Текст книги "Мой дикий адвокат (СИ)"

Автор книги: Аня Истомина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

52. Лучший друг

Сижу в кресле, покачивая ногой и листая новостную ленту в телефоне. Жду, когда Рафаэль отзвонится, что все в порядке и сожжет по звонку вторую часть фотографий. Есть еще и третья, самая интересная.

Но об этом знаем только я и Эмма. На случай, если Микулин не позволит мне выйти живым. Тогда Эмма не просто разведет Жанну, а докажет, что она двадцать лет была жертвой в руках оборотня. Головы полетят!..

То, что Эмма докажет, я не сомневаюсь. Для нее это новая высота в карьере и, я уверен, она сделает все, чтобы взять ее с блеском. Резонансное дело, о котором будет говорить вся страна, – классный шанс выйти на новый профессиональный уровень.

Микулину не сидится. Конечно, ведь ему хочется разорвать и меня, и Жанну по кускам, а вместо этого приходится подстраиваться под ситуацию. Он то и дело прохаживается туда-сюда, курит, глядя в окно. Все это делает будто от безделья, но я понимаю, что нервничает. Это хорошо. Когда человек нервничает, им легче управлять.

Наконец, мне приходит фотография, где Жанна с Дианой обнимается в доме Рафа, а спустя минуту звонит и он сам. Встаю и иду к Микулину, принимаю видеовызов и кладу телефон на стол так, чтобы нам обоим было видно.

– Почему так темно? – хмурится он.

– Потому что ночь, – слышится усмешка Рафаэля. – А курю я на улице.

Вижу, как в темноте мелькает огонек его сигареты, немного освещая его лицо.

– Конверт, – тороплю друга.

– Да, вот он, – в кадре мелькает желтый угол конверта.

– Видно плохо, – хмурюсь, боясь, что Микулин не поверит в происходящее. Мне все же хотелось бы выйти из здания живым.

– Сейчас будет лучше видно, – вздыхает Раф и чиркает зажигалкой. Вижу, как край конверта занимается пламенем. В кадре становится светлее.

Когда бумага разгорается сильнее, друг кидает ее на газон, и мы в тишине смотрим, как в огне исчезают доказательства разгульного и не очень законопослушного образа жизни Микулина.

Раф шерудит ногой улики, чтобы показать, что фотографии в конверте почернели и догорают.

– Отлично, – хмыкаю и смотрю на Микулина. – Я свою часть договора тоже выполнил. Считаю, что на этом нашу встречу можно заканчивать.

Убираю телефон в карман и направляюсь к выходу из кабинета. Перед дверями стоит охрана. Хочу пройти мимо них, жду, что расступятся, но они стоят не пошелохнувшись.

За спиной раздается щелчок предохранителя. Оборачиваюсь.

Я, конечно, надел под рубашку тонкий бронежилет, который способен выдержать попадание пули, но есть одна проблема: Микулин целится мне в голову.

– Я не обещал, что ты выйдешь отсюда живым, – усмехается он. – А Злобина без тебя – безобидное создание. Прощай, рыцарь.

Подаюсь в сторону охраны, чтобы спрятаться за них, как за живую преграду – не будет же он стрелять в своих людей. Уворачиваюсь от захвата одного бодигарда, отталкиваю его, потому что единственный шанс спастись – выбраться за дверь. Толкаю створку, но второй охранник реагирует молниеносно, и я чувствую болезненный удар по затылку. Мир начинает меркнуть.

Падаю, но умудряюсь сгруппироваться и остаться в сознании. Все плывет вокруг.

Спустя пару секунд перед моим лицом появляется дуло пистолета и улыбающаяся морда Микулина.

– Тебе все равно крышка, – усмехаюсь, а он нажимает на курок.

Раздается сухой щелчок, а в следующее мгновение – звон разбивающегося стекла. Микулин бросается прочь из кабинета, ко мне – его охранник, доставая пистолет. В глубине здания слышится пара выстрелов, помещение заволакивает белым дымом.

Понимаю, что второй осечки не будет и, собравшись с силами, перекатываюсь в сторону, чтобы попытаться уйти с траектории пули. Охранник стреляет.

