Текст книги "Мой дикий адвокат (СИ)"
Автор книги: Аня Истомина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Аня Истомина
Мой дикий адвокат
1. Злобушка
Открываю дверь кабинета отдела по особо тяжким. Первое, что вижу, – шикарная задница, обтянутая узкой темно-синей юбкой, и тонкие шпильки на изящных стройных ногах.
Я, конечно, известная в городе личность и мне обещали теплый прием, но раком на столе... Хлеб-соль еще можно было бы предположить.
Однако, мне нравится этот деловой подход. Люблю оригинальность. Сработаемся.
– Вика! Вика, быстрее, там мышь! Дай швабру! – тянет следачка ко мне руку, а уже потом оборачивается и, пристально глядя на меня, медленно распрямляется.
Не могу поверить своим глазам.
– Жанна? – усмехаюсь. – Вот это встреча!
Мы вместе учились в академии Минюста. Я уже заканчивал обучение, а она только пришла на первый курс.
– Доманский, – тоном ледяной королевы выдыхает она и тут же слезает со стола, похоже, позабыв про грызуна.
Или не сработаемся? Есть за мной грешок. Но уже… лет двадцать прошло, как мы не виделись. Неужели, не забыла?
– А ты ни капли не изменилась, – дарю ей свою самую шикарную улыбку и нисколько не лукавлю.
Жанна из тех женщин, которые с возрастом становятся лишь привлекательнее. Как выдержанное дорогое вино, которое раскрывается особыми оттенками бочки и фруктов, но оценить это способен лишь истинный гурман.
И я нахожу подтверждение своих мыслей, когда Жанна вытягивает зажатую у меня под мышкой папку с документами, а я не наблюдаю на ее безымянном пальце кольца.
– Все такая же красивая. – перехватываю ее ладонь, забирая папку обратно. Бархатная кожа приятно скользит под пальцами.
– Дэн, давай ближе к делу, – усмехается Жанна, вытягивая руку, и садится за свой стол.
Разглядываю завал на нем: огромная стопка папок с делами с одной стороны, ворох запросов – с другой. Работа в следственном тот еще аттракцион. Поэтому я сразу для себя сделал выбор в пользу адвокатуры.
– Мне нужен майор Лисицын.
– Он сломал ногу и его дела передали мне. – Жанна кивает мне на стул рядом со столом, но я сдвигаю запросы и сажусь на край столешницы, смотрю на нее сверху с интересом.
– Ты же собиралась после учебы в прокуратуру? Что забыла в следственном?
Она всегда была амбициозной, чем очень привлекла меня при первом же знакомстве. Я почувствовал ту самую родственную душу, ненасытную до достижений.
К слову, эта карьеристка зацепила не только меня, и вообще не стремилась в отношения. Но, тем интереснее была охота. И тем слаще казалась победа.
– Что тебя так удивляет? – Жанна откидывается на кресле, приподняв бровь и скрещивая руки на груди.
Закрытая поза. Признак неуверенности, недоверия и недоброжелательности. Хотя, Жанна и не скрывает этого, продолжая играть в каменную крепость. Но, я-то знаю, какая она горячая на самом деле.
– Все. Я бы не удивился, если бы услышал твою фамилию по телевизору. Если бы увидел тебя в должности прокурора. В звании полковника. Но… – смотрю еще раз на погоны. – Майор, серьезно? Как тебя сюда занесло?
– Доманский, – снисходительно улыбается она, будто я сморозил какую-то несусветную глупость, – просто допусти мысль, что у меня все хорошо, и не глуми голову ни мне, ни себе. Что у тебя?
– Я – адвокат Жаровой Валерии. – отдаю Жанне папку и, заметив на подоконнике пепельницу, достаю сигареты.
Предлагаю сначала даме, но она жестом отказывается и достает из ящика свои “зубочистки”.
– Ммм, – понимающе кивает она, встает с кресла и открывает форточку.
Переставляет пепельницу на стол и смотрит на меня задумчиво.
– И давно ты защищаешь убийц?
Всегда. И не только убийц. Это моя работа.
