Текст книги "Мой дикий адвокат (СИ)"

Автор книги: Аня Истомина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

16. Свидание

Останься? Глупо. Я же понимаю, что не останется. Я могу задержать ее силой, проявить настойчивость, но какой в этом смысл?

– Я вызову такси, – хмурюсь.

– Не нужно, – отмахивается Злобина и подходит ко мне, надевает туфли. – Я тебе в сообщении напишу, как таблетки пить.

– Жанна, темно на улице. Я не отпущу тебя на метро. Не хочешь на такси, тогда я сам отвезу тебя.

– Нет.

– Тогда такси, – упрямо мотаю головой, а Жанна вздыхает и садится на банкетку, уступая мне.

Иду в комнату, нахожу телефон, смахиваю огромный список входящих сообщений. Вызываю такси бизнес-класса. Как назло, оно приедет буквально через пять минут. Натягиваю спортивные штаны и футболку.

– Ты куда собрался? – Злобина хмуро смотрит, как я надеваю кроссовки и куртку.

– Провожу тебя до машины.

– Я сама дойду, – встает она и тянется к пакету с продуктами, что стоит у двери на полу.

Перехватываю его первым и выхожу из квартиры.

– Дэн, ты только пропотел. Сейчас на улице ветерка хапнешь – и здравствуй, больница. – тихо рычит Жанна, пока мы спускаемся вниз.

– К счастью, у меня есть доктор, который умеет делать уколы, – усмехаюсь.

Выходим на улицу, и я ловлю себя на том, что снова психую, отпуская Жанну. Меня ломает.

– Застегнись хотя бы, – вздыхает она, кивая на мою куртку.

Не шевелюсь и молчу, глядя на нее пристально.

– Упрямый, как баран. – закатывает глаза Злобина и тянется к молнии.

Вижу, как во двор заворачивает машина такси.

– Ты его любишь? – всматриваюсь в лицо Жанны, пытаясь уловить хоть что-то в ее чертах, мимике, что выдаст ее эмоции.

– Люблю. – невозмутимо отвечает она и застегивает на мне куртку.

– Врешь. – зло выдыхаю в ответ. – Ты бы не приехала.

– Почему? – пожимает плечами Злобина и спокойно смотрит мне в глаза. – Простое человеческое отношение, Дэн. Я не забыла, как ты лечишься.

Скриплю зубами. Не верю ей. Но все равно бесит.

Открываю Жанне дверь машины и смотрю, как она усаживается. Захлопываю, не прощаясь, демонстративно распахиваю куртку и ухожу в подъезд.

Возвращаюсь в квартиру. Со свежего воздуха еще отчетливее ощущаю аромат домашней еды и быстро открываю везде окна.

Не из-за того, что мне не нравится этот запах. Наоборот, я ловлю себя на том, что нравится. И то, что Жанна готовила на моей кухне, тоже. Это было очень уютно. И это противоречит всем моим принципам, которые я выстраивал не один год.

Я был против брака, против совместного проживания с женщиной, а сейчас мысль, что это всего лишь “простое человеческое отношение”, болезненно царапает глубоко внутри.

Смотрю на тарелку супа и, так и не прикоснувшись, выливаю все, что приготовила Злобина. Сгребаю все таблетки и отправляю в мусорку.

Все, не было тут никого. Привиделось в температурном бреду.

Ухожу в душ, потому что все тело липкое от пота, а футболка насквозь мокрая.

После душа, рухнув на кровать, думаю, как бы перевести Жанне денег, чтобы не обиделась. Перевести примерно столько, сколько она потратила, у меня не поднимется рука, – мало. Перевести больше – может обидеться. Как по минному полю. И угораздило снова встретить ее на своем пути. Жил себе спокойно, бед не знал.

Какого хера вообще? Я ее просто трахнуть хотел изначально.

И планы вроде как не менял, но… Есть какое-то дебильное “но” в каждом нашем столкновении. Зачем она приперлась? Ну, сдох бы. Но… она же приперлась.

Мужа она любит, ага! Не пиздит пусть. А если любит… разлюбит.

