Текст книги "Гимн шута XXV (СИ)"

Автор книги: Антон Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 14

Глава 14

– Ну и погодка, – буркнул себе под нос спускающийся по неудобному трапу Кондрат.

Всё тело помощника буквально ломило от жёсткого кресла и резких ускорений, но выбирать не приходилось. Курьерский глайдер не был образцом удобства как для пилота, так и для пассажиров. Считалось, что у него есть штурвал и мощный по отношению к массе двигатель. Остальное было вторично. Конструкторы даже пожертвовали грузовыми отсеками. Так что, кроме фельдъегерской службы, больше такая машина ни для чего и не подходила. Однако одного человека на борт принять всё же смогла и даже доставить чуть больше чем за час от столицы до Красноуральска.

– Да что ж такое-то, – выдохнул помощник, когда его нога соскользнула с мокрой ступеньки.

«А кто-то привык к комфорту!» – вылез откуда-то ехидный голосок.

Ещё со времён своих северных командировок Кондрат искренне считал, что готов к любым жизненным неудобствам. Однако, как оказалось, всего несколько лет на этажах эту закалку с лёгкостью помножили на ноль. И вот уже дождь, грязь и скользкая ступенька способны сделать настроение ещё хуже того, с каким он садился в лёгкую летучую машинку.

– Хр-р-р! – едва слышно выдал мужчина на последней ступеньке аппарели.

Он всё же потерял равновесие, но каким-то чудом умудрился не плюхнуться грязь размокшей под струями воды земли. «Жизнь столицы развращает!» – невесело хмыкнул он про себя. Как давно Кондрат уже не видел дождя или снега? В сердце Империи всегда была хорошая погода.

– Рад приветствовать вас в Красноуральске, господин, – донёсся до Кондрата голос одного из встречающих.

Их оказалось трое. Возглавлял «почётный караул» уже знакомый ему по видео и фотографии из личного дела Ник. За его спиной стояли двое мужчин, выдержавших ровно такое расстояние, чтобы успеть заметить опасность для своего командира, и среагировать на неё.

Кондрат поёжился, чувствуя, как в считаные секунды лёгкое пальто, наброшенное поверх пиджака, промокает до нитки.

А вот мужчине в тяжёлой кожаной куртке, казалось, злющий ливень был совершенно нипочём. Во всяком случае, он даже не воспользовался зонтом. Бойцов же, расположившихся по периметру, куда больше интересовал сектор наблюдения, чем погодные условия.

А бывший имперский представитель оказался достаточно тактичен, чтобы сначала пригласить столичного гостя в тепло, а после уже начать процедуру представления и прочих положенных этикетом условностей.

– Пройдёмте в машину, – предложил тот самый Ник, делая приглашающий жест рукой.

Кондрат спорить не стал, с удовольствием забравшись в прогретый салон. Ник обошёл автомобиль и сел на задний пассажирский диван с другой стороны, ничуть не обращая внимания на струи воды, льющиеся с его куртки на дорогую обивку салона.

– Игорь, – негромко бросил Ник.

Водитель тут же активировал небольшой артефакт. Плоскость силового поля отделила его от пассажиров. Судя по энергоёмкости, речь шла о какой-то из вариаций «Пелены».

Помощник с уважением посмотрел на будущего собеседника. Такие штуки и в столице были доступны далеко не всем. А за их использование можно было угодить на серьёзные сроки, невзирая на статус и Род.

– «Бывших» не бывает? – поинтересовался помощник Дмитрия Яковлевича негромко.

Собеседник не ответил. Не слишком вежливо. Однако и вопрос гостя был явно на грани.

– Теперь мы можем говорить спокойно, – объявил Ник через несколько секунд.