– Жанна, что за внезапная ненависть к несчастной девушке? – усмехаюсь. – А как же презумпция невиновности? Она ни в чем не виновата, пока не доказано обратное.
– Докажем, – щурится она, выдыхая дым в потолок и едва заметно улыбнувшись.
Ооо, это сладкое чувство соперничества! Но, куда тебе, моя маленькая зазнайка, соревноваться с самым дорогим адвокатом столицы? Мне же не за красивые глаза деньги платят. Хотя, некоторые состоятельные клиентки не отказались бы и от такого расклада.
– Я принес дополнительные материалы по делу. Посмотришь? – протягиваю ей папку, а сам не могу оторвать взгляда от очень женственной яремной ямки на шее. Там сверкает крошечный камень на прозрачной леске и это до невозможности будоражит мою фантазию.
– Отдай в делопроизводство на регистрацию.
– Злобушка… – устало выдыхаю, вставая и нависая сверху.
Злобина даже на высоких каблуках едва дотягивает мне до подбородка. Я будто возвращаюсь на двадцать лет назад и снова чувствую, как по крови разливается адреналин от того, насколько наши тела близко.
Всплывает воспоминание, как мы стоим под елками в курилке, недалеко от главного корпуса академии, и сверлим друг друга взглядами. Тот случай, когда маленький рост компенсируется высоченным самомнением. Она не уступит.
– Юрий Николаевич сказал занести сразу сюда.
– Ну, вот Юрий Николаевич пускай сам и посмотрит, – пожимает Жанна плечами.
Усмехаюсь. Мне обещали, что проблем не будет. Но майор Лисицын не вовремя ушел на больничный. А Жанна даже не собирается по старой памяти немного облегчить мне жизнь.
В чем же дело? Обижена на меня? Похоже, она принципиально теперь начнет затягивать с документами и топить мою клиентку. Дело неожиданно обещает быть интересным.
– Ты готова перешагнуть через начальника? – давлю ее взглядом.
– Для меня первостепеннее закон, Дэн, – Жанна спокойно принимает тот взгляд, который выдержит не каждый мужик, но не пытается меня переглядеть. Отворачивается и тушит сигарету, ставит пепельницу обратно.
Окей. Это лишь еще сильнее заводит.
Скольжу глазами по узкой талии и зависаю на шикарных бедрах. Делаю шаг ближе и, наклоняясь к пепельнице, будто невзначай касаюсь грудью напряженной спины.
Жанна пытается отстраниться, но я придерживаю ее за талию и не даю этого сделать. Прижимаю к себе крепче.
– Доманский! – рычит она сквозь зубы, цепляясь мне в предплечье и пытаясь убрать мою руку.
– Ты какая-то напряженная, – усмехаюсь ей на ухо тихо. – Тебе нужен массаж и кофе в приятной компании.
– Обязательно воспользуюсь этим советом, когда ты уже, наконец, свалишь. – выбивается из сил Злобина, тяжело вздыхает и замирает в моих объятиях. – Делопроизводство закрывается на обед через десять минут.
– Тогда нам придется ускориться, – разворачиваю ее к себе лицом и, подхватив под задницу, сажаю на стол.
2. Ведьма
– Сдурел? – Жанна отбивает мои руки и пытается слезть, но я упираюсь в столешницу бедрами, оказываясь между ее ног.
Форменная юбка на них задирается, оголяя игривое черное кружево чулок.
– Доманский, я сейчас дежурного позову! – рычит Злобина громче, толкая меня в грудь.
Перехватываю ее за запястья и молчу, давая возможность повозмущаться и даже покричать. Но она лишь тяжело дышит, убивая меня взглядом.
– Кофе. – усмехаюсь. – Вечером, в шесть. И тогда я, так уж и быть, отпущу тебя… пока что.
– Ты – самоуверенный павлин! – выдыхает она с презрением.
– Есть такое. – соглашаюсь и склоняюсь ближе к ее лицу. – Я заеду вечером и буду ждать тебя в машине. Черный Ягуар, три семерки. Не задерживайся.
