.

– У меня блат. – перехватываю ладонь и притягиваю Жанну к себе в объятия, зарываюсь носом в ее волосы. – Я соскучился.

– Прекрати, тут нельзя, – сердито шепчет Злобина, но я настырно склоняюсь к ее лицу и смазываю помаду с желанных губ.

– Немножечко можно, – отстраняюсь со вздохом, чтобы не идти обратно в машину через все отделение со стояком как маяк. – Где вечером встретимся? Ресторан или у меня?

– Мне без разницы. Как тебе больше хочется? – пожимает плечами Жанна.

– Мне хочется на столе, сзади и в душе, – шепчу ей на ухо и вижу, как нежная кожа шеи Злобиной тут же покрывается мурашками. – Поэтому, наверное, лучше ко мне. Ужин я тебе и сам организую.

– Договорились, – шепчет моя девочка и внезапно тянется за поцелуем, прикрывая глаза.

Не могу удержаться и снова жадно набрасываюсь на ее губы, а после все же иду через все отделение со стояком.

После такого теплого приема, мое настроение становится заметно лучше. Я сразу же еду в суд, а спустя пару часов в очередной раз выхожу победителем.

Затем направляюсь в область. Навигатор показывает почти полторы сотни километров. Приятно, что мое имя настолько известно, что ко мне обращаются даже издалека, хотя, я уверен, у них и своих толковых специалистов достаточно.

Слушание по второму делу является предварительным. Мы с обвинением докладываем о подготовке материалов, заявляем свои требования, ведём дискуссии и, кажется, этому нет конца и края, но, наконец, судья выносит вердикт назначить дату основного слушания, и я со спокойной совестью и чувством выполненного долга выдвигаюсь обратно домой.

По времени немного задерживаюсь. Понимаю, что нужно ускориться, чтобы не сильно опоздать на свидание.

– Я только освободился, в дороге. Наберу, как буду подъезжать. – надиктовываю Жанне голосовое и отправляю.

Откладываю телефон и делаю музыку погромче, потому что меня клонит в сон несмотря на адреналин, что пульсирует в крови.

Прибавляю газ, выезжая на старую и разбитую, но от этого менее загруженную трассу. Несусь мимо деревень, полей и лесов, наблюдая, как вечерний сумрак понемногу опускается на землю.

Дзынькает сообщение. Смотрю на экран.

“Хорошо. Буду ждать. Позвони обязательно, нам нужно поговорить.”

Диана?

Кровь тут же бьёт в виски, оглушая.

Крепче сжимаю руль, потому что нога машинально начинает вдавливать педаль газа в пол. Заставляю себя притормозить и в следующее мгновение слышу громкий хлопок где-то сзади.

Руль дёргается влево с такой силой, что я не могу удержать его даже двумя руками. Машину заносит в сторону леса, и я ничего не успеваю сообразить, как мир уже начинает вращаться, а затем я получаю болезненный удар в лицо.

“Надо было составить завещание” – проносится в мыслях прежде, чем я проваливаюсь в темноту.