Текст книги "Мой дикий адвокат (СИ)"

Автор книги: Аня Истомина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

37. Подружка

Когда наступает вечер и рабочий день заканчивается, я жду звонка Дениса, но телефон молчит. Я понимаю, что Дэн в дороге, и не хочу отвлекать его за рулём, поэтому задерживаюсь и не торопясь доделываю свои дела.

Из работы меня вырывает звонок. Бросаю взгляд на часы – уже восьмой час. Сердце непроизвольно начинает стучать быстрее в предвкушении встречи с Доманским. Но звонит не он, а Диана.

– Да, дорогая, – вздохнув, отвечаю ей.

У меня ощущение, что после того как она увидела Дэна, то стала более внимательно относиться к моим задержкам по вечерам. Раньше это было в порядке вещей, и дочь не волновалась, если я отсутствовала, например, до девяти. Просто ставила меня в известность, что она ушла к подруге или на работу.

– Привет, мам, ты на работе? – слышу её напряжённый голос.

– Да, пока ещё на работе, – откидываюсь на кресле и разворачиваюсь к окну, разглядывая сквозь жалюзи улицу. – Не волнуйся.

– Что так долго? Скоро придёшь? – Диана задаёт вопрос будто ради проформы, но я понимаю, что это ненавязчивые попытки контроля.

Она уже выросла и давно сепарировалась от моей юбки, а сейчас ведет себя как в двенадцать лет. И я конечно же понимаю, что она просто волнуется, потому что я никогда не позволяла себе приводить в дом чужих, да еще и пьяных, мужиков, но все же я – взрослая женщина, которая вправе сама распоряжаться своей жизнью. И я никогда не давала повода не доверять моим действиям или решениям.

– Не знаю, – усмехаюсь. – Может быть через час, может быть попозже. Что-то случилось? Или ты соскучилась?

– Я просто спросила, – бросает дочь, недовольно цокнув языком. – Пока, я на смену.

– Пока-пока. Аккуратнее, пешком по темноте не ходи. – вздыхаю и жду, пока она первая положит трубку.

Ещё раз смотрю на время и всё же набираю Дэна.

“Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети.” – отвечает мне робот.

Сердито фыркаю и прикуриваю сигарету, снова принимаясь за работу, но теперь все мысли крутятся вокруг Доманского.

Я, конечно, понимаю, что у него просто может не быть связи, но в душе всё равно неприятно царапает от волнения.

Спустя еще полчаса не выдерживаю и откладываю папки. Выключаю свет, закрываю кабинет и выхожу на улицу. По сути, Дэн уже должен вот-вот приехать. Чтобы не терять время, поеду к нему и погуляю возле дома.

В конце концов, у меня тоже есть лимит, превысив который я рискую снова нарваться на пристальное внимание Дианы, а афишировать отношения со своим гостем из прошлого я не планирую. Нет у меня уверенности, что это надолго.

Выйдя из метро, ещё раз звоню Дэну, но телефон всё так же недоступен.

Не беру такси, прогуливаюсь пешком до его элитного квартала. Разглядываю красивые малоэтажки и ухоженную придомовую территорию с туями и можжевельниками различных форм и видов. Здесь явно есть персональный садовник и ландшафтный дизайнер. Бросаю взгляд на тёмные окна квартиры и, подумав, всё же захожу в подъезд.

– Здравствуйте, Доманский Денис Дмитриевич дома? – уточняю у консьержки и показываю удостоверение.

Женщина окидывает меня внимательным взглядом и, видимо, окончательно удостоверившись, что я из органов по кителю под распахнутым пальто, не просто лаконично отвечает мне, а начинает рассказывать, что он утром уехал, но потом возвращался какой-то взбудораженный, в мокрой испачканной рубашке.

Внимательно слушаю бдительную женщину. Оставляю свой номер телефона и прошу сообщить мне, как только он вернётся. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но сталкиваюсь в дверях с девушкой. Пропускаю её внутрь и задерживаюсь, доставая телефон.

Снова набираю Дэна и собираюсь выйти, как внезапно слышу её голос.

– Извините, мне нужен Доманский Денис.

Останавливаюсь, потому что он кажется мне знакомым.

