Текст книги "Мой дикий адвокат (СИ)"
Автор книги: Аня Истомина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
6. Чили
– То есть, вкусы поменялись совсем-совсем? – усмехается Дэн, приподняв бровь, когда администратор уходит. – Совсем. Между прочим, лук тоже афродизиак. Посмотрим, кто кого накормит. – подмигиваю и смотрю на него с ядовитой улыбочкой.
– Обожаю тебя. – Доманский сдержанно улыбается и качает головой. – Ну, расскажи, как твои дела? Я тебя не соревноваться в остроумии пригласил. Реально сто лет не виделись. Был рад встрече.
– Какой ты старый, – усмехаюсь, но все же для себя отмечаю, что Доманский выглядит впечатляюще.
Последний раз, когда я его видела, это был высокий стройный наглый мерзавец с пронзительно-голубыми глазами. Шпала под два метра ростом с широкими плечами и ногой сорок седьмого размера. А сейчас… это матерый волк. Волчище! Кажется, он не вылезает из спортзала, потому что весь покрыт таким рельефом, который даже костюмчик, явно пошитый на заказ, скрывает с трудом.
Темно-русые волосы теперь не такие короткие, как было положено носить в академии по уставу. Модельная стрижка, волосок к волоску. И укороченные виски, которые уже тронула седина, что добавляет его образу еще больше шарма. Как там говорят? Соль с перцем?
Я могу его ненавидеть, я могу демонстрировать ему свое пренебрежение, но отрицать, что он хорош, не могу. Уверена, что за ним до сих пор увиваются и молоденькие девушки, и женщины постарше. Да от одного взгляда Доманского у женщин в радиусе пары десятков метров трусы намокают, однозначно. Только, на меня это не действует больше.
Плавали, знаем.
Дэн лишь вздыхает, дернув бровями.
– Жанна, нам предстоит работать вместе. Было бы прекрасно, если бы мы действовали в тандеме, а не вспоминали старые обиды. Мне правда интересно, что у тебя нового.
– Тебе по порядку? – хмыкаю, а он кивает. – Отучилась, вышла замуж, работаю.
– Дети есть? – Доманский, не скрываясь, пялится мне в область выреза на блузке.
– Есть. Дочь.
– Взрослая?
– Восемнадцать.
– Взрослая, – соглашается он, задумавшись на несколько секунд. – По твоим стопам пошла в МВД? Или школьница еще?
– К счастью, бог миловал. Маркетинг, реклама. Как твоя жизнь? – перевожу разговор на его персону.
Обычно, такие небожители, как Дэн, любят поговорить о себе. Но он лишь скромно пожимает плечами.
– Пять лет следователем во Владике, потом вернулся в Москву и открыл свое адвокатское агентство. Все как планировал.
Усмехаюсь. Несмотря на то, что он якобы хочет пообщаться, о себе выкладывать информацию совсем не торопится. Хитрый жучара. У меня слишком хорошая память, чтобы это забыть. Поэтому, я тоже не расслабляюсь.
Официант приносит приборы, потом алкоголь и маринады. Дэн сидит с абсолютно расслабленным выражением лица, но я-то знаю, что у него сложный астигматизм, и в академию он попал по большому блату.
И, как человек с очень плохим зрением, Доманский отличный нюхач, который в юности терпеть не мог запах лука и чеснока.
– Ммм, хочешь попробовать? – разглядываю тарелку с квашеной капустой, огурчиками, черри и маринованным чесноком, двигаю ее ближе к Дэну.
– Нет, спасибо, – усмехается он и отодвигает тарелку обратно ко мне. – С мартини не сочетается.
– Тогда наливай, – киваю ему на водку. – А то уйду.
Я не люблю водку. Мне не нравится ее запах, а утром я сильно болею. Но, весь кайф в том, что Доманский тоже терпеть не может ее запаха. Да и вообще, как истинный эстет, такой выбор со стороны женщины не понимает. Впрочем, как не понимает и селёдку, шпроты и некоторые популярные салаты, типа оливье. Гурман.
