Текст книги "Гимн шута XXV (СИ)"

Автор книги: Антон Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Обвиняемый вправе предоставить любые доказательства своей невиновности, – прикрылся словно щитом первым правилом трибунала Кардинал.

– Что ж, я не признаю себя обвиняемым, но правом сказать слово в свою защиту воспользуюсь непременно, – согласился Павел. – Михаил Павлович, объясните родичам, чего именно вы опасались, принимая моё предложение об эвакуации из нашего общего дома?

Бывший спикер Правления по своей должности прекрасно знал, как говорить с родичами, чтобы слова его были услышаны каждым. Он поднял тяжёлый взгляд и окинул им ряды собравшихся.

– Братья и сёстры, – традиционно начал бывший спикер свою речь. – Юный Павел Анатольевич действительно оказал мне услугу, обеспечив безопасный трансфер из нашего общего дома. Причиной тому послужила моя просьба. В связи с покушением на жизнь Светланы Анатольевны и попуткой убийства свидетелей на режимном этаже, я не мог доверять гвардии. Поэтому я воспользовался возможностями юного родича, чтобы покинуть здание.

Несколько секунд мужчина помолчал. Никто не проронил ни звука. Все ждали, чем закончится речь свидетеля.

– Да, братья и сёстры, – продолжил бывший спикер Правления. – Вы не ослышались. Один из наших родичей отдал прямой приказ убить меня.

И вновь никакого взрыва эмоций. Энергетический потенциал был исчерпан во время выступления Кардинала и Павла. Однако собравшиеся очень внимательно слушали Михаила Павловича, ловя каждое его слово.

– Прошу вас ознакомиться с попавшей к нам в руки запись, – предложил спикер.

Зал тут же наполнился тяжёлым дыханием и громкими шорохами.

– Дмитрий Яковлевич, ты никуда не пойдёшь, – разнёсся по помещению резкий мужской голос.

Павел с интересом нашёл взглядом Кондрата. Тот уже закончил с разводом бойцов по местам и теперь замер возле выхода. Без всякого движения. Позиция стратегически выгодна. Вот только реализовать её потенциал, если начнётся прямое столкновение, будет очень сложно. Да и куда бежать? В отличие от Павла, помощник Кардинала не имеет никакого шанса скрыться от Системы. Тем более, именно на момент проведения Трибунала, все службы приведены в повышенную готовность.

Несколько секунд стояла страшная, перемежаемая лишь лёгкими шорохами и тяжёлым дыханием тишина.

– Наш уважаемый Михаил Павлович не должен заговорить, – зазвучал голос, который все только что слышали с трибуны. – Просто убей его.

И вновь на собравшихся обрушилась тишина. Теперь все взгляды обратились к Кардиналу. Однако тот успел взять себя в руки и был готов к ответу.

– Вы закончили, Михаил Павлович? – холодно спросил он, прекрасно узнав эту аудиозапись.

Павел сел на место и приготовился слушать. Печально вздохнув, Дмитрий Яковлевич обвёл внимательным взглядом собравшихся.

– «Свидетели, выкладки аналитиков, красиво прикрытые лоскутами правды домыслы», – процитировал сам себя Кардинал. – Это оружие Павла Анатольевича, племянника Главы и сына его заместителя. Безнаказанность вкупе с великими ресурсами Первой Семьи дают ему возможность для любой фальсификации.

Зрители молчали. Время эмоций кончилось. Настало время фактов.

– Ложь, – короткое звонкое слово упало с тяжестью булыжника. – Не знаю, как именно Павел Анатольевич запугал нашего общего брата, но хочу напомнить, что во время похищения этот человек… – на этом моменте Кардинал указал на молодого оппонента пальцем. – Вывел из строя систему наблюдения здания, буквально исчезнув от всех работающих фиксаторов. Прошу принять факт, что технические и практические возможности моего обвинителя позволяют изготовить подделку любой степени достоверности.

В этот раз никто не шелохнулся. Однако Волконский буквально спиной чувствовал, что мнения разделились. Часть родичей довод о технических возможностях молодого человека сочли весьма достоверным.

