Текст книги "Мой дикий адвокат (СИ)"

Автор книги: Аня Истомина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

12. Мажор

Вздыхаю и борюсь с желанием забить на возмущения Злобиной и сделать по-своему. Мне очень хочется увидеть ее мужа, но я не готов отпустить ее сейчас. В то же время, я понимаю, что это грозит грандиозным, феерическим скандалом и, возможно, я окончательно потеряю ее доверие. А нам еще и работать вместе.

– Ты мне дороже, чем зажигалка, – усмехаюсь миролюбиво и проезжаю мимо остановки и мимо ее дома.

В конце концов, я знаю примерное время и могу в любой другой день приехать и посмотреть на ее мужа. Сделать это более экологично для нервной системы моей обожаемой фурии.

– Ты какая-то нервная, – добавляю, поглядывая на нее. – Все нормально?

– Нет, Дэн, не нормально! – снова вспыхивает Жанна, как пламя, в которое плеснули розжига. – Мне не нравится, что ты преследуешь меня.

– Я не преследую. – пытаюсь сдержать улыбку.

– А что же ты делаешь? – фыркает Злобина недовольно.

– Забочусь.

Жанна стонет, откинувшись на кресло.

– Я как-то двадцать лет прожила без твоей заботы и отлично себя чувствовала! – обреченно вздыхает она.

Не отвечаю ничего. Понимаю, что она права. Но, не рассказывать же ей, что я даже самому себе не могу объяснить, почему меня тянет к ней как магнитом.

А те варианты, которые приходят на ум, мне абсолютно не нравятся.

– С Жаровой закончим, и я от тебя отстану, – обещаю, вздохнув.

– Так дело только в этом? – усмехается Жанна, вздернув свои идеальные брови.

– Да, – бросаю коротко, наблюдая, как она облегченно вздыхает. Злюсь.

Вру. Ей вру, себе вру.

– Поэтому, в твоих интересах побыстрее поверить в ее невиновность. – добавляю сквозь зубы.

– Не надейся, Доманский, – закатывает глаза Злобина. – Можешь и дальше играть в свои грязные игры. Я просто начну действовать твоими же методами.

– Это как? Пригласишь меня в ресторан или будешь заезжать по утрам? Я согласен.

Жанна демонстративно громко хохочет.

– Ты мне, кстати, еще должна ужин. – напоминаю ей.

– Я была в температурном бреду, – не соглашается моя строптивая цель.

– Злобушка, – торможу на светофоре и оборачиваюсь к ней. – В юриспруденции есть понятие устного договора.

– Да я тебя умоляю, – закатывает глаза Жанна. – Чем докажешь?

– Не умоляй. – усмехаюсь. – У меня есть видеорегистратор. Он пишет. Слово придется держать.

– Неужели, в суд на меня подашь? – открыто развлекается Злобина.

– Подам. Будешь мне вместо одного ужина должна триста.

Такое хорошее настроение с утра было, но сейчас оно просто испарилось. Я не надеялся, что что-то кардинально изменится после нашей последней встречи, но не ожидал, что Жанна даст заднюю.

– Буду приходить на них вместе с мужем, – хмыкает она, отворачиваясь к окну.

– Тогда я буду приглашать тебя в стрип-клубы, – парирую и вздыхаю. – Надо было высадить тебя на остановке, грымза.

Молчим. Торможу на очередном светофоре и Злобина внезапно выскакивает из машины.

– Ты куда? – бросаюсь за ней.

Догоняю, придерживаю за плечо и разворачиваю к себе.

– Да отцепись ты! – рычит Жанна, замахиваясь, чтобы влепить мне пощечину, но я перехватываю ее руку за запястье. – Сколько у тебя клиентов? Не боишься порваться, окучивая каждую следачку?

Стоим с ней прямо перед мордой какой-то машины и, наверное, выглядим нелепо, но мне плевать. Я вижу те самые искры в глазах, которых так ждал.

– Ревнуешь? – усмехаюсь, закручивая ей руки за спину, чтобы не брыкалась, но Злобина не унимается.