Именно он приучил меня к итальянской кухне. До сих пор готовлю по его рецепту пасту с морепродуктами.
Но, сейчас мне нужно сделать все, чтобы он отвязался от меня. Надеюсь, как только он поймет, что я уже не та легкая и звонкая девочка, тут же поумерит свой пыл и желание звать меня на кофеек. Ещё не хватало, чтобы по отделу слухи поползли!
Доманский невозмутимо открывает бутылку и наполняет мне изящную рюмку почти до верху.
– За встречу? – поднимаю ее.
Чокаемся и я залпом опрокидываю в себя всю порцию.
Дыхание перехватывает, а по пищеводу разливается огонь, но я изо всех сил сдерживаюсь и даже не морщусь. Под пристальным взглядом Доманского тянусь за огурцом и с хрустом откусываю его.
– Ммм, хорошо пошла! – усмехаюсь.
– Ну,. раз так, тогда “между первой и второй”, как говорится? – щурится Дэн и снова наполняет стопку.
Смотрю на нее и понимаю, что, такими темпами, он понесет меня из ресторана на себе, но отступать некуда.
Чокаемся. Дэн отпивает глоток мартини, а я снова повторяю аттракцион невиданной выдержки и, с улыбкой, закусываю чесноком.
– Извините, а можно стакан воды? – прошу подошедшего с устрицами официанта.
На лице Доманского расцветает широкая улыбка.
– Не в то горло пошло?
– Чеснок острый. – не сдаюсь. – Можем начинать целоваться.
– Торопишься? – Дэн усмехается и снова тянется к бутылке.
– Решил споить меня? – закатываю глаза.
– Я? Нет, конечно. Я просто стараюсь придерживаться интервала, чтобы не задерживать тебя слишком сильно. У тебя же семья.
Наконец, приносят картошку и селедку с шапкой из красного репчатого лука.
– О, это то, что нужно! – улыбаюсь. – Ну что, Денис Дмитриевич, попробуете мой афродизиак?
Накалываю на вилку кусок селедки с луком и тяну Доманскому.
– Не хочу перебивать вкус пасты, – перехватывает он мою руку за запястье. – А вот тебя – хочу. Хватит придуряться, Злобина. Ты думаешь, я настолько плохо разбираюсь в людях? Если в селедку и картошку я еще поверю, то во все остальное – нет. И чем больше ты будешь сопротивляться, тем сильнее я буду настаивать. Ты же прекрасно это знаешь.
– То есть, ты хочешь сказать, что прошло двадцать лет, а ума у тебя так и не прибавилось? – хмыкаю, убирая руку и с удовольствием отправляя в рот тающее на языке филе. – Ммм!.. Наливай.
– А у тебя все такой же острый язык? – щурится Дэн и наливает мне водку. – Так и напрашиваешься, чтобы я заткнул тебе рот чем-то более весомым.
Ух! Доманский! Я прям вспомнила наше противостояние!
Будто сейчас передо мной сидит не мужчина представительного вида, а тот самый парень из академии. И глазами своими зыркает так, что по телу лава разливается. Это он умеет. Когда Дэн злится, его зрачки так красиво темнеют.
К слову сказать, меня немного уносит в сторону ненужных воспоминаний, а в голове появляется легкий шум. Понимаю, что выпью еще пару рюмок и нужно будет отступать.
– Тогда я тебя поцелую, – подмигиваю ему и снова накалываю лук. – Где мои шпроты?
– Ты неисправима, – вздыхает Доманский и ковыряет вилкой устрицу, поливает соусом, а затем быстро выпивает ее. – Извини, тебе не предлагаю. Этот афродизиак с водкой сочетать опасно.
– Ваша паста, – подходит официант и, забрав устрицы, ставит перед Дэном тарелку спагетти.
Прошу его принести мне чашку кофе.
– Попробуй, – Доманский при помощи ножа ловко накручивает на вилку спагетти, а я зависаю на его мощных кистях.
Мне нравилось любоваться руками Дэна.