– Вы сами видели, в каких условиях содержался Михаил Павлович в тот момент, когда мои люди… – Кардинал не удержался и обвёл взглядом наёмников. – Освободили его из заточения. Если бы я и впрямь угрожал нашему родичу, связался ли бы он со мной, чтобы попросить о помощи и спасти из плена? Подумайте об этом, братья и сёстры.

– Павел Анатольевич, – негромко произнёс Глава клана, взглядом предложив племяннику сказать слово в своё оправдание.

Тот вновь поднялся с места.

– Полагаете, Дмитрий Яковлевич, в столь строгом заточении у пленника имелась бы возможность достать коммуникатор и связаться с вами. Не говоря уже о тому, чтобы сообщить координаты?

Не дожидаясь ответа, Павел обернулся к залу.

– Уважаемые родичи, – негромко произнёс он. – Как вы все прекрасно слышали, жизни и здоровью Михаила Павловича угрожала реальная опасность. В свете последних покушений в том числе и на жизнь моей родной сестры, мы пришли к выводу, что Михаил Павлович должен быть срочно эвакуирован в безопасное место как ценный свидетель.

– Удобное объяснение, – саркастически выдохнул Кардинал. – В отличие от объективных средств контроля, зафиксировавших звонок на мой коммуникатор, оно никак не объясняет, почему Михаил Павлович запросил помощи именно у меня.

Молодой человек так и не изволил обернуться. Он всё также разговаривал исключительно с залом.

– Михаил Павлович опасался за свою жизнь, – коротко развёл руками он. – Я тоже счёл весьма вероятным сценарий, при котором очевидец преступлений Дмитрия Яковлевича может не дойти до этого зала, чтобы дать показания, и пришли к выводу, что лучше уж пусть наш родич сам доставит свидетеля сюда, чтобы тот мог рассказать, как всё было на самом деле. Именно для этого и была спланирована операция с имитацией непригодных для жизни бытовых условий и созданием иных декораций.

– И чем же ты докажешь свои слова? – донёсся из зала вопрос.

Короткое замечание словно прорвало плотину. Помещение вновь заполнилось гулом. Однако сейчас он не мешал говорить, а был скорее фоном для слов.

– Моё слово против твоего, – констатировал негромко Кардинал.

Павел явственно хмыкнул. Это не укрылось от зрителей.

– Ну что ж, – глухо произнёс он и уже в голос объявил. – Михаил Павлович дал согласие на допрос в присутствии менталиста!

Гул тут же скакнул на два тона выше. Само решение было беспрецедентным, даже если оставить за скобками вопрос, как именно собирается привлечь сверхредкого профессионала из одного из самых мрачных ведомств империи юный бунтарь.

– Я лично берусь обеспечить присутствие аккредитованного канцелярией специалиста на допросе, – чуть громче повторил он.

Зал зашумел совсем уж неприлично.

– Это немыслимо! – взревел Дмитрий Яковлевич. – Наш родич занимал высокое положение в клане! Мы не можем подвергнуть его допросу с использованием «мозголома». Кто знает, какие сведения могут стать доступными третьей стороне при проведении процедуры.

На этом моменте невольно кивнул даже Глава. Начиная с определённого уровня клан просто не мог позволить представителю его попасть на подобный допрос. Бывали случаи, когда сама угроза заставляла «зачищать» своих людей даже на весьма высоких постах до того момента, как ценный источник информации попадёт на беседу с «мозголому».

– Предложение отклоняется, – веско обрубил Председатель Правления.

Да, здесь и сейчас он был на стороне молодого человека. Но есть рамки, за которые Глава не то что переступить не был готов, но даже приблизиться к ним.

Впрочем, юный клановец и не ожидал положительного ответа.

– Так как ты собираешься подтвердить свои слова, Павел Анатольевич? – громко спросил Кардинал, чувствуя, как чаша симпатии вновь оттягивается в его сторону.

Слишком уж немыслимый способ выбрал молодой человек, чтобы апеллировать к нему в ходе разбирательства.

– И я могу подтвердить всё сказанное, – разнёсся по залу сильный голос.