– Да нужен ты мне! Ты как был наглым мажором, так им и остался. Престарелым наглым мажором! – вырывается она.

– Престарелым? – рычу, подхватывая ее на руки, и притягиваю к себе за шею.

Жанна висит в воздухе, беспомощно дрыгая ногами. Слышу, как что-то падает на асфальт. Кажется, это ее туфли. Или сумка.

– Пусти! – успевает взвизгнуть Жанна прежде, чем я кусаю ее за губу, а потом бесцеремонно врываюсь в ядовитый рот. Чувствую на языке привкус помады, которую смазываю с дерзких губ.

Слышу, как начинают сигналить машины, которым мешает мой брошенный Ягуар, но пусть кто-то только попробует сейчас нас прервать, – разорву, потому что, мне на секунду кажется, что Жанна плотнее жмется к моей груди.

Всего на долю секунды. Потом она снова пытается отстраниться и начинает недовольно мычать на разные лады. Но мне достаточно и этого мгновения, чтобы понять – не остыла!

В нашем ряду тоже начинаются недовольные сигналы. Мы перекрыли две полосы из четырех. Кажется, лишь та машина, перед которой мы стоим, терпеливо ждет.

Со вздохом отстраняюсь от желанных губ.

– Пусти, неандерталец, – обиженно бормочет Злобина.

– Нет, – выдыхаю.

Благодарно машу рукой терпеливому водителю и вижу его широкую улыбку. Наклоняюсь вместе с Жанной на руках, чтобы поднять ее туфли, и быстро возвращаюсь к машине. Сажаю Злобину на место и вручаю ей обувь. Прыгаю за руль и трогаюсь под очередной красный сигнал светофора.

– Придурок, – сердито выдыхает Жанна, надевая туфли и отворачиваясь к окну.

– Дура, – усмехаюсь и вдыхаю воздух полной грудью.

Губы растягиваются в улыбке. Сейчас мы снова студенты академии и ненавидим друг друга так же сильно, как хотим. Делаю музыку громче, чтобы не было слышно гулких ударов сердца. Так и едем молча до самого следственного. И мне не хочется прерывать это молчание, потому что есть в нем какое-то приятное послевкусие.

На крыльце следственного курит несколько мужчин в форме.

– Проедь подальше, – просит Жанна, напрягаясь.

Бросаю быстрый взгляд на толпу, но не замечаю мужчин подходящего для ее мужа возраста.

– Что такое? – хмурюсь и делаю, как она просит, паркуюсь.

– Ничего. Просто мужики – сплетники, похуже женщин.

– Да ладно? – усмехаюсь и смотрю на Злобину хитро. – Поцелуешь на прощание?

– Нахрен иди, – улыбается она обворожительно и выскальзывает за дверь.

Выключаю музыку и открываю окно, оборачиваюсь и гляжу ей вслед.

– О, Жанна Максимовна пожаловала, – подает голос один из четверых сотрудников. – Неужели, на работу?

– Что такое? – усмехается моя Злобина стальным тоном. – Переработался из-за моего отсутствия?

– Конечно. Делал твою работу, пока ты с адвокатами подозреваемых на Ягуарах раскатываешь. – не унимается камикадзе.

Снимаю очки и глушу двигатель. Бросаю взгляд на часы. Девяти еще нет, а это значит, что рабочий день не начался и они не при исполнении. Просто прекрасно.

13. Чужой монастырь

Выхожу из машины, на ходу стягивая пиджак. Быстро направляюсь в сторону компании. Мужики замечают меня и, пихнув говорливого в бок, тут же ретируются в здание.

– Заберешь документы, – выдавливает он сдавленно и тоже сбегает следом за ними. Злобина растерянно оборачивается, но, увидев меня, хмурится.

– Простите, что прервал теплую беседу с коллегами, Жанна Максимовна. – усмехаюсь, закидывая пиджак на руку. – Вспомнил, что хотел зайти в делопроизводство, попросить девушек ускорить процесс обработки входящей документации.