Злобина снова молчит, всем видом показывая свое возмущение, и я расцениваю это, как знак согласия. Улыбаюсь, прикасаюсь губами к ее запястью и отступаю.
Дверь кабинета распахивается в этот самый момент и на пороге замирает молодая девчонка с двумя кружками. Она несколько секунд оценивает обстановку и с невозмутимым “Пардон” закрывает дверь обратно.
– Вика! – взвизгивает Жанна, спрыгивая со стола.
С удовольствием наблюдаю, как сексуально она краснеет. В памяти сразу всплывает столько воспоминаний, что в брюках становится тесно. Чутье мне подсказывает, что Жанна все та же темпераментная штучка, какой была в прошлом.
Люди не меняются.
– Доманский! – она аж топает ногой от возмущения и сжимает кулаки. – Как же я тебя ненавижу, высокомерный ты мерзавец!
Приподнимаю бровь, глядя на ее по-девичьи наивную истерику, и киваю на папку.
– Документы посмотри, солнышко. До встречи в шесть.
– Даже не притронусь! – летит мне в спину, когда я выхожу из кабинета и закрываю дверь. – Еще и чулки порвала из-за тебя, гад.
Вспоминаю, сколько трусиков мной было разорвано на ней в порыве страсти.
Усмехаюсь.
Притронешься.
Иду по коридору, победно улыбаясь, как будто выиграл очередной суд.
Снова сталкиваюсь с девушкой с прекрасным именем Виктория и подмигиваю ей коротко. Чувствую в спину заинтересованный взгляд и оборачиваюсь на ходу. Девчонка тут же делает вид, что рассматривает что-то на стенде.
Возвращаюсь в свой офис. Секретарша приветливо улыбается, заправляя аккуратный локон за ухо.
Умная девочка. И выглядит, как будто я ее из модельного агентства украл. Люблю, когда меня окружают роскошные вещи.
– Екатерина, все хорошо? – уточняю, снимая пальто и вешая его в шкаф.
– Денис Дмитриевич, я подготовила документы, которые вы просили, они у вас на столе. Пока вас не было, приходили безопасники, проверили камеры. Оставили акт на подпись, он тоже на столе. Было два звонка от потенциальных клиентов по поводу вашей консультации, я записала их в программе. Приготовить вам кофе?
– Я сам. Спасибо. Напомни мне в пять, что у меня встреча.
Захожу в кабинет, включаю кофе-машину. Прикуриваю сигарету и беру в руки акт, пробегаю его глазами, подписываю. Затем изучаю документы, откладываю в сторону.
– Екатерина, позовите ко мне Поручика. – прошу секретаршу по внутренней связи и беру кофе.
Ржевский Григорий – мой помощник. На его плечах лежит добыча различной информации, которая может потребоваться для защиты интересов моих клиентов. Но, есть и такие вопросы, которые я предпочитаю решать самостоятельно.
Отпиваю кофе и неторопливо, смакуя каждую букву, вывожу на листе для заметок три слова.
Злобина Жанна Максимовна.
– Денис Дмитриевич, вызывали? – в кабинет заходит Григорий и я тяну ему листок.
– Это – следователь по делу Жаровой Валерии. Мне нужна любая информация, которую сможешь найти.
– Принципиальная стерва? – усмехается помощник, и я задумчиво смотрю на него.
Несмотря на то, что он прав, почему-то за эти слова мне все равно хочется вырвать ему кадык. Возможно, потому что я собственник? И я все еще считаю Злобину своей? А свою женщину я никому не позволю оскорблять.
– Холодная, принципиальная, язвительная, мстительная ведьма, – широко улыбаюсь ему в ответ. – Но если ты ее еще хотя бы раз так назовешь, про карьеру адвоката можешь забыть.
– Принял, – невозмутимо кивает Ржевский и выскальзывает из кабинета.
Снимаю очки и раздраженно массирую переносицу. И откуда ты взялась на мою голову, Злобушка? Как так получилось, что я, вхожий во все структуры Министерства юстиции, ни разу тебя не встретил за эти годы? И именно сейчас, когда на меня напала тоска по шальной молодости, ты материализовалась будто из ниоткуда? Ведьма, никак иначе.