Пуля взвизгивает где-то совсем рядом, но уходит в молоко. Раздается еще один выстрел. Вскакиваю на ноги в тот момент, когда в дверях внезапно появляется Руслан и набрасывается на стрелявшего, профессионально выводя того из строя за несколько ударов.

Обессиленно оседаю, удивленно глядя на внезапную суету, начавшуюся вокруг. Во рту – привкус железа, в теле слабость и тошнит.

Пытаюсь удержаться в сознании, щурюсь.

Вижу, как в кабинет влетает Рафаэль и оглядывается.

– Ёжииик, – зову его, слабо усмехнувшись, и он бежит на голос. – Ты откуда здесь? Где ОМОН? – усмехаюсь.

– ОМОН бы еще до сих пор ворота ломал. Я не такой благородный, в отличие от некоторых, – фыркает он, распахивая полы моего пиджака и осматривая на предмет ранения. – Могу и охрану подкупить, чтобы ворота открыли, если потребуется. Если ты думаешь, что пистолет Микулина не выстрелил случайно, ты очень заблуждаешься.

– Голова, – подсказываю ему, и он тут же осматривает мою голову. – Почему Руслан не с Дианой?

– Потому что Диана в безопасности, а Руслан теперь работает на меня, – отвечает Рафаэль.

– Микулин ушел? – стону, когда он подхватывает меня под руку и взваливает на себя.

– От меня не уйдешь, – усмехается Раф с натугой. – Вот ты лось! Руслан, помогай!

Руслан подбегает, поддерживает меня с другой стороны, и они волокут меня сквозь рассеивающуюся дымовую завесу на выход. Стараюсь перебирать ногами, помогая им, но тело не слушается.

– Так что с Микулиным? Мертв? – выдыхаю и морщусь от нового приступа тошноты.

– Нет, это слишком просто, – отзывается Рафаэль, хрипло дыша. – Мне нужна его недвижимость и хороший адвокат, чтобы ее отжать, поэтому ты тоже не сдохнешь, не надейся.

– Вот ты гад, – усмехаюсь.

– Я половину Москвы мог скупить за те деньги, что отдал за твою шкуру, так что, будешь отрабатывать.

– Ладно, гад, но самый лучший друг на свете, так уж и быть, – улыбаюсь, глядя, как к нам бегут люди в балаклавах, и вырубаюсь.

53. Папа

Впервые за всю свою жизнь уже несколько дней лежу в реанимации. Ко мне никого не пускают, за дверями охрана. Удар кастета пришелся в основание черепа, и мне крупно повезло, что я не стал парализованным инвалидом, да и вообще, остался жив.

Тошнота, адская головная боль и головокружение – это мелочи в данном случае.

Когда дверь в очередной раз распахивается, ожидаю увидеть медсестру, но заходит Рафаэль.

– Да, видок у тебя что надо, – вздыхает он и, подставив стул, садится рядом. – Ударили по затылку, а синяки на морде. Чудеса, не иначе. Как ты?

– Блюю. Но до свадьбы все заживет. – усмехаюсь. – Рассказывай, какие новости.

– Все отлично. – невозмутимо пожимает Раф плечами. – Микулин в СИЗО, Жанна и Диана у меня. Все под присмотром. Я никого не обижаю. Жанна разведена.

– Я хочу увидеть ее. – прошу его.

– Ты себя-то видел? Злобину тоже в реанимацию заберут, если она твою морду увидит. Тебя будто в асфальт лицом впечатали раз двадцать. Да и она неважно себя чувствует, подцепила вирус, тоже блюет.

Хмурюсь. Я бы поверил в вирус, если бы мы предохранялись, но почему-то мне кажется, что это вовсе не он.

– Просьбу можно? – усмехаюсь. – Купи в аптеке тест на беременность, передай ей от меня.

– Тест? – с сомнением смотрит на меня Рафаэль. – Слушай, давай я ради тебя еще чью-нибудь резиденцию разгромлю, а? Но не тест.

– Тест, – моргаю ему.

Рафаэль закатывает глаза.

– Спасибо, друг. – улыбаюсь. – По гроб жизни должен тебе буду.

– Я тебя за язык не тянул, заметь, – усмехается он и встает. – Короче, через пару дней тебя переведут в обычную палату, тогда уже можно будет говорить про свидания. А пока ответь мне на один вопрос: ты на Эмму еще какие-то планы имеешь?