Кондрат молча достал из куртки конверт, который не то что каплям воды не дано было повредить, но даже кислотной ванне, и протянул собеседнику. Местный делец принял послание и достал лист дорогой бумаги с гербом Волконских в шапке. Коротко пробежав глазами по приказу, он кивнул, чуть сдержав взгляд на подписи Дмитрия Яковлевича. Как и полагалось традиции, специальная ручка-артефакт смешивала чернила с кровью подписанта. Такую печать не удавалось подделать ещё никому.

– Не возражаете? – поднял бровь Ник.

– Будьте любезны, – коротко ответил Кондрат, наслаждаясь струёй тёплого воздуха.

«Неужто и впрямь сканер при себе имеется?» – мельком усомнился он. Но уже через секунду вынужден был констатировать, что чего-то они все о красноуральских наёмников не знают.

Во всяком случае, Ник действительно достал из кармана переднего сиденья заранее подготовленный прибор и навёл на подпись. Уже через минуту он удовлетворённо кивнул.

– Остался лишь один нюанс, – негромко прокомментировал наёмник.

Умному человеку ничего объяснять не пришлось.

– Проверьте ваш банковский счёт, – предложил помощник Дмитрия Яковлевича.

Николай Андреевич тут же потянулся за коммом и, старательно подпустив жадного блеска в глазах, развернул банковскую программу. Кстати, играть особо не пришлось. Волконский разрешил бывшему имперскому представителю оставить гонорар от родича себе. На развитие, так сказать.

Впрочем, Горевой прекрасно понимал, что новый сюзерен будет внимательно наблюдать, куда именно пойдут эти деньги. А уж после сделает выводы.

– Что ж, господин, – коротко склонил голову Николай Андреевич. – Мы готовы к операции. Желаете ли вы наблюдать лично?

Помощник с трудом удержал смешок. В такую погоду ему больше всего хотелось сидеть в номере гостиницы. Если, конечно, в этом захолустье найдётся хоть одна приличная – а не шататься под дождём в грязи, мешая людям работать при этом.

– Думаю, мы обойдёмся без этого, – спокойно отказался он, отметив на лице наёмника самое настоящее облегчение.

Видимо, ему частенько приходилось встречать представителей заказчика, пробующих примерить шлем полководца лишь на том основании, что именно он распоряжается по воле господина выделенными наёмникам деньгами.

– Частая ситуация? – даже позволил себе абсолютно не относящийся к делу вопрос Кондрат.

Губы дельца едва заметно дрогнули. Он прекрасно понял, что заинтересовала собеседника.

– Вы даже не представляете, Кондрат Риммович, сколько заказчиков требуют права непосредственно руководить операцией.

Помощник Дмитрия Яковлевича приподнял бровь.

– Отказываем, конечно, – объяснил наёмник. – Однако такие случаи происходят с печальной регулярностью.

– Эго, – риторически вздохнул помощник.

– Эго, – согласился Ник.

Несколько секунд мужчины помолчали.

– У вас есть какие-то дополнения по операции сверх того, что вы уже предоставили нам? – уточнил наёмник.

Кондрат покачал головой:

– Уточнения нет. Цель всё та же. Освобождение и эвакуация заложника. Плюс доставка «по адресу». Способ на ваше усмотрение. Единственное условие: он должен быть жив-здоров по возможности. Однако сумма окончательной части гонорара будет зависеть от того, насколько невредимым он останется. Кроме того, напоминаю о необходимости видеофиксации каждого этапа операции как в режиме реального времени, так и в виде записи на спецносителе.

– Принял, – коротко обозначил свою позицию Ник.

Больше им обсуждать было нечего.

– И когда вы сможете начать? – уточнил Кондрат.

Времени до Трибунала оставалось всё меньше. Наёмник лишь пожал плечами и достал рацию.

– Поехали, парни, – бросил он коротко.

Помощник Дмитрия Яковлевича удовлетворённо кивнул. Судя по всему, собеседник заранее подготовился к штурму, дожидаясь лишь окончательного решения со стороны представителей Волконского. При условии переведённого заблаговременно задатка Ник счёл возможным заранее подготовить людей на позициях.