Злобина лишь тяжело вздыхает и заходит в открытую мной дверь.

Показываю удостоверение на проходной, и мы идем с Жанной по пустому коридору. Наши шаги эхом рикошетят от стен. Притормаживаю возле нужного кабинета, хотя совсем не собирался к ним заходить на самом деле.

– Девочки еще не пришли, – Злобушка проходит несколько шагов и тоже притормаживает, будто ждет меня. – Пойдемте, Денис Дмитриевич, я вас чаем напою.

Не могу отказаться от такого заманчивого предложения из уст моей следачки и, кивнув, иду к ней в кабинет.

Скинув пиджак на спинку стула, сажусь и наблюдаю, как Жанна включает чайник, достает из шкафа кружки и упаковку фруктового чая. Не спрашивая у меня, кладет ложку сахара. Все помнит ведь.

– Что это за умник выступал на входе? – уточняю между делом.

– Дэн, – Злобина оборачивается и смотрит на меня пристально, – не лезь со своим уставом в чужой монастырь.

– Я не лезу. Но в обиду тебя не дам.

– Я сама разберусь, если будет нужно, – недовольно поджимает губы Жанна.

Не отвечаю больше ничего. Беру из ее рук чашку, чуть дольше, чем нужно, задерживаясь пальцами на ее пальцах.

– Спасибо, – улыбаюсь и делаю глоток.

Не люблю чай в пакетиках, но из рук Злобиной готов выпить сейчас что угодно.

– Давай поговорим про твою Жарову, – Жанна опускается на свое кресло.

Хмурюсь, но беру себя в руки.

Это что за резкий переход к делу? Избавиться побыстрее от меня решила? С одной стороны, грех не воспользоваться ситуацией, с другой… мне бы хотелось обсудить более личные темы.

– Давай, – вздыхаю. – Что ты хочешь узнать?

– Правду.

Усмехаюсь.

– Мое мнение: заказали дяденьку, а спихнули все на жену конкурента. Но, поверь, доказать это не реально. А бедная девочка сидит в СИЗО уже несколько месяцев.

– Почему именно на жену, а не на самого конкурента? – усмехается Злобина.

– Ну ты чего? – смотрю на нее, как на маленькую. – Это было бы слишком явно. А так и конкурента убрали, и помеху устранили, и ручки не замарали.

– Тогда у нас уже целая схема вырисовывается? – хмыкает Жанна задумчиво.

– Злобушка, – понижаю голос и ловлю ее взгляд. – Ты не понимаешь. Это… очень высоко. И доказательств нет. Вот вообще нет. А девушка в тюрьме. С ней муж развелся, потому что ее выставили любовницей убитого. Давай не будем усложнять ей жизнь? Если все затянется, она еще на год там застрянет. А суд я все равно выиграю.

Злобина вызывающе фыркает.

– Жанна, – усмехаюсь и качаю головой, – я не собираюсь с тобой соревноваться. Если потребуется, я просто буду ходатайствовать, чтобы дело передали другому следователю.

– Ты офигел? – возмущается Жанна, а я вздыхаю и встаю. – Ты же понимаешь, что это удар по моей репутации?

– Это лучше, чем если ты влезешь куда-нибудь туда, откуда не сможешь выгрести, – обхожу ее кресло и останавливаюсь позади, смотрю сверху вниз и подыхаю, как хочу.

– Зачем же рассказал тогда? – задирает Злобина голову и глядит на меня снизу вверх, а я, не удержавшись, склоняюсь к ней ниже и обхватываю ладонью тонкую шею, медленно поглаживаю пульсирующую жилку.

– Потому что ты очень дотошная, Злобушка, я же помню. Отличница. Явно уже посмотрела документы и все равно увидела косяки, – шепчу, приближаясь к ее губам, но Жанна отстраняет мою руку и встает.

Со вздохом распрямляюсь.

– У погибшего было больное сердце. Я предоставлю доказательства, что он злоупотреблял сигаретами, алкоголем и пренебрегал назначениями докторов. А у тебя дочь взрослая. О ней подумай.