У него идеальные пальцы. И они очень ловко и методично орудуют приборами. Я любила брать его руку в свою и рассматривать каждую линию на ладони.
– Жан-на, – зовет меня он, и я поднимаю взгляд.
Кажется, будто Доманский догадался, о чем я думаю, потому что уголки его губ дергаются в тщательно скрываемой улыбке.
– Попробуй, – повторяет он.
– Тогда ты попробуешь селедку, – отстраняюсь со смешком.
– Злобина, – вздыхает Дэн. – Это же не устрицы. Мне просто интересно твое мнение, здесь паста вкуснее или та, которую я готовлю.
Пару секунд смотрю на него, а потом все же наклоняюсь вперед и снимаю с его вилки спагетти губами. Задумчиво пережевываю.
Да, паста здесь очень вкусная. Но у него получалась вкуснее.
– Очень вкусно, – вытираю губы салфеткой и встаю. – Увы, я не могу сравнить. Я не помню вкус твоей пасты. Сейчас вернусь.
Отворачиваюсь от него и иду в сторону выхода из укромного уголка.
– Тогда это повод накормить тебя ей еще раз. – бросает он мне вслед.
Усмехаюсь и ничего не отвечаю.
Нужно спрятаться в туалете и немного передохнуть от его энергетики. Несмотря на внешнюю сдержанность, Дэн горячий и острый, как перец чили. Обаянию Доманского трудно противостоять. Несмотря на то, что прошло столько лет, он все равно остался все таким же наглым и напористым.
Немного охладившись, возвращаюсь к нему и мне тут же приносят кофе.
– А как же водка и безудержное веселье? – улыбается Дэн.
– Спасибо, я достаточно повеселилась, – хмыкаю. – Мне пора.
– Это больше похоже на побег, – вздыхает он. – Мы только начали обмениваться колкостями, а ты уже собираешься уходить.
– Ну, все правильно. Сначала похищение, потом побег из плена. – соглашаюсь. – По классике драматического кинематографа.
– Ладно, окей. Я отвезу тебя.
– Не утруждайся. – встаю и тянусь к пальто.
– А на посошок? – Доманский поднимается следом и помогает мне снять его. – Мне понравились твои фокусы.
Усмехаюсь, надеваю пальто и беру рюмку.
– Твое здоровье, – чокаюсь с его бокалом, выпиваю и все же морщусь, не удержавшись. – Всего хорошего. Спасибо за ужин.
Выхожу из ресторана на свежий воздух. Уже достаточно темно, но в голове шумит и мне хочется прогуляться. Но, едва я спускаюсь со ступенек, как вздрагиваю от внезапного прикосновения.
Доманский притягивает меня к себе и смотрит сверху вниз с усмешкой.
– Ты реально думала, что я тебя отпущу одну?
– Дэн! – пытаюсь отстраниться, но он лишь упрямо прижимает меня крепче за талию и снова ведет в сторону машины.
– Я подкину тебя до дома. И это не обсуждается.
Фыркаю, но беспомощно иду в сторону черного Ягуара. В этот раз Доманский сажает меня на переднее сидение. И всю дорогу мы едем молча. Я слушаю ритмичные музыкальные композиции и разглядываю вечерний город.
Когда машина тормозит возле моего дома, облегченно выдыхаю.
– Спасибо, что подвез. Доброй ночи. – дарю Дэну короткую улыбку и хочу выйти, но дверь заблокирована.
– Ты забыла про обещанный поцелуй, Злобушка. – смотрит он на меня с усмешкой.
7. Условие
– Оу, – Жанна разворачивается обратно ко мне и нервно усмехается. – А ты бесстрашный.
Снимаю очки, и тяну ее к себе за руку. Не сопротивляется сильно, но и добровольно не бросается на шею. Упирается.
– Рисковый. И слов на ветер не бросаю. Потому что привык, что нужно отвечать за свои поступки. – разглядываю ее лицо. – Я тебя за язык не тянул.