И звучал он с последних рядов.

Зал замер. Все головы повернулись в сторону говорившего. Это был мужчина. Немолодой. С усталым лицом и жёстким взглядом. Он стоял в конце зала, у самых дверей. Этого имени не было в списке свидетелей. Его не ждали. Но он заговорил.

В зале стало так тихо, что, казалось, можно было услышать, как бьётся чьё-то сердце.

Кардинал дрогнул лицом. Впервые за всё заседание. Пальцы, вцепившиеся в трибуну, побелели. Конечно, он знал этого человека. И прекрасно понимал, что именно тот может сказать. Но в голове зверем в клетке бился лишь один вопрос: «Почему?».

* * *

Глава клана чуть удивлённо покосился на планшет, установленный перед ним. Хотя имя этого человека он прекрасно помнил и так.

– Прошу вас, Кондрат Риммович, – предложил Анатолий Георгиевич. – Выйдите к нам и расскажите свою версию событий.

При этом Председатель Правления и нынешнего Совета не перевёл взгляд на Дмитрия Яковлевича.

Тот уже собрался.

– Этот свидетель не был заявлен заранее, – попробовал привести аргумент он.

Вышло бездарно. Настолько, что никто даже не стал в очередной раз вспоминать первое правило Трибунала. Вслух.

– Сядьте, дорогой родич, – предложил Анатолий Георгиевич. – У вас будет возможность высказаться позже.

Помощник Кардинала тем временем, глядя прямо перед собой твёрдым шагом, ступал к трибуне. Заняв её, он обвёл долгим взглядом собравшихся. Мол, да, я ниже вас по рождению. Но и мне есть что сказать.

Зал ждал.

– Я действительно получал приказы на устранение неугодных лиц от моего сюзерена Дмитрия Яковлевича Волконского…

Бывший уже помощник Кардинала говорил долго. Во всех подробностях он перечислял события последних дней и степень своего господина в них участия. Особенно слуга заострил внимание на убийстве Ивана Романовича, организации ликвидации свидетелей, атаку на дом Павла Анатольевича и попытку подкупить «информационщика» с целью окончательного решения вопроса.

Кондрат Риммович говорил долго. На лице его не было каких-либо особых чувств, так что в этот момент он больше походил на автомат, выдающий ответ согласно поставленной задаче.

Дважды Дмитрий Яковлевич пытался перебить помощника. Но каждый раз натыкался на стену непониманий как со стороны зала, так и со стороны старейшин. Этого хватило, чтобы он дал договорить свидетелю.

Как только Кондрат смолк, закончив рассказывать про последние операции, раздался ещё один бесцветный голос.

– Подтверждаю, – встал со своего места Иван Иванович, до этого момента для выступающих остававшийся незамеченным. – Являясь сотрудником информационного управления контрразведки клана, я получил задание ликвидировать Волконского Павла Анатольевича от объекта «помощник», действовавшего согласно устному приказу Дмитрия Яковлевича Волконского. Исходники и данные объективного контроля находятся в свободном доступе в рамках приказа № 9706215. Там же будут размещены доказательства попыток подкупа специальных служб клана и доказательства иных нарушений объектом «Кардинал» кланового Кодекса. Отдельно хочу подчеркнуть, что Дмитрия Яковлевич лично инструктировал гвардейцев клана убрать исполнителя…

Контрразведчик чуть поклонился.

– … После убийства Павла Анатольевича, – продолжил он. – Также в моём распоряжении имеется приказ капитану наёмников, подписанный лично Дмитрием Яковлевичем с применением слепка ауры и крови. Во время записанных нами переговоров он отдал приказ устранить Кондрата Риммовича Волконского не позже чем через неделю после Трибунала.

Бывший помощник Кардинала лишь кивнул. Даже ему решение казалось логичным. Он действительно слишком много знал.

«Вот и всё.» – выдохнул Павел.

Он оказался прав. Дальше высказывались родичи. Из тех, кто захотел взять слово. В защиту Дмитрия Яковлевича слова не произнёс ни один.

В основном спорили по поводу степени вины.

– Голосуем! – наконец объявил отец. – Виновен.