– Доманский! – выдыхает Злобина, свирепея и округляя глаза так, будто сейчас набросится на меня.

– Я не пугаю тебя, а озвучиваю твои уязвимые места и взываю к разуму. – смотрю на нее серьезно. – Мне пора. Спасибо за чай.

Никто не тронет Жанну. Да и дело Жаровой обстоит немного иначе. Но, Злобину все же нужно немного притормозить, иначе она и правда начнет копать туда, куда не следует. Что же ты, майор Лисицын, ногу так не вовремя сломал?

– Доманский! – возмущенно взвизгивает мне Злобушка в спину, и я все же останавливаюсь у двери.

– Ну, что тебе, Злобина? – оборачиваюсь со вздохом.

Она молча смотрит на меня так, что мифическая медуза могла бы у нее брать уроки. Помедлив, возвращаюсь обратно и останавливаюсь на расстоянии руки.

– Я не сомневаюсь в том, что за пятнадцать лет работы в следственном тебе угрожали не раз и не два, – с улыбкой смотрю на насупившуюся Жанну. – Я не угрожаю. И я не сделаю ничего, что может навредить твоей дочери. Я же не беспринципная тварь, в конце концов.

Тут Злобушка едва сдерживает ухмылку, я вижу это по напрягшимся мускулам на ее лице.

– Смешно? – усмехаюсь. – Поверь мне, в деле Жаровой все почти ангелы. Бывает такая дичь попадается, что волосы шевелятся. И, когда так происходит, я стараюсь посмотреть на проблему под другим углом. Найти положительное там, где, кажется, его нет. И отрицательное там, где его не может быть. Хороший метод. Попробуй. Иногда помогает абстрагироваться и перестать пробивать стену лбом. Давай сходим куда-нибудь вечером, пофилософствуем на тему добра и зла? Хочешь в СПА?

– Хватит, Дэн, – вздыхает Жанна. – На меня и так уже люди косятся.

– Тебе не кажется, что это только их проблемы? – хмурюсь.

– Нет, не кажется. Я замужем. Ты исчезнешь, когда закончим с Жаровой. А мне еще здесь работать. Так что, соблюдай субординацию.

– Не получается, Злобушка. Ты как магнит. – улыбаюсь, глядя, как она бочком обходит меня, но сдерживаюсь, не распуская руки. – Я же помню, какая ты.

– Прекрати! – шипит Жанна сердито. – Все же выяснили уже!

– Пока мы выяснили лишь то, что я хочу тебя, а ты хочешь меня, но брыкаешься. Позвони мне вечером. Мой номер есть в деле Жаровой.

– Да щас, – закатывает глаза Злобина.

– Всего доброго, моя хорошая, – подмигиваю и выхожу.

Направляюсь по коридору в сторону дежурного, поглядывая на таблички на дверях кабинетов. Притормаживаю возле одной. Майор Выхин В. В. Кажется, мне сюда.

Вхожу без стука и вижу того самого оппонента, который утрудился делать за Жанну ее работу. Сидит, откинувшись на кресле, в телефон увлеченно играет. По крайней мере, я отчетливо слышу выстрелы из динамиков.

Увидев меня, он тут же убирает телефон и выпрямляется на кресле.

– Почему без стука? – хмурится.

– Не хотел вас отвлекать от важного занятия. Вы же, как я понял, очень загружены работой. – киваю на практически пустой стол с чашкой кофе. – С трудом успеваете разгребать завалы. Да еще и чужую работу приходится делать, пока всякие следачки разъезжают на Ягуарах с какими-то там адвокатами.

– Так!.. – майор встает и пытается принять более устрашающий вид, но я все равно шире в плечах и выше. – Покиньте кабинет.

Нервничает. Глаза бегают. А помощи-то ждать и не откуда. Это не зубоскалить с дружками.