– Нет, – хмурюсь. – А что?

– Да ничего, – отмахивается Раф и направляется к выходу.

– Подожди, Раф. – повышаю голос. – Эмма – не одна из твоих шлюх, не вздумай ее обидеть.

– У меня лучший друг – жадный собственник, – усмехается Рафаэль и возвращается обратно. Смотрит на меня, запихнув руки в карманы. – Я не собираюсь ее обижать. Я хочу предложить ей поработать вместе, пока ты на больничном. Ну, может трахну разок, если сама захочет. Поэтому и спросил, чтобы избежать возможного конфликта интересов. Не волнуйся, если что-то и будет, то только добровольно-принудительно.

Усмехаюсь.

В принципе, это совершенно не мое дело, да и Рафаэль – не Микулин, просто Эмма помогла мне в нужный момент, несмотря на то, что я обидел ее. И готова была пойти на риск, обнародовав фотокомпромат на Микулина. К счастью, все же ее не пришлось втягивать во все это, сами справились. И мне не хочется, чтобы ее кто-то обидел снова, тем более – мой лучший друг.

– Только если добровольно-принудительно, – соглашаюсь.

– Договорились, – усмехается Рафаэль. – Отдыхай. Завтра заеду.

Он уходит, а я разглядываю потолок и думаю о том, что будет, если Жанна все-таки забеременела. И хотя она говорила, что это исключено, мне хочется верить в обратное.

Да, пусть мы уже в том возрасте, который не очень хорош для родительства – когда ребенок поступит в университет, мне уже будет хорошо за шестьдесят. Но, к счастью, я достаточно обеспечен, чтобы дать своему ребенку возможность хорошего старта, даже если со мной что-то случится. А просто бояться будущего и из-за этого никогда не узнать, что это такое, когда тебя называют папой, – глупо.

Я хочу, чтобы Жанна забеременела и родила. Хочу катать коляску и слышать детский смех в своей квартире. И делать все то, чего был лишен эти двадцать лет, не зная о существовании Дианы. Иногда мне кажется, что она никогда меня не простит. От этого горько, но я понимаю, что она не обязана меня любить и просто надеюсь, что все же мы сблизимся, пусть и спустя несколько лет. К отчимам же как-то привыкают дети. Главное – правильный подход.

Спустя три дня меня, наконец, переводят из палаты интенсивной терапии в обычную и разрешают увидеться с родными.

Когда сообщают о том, что пришли посетители, я в предвкушении жду, что зайдет Жанна, но заходит дочь.

Неожиданно.

– Привет, – нажимаю кнопку и изголовье кровати приподнимается, давая мне возможность принять полусидячее положение.

– Здравствуйте, – замирает она у входа, но потом все же проходит в палату и останавливается возле кровати. – Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, все хорошо, – киваю ей на стул, но Диана не садится, а как-то неловко переминается с ноги на ногу, сжимая в руках пакет, будто смущается. – Как твои дела? Присаживайся.

– Все хорошо, – отзывается она. – Я ненадолго, мне на учебу нужно. Внизу машина Рафаэля ждет.

– Он не обижает тебя? – хмурюсь, зная любовь друга к красивым женщинам.

– Нет, он очень гостеприимный. Хотя, хочется уже домой, если честно. – усмехается Диана.

– Не переживай, скоро все закончится. – обещаю ей.

– Я хотела сказать вам спасибо. За все.

– Пожалуйста, давай на “ты”. Мне дико слышать, как ты называешь меня по имени-отчеству.

– Хорошо, – соглашается дочь и несколько секунд молчит. – Спасибо тебе за то, что спас маму. Она сказала, что ты любишь пасту. Я понимаю, что здесь, наверное, хорошо кормят, но все же решила, что пасту дают вряд ли.

– Я обожаю пасту, – улыбаюсь, когда Диана ставит на тумбочку рядом с кроватью тщательно запечатанный лоток из фольги. – Большое спасибо, дочь.

Специально так отвечаю и наблюдаю за реакцией Дианы. Замечаю, как уголки ее губ слегка изгибаются в улыбке, но она тут же прячет ее, оборачиваясь.

– От мамы привет.

– Спасибо. Она не собирается приходить?

– Она приболела. Сказала, позвонит попозже. А я пойду. Зайду еще завтра. – вздыхает дочь, отводя взгляд.