Оборачиваюсь и окидываю незнакомку взглядом ещё раз.

Она выглядит дорого. Идеально гладкое каре – волосок к волоску, идеально облегающее фигуру платье глубокого алого цвета, укороченная модная дутая куртка, сапоги на высокой платформе с мощным каблуком. Идеально сдержанные движения. Да она вся кажется идеальной.

Консьержка отвечает ей, что Дэна нет дома.

– Передайте ему, пожалуйста, что приходила Эмма. А то я не могу до него дозвониться уже который день. Или, если можно, наберите меня, пожалуйста, когда он вернется.

Наблюдаю, как девушка достаёт из сумочки кошелёк и вытаскивает из него оранжевую бумажку, протягивает ее в окошко.

Ого! Это же та его подруга, с которой он говорил по громкой связи, и за информацию о Доманском она готова отвалить пять тысяч не глядя!

– Извините, я не имею права сообщать такие вещи, – консьержка двигает к ней купюру обратно и косится на меня.

“Ну вот, не дала женщине подработать.” – мысленно сокрушаюсь.

Хотя я уверена, что здесь есть камера, и за такую помощь ей может прилететь приказ об увольнении.

Девушка со вздохом складывает купюру и убирает её в карман, а затем разворачивается к выходу. Замечает меня и, окинув подозрительным взглядом, дефилирует мимо на улицу.

Задумчиво поджимаю губы. Красивая. Уверена, что она во вкусе Дэна. Интересно, у них было что-то? Может быть, даже есть в данный момент? Может быть, всё же это он с ней пил кофе недавно?

– Жанна Максимовна, – зовёт меня консьержка шепотом, и я подхожу к ней. Женщина заговорщицки склоняется ближе. – Вы не подумайте, я никогда не обсуждаю клиентов за спиной, но эта женщина кажется мне подозрительной. Денис Дмитриевич не водит к себе никого, кроме друзей. А эта приходит уже второй раз. Денис Дмитриевич у нас жених видный, вдруг это какая-то аферистка к нему прицепилась? Я буду следить и, если что, сообщу вам.

Киваю с серьёзным лицом, а сама усмехаюсь в мыслях. Я-то сейчас тоже, по сути, превышаю полномочия в личных целях.

Единственное, что мне сейчас понятно – Дэн не морозится от меня, а реально отсутствует. Ну, либо морозится сразу от двух женщин, что точно не сделает ему чести и не очень на него похоже, если честно.

Вокруг Доманского всегда вились девушки. Кто-то молча вздыхал по нему, кто-то буквально караулил его.

Я бы ни в жизни не пошла искать встречи с ним, если бы он сам её не назначил мне несколько часов назад. Это тоже не в его стиле – договариваться и исчезать.

А сейчас уже несколько часов ни слуху, ни духу. Я переживаю, ведь он был в дороге. А я даже маршрута не знаю.

Прощаюсь с консьержкой ещё раз и выхожу на улицу, где уже успело окончательно стемнеть и зажглись фонари. Вижу Эмму, которая стоит и нервно смотрит на дорогу, пытаясь дозвониться кому-то. Конечно же, скорее всего, Доманскому. Прикуриваю и наблюдаю за ней, не торопясь уходить.

Внезапно к подъезду подъезжает чёрный седан, из которого выходит Рафаэль, друг Дениса, – я сразу его узнаю. Едва сдерживаюсь, чтобы не броситься к нему навстречу, и лишь глубже затягиваюсь горьким дымом.

Он обходит машину и открывает дверь, из которой помогает выбраться… Дэну!

В первые секунды испытываю одновременно невероятное облегчение и желание прибить Доманского, потому что мне кажется, что он беспробудно пьян, но в следующую секунду я слышу его стон. Денис, как-то немного ссутулившись, опирается ладонью об машину и замирает, наконец замечая сначала свою подружку, а потом и меня.

38. Останься

В груди сжимает, когда я осознаю, что что-то все же произошло. Он что, подрался?

– Денис, – ахает девушка и бросается к нему, но он резко выставляет ладонь вперёд и морщится.

Наблюдаю, как Эмма немного растерянно притормаживает, а Доманский распрямляется, расправляя плечи.