«Очень деловой подход.» – с уважением оценил Кондрат.

* * *

Тяжёлые капли дождя с силой долбили по стеклу, уже заведённому под крышу, но ещё очень далёкого от готовности будущего здания воеводства. Фактически штаб-квартира Волконского представляла собой бетонную коробку без каких-либо коммуникаций. Даже освещение обеспечивалось установленными техническим отделом ГБР, запитанными от артефактных аккумуляторов. Света не хватало. После захода солнца конструкция погрузилась в полумрак, точечно подсвеченный в нужных местах.

Самое оно, чтобы получить достаточно эффектную видеозапись на память. А вот детали в том кавардаке, что попадёт в кадр, попробуй разбери.

– Неприятно, – едва слышно прокомментировал Павел, разглядывая грязь за окном.

Водная стена буквально размыла строительную площадку, превращая её в одну сплошную грязевую ванну. Именно эту огромную лужу придётся форсировать штурмовым группам, чтобы выполнить задачу.

«Зато никто не удивится, что некоторые фиксаторы будут заляпаны грязью ещё на подходе.» – тут же нашёл что-то хорошее в сложившемся положении молодой человек.

– Свет, готовь термосы, – бросил парень громче.

Аналитик последние расчёты проводила уже на месте. Да и кто из собравшихся мог лучше подготовить камеру для их родича? Не доверять же этот вопрос Мыши, например! Добрая девочка Настя ради пущей достоверности и тараканов с клопами подселит к заложнику.

– Сейчас, – бросила сестрёнка, вместе с одним из бойцов раскладывавшая туристические столики.

Нужно же штурмовикам будет согреться после пробежки под дождём. И перекусить перед дорогой долгой.

Желудок клановца отозвался утробным урчанием. Перед операцией он предпочёл традиционно не наедаться. И не пить. Нет ничего хуже, чем «придавленный клапан» перед рывком.

На всякий случай в одном из подсумков его разгрузки лежали пара энергетических батончиков, сложенных заботливой сестрёнкой «на дорожку».

– Вы точно всё просчитали верно, Павел Анатольевич? – негромко выдохнул спикер.

Ему совершенно не нравился придуманный Павлом план, однако аргументированно возразить он не смог. А права голоса, чтобы отменить операцию из побуждений «Баба-Яга против», у него не было.

Впрочем, выглядел бывший спикер Правления, так себе. Пиджак на нём был мятым и грязным. Почти оторванный воротник рубашки держался на честном слове и нескольких ниточках, а уж запах… И это не говоря уже о паре «сечек» на лице. И да, такое дело Павел не доверил никому. И готов был вслух признаться, если бы его кто спросил, что от «подготовки» родича к «картинке», удовольствие молодой человек получил.

– Успокойтесь, Михаил Павлович, – покачал головой он.

Но не отмахнулся, а объяснил обстоятельно и по пунктам. Слишком уж многое зависело от «игры» собеседника, чтобы задавить в душе желание чуть поглумиться над родичем, который в своё время попил кровушки…

– Никто вас до Трибунала и пальцем не тронет, – продолжил клановец. – Попугают, то возможно. Однако нашему дорогому родичу нужно не просто заполучить ваши кубышки. Ну и полить, – молодой человек на секунду замялся, но тут же усмехнулся, – мою память такой грязью, чтобы никому и в голову не пришло рассматривать обещанные мной доказательства виновности Кардинала всерьёз. А для этого нужен кто?

– Свидетель, – буркнул спикер.

Уже бывший. Однако по всем внутренним документам Михаил Павлович проходил именно под этим псевдонимом. Так что менять что-либо никто не собирался.

– Так что будьте уверены, – закончил мысль Павел. – За два часа до толковища Дмитрий Яковлевич будет с вами мил и обходителен настолько, насколько это вообще возможно.