– Не думала, что ты когда-нибудь будешь готов связаться с замужней женщиной. – щурится Злобина, будто знает меня, как облупленного. – Ты же не актер вторых ролей, Дэн.
Моя работа обязывает быть внимательным к мелочам. Я видел так много вранья, что научился различать его даже там, где разглядеть практически невозможно. Чуйка. Опыт. Как угодно можно называть. Но готов поспорить, что Жанна не замужем.
– А ты так легко согласилась на поцелуй, будто совсем не дорожишь отношениями с мужем и не боишься его потерять, – понижаю голос до интимного шепота и склоняюсь ближе, касаясь ладонью нежной щеки. – Я не чувствую себя вторым. Кажется, это удел твоего несчастного. Так что, Злобина? Готова отвечать за свои слова?
В темноте салона вижу, как трепещут ее ресницы, а взгляд быстро мечется по моему лицу.
– Но, если ты не хочешь целоваться, я уступлю.
– Да? – усмехается Жанна. – А что, так можно? Да, я не хочу тебя целовать.
– Отлично. Мне уже не так интересны прелюдии. Перейдем сразу к делу. – подхватываю ее под мышки и тяну к себе на руки.
– Дэн! – вскрикивает Жанна, пытаясь отстраниться, но через пару секунд уже сидит у меня на руках, а я распахиваю ее пальто. – Доманский, отпусти меня! Ты ведешь себя как дикий! Что ты делаешь?!
– А у меня как в суде, солнышко, – поглаживаю аппетитную ягодицу сквозь плотную ткань юбки и задираю ее выше. – Все, что ты скажешь, может быть использовано против тебя.
Жанна брыкается и пытается улизнуть с моих коленей, но я не даю ей такой возможности и просто жду, когда она выбьется из сил.
– Можешь брыкаться сильнее, – улыбаюсь. – Мне очень нравится, как ты елозишь по моему члену.
Получаю неожиданную пощечину. Перехватываю руки Жанны и мы молча смотрим друг на друга. Оба дышим тяжело. Она от сопротивления, я от бешенства и желания.
– Мудак, – выдыхает она зло, а я перехватываю ее за шею и притягиваю к себе.
Прижимаюсь к плотно сжатым губам и, разомкнув их языком, врываюсь в горячий рот. Всасываю язык Злобушки, прикусываю его. Наказываю поцелуем больше, чем ласкаю. Наказываю за то, что мы двадцать лет не виделись и за то, что она нашла себе какого-то додика. Я уверен, что додика.
Был бы нормальный мужик, она была бы совсем другой, и я даже не пытался бы подступиться к счастливой чужой женщине. А она – будто все еще моя. Будто не было этих двадцати лет разлуки. И лука с чесноком тоже будто не было. Ничего не чувствую, кроме волны жара, что переливается по телу.
– Отпусти меня немедленно! – рычит Жанна, отстраняясь, но я тут же затыкаю ей рот снова.
Она дубасит меня по плечам, когда я обхватываю ее за талию и крепче вжимаю в свой пах.
Внезапно машина начинает громко сигналить. Отрываюсь от сладких губ и удивленно смотрю, как Злобина жмет на руль ладонью.
– Вот ты зараза, – усмехаюсь, аккуратно скручивая ей руки за спиной. Ее маленькие женственные ладони спокойно помещаются в одной моей.
Снова молча сидим и успокаиваем дыхание, разглядывая друг друга. Я Жанну с любопытством, она меня – с плохо скрываемой ненавистью.
– Злобушка, – вздыхаю и качаю головой, когда она подается спиной назад и снова давит на руль, а машина издает громкий гудок. – Прекрати хулиганить.
– Отпусти меня, Дэн. Мне нужно домой. – Жанна сидит, насупившись и глядя на меня, как на врага народа.
– Ладно, – нехотя отпускаю ее руки и выставляю ладони вперед. – Отпущу. Но при условии.
– Каком же? – сердито бурчит Злобина, перебираясь обратно на свое сидение.