Задумчиво просматриваю сообщения, накопившиеся за день. В принципе, ничего срочного. В пятницу Екатерина отчитывается о работе и прощается до понедельника. Старый друг зовет в бар, Эмма интересуется делами и планами на выходные.

Не люблю врать людям, входящим в мой круг общения. Посторонним, во благо клиента – другой вопрос, в рабочих моментах я не сдерживаю себя. И я не столько вру, сколько показываю ситуацию под выгодным мне углом. Но в этот раз придется.

Поэтому Эмме отвечаю, что болею и ничего не планирую, а другу – что обязательно встретимся, в надежде, что оклемаюсь до завтра. Давно с ним не виделись, оба постоянно в работе с головой. Но, зато если встречаемся, то это проходит эпично, в большой мужской компании и окружении прекрасных женщин. Надо себе напомнить, кто я и чего хочу от жизни. Может, отпустит. А то моя одержимость Злобиной больше похожа на наваждение.

От Жанны приходит сообщение с дозировками лекарств, и я благодарю ее за заботу. Жду, что она напишет еще что-нибудь, но в ответ – тишина. Блокирую в себе раздражение, переключаясь.

Пишу Поручику сообщение с просьбой отчитаться о проделанной работе, хотя понимаю, что сегодня вечер субботы и что он вряд ли сейчас вообще выйдет на связь. Тот еще тусовщик. Придется терпеть до понедельника, если не отзовётся. Обычно я не дергаю сотрудников по выходным, если этого не требует какая-нибудь экстренная ситуация.

Закрываю глаза и откладываю телефон в сторону. Ненавижу болеть. Потерял два дня из жизни, валяясь на диване. А мог бы уже знать имя… соперника, блядь. “Соперника”.

Смакую это слово. Впервые я отстаю. Это не проигрыш, нет, я еще только набираю силу в противостоянии с ним. Но фора длинной в двадцать лет у него.

Измученный температурой организм настойчиво требует перестать терзать его мыслями, и я начинаю безудержно зевать, а затем проваливаюсь в сон, краем сознания отмечая, что пришло несколько сообщений. Мелькает надежда, что это Поручик ещё не успел разгуляться, но я уже так глубоко расслаблен, что не могу себя заставить открыть глаза и посмотреть на экран.

Зато утром, едва распахнув глаза, тут же тянусь к телефону и разочарованно вздыхаю.

Это не Григорий. Эмма.

Читаю ее милые взволнованные сообщения. Эмма спрашивает, может ли чем-то помочь и предлагает даже приехать.

Пересилив свое нежелание отвечать, все же благодарю ее за беспокойство и отказываюсь от помощи. Григорий же даже еще не прочитал мои сообщения.

Смиряюсь с тем, что не все бывает так, как мы задумывали. Встаю и делаю кофе.

Чувствую себя гораздо лучше.

Телефон вибрирует на столешнице, и я машинально смотрю на экран.

“Таблетки” – сообщение от Жанны. Замираю с чашкой капучино в руках и начинаю улыбаться.

Ни “привет”, ни “как ты себя чувствуешь”, ни кучи других милых сообщений. Сухое емкое напоминание. Почему оно греет так, будто там признание в любви?

Взяв телефон со стола, набираю номер Злобиной и спустя пару гудков слышу ее голос.

– Живой?

– Благодаря тебе. – усмехаюсь и делаю глоток кофе. – Хотел сказать спасибо.

– На здоровье.

– Ты, кажется, хотела обсудить Жарову? Предлагаю пообедать, как раз все мне расскажешь.

– У меня единственный выходной, Дэн. Мне не хотелось бы тратить его на работу.

– Хорошо, можем просто пообедать. В счет твоего обещания.

– Нет. Мне нужно на кладбище.

Зависаю на пару секунд.

– Зачем? – уточняю аккуратно, вдруг умер кто.

– Вчера родительская была. Убраться хотела, но пришлось разгребать накопившиеся дела.

– Тогда я отвезу тебя, – предлагаю. – У меня свободный день.

– Твой Ягуар не приспособлен к езде по таким местам. Останешься без подвески. – язвит Злобина со смешком, а я закатываю глаза.