Уточнять, что сразу после Михаила Павловича ждёт очень серьёзный разговор на тему «Где деньги, Зин⁈», воевода не стал. Равно как и размышлять вслух, какие именно методы будут использованы для развязывания языка. Кроме того, для полноты картины, Волконский мог бы вполне обоснованно предположить, что кто-то этой беседы ни в коем случае пережить не должен. Если, конечно, Дмитрий Яковлевич не желает по его итогам внести всё «чёрные кассы» в клановую казну по описи. Но что-то подсказывало молодому человеку, что Кардинал найдёт множество способов потратить полученные средства куда интереснее. Во всяком случае, в его понимании.

– Дайте сигарету, – выдохнул бывший спикер, требовательно протягивая руку.

Павел чуть удивлённо приподнял бровь. Нет, до сих пор находились те, кто травил свой организм табаком даже среди «небожителей». Однако обычно речь шла всё же о трубке или об элитной сигаре. Однако заложник нервничал настолько сильно, что был готов затянуться даже совершенно неподобающей его положению сигаретой, лишь бы унять заметную дрожь рук. Павел с некоторым сомнением обвёл задумчивым взглядом десяток бойцов, готовившихся отражать штурм по всем правилам скорее театрального, чем воинского искусства.

– Есть у кого сигареты? – спросил он вслух.

Никто не откликнулся. Лишь несколько гвардейцев бросили на сюзерена чуть удивлённые взгляды. Ведь в это подразделение отбирались исключительно некурящие. Во-первых, чтобы не демаскировать свою позицию дымом, а, во-вторых, чтобы не притупить обоняние, которое может порой дать немало информации об окружающей среде.

Тогда, чуть помявшись, из кармана мятую пачку достала сестра.

– Света? – поинтересовался Павел вкрадчиво. – Можешь объяснить, что это значит?

Однако пачку всё-таки принял.

– Дайте мне сигарету, – перебил старший родич, протянув руку.

Павел вложил пачку в ладонь «заложника», не отводя задумчивого взгляда от сестры.

Спикер засунул сигарету в рот и на автомате принялся ощупывать свои карманы. Зажигалки или спичек при нём, естественно, не было. Не полагаются такие вещи заложнику. Светлана вздохнула и подняла ладонь. На её указательном пальце тут же зажглось небольшое пламя. Михаил Павлович резко затянулся и с наслаждением получившего дозу наркомана выпустил клуб сизого дыма. Однако Павел на некоторое время утерял к нему интерес.

– Сестричка моя маленькая, – протянул он, делая акцент на последнем слове обращения. – Ничего не хочешь объяснить старшему брату?

Девушка пожала плечами, старательно сохраняя вид независимый и беззаботный.

Получилось не очень хорошо, а потому девушка уже через несколько секунд «сломалась» под строгим взглядом брата.

– Отличное средство коммуникации, – попыталась она объяснить появление сигарет в своём кармане.

Кстати, вполне логичный довод. Что может быть проще для начала разговора, чем предложение сигареты заведомо курящему собеседнику. А ещё внутри пачки легко умещается что-нибудь, к табачному делу отношения не имеющее. Например, трекер со спутниковой привязкой, одноразовый амулет… Да мало ли вариантов?

– «Средство коммуникации», – негромко повторил брат, продолжая сверлить сестру тяжёлым взглядом.

– Она совершеннолетняя, – нейтрально заметил старший родич… Очень удивившийся «Ледяной суке» в незнакомой ранее ему ипостаси.

Павел бросил на Михаила Павловича такой взгляд, что тот едва не поперхнулся очередным клубом дыма.

И да, клановец вообще никогда не слышал, чтобы аналитики курили никотин и его производные. Слишком сильно разрушаются сосуды головного мозга. И даже «Сигме» приходилось бороться за каждый процент «вычислительных мощностей».

По этой же причине почти полностью отлетал и алкоголь.

– Я девочка взрослая, – попробовала показать характер Светлана.