– Если я покину кабинет, то мы встретимся вечером. Когда ты будешь не при исполнении. – подхожу к нему ближе. – Поэтому лучше послушай сейчас: если я еще хоть раз услышу такое неуважительное обращение к Жанне Максимовне… пеняй на себя. Запомнил?

Майор ничего не отвечает. Смотрит волком.

– Молчание – знак согласия, – вздыхаю и отворачиваюсь к двери. – Надеюсь, со слухом и памятью у тебя все впорядке.

Открываю дверь и сталкиваюсь с Жанной. Она удивленно отшатывается, а я улыбаюсь ей, шире открываю дверь и жестом пропускаю внутрь.

Жанна заходит, подозрительно оглядывая Выхина и покосившись на меня.

Ухожу, закрыв за собой дверь.

Позвонишь, родная.

14. Вулкан

Не успеваю отъехать от здания следственного, как телефон начинает звонить. Смотрю на незнакомый номер и отвечаю через громкую связь.

– Доманский, ты офигел? – раздаётся голос Жанны на весь салон. Морщусь и делаю звук потише.

– Что случилось? – спрашиваю её со вздохом.

– Что ты делал в кабинете Выхина? – шипит Злобина в трубку.

– Рассказывал о возможных последствиях его недостойного поведения, – хмыкаю. – А что, нажаловался уже?

– Да я все по лицу его видела, – сердито отзывается Жанна, и я слышу, как щелкает зажигалкой.

– Знаешь, Жанна, если бы людям почаще напоминали об ответственности, которую они могут понести за свои необдуманные слова, общество стало бы гораздо интеллигентнее, – вздыхаю ей в ответ.

– Что, ты его тоже обещал засудить? – бросает Злобина язвительно.

– Нет, морду набить после работы, – усмехаюсь. – Ну так что, встретимся вечером?

– Доманский, прекрати пить мою кровь.

– Я даже еще не начинал, – закатываю глаза. – Ладно, вечером позвоню. Пока.

Отключаюсь первым и устало потираю лицо. Нужно еще доехать домой, освежиться и сменить костюм, а то после ночи в машине чувствую себя каким-то потасканным.

После душа и чашки кофе чувствую себя немного бодрее. Переодеваюсь и еду на работу. На завтрак время уже не остается, но мне и не очень хочется сегодня куда-либо заезжать.

Игнорирую сообщения от Эммы и захожу в офис.

– Доброе утро, Екатерина, – дежурно улыбаюсь секретарше и киваю на дверь кабинета Поручика. – Григорий на месте?

– Здравствуйте, Денис Дмитриевич. Он недавно уехал по рабочим вопросам.

– Ничего мне не оставлял? – хмурюсь.

– Нет, ничего не передавал, – мило улыбается секретарша.

Киваю и ухожу в свой кабинет. Включаю ноутбук и пытаюсь занять себя работой и сосредоточиться, но это дается мне с трудом, потому что я чувствую себя разбитым. Спустя полчаса начинают приходить клиенты, и я, собравшись, обсуждаю рабочие вопросы и даю консультации.

Кое-как высиживаю до обеда и, закончив прием граждан, устало откидываюсь в кресле. Мне нужно внести в план тех клиентов, которые оформили договор, разработать для каждого индивидуальную схему работы, но вместо этого я закрываю глаза и ослабляю галстук. Сил нет.

Стук в кабинет заставляет меня вынырнуть из вязкого муторного сна.

– Войдите, – сажусь на кресле ровно и потираю лицо.

– Денис Дмитриевич, – заглядывает Екатерина и обеспокоенно смотрит на меня. – Рабочий день закончился.

Перевожу удивленный взгляд на настенные часы. Время почти шесть.

– Вы в порядке? – тревожно уточняет Екатерина. – Может, вам сделать кофе?

– Нет, спасибо, – хмурюсь и встаю из-за стола. – Григорий на месте?

– Он полтора часа назад уехал куда-то в архив, – отзывается секретарша, а я вздыхаю.

– Неуловимый Григорий, – закатываю глаза.