Сколько еще раз она тыкнет меня носом в мой статус? Будто это недостаток, а не наоборот.

– Новый куплю, – отвечаю ей в тон. – Давай, через час заеду.

– Не нужно, – даёт Жанна заднюю.

– Не слышу тебя. Жди через час, говорю. – повышаю голос и сбрасываю вызов.

Свидание на кладбище. Дожили.

17. Одно место

Приезжаю чуть раньше. Пишу Жанне сообщение, что жду ее возле подъезда. В ответ – тишина. Выхожу из машины и прикуриваю сигарету. В горле все еще першит, но привычка берет верх.

Сверлю взглядом входную железную дверь. Заскучав, разглядываю окна ее многоэтажки.

Мои родители давно умерли. Жанна была с ними знакома: я приводил ее на ужин пару раз. Увы, теплых отношений не сложилось и, чтобы не выслушивать нотаций от матери о том, что продолжать род Доманских должна девушка с хорошей родословной, я переехал на съемную квартиру.

Можно подумать, что я собаку себе выбирал, а не невесту.

К слову, я всегда шел своим путем и редко прислушивался к мнению родителей, чем вызывал их недовольство. Но, как единственный сын, мог не беспокоиться о том, что от меня отрекутся, как от нерадивого отпрыска.

Да и они, конечно же, понимали, что даже в свои двадцать пять я был настолько самодостаточным, что мог спокойно обойтись без их помощи, а вот в старости добрые отношения не помешают. Никто не знал, что в мои тридцать два родители скоропостижно скончаются друг за другом, так и не дождавшись внуков. Ни “породистых”, ни без.

Возвращаюсь из прошлого под трель домофона и наблюдаю Жанну. Она одета в джинсы и ветровку, а волосы убрала в хвост. В ее руках – большой пакет, из которого торчит веник и удручающие, искусственные цветы чересчур жизнерадостных расцветок.

– Привет, – иду навстречу и со вздохом забираю у нее пакет. – Тебе идет этот… лук.

– Было бы странно, если бы я на кладбище собралась в чем-то другом, – усмехается Злобина, не поверив в мою искренность. – Ты, вон, тоже в джинсах.

– Ну да, – соглашаюсь, опустив, что это джинсы от Армани. Как и тонкий шерстяной свитер. – Диктуй адрес.

Навигатор показывает, что до места назначения полтора часа.

– Слушай, – выруливаю на главную дорогу, – может, я найму кого-нибудь, кто приведет могилы в порядок, а мы с тобой заедем куда-нибудь пообедать? У меня за могилами родителей специальная организация следит.

– А ты? – оборачивается ко мне Жанна.

– А что я? – хмурюсь.

– Давно у них был?

– Ммм… – задумчиво стучу пальцами по рулю. – Давно. Лет пять… семь.

– Не стыдно?

Удивленно оборачиваюсь на Злобину.

– А почему мне должно быть стыдно?

– Ты не навещал родителей много лет и ничего не скребет на душе?

Закатываю глаза. Женщины.

– Мне кажется, достаточно того, что я исполняю свои обязанности в дань их памяти. Почему обязательно посещать то место, с которым у тебя связаны не самые приятные воспоминания?

Жанна лишь разводит руками, не находя, что ответить.

– Я бы на твоем месте не переживал, ты все равно им не нравилась. – усмехаюсь.

– Это верх цинизма, Доманский. – вздыхает Злобина.

– Окей. Давай хотя бы заедем за кофе. – соглашаюсь и сворачиваю, увидев заправку.

Ну, небыло у меня теплых отношений с родственниками. Я был своевольный, а они пытались обтесать меня под себя. Этакий бизнес-проект. Не очень удачный в их глазах, судя по всему.

Возвращаюсь с двумя стаканами кофе и пончиками. Вручаю Жанне бумажный пакет и трогаюсь с места.

– Я не голодная. – помолчав, отзывается она.

– А я очень голодный. Но мне не удобно есть за рулем. Покормишь?

– Хренов манипулятор, – отзывается Злобушка сердито и шуршит пакетом.

– Есть такое, – ухмыляюсь. – Но мне правда неудобно на скорости.