Павел понимающе кивнул. Бунт на корабле. Пока лишь первый сквознячок возможного когда-нибудь в будущем шторма. Но пресекать такие вещи глава Ветви должен сразу.

– Взрослая, значит, – покачал головой клановец понимающе. – Отлично. В таком случае по возвращении тебя ждёт осмотр у Кошкиной, – пообещал он негромко. – Если в твоём теле обнаружатся следы никотина… Исключительно из гуманистических соображений целительница проведёт тебе полную чистку организма.

Волконскую откровенно передёрнуло. Она прекрасно понимала, что именно имеет в виду брат. Процедура очистки организма от токсинов была крайне неприятна. И даже очень. И влипать в подобное приключение на ровном месте не хотелось совершенно. Тем более если Лена по просьбе брата решит провести глубокое воздействие, то несколько часов полоскания ей гарантированы.

– Ты же добрый любимый братик! – вскинула руки вверх Светлана, не обращая никакого внимания на округляющиеся до совсем уж неприличных размеров глаза бывшего спикера Правления.

– Правда? – мягко уточнил Павел

Вот только взгляд его мягче не стал.

«Кажется, не вовремя я характер продемонстрировала», – оценила девушка про себя. Теперь ей точно грозит полное обследование у целительницы. Оставалось лишь порадоваться, что сама она действительно сигареты никогда в рот не брала.

– Минутная готовность, – отвлёк от семейных разборок Павла голос одного из операторов, координирующих операцию, прозвучавший в наушнике.

– Принял, – бросил молодой человек в гарнитуру.

Несколько секунд Павел ещё потратил на изучение дождя за окном.

– Прошу за мной, Михаил Павлович, – наконец обернулся к родичу Павел, и первым вышел из помещения.

Шагать далеко не пришлось. Комнатка для содержания заложника была подготовлена заранее. Светлана не поленилась. И даже ради достоверности заказала врезку стальной решётчатой двери, превратив одно из помещений в самую настоящую камеру, где был воссоздан вполне достоверный антураж узилища: матрас на полу, упаковки из-под еды быстрого приготовления, приспособленные в качестве посуды, и пластиковый стаканчик, наполовину наполненный водой.

– Предлагаете мне ждать… Здесь? – окинул Павла взором старший родич.

Лицо спикера выражало самую настоящую растерянность. И можно быть уверенным, что подобной эмоции на нём никто не видел уже долгие годы.

– Мы создаём достоверную картинку, – пожал плечами воевода. – Мол, ты сам согласился в обмен на снятие части обвинений посодействовать в операции против Кардинала. А я, гад такой, запер родича в этой дыре, в попытке выведать все счета «чёрной» кассы…

При этом Павел наградил родича очень красноречивым взглядом. До этого момента вопроса «отнять и поделить» они не качались. Спикер был уверен, что «этот мальчишка» если и имеет представление о счетах, то самое смутное. Так что Михаил Павлович рассчитывал откупиться десятком другим миллионов.

– Полмиллиарда, – артикулировал одними губами юноша.

Спикер похолодел. Это слово говорило о том, что собеседник знает не только о «чёрной кассе», но и о его личных «заначках» и даже тех кубышках, о которых родич себе и перед сном думать запрещал.

– Остаться ПОЧТИ без денег – не самый плохой вариант, – пожал плечами молодой человек.

Михаил Павлович задумчиво кивнул. Главное слово в предложении воеводы он услышал. Что-то ему да оставят.

– И это если не вспоминать о маленьком таком нюансе, – продолжил молодой человек. – Именно твоя жизнь зависит от того, сумеем ли все мы переиграть Дмитрия Яковлевича.

Недосказанное Михаил Павлович понял, а потому безропотно сделал шаг в камеру и даже самостоятельно прикрыл за собой дверь.

Бум-бум.

Дважды дрогнул залитый бетоном пол. Раскаты взрывов прокатились по зданию.

– Вы точно ВСЁ продумали⁈ – воскликнул Михаил Павлович, присев от неожиданности.