Быстро собираюсь, и мы выходим на улицу. Чувствую, как прохладный вечерний ветер обжигает разгоряченную кожу. Тело будто налилось свинцом. Падаю в машину и понимаю, что к Злобиной я уже опоздал. Да и сил куда-то идти у меня просто нет.

Практически на автопилоте добираюсь до дома. Не включая свет, прохожу в квартиру и, скинув с себя все вещи, падаю на кровать.

Просыпаюсь от звонка будильника и едва могу разлепить глаза. Пытаюсь облизать сухие губы, но во рту пересохло.

– Екатерина, похоже, я заболел, – записываю голосовое секретарше. – Отмените все записи на сегодня.

Отправляю сообщение и снова закрываю глаза, проваливаясь в темноту.

То и дело выныриваю из температурного бреда. Очень хочется пить, но я не в состоянии просто дойти до кухни.

Слышу звонок телефона, который так и валяется рядом со мной на кровати, и приоткрываю глаз.

Хочется послать все к чертям и не отвечать, но звонит Злобина.

– Да, – отзываюсь хрипло.

– Привет, – слышу напряженный голос Жанны, и на губах появляется улыбка. – Я хотела обсудить с тобой твою подзащитную. Но ты внезапно пропал. Можем по телефону. Там есть нюансы по документам. Я подготавливаю ответ. Нужны дополнительные сведения.

– Злобушка, – выдыхаю тихо. – Ты можешь повременить пару дней с ответом? Сроки же еще не горят? Я подъеду, и ты все мне расскажешь. Попробуем решить этот вопрос на месте.

Жанна несколько секунд молчит в трубку.

– У тебя что-то случилось? – в ее голосе я, кажется, слышу волнение.

– Нет, все отлично, – на полном серьезе отвечаю ей, но как назло из легких вырывается непроизвольный кашель.

– Ты заболел? Наверное, заразился от меня.

– Да нет, что ты. У нас же был противовирусный чеснок, – усмехаюсь и закрываю глаза.

– Дэн, я серьезно, – повышает голос Злобина. – Мне на скорой сказали, что сейчас ходит сильный вирус с высокой температурой. И если не лечить, то может перерасти в воспаление. Ты пьешь таблетки?

– Конечно, – вздыхаю.

– А температура есть?

Проваливаюсь в сон, но выныриваю, услышав ее голос. Однако, вопрос я не разобрал.

– Ммм… Да, где-то была, – соглашаюсь.

– Доманский, ты врун! – взрывается Жанна. – Ты мерил температуру?

– Нет, – честно признаюсь ей.

Злобина знает меня как облупленного. Если уж она не забыла, сколько сахара я кладу в чай, то, конечно же, помнит, что лечиться для меня – это невыносимая пытка. Я вообще практически не болею. И последний раз пил таблетки из ее рук, но об этом она, конечно же, не знает.

– Ты с ума сошел? – ахает Жанна.

– Успокойся. Как-то же выживал без тебя все эти годы, – усмехаюсь.

– У тебя есть кому сходить за лекарством? – не унимается она.

– Есть, – вру как на духу.

– Понятно, – фыркает Злобина. – Пока.

Экран телефона погасает и я, вздохнув, закрываю глаза.

Надо хотя бы встать за водой, но мне даже пальцем сейчас тяжело пошевелить. Интересно, если бы я сказал Жанне, что подыхаю, она бы приехала меня спасать? Я ненавижу, когда кто-то видит меня слабым.

В такие моменты, я стараюсь находиться в одиночестве и переживать их самостоятельно. Но, сейчас мне малодушно хочется, чтобы Жанна приехала и, как в старые добрые времена, ругалась и лечила меня.

– Ты весь горишь, – слышу какой-то знакомый голос в темноте.

Усмехаюсь.

– Это потому что я вулкан.

15. Взрослый мальчик

– Вулкан, блядь! – голос становится громче, и я понимаю, что это Жанна. Но как она могла попасть в мою квартиру?

С трудом приоткрываю один глаз и морщусь от света.