Открываю ноутбук и, выкинув все мысли из головы, погружаюсь в работу. Умение сосредоточиться в нужный момент – прекрасное качество, которое я воспитал в себе в самом начале своей карьеры. Вот и сейчас я тщательно изучаю документы своих подзащитных, делаю пометки и рисую схемы, понятные только мне одному.
Но, как только заканчиваю и тянусь за сигаретой, взгляд падает на часы. Почти четыре.
Встаю из-за стола и выхожу из кабинета.
– Екатерина, меня сегодня не будет. Если что-то срочное, звоните. – бросаю секретарше, доставая пальто.
Паркуюсь возле ЦУМа и захожу внутрь. Прогуливаюсь неторопливо и ищу глазами витрины с бельем. Наконец, останавливаюсь возле нужных.
– Добрый день, я могу вам чем-то помочь? – тут же вырастает рядом со мной улыбчивая девушка-консультант.
Скольжу взглядом по ее утонченной фигуре, затянутой в строгое платье-футляр.
– Какой у вас размер одежды? – поднимаю глаза на ее милое личико.
– Эс, – смущенно краснеет она, опуская глаза.
– Тогда мне нужны чулки на размер “эм”. Черные. С кружевом. – улыбаюсь ей, поправляя очки. – Очень нежные и приятные на ощупь. Есть такие?
Сижу в машине недалеко от входа в следственный отдел и читаю книгу. То и дело поглядываю на окна кабинета Жанны, в них все еще горит свет. На заднем сидении лежат шикарные голландские розы темно-бордового цвета и заполняют своим ароматом весь салон. Люблю розы. Они ассоциируются у меня с женственностью.
В очередной раз поднимаю глаза и вижу, что в окнах кабинета Жанны уже темно. Тут же убираю книгу и смотрю на часы. Уже седьмой час. Разминаю спину и медитирую на дверь. Вот-вот выйдет, снежная королева.
В подтверждение моих слов, дверь распахивается и из нее выходит моя добыча, только вот не одна. Следом тащится какой-то мужик и они мило беседуют, неторопливо направляясь в сторону метро.
Усмехаюсь и завожу двигатель. Наивно думать, что меня это остановит, Злобина.
3. Дикарь
Подгадав момент, когда они останавливаются на светофоре возле пешеходного перехода, заворачиваю и преграждаю путь. Быстро беру букет и выхожу из машины. Вижу на лице Жанны плохо скрываемое удивление.
– Добрый вечер, – кидаю короткое приветствие ее спутнику и, вручив Злобушке цветы, увлекаю ее за талию в сторону машины.
– Куда ты меня тащишь? – тихо шипит она сквозь зубы.
– Кажется, ты забыла о нашем договоре, милая. – улыбаюсь, но держу так крепко, чтобы она и не подумала вырываться.
– Ты ведешь себя, как дикарь! Перегородил пешеходный переход! – возмущается Жанна, непроизвольно семеня рядом со мной.
– Боже, как мне похуй. – вздыхаю.
– Доманский! – рычит она свирепо, а я открываю заднюю дверь и аккуратно заталкиваю ее внутрь.
– Жаль. Я хотел сказать, мне очень жаль. – усмехаюсь, глядя на нее сверху вниз и захлопываю дверь.
– Всего хорошего, – киваю ошалевшему от моего налета менту.
Под косыми взглядами недовольных прохожих обхожу машину и трогаюсь с места.
– Ты опозорил меня при коллеге! – взвизгивает Злобина и я чувствую ее взгляд в области виска. Не взгляд, а дуло пистолета по ощущениям.
– Поехать в ресторан с лучшим адвокатом столицы – боже, какой позор! Как ты отмоешься-то теперь от клейма такого?
– Не ерничай!
Усмехаюсь.
– Вот так вот захочешь пообщаться с подругой юности, вспомнить молодость, а она возмущается. – улыбаюсь и включаю старый рок.
“Улица роз”. Как мы кайфовали под эту песню, катаясь по ночам и тусуясь до самого утра.
– Помнишь?