– Не волнуйтесь! – ухмыльнулся клановец, застёгивая тяжёлый замок на дужке клетки.

Ему и самому будет потом интересно посмотреть, как красивые взрывы выглядели со стороны. Недаром же его взрывотехники ели свой хлеб.

– Они прорвались, – раздался голос координатора в наушнике.

Воевода едва заметно качнул головой. Он ещё не привык находиться в тишине и покое, когда одни штурмовали подготовленные укрепления, а вторые со всем пылом отбивались от них. Очень непривычные ощущения.

– Отсечка один – есть, – добавил координатор.

Стало быть, спецы уже преодолели двор и ворвались на первый этаж.

Если бы не «отсчёт» координатора, Волконский бы даже и не подумал, что где-то, двумя этажами ниже, уже звучат злые короткие очереди и «умирают» люди. Его люди. С обеих сторон.

А потому не было топота, матерных команд и грома очередей. С обеих сторон собрались профессионалы, которые прекрасно знали, как должны проводиться специальные операции в ограниченном пространстве здания.

– Есть вторая отсечка, – доложил координатор.

– У нас три минуты. Михаил Павлович, – вслух обозначил Павел. – Прошу занять своё место и пристегнуть ремни безопасности.

Старший родич недоумённо огляделся.

– Это шутка, – терпеливо объяснил молодой человек.

Бывший спикер правления глянул на подстилку, покривился, но всё же уселся по-турецки прямо посреди скомканного одеяла.

– Я готова, – сообщила вышедшая из укрытия Светлана.

Её брат сверился с показаниями комма.

– Старт через три минуты, – объявил он. – Сразу после захвата воеводства.

Не нужно ему было, чтобы стартующий глайдер попал в кадр фиксаторов штурмовиков. Чем меньше вопросов возникнет у «зрителей», что сейчас отслеживают всё происходящее за мониторами, тем лучше.

Девушка кивнула и поспешила к лестнице.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете, – в который раз усомнился в способностях Павла он, провожая взглядом «Ледяную с*ку».

Ему и в голову не могло прийти, что надменная и холодная «принцесса» Волконских может быть… такой.

Молодому человеку же до оценки старшего родича не было никакого дела. Куда больше его интересовала команда последнего рубежа, только что вышедшая из соседнего помещения в общий коридор под командованием Сергея. Именно им предстояло изобразить «последний и решительный» перед камерой бывшего спикера Правления.

– Ты готов? – спросил Сергей у Павла.

Для Михаила Павловича он так и остался неузнанным.

Молодой человек тут же раскинул руки в сторону. Мол, сам посмотри. Не забыл ли чего? Волк тут же пробежался внимательным взглядом по чёрному камуфляжу.

– Не отличишь, – коротко выдал вердикт он.

Павел кивнул. Собирался клановец очень тщательно. А «изваляться» в грязи ещё успеет. Так что среди «наёмников» он будет смотреться идеально.

– Надо было брать меня с собой, – нахмурился Сергей.

Скорее для острастки. Просто напомнить о своём мнении.

Чтобы сейчас ни думал об этом сам Павел, но в разгар операции никто её план менять не будет.

– Третья отсечка, – раздался голос оператора-координатора.

Воевода натянул маску на лицо. Точно такую же, какие сейчас использовали бойцы, штурмующие здание будущего воеводства. На лестнице этажом ниже захлопали негромкие пистолетные выстрелы. Кто-то закинул за спину снабжённые глушителем винтовки, перейдя на запасное оружие, куда более сподручное в узких коридорах. Павел сделал чуть раздражённый жест рукой: мол, иди давай, занимай позицию, не стой над душой. Сергей хмыкнул и вместе со своими людьми отправился по указанному адресу.

– Надеюсь, это будет достоверно, – позволил себе открыть рот «заложник»

Павел пожал плечами и потянул из одного из подсумков небольшой планшет.