– А мама больше не передавала мне ничего? – щурюсь.

– Что? – хмурится она.

– Объятия, например, – наглею.

Диана молчит и пристально смотрит мне в глаза, а затем внезапно шагает ближе и обнимает. Обнимает неловко, то ли стесняясь, то ли боясь причинить боль, поэтому я беру инициативу в свои руки и прижимаю ее крепче к груди.

– Всю жизнь мечтал о дочке. Если бы я знал, что у меня растет дочь, я бы нашел ее даже на краю света, чтобы отвести на первое сентября и танцевать вальс на выпускном. – шепчу, жмурясь. – Но, я правда не знал. Может, мне повезет и я когда-нибудь хотя бы поведу ее к алтарю?

Диана внезапно кивает.

Глажу ее по волосам и не могу сдержаться – на глазах появляется влажная пелена.

– Все, беги на занятия. – отпускаю дочь и быстро вытираю глаза.

– Вы плачете? – ошарашенно замирает она.

– Тебе показалось, – усмехаюсь. – И мы на “ты”.

– Да, точно… – кивает Диана и задумчиво закусывает губу. – Чтобы поесть мороженного в кафе, не обязательно ждать первого сентября, да?

Закрываю глаза и, тяжело сглотнув новый комок в горле, киваю.

– Не проверяй мою выдержку, – прошу ее, потирая переносицу. – Я не готов разрыдаться на глазах у женщины.

– Хорошо, – Диана разворачивается к двери и уходит. – Я рада, что ты жив. До завтра,. папа.

54. Сюрприз

Жанна так и не появилась, но мы с ней созванивались все то время, что я валялся в больнице. Тест на беременность оказался отрицательным, а моя бедняга, видимо на стрессе, затемпературила.

Сегодня, наконец, я увижу ее, потому что меня выписали. Еще пару дней мы побудем у Рафаэля и решим, что делать дальше: насколько безопасно переезжать домой и как строить свой быт.

Зато меня навещала Диана, балуя то блинами, то сырниками, как рэкетир выбивая из меня искренние эмоции. Мстительная моя девочка. Самая изысканная месть, что я видел, – заставлять мужика растекаться от чувств. Настоящая Доманская. Но, я научился обороняться: рассказывал ей в ответ, как мечтаю нянчить внуков и как буду выбирать вместе с ней свадебное платье и танцевать свадебный вальс.

Вызываю такси и по пути покупаю два букета роз. Жанне алые, Диане – белые.

Когда такси подъезжает к дому Рафаэля, выбираюсь из машины и быстрее иду внутрь, хотя голова еще немного кружится.

Охрана беспрепятственно пропускает меня, а друг встречает на крыльце в одних штанах и тапках, с голым торсом.

– Почему меня никто не предупредил, что тебя выписывают? – хмурится он.

– Я решил сделать сюрприз, – усмехаюсь.

– Я пиздец как не люблю сюрпризы, – цедит он сквозь зубы, прикуривая.

– Да я больше ради своих девочек, но так уж и быть: я тоже рад тебя видеть, дружище.

– Я тоже, – выдыхает Рафаэль сердито и потирает заспанное лицо. – Только никого нет.

– А где все? – хмурюсь.

– Диана еще не вернулась с учебы. А Жанна… уехала. – замолкает он, затягиваясь.

– Ну? – поторапливаю его. – Куда? Ты придумываешь на ходу?

На секунду мелькает подозрение, что мой друг совратил мою жену и просто тянет время, чтобы она успела одеться, например. Шагаю к двери и с колотящимся сердцем дергаю ее на себя.

– Да блин, – выдыхает Раф, бросая сигарету в урну и заходит следом. – Мы просто не хотели, чтобы ты волновался.

– Вы, – оборачиваюсь к нему, отшвыривая букеты, – вместе?

– Ты больной, что ли?! – рявкает Рафаэль, отшатываясь от меня. – Твою башку явно не долечили. В больнице она. На сохранении.

– На чем? – замираю, а затем до меня доходит, и я хватаю с комода ключи от его машины и срываюсь обратно на улицу.

– Подожди меня, – несется Раф следом, как был: в штанах и тапках. – Только не нервничай, все нормально! Я поведу.