– Я хотела извиниться перед тобой, – не очень уверенно продолжает она. – Что случилось?

– Издержки профессии, – холодно усмехается Дэн.

– Жанна, вот это да! – заметив меня и то ли реально обрадовавшись, то ли желая отвлечь от разговора Доманского и его подружки, ко мне направляется Рафаэль. – Капец ты красотка! Откуда грудь взяла?

– Украла, – усмехаюсь, запахнув сильнее пальто.

– Я тебе сейчас глаза вырву, Раф. – раздается злой голос Дэна.

Ловлю на нас его взбешённый взгляд и ошарашенный взгляд Эммы.

Меня будто лавиной накрывает ответной злостью и ревностью.

– Привет, Рафаэль, – перевожу взгляд обратно на старого знакомого и улыбаюсь. – А ты почти не изменился. Все такой же красавчик. Как дела?

– Да милого твоего из Ягуара с МЧС выковыривали. А так все хорошо.

По нутру скребёт от его слов и осознания, что Денис был в беде, но я не подаю вида.

– Он уже двадцать лет как не мой милый, – улыбаюсь язвительно. – Благодаря тебе в том числе.

Мужчина закатывает глаза.

– Давай потом созвонимся и поговорим, хорошо? – слышу краем уха как Дэн предлагает своей подружке, будто едва сдерживая раздражение. – Я не злюсь, просто… мне было некогда.

– Да я поняла, – отзывается она с усмешкой. – Так бы сразу и сказал, что у тебя есть кто-то. Я же не дура. Думала просто, что ты очень… порядочный.

– Так, стоп. – выдыхает Доманский, а я прислушиваюсь тщательнее. – Я тебя не обманывал. Ничего не обещал и ни с кем не встречался на тот момент, когда мы общались. Так что, прости, Эмма, мне правда жаль, что твои ожидания не совпали с моими возможностями. Просто ты… не мой человек. А я не твой. Нет между нами химии. Извини.

– Иди к черту со своими извинениями. – снова усмехается Эмма. – Ты – первый и последний, за кем я бегала. Спасибо за науку.

Вау, какие подробности!

– Женщины в твоём возрасте уже должны знать, что такое женская мудрость, Жанна. – вздыхает Рафаэль, отвечая на мою колкость, и теперь уже я закатываю глаза, возвращаясь мыслями к нашему разговору.

– А мужчины в твоём – набраться ума. – смотрю на него с усмешкой.

– Сдаюсь, – поднимает руки Рафаэль. – Я правда рад тебя видеть. Нужно отметить встречу.

– В другой раз, – улыбаюсь ему. – Мне уже пора.

Боковым зрением замечаю, что к нам спешит Доманский. Ну как “спешит”? Идёт, хромая и скалясь от боли. А подружка его быстро удаляется по тротуару прочь.

Хочется много чего съязвить, несмотря на то, что Денису явно плохо, но, чем ближе он подходит, тем сильнее я хмурюсь.

На его переносице наклеен телесный пластырь, под которым расползается синяк, перетекая на нижние веки.

– Телефон разбился, – первое, что выдает Дэн, пристально глядя мне в глаза. – А я не помню твой номер. Прости, что заставил тебя нервничать.

– Что произошло? – смотрю на него серьезно.

– Пуля в колесе, – усмехается Рафаэль.

Резко оборачиваюсь к нему.

Пуля? Это что, на Дэна покушались?

– Ты дурак, Раф? Кто так шутит? – рычит Доманский, останавливаясь рядом с нами. – Колесо лопнуло на скорости, и меня покувыркало немного.

– Кошмар, – разглядываю его лицо. – Что, подушка не сработала?

– Сработала. И вдавила мне очки в переносицу. Но лучше так, чем зубы.

– Действительно. Подумаешь – глаза… – качаю головой с усмешкой. – А с ногой что?

– Выбил колено. Вправили.

– То есть, жить будешь? Это прекрасно. Тогда хорошего вам вечера, мальчики.

– Жанна, – зовёт меня Доманский, когда я обхожу его, собираясь уйти. – Постой, пожалуйста.

Останавливаюсь, успев сделать несколько шагов, и все же оборачиваюсь.

– Что? – вздыхаю.