Поднял руку старейшина слева от Главы.

«Один голос за нас!» – оценил Павел.

Его примеру последовал и сам председатель Правления.

«Четыре.» – посчитал молодой человек, памятуя о том, что голос председателя Совета равен трём.

Дальше казначей… Остался сидеть в той же позе. За ним ещё четверо старейшин отказались голосовать за виновность кардинала.

«Четыре к пяти против нас.» – оценил Павел.

– Оправдан, – скрипнул Глава, бросив на казначея нечитаемый, но крайне многообещающий взгляд.

В зале поднялся гул. Задние ряды были явно недовольны вердиктом. А вот часть топов просто встала и молча вышла из зала Совета, демонстрируя своё отношение к вердикту.

«А ведь это раскол!» – оценил поступок молодой человек, глянув на Кондрата. Тот не выглядел потерянным. Ему было всё равно. Примерно как человеку, которому уже нечего терять.

Павел бросил взгляд на сестру. Та обеспокоенно подняла бровь. Нет.

Впрочем, заседание ещё не закончилось. Спикер должен был произнести ещё один вопрос.

– Виновность Павла Анатольевича Волконского, – скрипнул отец, голоса которого так не хватило, чтобы свести итог в паритет. – Виновен! Голосуем!

Павел окинул стол старейшин. Руку не поднял ни один.

«Уже хлеб!» – оценил парень, буквально кожей ощущая повисшее в зале мрачное удовлетворение.

– Последнее слово!

Первым по регламенту к трибуне вышел Дмитрий Яковлевич.

– Я оправдан, – констатировал он. – Ложь и навет развеяны. Однако Павел Анатольевич Волконский неправомерно обвинил меня. Я требую удовлетворения!

В этот момент у многих в зале сжались кулаки. Все уже прекрасно поняли, что именно произошло. И осознавали, что приговор Трибунала сильно расходился с их собственным.

– Я отказываю вам, Дмитрий Яковлевич, – спокойно произнёс Павел, даже не думая сдвинуться с места.

Одного жеста хватило Кардиналу, чтобы перед молодым человеком встала пара наёмников.

Ропот в зале усилился. Никому не понравилось, что на «семейное мероприятие» пустили чужих.

– Не слишком ли круто загребаешь, Дмитрий Яковлевич⁈ – вдруг встал со своего места начальник развития ВПК клана. Меж его пальцев его метались всполохи фамильного пламени.

С мест поднялись ещё несколько фигур.

Передние ряды смолчали. Одобрительно.

Мало кому понравилось, как вольно Кардинал трактовал закон клана.

Нет, это даже не значило разрыв всех контрактов. «Небожители» – люди практичные. И с самой последней мразью готовы работать, если это выгодно. Но здесь и сейчас поддержка общества была на стороне Павла.

Конечно, не вся. В клане явно зрело напряжение. И Кардинал был крупной фигурой оппозиции. Но здесь и сейчас он уже нагородил такого, что даже «своим» было проще отказаться от него. Во всяком случае, продемонстрировать подобное стремление.

– Стойте! – рявкнул Дмитрия Яковлевич. – Взять!

Наёмники мгновенно выхватили оружие.

Пока никто ни в кого не целился. Но кто станет рисковать в такой ситуации? Всё-таки Волконские не настолько параноики, чтобы у себя дома ходить с амулетами физзащиты постоянно. Так что восемь стрелков – серьёзная сила.

«Да, против такого вряд ли кто пойдёт!» – оценил молодой человек.

И вдруг, к его удивлению, «ВПК-шник» сделал шаг. А ещё несколько родичей встали со своих мест, готовясь выбросить кинетические щиты.

«Приятно!» – с неожиданной теплотой в груди оценил Павел, поднимая сложенные в щепотку пальцы над головой. Отчего-то все собравшиеся следили за этим жестом как прикованные…

Щёлк!

Ситуация мгновенно изменилась. Строй «наёмников» распался, чтобы сложиться в новую конфигурацию.

– Хорошая попытка! – оценил молодой человек, протягивая руку. В неё тут же легла рукоять пистолета.