Когда мы заходим в больницу: я, с местами желтой от заживающих синяков мордой, и мой полуголый друг в пиджаке на голое тело, которое стащил у охранника, спортивных штанах и домашних тапках, – все взгляды тут же оказываются обращены на нас.

– Если сейчас вызовут ментов, то правильно сделают, – усмехается Рафаэль тихо.

– Все из-за тебя, – усмехаюсь в ответ. – Штирлиц.

Но нет, нас сопровождают к заведующему, и он разрешает нам пройти. Раф остается ждать возле палаты, а я, собравшись с силами, шагаю внутрь.

Жанна беременна.

Заведующий объяснил мне, что при таком сильном токсикозе обычно беременность прерывается, но Жанна очень переживала, и Раф нашел лучшую клинику города, чтобы попробовать сохранить жизнь моему ребенку. Получилось.

Тихонько захожу в палату.

Злобушка спит под капельницей. Услышав мои шаги, она резко открывает глаза и ахает.

– Тише, – бросаюсь к ней и сжимаю её ладонь в своей. – Все хорошо. Я рядом.

Жанна прозрачная, как тень, бледная, со впалыми щеками.

– Солнышко мое, – сажусь рядом с кроватью и глажу ее по растрепанным волосам. – Я боюсь за тебя.

– Мне уже гораздо лучше, капельницы помогают. – слабо улыбается она. – Какой ты красавчик.

– Был ещё красивее, – усмехаюсь. – А ты напугала меня, моя девочка "на гормонах".

– Дэн, у меня уже начинался климакс, – стонет Злобина. – Я была уверена, что не залечу. Но, от ребенка я не избавлюсь ни за что, имей ввиду.

– Дурочка, – шепчу, зацеловывая ее руку. – Как ты могла подумать, что я могу хотеть этого? Да я счастлив! Но, я волнуюсь за тебя. Твоя жизнь мне дороже всего на свете.

– Все будет хорошо, – Жанна аккуратно гладит меня по волосам. – Но я буду блевать при тебе постоянно.

– Блюй, – смеюсь. – Ходи в бигудях и растянутом халате, пахни борщом, толстей. Я все переживу, только будь рядом, прошу тебя.

– Нет, спасибо, конечно, – усмехается Злобина, – но я рассчитываю обойтись только первым пунктом.

55. Арбуз

Токсикоз беременных – страшная вещь. Впрочем, сама беременность тоже оказалась не самой простой, потому что сюрпризы, которые она подкидывала, несколько раз заставляли мои волосы шевелиться. Иногда мне кажется, что все, что пережила Жанна – из-за меня.

Чтобы это Я смог прочувствовать, какой ценой иногда даётся счастье. У нас было все: сначала токсикоз, потом отслойка плаценты, потом преждевременное раскрытие шейки и отсутствие секса уже почти полгода.

В таких условиях я не очень то его и хотел, боясь навредить Жанне и ребенку, поэтому сосредоточился на работе, разгребая дела и меняя политику своего “Фридома”. Теперь я не берусь за отъявленных преступников, потому что боюсь представить, что у Микулина мог бы быть такой адвокат, как я. Но тех, за кого я взялся раньше, я отстоял. Судьбоносную Жарову в том числе.

Мы с Жанной живем в моей квартире. Диана – в той, где они жили до моего появления. Она наотрез отказалась, чтобы я покупал ей квартиру. Сказала, хочет добиться всего сама. Единственное, на что согласилась, – ремонт. И работать у меня помощницей после учебы.

Мне нравится этот подход. Он взрослый. Поэтому я с удовольствием посвящаю дочь в мир адвокатуры. Возможно, она когда-нибудь решит пойти по моим стопам. Ну, а даже если нет, и все же останется юристом в международном праве, ей очень пригодится опыт общения с клиентами и участия в судебных заседаниях.

Лежим с Жанной в обнимку, обнимаю ее круглый животик и чувствую, как мне в руку толкается пятка нашего парня.

– Это и моя женщина тоже, – усмехаюсь сонно, поглаживая выпирающий бугорок на пузике. – Спи, малыш.

– Такой же собственник, как отец, – шепчет с ухмылкой Злобина и я перекладываю руку на ее грудь, немного сжимая и молча давая понять, что завожусь от того, когда она начинает язвить.