Откусываю протянутый горячий пончик, придерживая Жанну за запястье. Не могу упустить момент прикоснуться к ней.

– Ммм, вкусно, – запиваю кофе. – Попробуй, пока не остыли.

– Дэн, ну что ты за человек такой?! – внезапно обиженно вскрикивает Злобина. – Врываешься в мою жизнь и рушишь все мои планы! Я на диете!

– Да нахер тебе диета? – возмущаюсь. – Раздевайся, и я докажу, что тебе не нужно худеть.

– Иди в жопу! – фыркает Жанна и с недовольным выражением лица откусывает пончик, отворачиваясь к окну.

– Эй, а мне? – смеюсь, а она показывает мне фигу.

Грунтовая дорога, которая ведет непосредственно к кладбищу, становится реальным испытанием для подвески Ягуара – тут и там встречаются ямы, и их практически невозможно объехать.

Крепче сжимаю зубы, чтобы не материться на радость Злобиной. Почему-то мне кажется, что это доставит ей непередаваемое удовольствие.

Наконец, паркуюсь на небольшой стоянке возле разрушенной часовни.

– Да, местечко ты выбрала так себе, – вздыхаю.

– Дэн… Не переживай за место последнего пристанища моих родителей. Ты им тоже не нравился.

– Да они меня даже не видели, – прикуриваю.

– Представь, какая чуйка была! – язвительно фыркает Жанна и достает с заднего сидения свой пакет. – Пошли, познакомлю.

Кладбищенская атмосфера меня угнетает, даже несмотря на хорошую погоду. Идем с Жанной между рядов могил. Наконец, находим нужный нам участок. Злобина открывает маленькую калитку и проходит внутрь.

Захожу следом. Смотрю на памятники. Впервые вижу родителей Жанны, на фотографиях. Затем обращаю внимание на даты смерти. Они умерли в один день, очень давно, совсем скоро после нашего расставания.

– Твои родители погибли? – хмурюсь.

– Да, у отца прихватило сердце за рулём и они попали под фуру.

– Печально. Так ты в память об отце до сих пор сидишь в следственном?

Я помню, что отец Злобиной был следаком, и она поступила в академию, желая пойти по его стопам. Папина дочка.

– Нет, мне просто так удобно. – отзывается Жанна, надевая перчатки и собирая принесенный ветром мусор в пакет.

– Чем? – не понимаю, в чем может быть удобство этой собачьей работы.

– Всем. – не радует меня красноречием Злобина и достает веник.

– Давай я, – вздыхаю, протягивая руку. – А ты цветочками займись.

Хочется побыстрее свалить уже отсюда.

Жанна протягивает мне еще одну пару перчаток, и я, с трудом натянув их, забираю веник и принимаюсь выметать сухие опавшие листья и ветки.

Солнце пригревает по-весеннему жарко, поэтому скидываю куртку.

– Дэн, заболеешь опять, – отзывается Злобина, занимаясь пластиковым цветником. – Ветер холодный.

Усмехаюсь, ничего не отвечая. Собираю листья в пакет, закидываю туда же выцветшие прошлогодние букеты и, протерев руки влажными салфетками, снова прикуриваю. Пока жду, ищу, где можно поесть по пути обратно. Натыкаюсь на интересный вариант и бронирую его. Задумчиво разглядываю голубое небо и оглядываюсь. В принципе, местная обстановка настраивает на философский лад и какое-то… смирение.

Наконец, Жанна заканчивает свои дела. Веник заворачиваем в пакет и оставляем в углу участка. Оставшийся мусор выкидываем и, в конце концов, покидаем это уныло место.

– Заедем перекусить? – предлагаю, окончательно потеряв надежду сохранить подвеску.

– Мне нужно домой. – тут же отбривает меня Злобина.

– Да, рыцарство в наше время не ценится. – вздыхаю.

– Дэн, ты не рыцарь, – усмехается Жанна, скрещивая руки на груди.

– Злыдня. – хмыкаю и замолкаю.

Вообще, я почему-то был уверен, что она согласится в этот раз. Слишком умиротворенно у нас проходило общение. Да и согласилась на встречу она довольно быстро.