– А если мне не хочется вспоминать молодость, Доманский?
Наблюдаю в зеркало заднего вида, как Жанна откладывает букет, снова скрещивает руки на груди и сидит с недовольным видом.
– Почему? Было же классно.
– Ну, может, потому что мне сейчас гораздо круче, чем в молодости? Не думал, что такое возможно? Или ты спустился с Олимпа и решил порефлексировать на досуге, а тут я под руку попалась?
– Типа того, – усмехаюсь. – Приятно встречать старых друзей.
– Это не взаимно, Дэн, – сталкиваемся взглядами в зеркале. – Мне нужно домой, к семье.
– У тебя есть семья? – хмыкаю, стараясь не показать вида, что удивлен.
– Что тебя удивляет? – сердито усмехается Жанна. – Мне кажется, наоборот, странно, когда у человека в таком возрасте семьи… нет.
– Это на меня намек? – улыбаюсь ей. – Следишь за моей жизнью?
– Нет, я думала, мы про меня говорим. – Злобина остаётся невозмутимой и даже не запинается, чем начинает бесить.
У меня нет семьи. Я всю жизнь занимался карьерой. Как ювелир, создавал свою фирму и репутацию, не желая распаляться на такие энергозатратные вещи, как постоянная женщина и семья. Зачем, если можно наслаждаться жизнью и не быть привязанным к кому-то?
Я хочу ухаживать за женщиной тогда, когда этого я хочу, а не потому, что сегодня годовщина или какой-нибудь бредовый праздник. Быт убивает сначала романтику, а потом добирается до более весомых вещей.
Та же Жанна.
Наверное, мне бы не хотелось наблюдать ее отекшей с утра, в какой-нибудь безразмерной футболке и с бигудями на голове. Не хотелось бы обнимать ее и чувствовать от ее одежды запах еды, которую она готовила вечером. Это уже не любовница, а мамочка. Это не сексуально. Зачем?
Зачем, если я могу любоваться красивым макияжем, кружевными чулками и вдыхать аромат духов, а не борща? Борщ я могу поесть в ресторане, если очень сильно захочется.
Но, все же, я иногда задумываюсь о том, что было бы, будь у меня семья.
– А ты уверена, что любишь своего мужа, если не взяла его фамилию и не носишь на пальце обручальное кольцо? – усмехаюсь и снова дарю ей широкую улыбку.
Не скажу, что она искренняя. Скорее, дежурная. Моя профессия обязывает всегда быть уверенным в себе и внушать эту уверенность другим, даже если все летит к чертям.
– Дэн, у нас все, кто носит кольца и общую фамилию, счастливы в браке?
– Конечно, нет.
– Ну вот и представь, что наоборот тоже бывает.
– Я верю, – усмехаюсь и паркуюсь возле дорогого ресторана. – Но уверен, что ты не замужем.
– Проверь, если хочешь.
– Проверю. Если захочу.
Выхожу из машины и открываю дверь Жанне, но вместо того, чтобы выпустить ее, когда она выставляет свои стройные ноги, присаживаюсь на корточки.
– Что ты делаешь? – вспыхивает от негодования Злобушка, когда я быстро и плавно забираюсь ей под юбку и одним рывком срываю вниз чулки.
– Я случайно испортил твою вещь. – смотрю на нее пристально. – Теперь я это исправляю.
Тянусь на переднее сидение и достаю пакет из ЦУМа.
– Ты в своем уме, Дэн?! – шипит Жанна как кошка, когда я достаю новые чулки и собираю их гармошкой.
Брыкается, когда я скидываю с нее туфли, но я лишь крепче держу ее за стройную щиколотку, с удовольствием поглаживая гладкую бархатистую кожу.
– Сиди, Злобина. Сопротивление бесполезно.
– Тут люди! – задыхается она от возмущения.
– Прекрасно. Женщины будут тебе завидовать.
– Я сейчас кричать буду!
– Можешь кричать. Я же всего лишь надеваю на тебя чулки, а не душу ими.
5. Вкусы
– Убери руки, – рычит Жанна и все же освобождает стопу из моей ладони, поджимает ноги под себя и смотрит на меня так, будто я собирался ее трахнуть, не меньше.