Шиплю от того, как больно ее колено упирается мне в бедро, и не упускаю возможности еще раз забраться под пальто и погладить шикарный зад, ускользающий прямо у меня из-под носа.
Жанна недовольно фыркает, пытаясь увернуться от моих рук.
– Мелочь, – беру с приборной панели очки и надеваю обратно по привычке. – Еще один ужин в ресторане. Только без вот этих демонстративных выходок. И посмотри, пожалуйста, документы Жаровой. Чем быстрее мы с тобой закончим с этим, тем реже я буду надоедать тебе своим присутствием.
– Но будешь? – не столько спрашивает, сколько констатирует, как факт, Жанна.
– Не исключено, – усмехаюсь и тянусь на задний ряд сидений за букетом и пакетом из ЦУМа. – Но постараюсь бесить тебя поменьше. По крайней мере, если покажешь мне штамп в паспорте.
– Много чести, – хмыкает Злобина, забирая букет и косится на пакет. – Что там?
– Еще чулки. Купил с запасом. Как чувствовал, что пригодятся. – улыбаюсь ей и снова подаюсь на встречу. – Поцелуешь меня на прощание, Чипполино?
– Иди в жопу, Дэн! – повышает голос Жанна, дергая ручку. – Выпусти меня.
– Ты еще не дала свой положительный ответ на мое предложение.
Злобушка закатывает глаза, оставляя ручку в покое.
– Жарову посмотрю. Ужин – нет. Поцелуй – нет.
– Сучка вредная, – вздыхаю и щелкаю по кнопке центрального замка. – Спокойной ночи, Злобина. Желаю тебе эротических снов с моим участием.
– Зачем мне сны с тобой, когда я могу расслабиться с любимым мужем? – Жанна выходит из машины и заглядывает обратно, с усмешкой глядя на меня.
– Потому что течешь-то ты от меня, – подмигиваю ей.
Злобина закатывает глаза и демонстративно громко захлопывает дверь машины.
В свете фар разглядываю ее красивую фигуру и изящные икры. На левой ноге толстая стрелка. Нужно будет еще закупиться чулками с такими темпами. Потому что ее отказ вполне предсказуем, а твердое “нет” – это очередной вызов для меня. И неизвестно, сколько чулок падет смертью храбрых, прежде, чем я услышу заветное “да”. Ну, а в том, что я его услышу, я ни капли не сомневаюсь.
В крови бурлит адреналин. Хочется врубить музыку погромче и погонять по ночной трассе, как раньше. Я уже давно не катался просто ради удовольствия.
– До завтра, моя маленькая зазнайка. – кричу, проезжая мимо и открыв окно.
– Катись к черту, – доносится в ответ.
Неправильный ответ, Злобина.
Торможу и быстро вылезаю из машины. Догоняю Жанну уже возле подъезда.
– Что ты?!. – возмущается она, когда я разворачиваю ее за плечо, но больше ничего не успевает сказать, потому что я снова затыкаю ей рот.
8. Личные границы
Кататься я так и не поехал. Отправился в спортзал, чтобы скинуть пар. Я из тех бешеных носорогов, которые будут упрямо переть к цели, пока в них разряжают дробовик.
Сейчас я дико хочу секса. Но, теперь я не хочу ни одну женщину, с которой до этого позволял себе расслабиться. Дрочить – тем более. Я хочу Злобину. Точка.
И пусть мое тело теперь будет шарашить при мыслях о ней, это даст мне больше стимула быстрее добиться желаемого.
Поэтому я, удар за ударом, выбиваю из себя силы. Чтобы сегодня едва доползти до кровати, а завтра продолжить с новыми. Есть такой закон: чем больше энергии тратишь, тем больше получаешь. Это действует и в бизнесе, и в повседневной жизни.
За поцелуй возле подъезда я огреб сумкой и довольный оставил свою жертву в растрепанных чувствах. Интересно, если муж все-таки есть, кто он и что из себя представляет? Злобина выглядит как элегантная женщина, но не как жена богатого мужчины.