Второй ствол клановец решил не демонстрировать. Чтобы не было вопросов в стиле «А зачем ты вообще пистолет на „толковище“ против всех правил притащил?».

Главный защитник негромко рассмеялся сжав ладонь в кулак. Родовое Пламя тут же потухло. Со всех сторон послышалось одобрительное ворчание.

– Итак, Дмитрий Яковлевич, – резюмировал Павел. – Совет – не последняя инстанция. Эти люди зафиксировали всё происходящее. Вполне себе повод обратиться в канцелярию.

Кардинал всё понял правильно.

– Гвардия!

Двери распахнулись. Два десятка бойцов Волконских ввалились в помещение с карабинами наперевес.

– Надо было автоматы брать, – негромко прокомментировала Тишь за спиной клановца.

– И гранатомёт! – тут же поддержала Мышь.

Девушки согласно засопели. Они друг друга поняли.

– Трибунал не имеет к тебе претензий, – ухмыльнулся Кардинал. – Но эти люди не покинут наших стен. Не после всего, что они узнали.

Вообще-то, любая запись и фиксация здесь происходящего считалась жесточайшим нарушением Кодекса клана. И Дмитрий Яковлевич насчёт ликвидации «чужаков» ничуть не шутил. Противников этого решения будет ГОРАЗДО меньше, чем вынесенного вердикта.

– О, – оценил Павел, разводя руками. – Да пожалуйста!

В этот раз осёкся даже Дмитрий Яковлевич. Отец с Главой так и вовсе наградили родича очень странными взглядами, словно и впрямь сомневались в его душевном равновесии.

В общем, Шут вновь собрал всё внимание в зале.

– Если родичи считают удачной идеей уничтожить специальную группу СИБ и канцеляриста в статусе «око императора», то кто же я такой, чтобы им помешать?

В воздух поднялись жетоны. Над одних вспыхнула красивая иллюзия короны.

– Вперёд, – предложил Павел. – Кто смелый?

– Вон отсюда! – первым рявкнул Глава.

Гвардейцы тут же спелым горохом высыпали из зала.

– Ты… – решил-таки помахать руками после драки Кардинал. – Ты провёл в святая святых нашего клана людей государевых! Я обвиняю тебя!

«Зря он так!» – практически с сочувствием вздохнул про себя Павел. Трибунал-то уже объявлен закрытым. Разве что ущерб репутации нанести напоследок. Тут да, прилететь может сильно. Очень многие не простят пропуск в сердце клана чужаков, да еще и «людей государевых». Единственных, кто имеет данное императором право карать даже «небожителей».

– Слушай, мужик, – чуть даже раздосадовано ответил Павел нарочито грубо. – Ты таблеточки забыл принять?..

Кардинал набрал в грудь побольше воздуха.

– Каждый их шаг на территории высотки отслеживался посекундно, – успел первыми молодой человек. – Так что вопрос должен звучать иначе. Зачем ТЫ привёл этих людей в зал Совета?

Дмитрий Яковлевич поперхнулся набранным в лёгкие воздухом и закашлялся. На этот вопрос у него ответа не было. Но найти его стоило как можно скорее! Слишком уж много задумчивых взглядов скрестилось ныне на бывшем Кардинале Клана.

Глава 19

Глава 19

– Здравствуйте, родичи, – негромко поприветствовал Павел двух прижавшихся к стене коридора мужчин.

Ответом ему стали настороженные взгляды и тишина.

– Можно понять, – равнодушно прокомментировала Светлана поведение родственников через несколько шагов.

Павел пожал плечами, но мысленно с сестрой согласился. Он и сам не стал бы стоять на дороге у десятка боевиков с оружием в руках и жетонами СИБ, закреплёнными поверх одежды. Да и вообще, он как-то и представить себе не мог, что однажды обычный поход от зала Совета до стартового стола превратится в самую настоящую боевую операцию с риском получить пулю в спину.