– Предлагаешь продолжить в машине? – усмехнувшись, встаю и залезаю к ней на заднее сидение. – Осталось только снять с тебя трусики. Хотя, можно и не снимать.
– Доманский! – выдыхает Злобина сердито и, схватив букет, выставляет его вперед, словно щит. – Я на тебя заявление напишу за домогательства!
С удовольствием смотрю, как часто вздымается ее грудь, аппетитно обтянутая белой блузкой.
– У меня есть отличный адвокат, – подмигиваю е й и, не удержавшись, смеюсь. – Господи, Злобушка, ты серьезно? Ну, надевай сама. Или пойдешь с голыми ногами? Я всего лишь хотел сделать тебе приятно.
– Для этого было достаточно просто исчезнуть из моей жизни, как ты это сделал двадцать лет назад! – выхватывает она из моих рук чулки и начинает натягивать их. – Отвернись!
– Да что я там не видел? – закатываю глаза, но отворачиваюсь к окну, чтобы не нервировать ее еще сильнее.
Хотелось провести вечер на позитивной волне.
Увидев Жанну впервые в своей жизни, осенью, на последнем курсе, я был просто поражен ее холодной нордической красотой в самое сердце и решил, что обязательно завоюю ее, как делал это с любой желанной добычей.
Несмотря на то, что у меня не было отбоя в желающих стать моей девушкой, я сразу же отметал любые отношения с теми, которые сами вешались мне на шею. Это было бы слишком банально и не интересно.
А вот преодолевать препятствия и ломать сопротивление… Ммм, как это будоражило кровь!
Я был из богатой семьи и уже тогда, в свои почти двадцать пять, имел бизнес, иномарку и возможность красиво ухаживать. Я умел пустить пыль в глаза понравившейся девушке. Действовало безотказно. На всех, кроме Злобиной.
Она легко согласилась на свидание, чем даже немного разочаровала меня в самом начале. А сама на него не пришла, выставив меня посмешищем перед друзьями. И еще потом ходила с такой довольной надменной миной, что хотелось устроить ей темную.
Например, закрыть в какой-нибудь дальней подсобке, чтобы она пропустила построение и до вечера подумала над своим поведением. И трахнуть. Трахнуть хотелось больше.
Это была настоящая охота!
Я окучивал ее почти полгода. А эта маленькая, заносчивая пигалица умудрялась ускользать прямо из-под моего носа. Специально играла на моих нервах, флиртуя с парнями, чем доводила до зубовного скрежета. Распаляла меня еще сильнее своими демонстративными выходками.
А потом я все же нашел темную дальнюю подсобку, затащил туда Жанну и трахал так, как никого и никогда в своей жизни. А она отдавалась мне так, как, я уверен, ни одному мужчине на свете. До сих пор мне кажется, что этот секс был лучшим в моей жизни.
Злобушка, конечно, после этого еще побрыкалась для виду, но все же, спустя время мы начали встречаться.
Сначала делали это тайно, по ее инициативе, что жутко меня бесило. Потом я настоял и мы стали парой официально. И меня распирала гордость, что я приручил эту дикую норвежскую кошку.
А потом учеба закончилась, я получил диплом и уехал стажироваться во Владивосток, где на хорошей должности работал брат моего отца и сулил мне шикарную и быструю карьеру в органах.
Теперь нас с Жанной разделяло огромное расстояние, разные часовые пояса и куча бумажной работы, которую на меня сбагрили как на молодого и деятельного сотрудника. Иногда я не спал по несколько суток, разгребая завалы.
Пять гребанных лет я был должен отдать системе, чтобы потом начать официально заниматься адвокатской деятельностью.
Я думал, что обязательно вернусь в Москву и заберу Жанну с собой, помогу ей перевестись, но… что-то пошло не так.
– Какую кухню предпочитаешь? – оборачиваюсь, а она скорее одергивает юбку и сердито фыркает от возмущения. – Все так же итальянскую?