Уже задремав, чувствую, как Жанна ворочается туда-сюда, не в силах заснуть. Срок очень большой и ей становится все труднее найти удобную позу.

– Что такое, девочка моя? – разворачиваю ее к себе и внезапно чувствую, как ее ладонь ложится мне на член. Тут же просыпаюсь. Я держался на голом энтузиазме, понимая, что Жанне сейчас вообще не до секса, но когда тебе так явно намекают на интим…

– Я тебя хочу. И хочу арбуз.

Как бы… февраль, конец зимы. Арбуз?

В принципе, они продаются в гастрономе, но я не уверен, что это полезно.

Не скажу, что Жанна сильно привередничала во время беременности, а я даже ждал вот этих ночных поездок по магазинам. Было пару раз, и то, она меня отговаривала и обещала потерпеть. Но они хорошо мне запомнились, потому что в первый раз были селедка с моим любимым луком и клубника, а во второй – рисовые воздушные хлопья, как из детства.

Проблема была лишь в том, что ни в одном знакомом гастрономе я их найти не смог. Пришлось искать в супермаркетах, в которых я совершенно не ориентируюсь. Тот еще квест был.

– Арбуз я тебе куплю, а секс не обещаю, – убираю ее руку и хочу встать, но Жанна внезапно прижимает меня к кровати.

– Если бы я хотела первее арбуз, я бы сказала про арбуз. – шипит сердито, ловко забираясь на меня сверху.

– Малышка, я боюсь навредить вам, – придерживаю ее за талию и пытаясь аккуратно снять с себя.

Я правда боюсь. Да и потерпеть-то осталось всего ничего. Ну, месяц, ну, два, чтобы там все зажило после родов.

– Я тебя очень хочу, – Жанна упрямо убирает мои руки со своей талии и прижимает их к матрасу, – и ты ничем не навредишь, уже тридцать семь недель.

– Жанна, – обессиленно стону, когда она жадно потирается об меня, а член предательски каменеет. – Это изнасилование.

– Ты – мой муж, – усмехается она. – С юридической точки зрения, это супружеский долг.

Я предлагал Жанне сыграть свадьбу, но она категорически отказалась от пышного праздника, а в поездку с ее сложной беременностью мы не рискнули ехать, поэтому просто расписались в перерывах между больницами и отметили это дело у Рафаэля шашлыком и пивом в маленькой компании. Так уж сложилось, что родных и близких у нас пара человек. Но, для нас качество гораздо важнее количества.

Поездку я все же планирую, когда наш маленький человек родится и немного окрепнет. Рванем всей семьей куда-нибудь на курорт и будем отдыхать после напряженного года. Теперь нам нужно наверстать упущенное за эти двадцать лет.

– Я что-нибудь тебе проткну, – свирепо рычу, потому что Жанна все же медленно насаживается на меня, закатывая глаза от удовольствия.

Не могу удержаться и аккуратно толкаюсь бедрами, постанывая, потому что она тугая и горячая. Хочу свою девочку. Соскучился очень.

Когда Жанна понимает, что я сдался, и отпускает мои руки, все же придерживаю ее под бедра, не давая опускаться очень сильно и резко. А когда оба отводим душу, я одеваюсь и еду за арбузом.

До круглосуточного магазина минут двадцать на машине.

Добравшись, беру сразу два арбуза, на выбор, – вдруг один не вкусный.

Уже сажусь обратно в машину, когда звонит телефон. Зайка моя, поди, еще что-то придумала.

– Что еще хочет моя девочка? – усмехаюсь в трубку, прикуривая.

– Дэн… Вези арбуз побыстрее. – серьезно просит меня Жанна.

– Уже еду, солнце. Двадцать минут и я дома.

– А можешь побыстрее? – снова просит она серьезно, и вот тут я уже напрягаюсь.

– Жанна, – выдыхаю, непроизвольно прибавляя газу. – Только не говори, что ты рожаешь.

– Воды отошли. Я буду ждать тебя возле подъезда, – виновато вздыхает она и сбрасывает вызов.

А потом я везу свою затейницу в роддом. А она, откинувшись на сидении, ест ложкой арзуб между схватками, потому что “очень хочется”, и плачет от боли. И я ссусь от страха и ругаюсь на нее за безбашенность, но зато знаю, что мне точно будет, что рассказать внукам.