Павел шёл по коридору родной высотки и ловил себя на странном чувстве. Он вырос здесь и знал каждый поворот коридора. В высотке прошло его детство. Пятью этажами ниже он учился ходить, говорить, думать как настоящий клановец под присмотром инструкторов. В тире на сто семнадцатом впервые взял в руки оружие…

И вот теперь приходится уходить. Не навсегда, конечно. Настанет момент, когда он вернётся. Однако сейчас Павел покидал дом. Пусть и не как изгнанник. Но по острой необходимости.

«Забавно, – оценил дурацкую ситуацию молодой человек. – Побеждаешь – уходишь. Проигрываешь – всё равно уходишь. Разница только в том, кто закрывает за тобой дверь».

Он обернулся. Светлана шла рядом, спокойная, собранная. Тишь координировала движение. Гладь и Стих проверяли коридоры. Мышь и Князь прикрывали тыл. Остальные – фланги.

Мысль оборвал один из «пассажиров».

– Почему мы медлим? – раздражение Михаила Павловича и его же страх трансформировались в излишнюю торопливость.

И говорливость.

Но ему отвечали редко. И чаще с пожеланием прикрыть рот до конца операции.

– Гладь, Стих, проверьте радиальный коридор, – скомандовала пристроившаяся за правым плечом клановца, Тишь, координировавшая порядок движения.

Двое бойцов тут же ускорили шаг, чтобы успеть проверить следующие повороты до подхода ядра группы.

– А они куда пошли? – тут же вклинился Михаил Павлович.

Он даже представить себе не мог, на какой уровень выйдет противостояние с Кардиналом. И оттого было ему сейчас очень страшно.

– Не мешай профессионалу работать, Михаил Павлович, – негромко попросил Павел.

В голосе его не было особых эмоций. Все они остались там, в зале Совета. Сейчас молодому хотелось просто как можно быстрее покинуть родную высотку. Желательно без приключений.

– По второму маршруту чисто, – сообщила Тишь.

Павел кивнул. Он и так был «в сети». Так что доклад передового дозора получил сразу же. Слова предназначались его спутникам: Светлане, Михаилу Павловичу и Кондрату Риммовичу, которого Волконский «прихватил» с собой из зала. Ну не оставлять же его на растерзание родичам? Отчего-то молодой человек был уверен, что перебежчик проживёт недолго.

Впрочем, и самому клановцу бывший помощник Дмитрия Яковлевича был не нужен. Такова цена предательства. Даже если оно было ситуативно совершено в их пользу.

Кондрат Риммович на предложение пройти с ними лишь коротко кивнул. В пути он рта не открывал и будущим своим не интересовался. Только чётко исполнял команды бойцов охранного периметра. А вот бывший спикер Правления нервничал настолько, что держать рот на замке сейчас, похоже, не был способен органически.

– Ты понимаешь, что это раскол? – бросил он Павлу с паникой в голосе.

Молодой человек понимающе кивнул. Двойного толкования быть не могло. Трибунал явно отошёл от кланового Кодекса, оправдав Кардинала при наличии неопровержимых и чётких улик. С другой стороны, старейшины не осудили и Павла.

– Спорный результат, – негромко выдохнул молодой человек.

Судя по реакции родичей в зале, отныне клан можно считать разделившимся на «за» и «против». И если противостояние раньше ограничивалось скрытой игрой друг против друга, то сегодня стороны взглянули друг другу в лицо. Оппозиция нынешнему Главе клана получила нового лидера. Но и Игорь Георгиевич обрёл поддержку тех, кому вольнодумство в вопросах управления казалось вставшей поперёк горла костью.

– Как спускаемся? – переведя беседу в практическую плоскость, спросила Светлана, едва они вышли на лифтовую площадку.

Павел быстро окинул взглядом центральный лифтовый зал, отметив, что Гладь и Стих уже застыли возле неприметной двери.

– Туда, – негромко скомандовал Волконский.

– Ты серьёзно? – нервно выдохнул Михаил Павлович.

Истинный «небожитель» даже представить себе не мог ситуации, когда вместо лифтов можно воспользоваться чёрной лестницей. Ему не ответили. Но и шаг никто не сбавил. «Нет ничего глупее, чем дробить группу по разным этажам и кабинкам, каждая из которых может превратиться в ловушку по команде операторов.» – мысленно добавил Павел.