– У меня уже давно поменялись вкусы, Дэн. – тяжело вздохнув, смотрит на меня Злобина и, мне кажется, что она сейчас больше о мужчинах, чем о еде.
– Ты просто давно не ела мою пасту. – дергаю бровью.
– Я не скучала по твоей пасте, – усмехается Жанна. – Отдай мои туфли.
– Я хочу их надеть на тебя.
– Нет! – рыкает она и снова хватается за букет.
– Это выглядит смешно, солнышко, – качаю головой и открываю дверь.
Выхожу.
Туфли остались валяться снаружи. Осматриваю их, прежде, чем поставить перед Жанной. Тридцать шестой. А был вообще тридцать пятый, кажется.
Подаю руку Дюймовочке, но она игнорирует ее и выходит самостоятельно, поправляя юбку и запахивая короткое пальто.
– Пошли уже, Дэн. Меня дома ждут.
Стискиваю челюсти. Ведь специально же доводит меня, гадкая девчонка!
– Если твой муж не настоял на своей фамилии и кольце, значит, он не ревнивый. – усмехаюсь сквозь зубы и пропускаю Жанну внутрь здания ресторана.
– Достаточно ревнивый, чтобы тебе пришлось заказывать новые очки, – хмыкает она, проходя внутрь.
В юности у меня были проблемы со зрением, но я уже давно их решил коррекцией в лучшей клинике Израиля, а очки так и ношу, как дорогой аксессуар, но Злобина, конечно же, об этом знать не может.
– Денис Дмитриевич, добрый вечер. – к нам тут же подходит администратор и провожает за мой любимый столик.
Он находится на удалении от основного зала и укрыт от посторонних глаз живой изгородью, а еще рядом огромное окно, в которое интересно наблюдать за самой оживленной улицей города.
Помогаю Жанне снять пальто и потом раздеваюсь сам. Вижу заинтересованный взгляд администратора на ее форме.
Да, в такие заведения не принято ходить в мундирах, но сейчас мне плевать, что на ней. Хоть пакет из масс-маркета. Если я решил, что мы будем ужинать в лучшем ресторане столицы, значит, так тому и быть.
Пододвигаю Злобиной стул и сажусь напротив.
Сотрудник подает меню и я пролистываю страницы, чтобы дать Жанне время определиться, но она откладывает его, даже не заглянув.
– Американо. – оборачивается на официанта.
– И все? – поднимаю на нее взгляд. – Ты после работы. Должна быть голодной, как тигрица.
– Я не голодная, – не сдается Злобушка.
– Тогда я закажу тебе сам. Давайте устрицы. Это сильнейший афродизиак. Вдруг тебя после них потянет на маленькие шалости?
– Тогда и есть будешь их сам. – вздыхает Злобушка и переводит взгляд на окно.
– Я буду насильно кормить тебя. А потом требовать страстных поцелуев.
Жанна закатывает глаза и открывает меню.
– Будут тебе поцелуи.
Вскидываю брови.
– А русская кухня у вас есть? – нервно перелистывает Злобина страницы, глядя на администратора.
– Да, конечно, вот здесь.
– Отлично, – усмехается она, бросая на меня быстрый взгляд. – Тогда мне, пожалуйста, картошечку с зеленью, селедочку. С лучком. Лучка побольше, пожалуйста. Денис Дмитриевич очень любит лучок.
Усмехнувшись, откидываюсь на стуле и слушаю ее пожелания. Разглядываю, как быстро она пробегает глазами строчки.
– Ты еще шпроты попроси, – улыбаюсь.
– Точно! Если есть, давайте шпроты, – невозмутимо кивает она. – Какая тут у вас нормальная водка?
– Кристалл.
– Отлично. И водочки.
– Грамм двести? – уточняет администратор.
– Пфф! Гулять так гулять! – широко улыбается Жанна ему в ответ, искоса глядя на меня и отдавая меню. – Бутылку. И какие-нибудь закуски с чесноком.
– Маринады?
– То, что нужно.
– А вам, Денис Дмитриевич? – уточняет у меня администратор с абсолютно невозмутимым видом. – Только устрицы?
– Пасту и бокал мартини, как обычно.