Будь она моей, она бы ходила в мехах, кашемире и бриллиантах. Нет, не ходила, ездила бы. На своей машине, самостоятельно или с личным водителем. Я бы не отпустил ее трястись в метро. И уж точно она не сидела бы на собачьей работе, где кроме нервного срыва и остеохондроза больше и не заработаешь ничего. Да, как среднестатистическая, зарплата в органах неплохая. Но, для того объема работы, что там приходится на одного сотрудника, это ничтожно мало.
Бесит меня это все. Жанна – как бриллиант без оправы. Не место ей там.
– Денис Дмитриевич, – зовет меня тренер, и я устало обнимаю грушу.
Морщусь от того, что пот стекает на глаза и стираю его о протянутое полотенце.
– Достаточно на сегодня.
– Нет. – трясу руками, чтобы скинуть напряжение. Мышцы горят от нагрузки, но мне мало. Нужен будет еще подход.
– Тогда удары ногами, прыгалки, спарринг, а потом руки.
Киваю, приняв стойку.
Спустя час, выхожу из зала, закинув сумку на плечо. Мышцы гудят так, что хочется сдохнуть, но я иду быстрым шагом, расправив плечи. Никто и никогда не видел Дэна Доманского уныло бредущим с опущенной головой. И не увидит. Подыхать буду – не увидит.
Направляюсь в сторону своего дома. От спортзала до него буквально десять минут ходьбы через парк. Телефон вибрирует в кармане входящим сообщением. Это Эмма.
Красивая женщина, коллега. Тоже адвокат, довольно успешный. Мы несколько раз пересекались в суде и как-то незаметно начали общаться. Я помогал ей с консультацией пару раз. Совсем недавно выпили вместе кофе. Интересная, такая же достигаторша, как и я. Неплохой вариант для чего-то большего, если так разобраться. Чтобы переключиться, например…
– Но не сегодня, – усмехаюсь, смахиваю ее сообщение в сторону и убираю телефон обратно в карман.
Здороваюсь с консьержем и поднимаюсь на свой этаж. У меня большая квартира, в которой я просто обожаю отдыхать вечерами. Обычно после спортзала у меня на ужин протеиновый коктейль, но сегодня все, на что меня хватает – бросить сумку у порога и раздеться.
Падаю на кровать и свет плавно погасает, а я тут же закрываю глаза и, не обременяя себя пережевыванием жвачки из раздумий, выключаюсь.
И просыпаюсь чуть раньше будильника.
Приняв душ, быстро собираюсь и спускаюсь в подземный паркинг. Спустя еще пару минут выезжаю и направляюсь в кофейню недалеко от своего офиса. Заказываю раф-кофе и завтрак. Наконец, открываю сообщение от Эммы. Она предлагает встретиться в обед.
Извиняюсь и отказываюсь, ссылаясь на дела. Сегодня у меня вряд ли найдется время для дружеских посиделок с ней.
Интересно, как там Жанна? Уже выпила свой американо?
Не выдерживаю и набираю Григория. Киваю официантке, что ставит передо мной яйца пашот с тостами и муссом из авокадо и микрозелени. Задумчиво разглядываю тарелку, слушая гудки. Красивая подача.
Сбрасываю, не дозвонившись, и откладываю телефон. Тестостерон гуляет по крови. На улице по-весеннему тепло и светит яркое солнце. Настроение – сотворить какую-нибудь глупость. И у меня даже есть немного времени в запасе на это. И повод.
Позавтракав, покупаю в этой же кофейне выпечку и отправляюсь в следственный. Беспрепятственно прохожу мимо дежурного, предъявив ксиву, и тихо заглядываю в кабинет Жанны.
Злобушка сидит, склонившись над бумагами, и курит. Рядом с ней кружка кофе. Похоже, я как раз вовремя.
Шагаю внутрь и Жанна поднимает на меня взгляд, тут же выпрямляется и хмурится.
– Привет, – улыбаюсь ей.
На лице Злобиной нет ни тени улыбки. Она лишь обреченно вздыхает. Ставлю на стол перед ней бумажный пакет из кофейни.