– Сами полюбуйтесь, Михаил Павлович, – предложил он, включая воспроизведение.

Бездушная камера одного из штурмовиков фиксировала, как группа захвата деловито зачищала второй этаж. Сам оператор присел возле одного из раненых защитников здания, перехватив ему горло так, чтобы тот не мог закричать. Скорее по привычке, чем по реальной необходимости. В настоящем бою охрана здания уже наверняка бы подняла тревогу, даже если речь шла бы не о волкодавах Волконского, а о коммерческой фирме, не только привыкшей, но и имеющей право называться профессионалами. Ведь если у тебя в здании начинают десятками умирать люди, а ты остаёшься не в курсе, то это очень хреновый симптом. Скорее всего, смертельной болезни.

Человек в кадре испытывал сильную боль. Если бы не зажатый рот и перехваченное горло, он наверняка орал бы в голос. Глаза пленника норовили выкатиться из орбит.

– Какой талант, – мимоходом оценил Павел зеленоватый оттенок лица собеседника.

Тому редко доводилось видеть такие страдания вживую. Или на экране. Человеческие жизни для спикера давно стали лишь цифрами в табличках. А потому и не сомневался он, если приходилось «вычитать» одну из них чужими руками.

– Где пленник? Отвечай. Попробуешь крикнуть – боль вернётся, – донёс до зрителей слова палача динамик планшета.

Защитник здания не сломался. Он с безрассудной яростью глядел на своего мучителя, но не издал ни звука. Оператор вновь потянулся к телу. С языка телохранителя в чёрном костюме тут вырвался полный боли крик. Тело выгнуло дугой с такой силой, что даже вдвоём мучители с трудом удержали его на месте.

– Где объект? – вновь спокойно переспросил он.

Полевой допрос – штука грязная и страшная. Но в девяносто девяти процентах случаев – эффективная, если у дознания есть время. У штурмовиков его количество было ограничено, но вполне достаточно, чтобы их пленник обмяк в стальной хватке. В этот раз он не мог ответить чисто физически. Секунд двадцать ему понадобилось просто, чтобы начать понимать, кто он и где находится.

– Где объект? – третий раз спокойно произнёс мучитель.

– Третий, – выдохнул пиджак. – Третий этаж. Коридор… Да, там налево… Коридор…

Больше спрашивать дознаватели ничего не стали. Короткий взмах ножа оборвал очередную жизнь. Михаила Павловича аж передёрнуло.

– Это… – начал было он.

– Ниже, – спокойно ответил Павел. – Они перегруппируются и начнут штурм третьего уровня. У нас около сорока секунд.

– Тридцать две, – поправил координатор.

Михаил Павлович чуть ссутулил плечи и уселся поудобнее, опустив голову и всем своим видом изображая грустного пленника.

Павел хмыкнул. Актёр, конечно, из спикера правления получился так себе, но он продумал и этот момент. Штурм камеры произойдёт настолько стремительно, что те, кто сейчас наблюдает за ним сквозь фиксаторы на разгрузках бойцов, даже разглядеть ничего не успеют. Затем Михаилу Павловичу предстоит пережить пару очень неприятных минут. Его буквально выволокут из здания и дотащат до машин, несколько раз при этом уронив. Всё будет происходить нарочито грубо, чтобы «заложник» смог предстать перед представителем Дмитрия Яковлевича уже растрёпанным, а ещё лучше – с парой новых незначительных ссадин на лице.

«Может, приказать ему несколько раз по голове дать?» – задумался про себя Павел, рассматривая пленника.

– Десять секунд, – напомнил координатор.

– Повезло тебе, – едва слышно вздохнул молодой человек.

– Что? – вскинул взгляд бывший спикер Правления, заметивший артикуляцию губ собеседника.

– Ничего, Михаил Павлович, ничего, – протянул Павел, отступая в сторону одного из будущих кабинетов.

Ему вступить в игру предстояло несколько позже.