– Останься со мной.

– Зачем? – усмехаюсь. – Ты же ни с кем не встречаешься.

– О, все, я пошел, – хохочет Рафаэль. – Удачи, Дэн. Если выживешь, набери завтра. Если будут убивать – вызывай полицию. А… – он смотрит на меня весело. – Она же уже здесь. Тогда молись, Дездемона.

– Да иди уже, – морщится Доманский. – До завтра.

Провожаю Рафаэля взглядом. Молча наблюдаем с Дэном, как он садится в машину и разворачивается.

– Последний раз я общался с Эммой в тот день, когда мы с тобой ездили на кладбище. – отмирает он первым. – Она забирала меня пьяного с бара и призналась в том, что я ей нравлюсь. Но у нас ничего не было. Я, как подлая скотина, ушел к тебе.

– Складно, – киваю. – Но с трудом верится. Это что же за неведомая сила заставила тебя оторваться от такой красотки ради меня?

– Ты все равно не поверишь, – усмехается Доманский. – И, да, между мной и тобой в тот момент еще реально ничего не было, кроме моей инициативы. Ты меня динамила, коза. А я хотел тебя забыть. Хотел и не смог.

– Надо было пользоваться моментом! – натягиваю фальшивую улыбку. – Твоя подружка просто шикарная. Вы бы идеально смотрелись вместе.

– Ну да, красивая картинка для окружающих, – щурится он. – Иллюзия. А с тобой мы гармонично и по-настоящему всех бесим.

Тут я не могу не улыбнуться искренне, насколько Дэн прав. Бесили мы с ним некоторых людей знатно!

– Зайди хотя бы на десять минут, мне нужно с тобой серьезно поговорить. Да и ты, вроде, тоже хотела мне что-то сказать… – сверлит меня взглядом Денис.

– Это уже не имеет значения, – вздыхаю. – Мы же проходили то же самое двадцать лет назад. Я могу даже перечислить, что будет дальше.

– И? – Доманский, морщась, скрещивает руки на груди.

– Я поведусь, ты исчезнешь. Главное – больше не залететь. – выдаю в запале эмоций и прикусываю язык, а в глазах напротив вспыхивает ледяной шторм.

– А то что? – цедит Дэн, напрягаясь, как волк перед прыжком и, кажется, даже забывает о боли. – Трудно в этот раз будет ребенка скрыть?

– Я!.. – даже теряю дар речи от возмущения, ведь я никого не скрывала изначально.

Это потом уже мне пришлось выкручиваться. Все же, я была на виду у всех наших знакомых и боялась, что семья Доманских начнет на меня давить.

– Знаешь, что, дорогой? Это ты отказался от Дианы первым! – смотрю на Дэна с вызовом и все же вываливаю застарелую обиду. – Или забыл уже, как деньги на аборт отправлял?

– Какой аборт? – в ту же секунду Доманский подскакивает ко мне и сжимает мои плечи до боли. – Какой аборт?! – орет, как припадочный.

Смотрю в его искаженное яростью лицо, не в силах отвести глаз и хоть что-то ответить.

Кажется, он меня сейчас убьет.

– Какой… аборт? – внезапно его голос срывается на хриплый шепот, и Дэн зажимает меня в объятиях так, что я задыхаюсь. – Я тебя любил, дура. Я тебя до сих пор люблю.

39. Контракт

В моей голове не укладываются слова, которые сказала Жанна. Я не отправлял денег на аборт. Я даже не знал, что она беременна.

Кажется, всё моё тело онемело от этой новости, и я просто перестал чувствовать. Но в следующую секунду грудь пронзает боль – ремень спас меня от перелома шеи, но передавил мышцы. Учитывая, что машину кувыркало до ближайших деревьев, я ещё легко отделался.

С трудом втягиваю воздух, разжимаю объятия. Жанна тут же ныряет мне под руку и, придерживая за талию, помогает зайти в подъезд.

Перепуганная консьержка без вопросов пропускает нас внутрь. Медленно поднимаемся на второй этаж, и я открываю дверь квартиры. Захожу первым и скидываю обувь.

– Дэн, чем тебе помочь? – взволнованно уточняет Жанна, прикрывая за собой дверь.