– Хотя, можно и перекусить, – вдруг меняет решение Злобина и выжидательно смотрит на меня. – Если согласишься заехать в еще одно место. Тут не далеко.

– Жанна, если расчет на то, что я окончательно расхуярю машину и это меня остановит, то ты ошибаешься. – с подозрением смотрю на нее.

– Да нет, тут не далеко от дороги.

– Ну поехали.

Спустя двадцать минут съезжаем на второстепенную дорогу, и я удивленно таращу глаза.

Даже притормаживаю, оборачиваясь на Злобушку.

– Ты серьезно? – усмехаюсь.

– А что такое? Боишься, что бесноваться начнешь?

– Если я начну “бесноваться”, бояться нужно окружающим. – перевожу взгляд обратно на церковь. – Ты же знаешь, что я агностик.

– В этой церкви меня крестили, Дэн. Я просто забегу на пару минут, а ты погуляешь по территории. Если, конечно, сможешь зайти.

– Злобина, ну что за бред? – усмехаюсь ее вызову и, припарковавшись, выхожу из машины.

Берусь за ручку калитки и с шипением одергиваю руку.

– Что, уже? – улыбается Жанна ядовито и, перекрестившись, открывает калитку и заходит.

Сердито хмурюсь, вытаскиваю из ладони деревянную занозу и иду за ней.

18. Новый уровень

Гуляю по территории белокаменного храма и с интересом разглядываю его архитектуру. Как ценитель прекрасного, с эстетической точки зрения считаю все эти намоленные места красивыми произведениями искусства. А еще мне нравится тишина, что обычно царит на их территории. Она совершенно другая, в отличие от того же кладбища. Умиротворенная, а не угнетающая.

Делаю один полный круг вокруг здания и возвращаюсь ко входу в церковь. Стою, раздумывая: входить или нет. С одной стороны – что мне там делать? С другой – Жанны нет уже достаточно долго.

Вздохнув, захожу в церковь и осматриваюсь. Внутри – прохлада и полумрак. Для моего чуткого носа достаточно сильно пахнет ладаном и свечным воском. В углу стоит прилавок с церковными книгами, украшениями и иконами для продажи.

Молча косимся с работницей друг на друга, и я прохожу дальше.

Попадаю в сам храм, где на светлых стенах тут и там висят иконы. Для меня это все в диковинку. Я последний раз в церкви был в детстве, с бабушкой. Но, после того, как батюшка вывел меня на улицу за шиворот за то, что я бегал и тряс кандило, она перестала брать меня с собой. Так что, я с детства так себе раб божий.

Оглядываюсь, пытаясь найти глазами Жанну. Замечаю ее в противоположном конце зала. Направляюсь к ней, с интересом разглядывая.

Злобина стоит напротив какой-то иконы и пристально смотрит на нее. Силуэт Жанны кажется темным на фоне арочного окна и будто светится. Притягательное зрелище. Подходя ближе, замечаю на ней юбку в пол и платок.

– Что за фокусы с переодеванием? – усмехаюсь, и мой голос гулко рикошетит от стен.

– Дэн, – резко оборачивается Жанна, вздрогнув. – Не шуми.

– Да тут нет никого. – пожимаю плечами и встаю с ней рядом, разглядывая икону, что приковала внимание моей Злобиной. Это изображение какого-то старца. Читаю название на старославянском. – Почему ты стоишь именно возле этой иконы?

– Этот святой помогает во всех благих делах и решении проблем. Направляет на путь истинный, если запутался.

Поджимаю губы, чтобы ничего не ляпнуть.

В конце концов, каждый верит в то, что хочет. Я вот верю в уголовный кодекс. Просто странно, что Злобина, работая в структуре и прекрасно зная, как все в мире устроено, верит в то, что изображение какого-то человека может ей помочь в решении проблем. Мне кажется, я сильнее поспособствую, если она не будет брыкаться.

– Если тебе нужна помощь, лучше мне скажи, – будто невзначай вздыхаю, пряча руки в карманы и разглядывая соседнюю икону. – Толку будет больше.

– Дэн! – шепотом вскрикивает Жанна, но тут же берет себя в руки. – Дай мне две минуты, пожалуйста.