Все верно – передо мной стоит Злобина. Она нависает сверху и хмурится, прикасаясь к моей шее холодными ладонями.

– Откуда ты здесь? – смотрю на неё с сомнением. – Я умер и попал в ад? Будешь вечность отравлять мне мои бесконечные муки? Имей в виду, я не против такого наказания.

– Спишем это на температурный бред, – фыркает Жанна и, скинув с себя пальто, садится на кровать рядом со мной. Чувствую, как она приподнимает мою руку и запихивает мне подмышку градусник.

– Да там не больше тридцати семи, – закрываю глаза, усмехаясь. – Где халат медсестрички?

– Интересно, лет в восемьдесят на смертном одре тоже будешь хохмить? – вздыхает Злобина.

– Я раньше ста умирать не планирую, – вяло парирую. – А если ты мне принесешь попить, то, возможно, доживу и до ста десяти.

Жанна тут же встаёт и уходит из комнаты. Спустя минуту возвращается со стаканом воды.

Пытаюсь приподняться, но получается только немного оторвать голову от подушки.

Злобина придерживает мне голову и стакан. Облегченно откидываюсь обратно на подушку и устало улыбаюсь.

Не думал, что меня так расколбасит от какого-то сезонного вируса.

– Спасибо, – шепчу Жанне и закрываю глаза. Хочется спать.

– Потерпи, сейчас померяем температуру, и я тебе дам лекарство, – отзывается она серьезно, выкладывая на тумбочку рядом с кроватью коробки из аптеки. Кошусь на них.

– Мне кажется, или там уколы? – уточняю у Злобушки.

– Уколы, – усмехается она и тянется к градуснику. – Боже, Дэн! Почти сорок один!

Ненавижу уколы. А у Жанны тяжелая рука.

– Пройдет, – отнекиваюсь. – Мне не нужны уколы.

– Доманский, – укоризненно тянет Жанна. – Такой взрослый мальчик, а всё ещё боишься уколов?

– Я ничего не боюсь, – усмехаюсь.

– Ну тогда поворачивайся на животик, – Жанна скидывает с себя рабочий китель и уходит из комнаты.

Слышу, как в ванной шумит вода. Руки моет, значит. Реально собирается мне делать инъекцию? Нащупываю одеяло и натягиваю на себя, укрываясь с головой.

– Блин, Дэн, и так температура огромная! – Злобина стягивает с меня одеяло. – Прекрати вести себя как маленький.

Обессиленно стону, понимаю, что мне не избежать новой дырки в заднице.

С трудом переворачиваюсь на живот и наблюдаю, как быстро Жанна разламывает какие-то ампулы и набирает в шприц прозрачное лекарство.

– Что это? – с сомнением спрашиваю. – Может, ты меня убить решила как соперника?

– Ага, – усмехается Злобина и подходит ко мне. – Анальгином и Но-шпой.

Чувствую, как она спускает с моей задницы трусы и протирает участок кожи спиртовой салфеткой. Жмурюсь.

– Дэн, расслабься, а то я боюсь об тебя иголку сломать, – усмехается Жанна.

Выдыхаю, стараюсь расслабиться, и тут же сжимаю зубы от болезненного резкого укола в ягодицу. Стону от ощущения жжения.

– Потерпи, – сосредоточенно отзывается Жанна.

Медленно дышу, чтобы оставаться расслабленным.

– Скоро? – шиплю сквозь зубы.

– Я специально ввожу медленно, чтобы тебе не было так больно, – так же сквозь зубы отзывается Жанна. – Если хочешь, могу побыстрее, но тогда ты взвоешь.

Утыкаюсь лицом в подушку и сжимаю ее. Кажется, от боли даже немеет нога. Непередаваемые ощущения!

Облегченно выдыхаю, когда Злобина убирает шприц.

– Можно еще воды?

В этот раз получается даже приподняться сильнее. Очевидно, болезненный укол придал моему телу бодрости.