– Помоги мне раздеться, пожалуйста, – медленно, стараясь не тревожить пострадавшие участки, стаскиваю с плеч пиджак. Жанна помогает мне стянуть его окончательно.

– Мне нужно помыться, – говорю ей и направляюсь в ванную.

Слышу шаги Злобиной за спиной. В ванной оборачиваюсь и смотрю на Жанну. Она молча, ничего не спрашивая, расстёгивает мою рубашку и ахает, увидев синяк через всю грудь, а затем пристально смотрит в глаза.

– Всё хорошо, – усмехаюсь, пытаясь хоть немного успокоить её, потому что вижу – переживает.

Злобина лишь вздыхает и качает головой, расстёгивает мне пуговицы на манжетах и, обойдя со спины, снимает рубашку. Чувствую кожей, как она разглядывает меня на предмет травм.

Меньше всего мне хочется быть перед ней таким – покалеченным, едва способным ухаживать за собой. И в то же время мне безумно приятно, что Жанна рядом.

– Господи, как тебя угораздило? – шепчет она, расстёгивая мой ремень, спускает брюки вместе с трусами и придерживает меня за руку, когда я перешагиваю через них.

– Спасибо, – улыбаюсь сквозь силу и захожу в душевую кабину.

Включаю тропический душ и просто стою под ним, упираясь ладонями в стекло и прикрыв глаза.

Сегодня я чуть не умер.

Колёсо отдали на экспертизу, так как определить причину повреждения на месте не удалось. Рафаэль предположил пулю – резина у меня была практически в идеальном состоянии, а колесо буквально взорвалось. Так как исключить вариант покушения не получилось, я попросил Рафа помочь мне с выбором охраны, ведь он в этом вопросе куда более осведомлен, и он пообещал мне сегодня же заняться этим вопросом.

Слышу едва уловимый скрип дверцы душа. Чувствую, как Жанна подходит ко мне сзади и очень аккуратно прижимается щекой к спине.

– Когда я говорил, что хочу в душе, я не так себе это представлял, – усмехаюсь и чувствую поцелуй между лопаток.

– Значит, всему своё время, – вздыхает Злобина.

Распрямившись, наблюдаю, как она тянется к губке, щедро наливает на неё гель, вспенивает и нежно, без давления, намыливает моё тело. А у меня, несмотря на боль в каждой клеточке организма, член всё равно встаёт от её прикосновений.

И если бы не резкие прострелы в мышцах при неосторожном движении, домывались бы мы уже позже.

– Развернись, – говорит мне Жанна, и я покорно поворачиваюсь к ней.

Смотрю на её сосредоточенное лицо, на руку с мыльной губкой, которая двигается по мне быстрыми круговыми движениями, и не понимаю, как я раньше мог не хотеть вот этого всего – уюта, тепла, бытовой нежности. И я осознаю: наверное, глубоко внутри я не просто хотел, а мечтал об этом, но не мог себе признаться, что очень-очень хочу семью. Просто не с любой женщиной. С одной. Определённой.

Обнимаю Жанну за талию, притягиваю к себе, кладу голову ей на плечо и вздыхаю. Мой мозг отказывается понимать, что произошло двадцать лет назад. Кажется, голова вот-вот взорвётся от мыслей, но я пока не готов ничего спрашивать. Потому что боюсь получить ответы на свои вопросы. Перебор на сегодня.

Злобина аккуратно обнимает меня за плечи, прижимается щекой к груди так, чтобы не сделать больно.

И мы просто стоим в обнимку и молчим. Думаю, в её голове сейчас такой же дурдом. Нужно все обсудить в ближайшее время.

После душа, обернув полотенце вокруг бёдер, иду в спальню и, кряхтя как старый дед, ложусь на кровать. Жанна заходит следом в моём белом махровом халате, укладывается на соседнюю подушку и поглаживает меня по волосам.

– Сильно болит? – шепчет, аккуратно касаясь пальцами синей полосы от ремня.

– Сильно, – вздыхаю и оборачиваюсь к ней. – Вот бы кто пожалел.

Жанна усмехается, присаживается рядом, затем, заправив влажную прядь за ухо, склоняется к моему плечу и касается губами кровоподтёка.