– Как я вовремя. Как раз к утреннему кофе. – беру ее кружку и делаю глоток. Морщусь.
Кофе уже остыл. А кружка почти целая.
– Совсем зарываешься, – вздыхаю, поставив кофе обратно. – Зачем тебе это все?
– Дэн, – усмехается Жанна, отставляя выпечку в сторону, – если ты по делу Жаровой, то я отдала документы на регистрацию, позже посмотрю. Если нет – извини, у меня много работы, не до философии сейчас.
– Да я не философствую. – хмурюсь и обхожу ее кресло. – Я правда не понимаю, зачем.
Касаюсь ладонями напряженной шеи. Злобина дергается, пытаясь увернуться, но я придерживаю ее, сжимая трапециевидные мышцы. Провожу по ним с силой пальцами.
Жанна ахает, выгибаясь и запрокинув голову.
– Ты как каменная, – шепчу, склоняясь к ней.
– Дэн, – выдыхает она сердито, – пусти.
– Не брыкайся, а то будет больнее, – продолжаю разминать ей шею, несмотря на протест. – Слушай, я что подумал? У тебя такой большой опыт работы, что ты уже не глядя в дело можешь определить, виновен человек или нет. Давай ко мне работать? Отличная зарплата, нормированный график,. лояльное руководство, заинтересованное в тесном сотрудничестве.
– Дэн! – все же вырывается Злобина, вскакивает и поворачивается ко мне.
Вижу, как тяжело вздымается ее грудь, и едва сдерживаю победоносную улыбку. Хочет меня, сто процентов. Разложил бы ее прямо тут, на столе.
– Если ты хочешь мне облегчить жизнь – исчезни, – рычит Жанна, взглядом метая в меня молнии.
– Если согласишься на ужин. – усмехаюсь.
– Нет.
– Как раз обсудим Жарову. – упрямо гну свою линию.
– Нет! Завтра по поводу Жаровой позвони. – сердито бурчит Злобушка, отворачиваясь к столу. – Все, иди, мне некогда.
– Ну, что ты? Это же конфиденциальные сведения, разве можно такие вопросы обсуждать по телефону? – пялюсь на талию и задницу Злобиной. – Я лучше заеду. Сегодня вечером. Вдруг будет какая-то информация.
– Не будет.
– Я все же проверю. Люблю, знаешь ли, держать руку на пульсе. Вечером, в шесть. Буду ждать в машине.
– Доманский! – рычит Жанна, резко оборачиваясь. – Ты про личные границы ничего не слышал?!
– Что это такое? – усмехаюсь, пожимая плечами. – Ааа, это те красные линии, которые так приятно нарушать?
Шагаю к Злобиной и она тут же выставляет ладони вперед, упираясь мне в грудь. Смотрит снизу вверх и я отчетливо вижу в ее взгляде усталость.
– Слушай, ты останешь или нет? – шепчет она и внезапно шмыгает носом.
– Нет, – шепчу ей в ответ и вглядываюсь во взволнованное лицо. – Пока не добьюсь своего. Ты же знаешь.
Злобина дрожит. Боится меня? Или боится тех чувств, что я в ней бужу?
– Ты дрожишь от желания или страха? – уточняю, склоняясь еще ближе к ее губам.
– От температуры, Дэн! – отталкивает меня Жанна и теперь я отчетливо замечаю симптомы простуды. – Ты можешь хотя бы на один день угомониться?
– Злобина, ты сдурела? – хмурюсь, дотрагиваясь до ее горячего лба. – Что ты здесь делаешь больная? Поехали, я отвезу тебя домой!
– Доманский… Уйди, а? И без тебя тошно. – Жанна устало садится на кресло и достает из стола блистер с таблетками.
Выдавливает две и запивает мерзким холодным кофе.
– У меня работы невпроворот.
– У тебя есть пять минут, чтобы собраться. – разворачиваю ее кресло к себе и упираюсь ладонями в подлокотники. – Иначе я вынесу тебя на руках. Если потребуется – вместе с креслом.