Жанна подает стакан, и я жадно пью, с трудом удерживая его. Сжимаю крепче, чтобы Злобина не видела, что у меня трясутся руки от слабости. Меня бесит, что я сейчас перед ней как немощный инвалид. Сам тянусь к тумбочке, чтобы поставить воду, едва не падаю с кровати. Жанна тут же подхватывает меня за плечо и укладывает обратно.

– Давай я тебе вызову такси, – хмурюсь, устало откидываясь на подушку. – Не хочу, чтобы ты заразилась от меня. Если вдруг я болею не тем же самым, что и ты.

– Пока температура не спадет, я никуда не уеду, – упрямо фыркает Злобина, и я едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться. Меня греет то, что она волнуется за меня.

– Когда ты последний раз ел? – сердито смотрит она на меня.

– Я не знаю, какой сегодня день, – честно признаюсь ей и усмехаюсь, когда у Жанны округляются глаза.

– А когда ты почувствовал себя плохо? – щурится она.

– После того, как уехал от тебя.

– Ты уже два дня голодный? – хмурится Жанна и снова присаживается ко мне, трогая мой лоб и шею.

– Я не хочу есть, – вздыхаю и ловлю ее руку, задерживаю на своей коже, кайфую от прохлады ладоней. – Как ты попала в мою квартиру? У нас консьерж на входе.

– Я тебя умоляю, – усмехается Злобина, вытягивая свою ладонь из моей. – Для человека с удостоверением сотрудника полиции нет ничего невозможного. А дверь была открыта. Чай сделать?

– Сделай, – соглашаюсь, чтобы она не переживала.

Когда Жанна выходит из комнаты, закрываю глаза и улыбаюсь. Не думаю, что это просто доброта. Хочу верить, что это что-то большее.

Вздрагиваю от громкого звука и несколько секунд соображаю, не приснилось ли мне все. Но, обернувшись на тумбочку, вижу лекарства.

За окном уже темнеет. Я чувствую себя немного лучше. В теле все еще жуткая слабость, но я могу сесть и тянусь к стакану с водой. Собравшись с силами, встаю с кровати и, покачиваясь, иду на кухню. Замираю в дверях, глядя, как Жанна помешивает что-то в кастрюле. Глубоко вдыхаю аромат куриного бульона. Пахнет вкусно...

Будто почувствовав мой взгляд, она оборачивается. Быстро пробегает глазами по моей обнаженной фигуре и тут же отворачивается обратно к плите.

– Полегчало? – бросает коротко.

– Немного, – отзываюсь и прохожу в кухню, сажусь за стол и наблюдаю, как Злобушка наливает в тарелку суп.

Усмехаюсь, вспоминая о том, что Жанна не умела готовить, когда мы встречались.

– Откуда ты взяла продукты? – с интересом смотрю за ее движениями.

У меня в холодильнике точно не было курицы. Я вообще практически не ем дома, а если ем, то заказываю доставку.

– Зашла в магазин, чтобы купить домой продуктов, заодно купила и на твою долю, – усмехается Жанна и ставит передо мной тарелку.

Смотрю на золотистый бульон и сглатываю слюну. Выглядит аппетитно, а я чувствую себя голодным как дикий зверь.

– Сколько я должен? – поднимаю на нее взгляд.

– Ой, только не начинай, – закатывает глаза Злобина. – Я, конечно, понимаю, что ты думаешь, что в следственном платят копейки, но не до такой же степени. Как себя чувствуешь?

Хочется ответить, что очень плохо, чтобы она подольше не уходила. Неопределенно кручу в воздухе рукой.

Жанна наливает мне чай из заварника и добавляет туда сахар и дольку лимона.

– Спасибо, – смотрю ей в глаза.

– Выздоравливай, – вздыхает Злобина и идет к выходу с кухни.

– Ты куда? – оборачиваюсь.

– Домой, – отзывается она из холла.

– Подожди, – встаю из-за стола и иду следом.

Жанна уже выходит из комнаты, накидывая пальто. Останавливается в паре метров от меня. Стою, перегородив ей выход из квартиры, молчу. Не знаю, что сказать.