– У судьи боли, – шепчет она, отстраняясь и прокладывая дальше дорожку поцелуев к груди. – У прокурора боли…

– Злобина… – трясусь, сдерживая смех и стон.

– У жадных клиентов боли, – шепчет она, спускаясь губами к рёбрам, а я снова возбуждаюсь и поглаживаю её волосы. – У Доманского – не боли. – заканчивает Жанна.

– Продолжай, пожалуйста, – шепчу, сжимая её волосы на затылке и не давая отстраниться. – Мне так легче.

Злобина замолкает и, скинув халат, покорно спускается поцелуями ниже, стягивая с меня полотенце.

Стону, почувствовав её губы на головке. Веду ладонью по изящным лопаткам и пояснице, оглаживаю ягодицы и ныряю между них, глубже, к сочной влажной киске.

Раскрываю половые губы, начинаю ласкать Жанну в такт её движениям.

– Сейчас кончу, – предупреждаю её, вздрагивая бёдрами навстречу умелому ротику, чтобы могла отстраниться – я помню, что ей не нравился вкус спермы.

Но Жанна не отстраняется, лишь нетерпеливо постанывает, вздрагивая на моих пальцах. Перехватываю свободной рукой её волосы, заставляю ласкать меня глубже и сам всё быстрее терзаю её возбуждённый клитор, пока стоны Жанны не сливаются в непрерывное беспомощное мычание.

– Сейчас кончу, – повторяю сквозь зубы на случай, если она не слышала, и, не в силах больше терпеть, изливаюсь в её горло. А она замедляется, принимает меня всего, до последней капли, сжимаясь на моих пальцах и кончая вместе со мной.

Спустя несколько секунд Жанна снова падает рядом на подушку и укрывает нас одеялом.

– Мне понравился твой апгрейд, – расслабленно усмехаюсь.

– Скажи, а ты всегда про секс думаешь? – усмехается она, вытирая уголки губ. – Мне просто интересно: как человек после аварии может хотеть трахаться?

– Так у меня болит либо ниже колен, либо выше пупка, – усмехаюсь. – Член цел, и сейчас это единственный здоровый рабочий орган.

– Ты неисправим, Денис, – вздыхает Жанна.

– Я знаю, – улыбаюсь и кладу руку так, чтобы Злобина легла мне на плечо. – Останься со мной на ночь, пожалуйста. Я очень хочу проснуться с тобой в одной кровати… И утренний минет.

– Дурак, – вздыхает Жанна, а я тихо смеюсь. – Я не могу остаться. Диана придёт с работы, а меня нет. Как я ей объясню своё отсутствие?

Вот, наверное, сейчас самое время рассказать Злобиной о том, что Диана уже знает, кто я. Не убьёт же она меня в таком состоянии?

– Так и скажи, что была со мной. Смысл пытаться утаить правду от взрослого человека?

– Не думаю, что она готова к ней, – вздыхает Жанна.

– Я встречался с Дианой утром и рассказал, что я её отец. Не скажу, что она осталась довольна, но уверен – тянуть было бессмысленно.

– Доманский, – рычит Злобина, приподнимаясь на локте, – ты охренел?!

– Если ты хочешь убить меня, сейчас идеальный момент, – усмехаюсь и касаюсь её щеки. – Тем более, завещание на тебя и Диану уже написано. Станешь богатой вдовой.

– Чтобы стать вдовой, нужно за тебя замуж сначала выйти, – закатывает и отводит глаза Жанна. Видно, что сердится.

– Так выходи? Жанна, выходи за меня замуж.

Смотрю, как с её лица сползает улыбка.

– Я уже замужем, Дэн, – обречённо стонет Злобина и снова ложится мне на плечо.

– Так разведись, – серьезно смотрю на нее. – Или у тебя брачный контракт?

– Контракт? – усмехается она. – Да, с дьяволом.

– Ты делала минет лучшему адвокату столицы. – подмигиваю ей. – Нет ни одного контракта, который я не смогу оспорить.

– Всё гораздо хуже, Денис. Даже втягивать тебя в это не собираюсь. – вздыхает Жанна и собирается встать, но я прижимаю ее крепче и не отпускаю.