Закатываю глаза и отхожу от нее.

Скучая, прогуливаюсь вдоль стен и разглядываю иконы. Внезапно в кармане на всю ивановскую звонит телефон. Это Григорий.

– Да, – отвечаю коротко, продолжая изучать изображения святых. – Выспался?

– Денис Дмитриевич, так выходной же. Я вчера был не в состоянии ответить.

– А сегодня в состоянии? – усмехаюсь и наблюдаю, как откуда-то из глубин храма неторопливо выходит пожилой батюшка в черной длинной рясе. Отворачиваюсь к окну, созерцая внутренний двор.

– Не очень.

– Хорошо, просто ответь: ты что-то нашел по моей задаче?

– Да.

– Пришли мне фотографии.

– Так мы же не пересылаем документы через мессенджеры. По вашему же распоряжению.

– Эти можно.

– Да я не фотографировал.

– Твою мать, – тихо рычу, но потом обреченно выдыхаю. – Ладно, отдыхай.

– Сын мой, – раздается за спиной, и я оборачиваюсь, удивленно вскинув брови.

Не успеваю ничего понять, как меня щедро окатывает брызгами святой воды. Ощущение, будто попал под ливень.

Стою, ошарашенно замерев и молча глядя на священника. Он тоже не торопится говорить и выжидательно смотрит на меня.

– Я что, по-вашему, зашкварчать должен? – сердито хмурюсь, снимая очки и вытирая ладонью лицо.

– Судя по тому, как ты себя в храме ведешь, должен. – усмехается батюшка, разворачивается и уходит. – Тебе на пользу. В следующий раз будешь поскромнее.

– Следующего раза не будет, – цежу сквозь зубы и ухожу.

Сжав кулаки, быстро выхожу из церкви, потом за ворота. Прикуриваю.

– А можно было всего лишь проявить уважение и не шуметь, – слышу сзади недовольный голос Жанны. Оборачиваюсь.

– Можно было просто попросить выйти.

– У отца Анатолия свои методы воспитания. Я тебя предупреждала, чтобы ты вел себя потише.

– Ладно, фиг с этим. – отмахиваюсь. – Поехали есть.

– Мне кажется, я одета немного не подобающе. – снова заводит старую песню о главном Злобина.

– В самый раз ты одета, – хмурюсь. – Садись в машину.

Едем молча. Я все еще киплю из-за выходки священника. Настроение не то, чтобы испорчено, просто мне нужно время, чтобы остыть.

Заворачиваю и заезжаю в коттеджный поселок. Открываю окно и выглядываю к подошедшему охраннику.

– Номер десять.

Он молча кивает и протягивает мне ключ.

– Где мы? – озирается Жанна.

– В одном классном месте, – отвечаю уклончиво.

Шлагбаум открывается и я еду вперед по дороге. Наш дом находится в конце, у самого леса. Торможу перед воротами с цифрой десять.

– Дэн, мы так не договаривались! – возмущается Злобина, глядя на небольшой коттедж. – Я согласилась просто пообедать с тобой.

– Да? А я думал, что мы перешли с тобой на новый уровень отношений. – щурюсь, ехидно улыбаясь. – Раз уж я даже вместо мужа с тобой на кладбище съездил, могу и в постели его заменить.

– Не надейся даже! – Жанна выходит из машины, хлопнув дверью, и быстро направляется по дороге в обратную сторону. Морщусь. Мой бедный Ягуар.

Выхожу следом. Догоняю Злобушку, ловлю ее и разворачиваю к себе.

– Пусти! – брыкается она.

– Да успокойся, психушка! – улыбаюсь, глядя в ее сердитое лицо. – Я пошутил. Ты же сама сказала, что не одета для ресторана. Я снял домик. Пожарим шашлык. Поедим. Поболтаем. Ты же любишь природу? Погода волшебная. Обещаю, что не буду приставать.

Жанна замирает в моих руках и молча смотрит мне в глаза. Вижу в ее взгляде смесь недоверия и сомнения.

И не зря, потому что я дал обещание, которое даже и не собираюсь сдерживать.