Но не тратить же сейчас время на объяснения?

– Семнадцать этажей? – с ужасом в голосе удивился бывший спикер Правления.

Задерживать группу он благоразумно не стал. Хотя если бы попытался, то наверняка получил бы поощрительный тычок в спину от отставшей на два шага Тишь.

– Почему не лифт? – выдохнул Михаил Павлович.

Павел не ответил. Просто не видел смысла объяснять очевидное. Лифт – это замкнутое пространство. Замкнутое пространство – это ловушка. Ловушка – это смерть. Всё просто. Однако Михаил Павлович хоть частенько и «двигал солдатиков», отдавая приказы гвардейцам, военным не был. А потому категориями угроз и уязвимостей не размышлял.

– Сейчас для нас лифт – это гроб, – негромко ответила за брата Светлана.

Михаил Павлович побледнел. Больше вопросов он не задавал.

– Для здоровья полезно, – положил конец бессмысленной дискуссии Павел, первым выходя на лестничную клетку.

При спуске процессия растянулась на два пролёта. Авангард в составе всё тех же Стиха и Глади продвигался с небольшим отрывом. Мышь и Князь встали в арьергард, купируя возможную угрозу с тыла. Ядро группы держалось плотным строем. Особенно после того, как попытавшийся было «отстать» Михаил Павлович таки получил мотивирующий толчок от Валентины. Больше попыток растянуть строй никто не предпринимал.

– Почему сюда? – вновь подал голос спикер, едва они остановились на площадке сто двадцать шестого этажа.

Павел родичу высказываться не мешал. Нервы разговор любят. А за последние сутки Михаилу Павловичу довелось пережить многое. Но и пустой болтовни Волконский не поддерживал, просто стоял и ждал, пока передовой дозор даст добро на дальнейшее продвижение колонны. Кодовый сигнал пришёл через полторы минуты.

– Вперёд, – подтолкнул первым к выходу на этаж бывшего спикера Правления Павел.

Сразу за юркнувшей вперёд Мышью.

Михаил Павлович сопротивляться не стал. Группа без задержки вышла в общий коридор. На этом уровне было довольно тесно. Именно здесь располагались офисы и аппараты топ-менеджеров клана, а также штаб-квартиры основных управлений. Так что в коридоре было людно. Однако и здесь никто не решился заступить путь странной процессии. Большая часть встретившихся родичей и наёмных специалистов спешили укрыться в офисах, не слишком разбирая, где чей. Те же, кто не успел покинуть коридор, прижимались к стенам и старались не отсвечивать, провожая колонну заинтересованными взглядами.

Благо долго действовать родственникам на нервы Павел не стал. Буквально через полторы минуты процессия свернула в узкий коридор, ведущий к техническому посадочному столу, где их уже поджидал эвакуационный транспорт.

– Я туда не пойду, – первым делом выдохнул Михаил Павлович, как только они оказались на открытой платформе, где злые порывы ветра едва ли не сбивали с ног.

Светлана промолчала, однако и на её лице отразился страх.

Хищный силуэт «Вихря» завис, покачивая ощетинившимися стволами боевых подвесок на крыльях, откинув штурмовую аппарель. Всего-то и требовалось, что сделать несколько шагов до десантного отсека аккуратно дорабатывающей вспомогательными движителями машины, до которую от среза стартового стола отделяли несколько метров.

Павел и сам не слишком радовался перспективе пройти это расстояние «по воздуху» между краем открытой платформы и десантным отсеком глайдера. Но иначе было никак. Единственное посадочное гнездо занимала сервисная машина. Пилоту просто некуда было приткнуть свой аппарат.

– Первый пошёл, – скомандовала Тишь.

Гладь исчез в десантном отсеке, пробежав по аппарели, как по тротуару. Следом за ним привычно рванул Стих. Уже через мгновение оба выхватили автоматические комплексы из оружейных пирамид и выставили стволы в сторону выхода на стартовую площадку, готовые прикрыть движение группы огнём, если кто посмеет сунуться вслед за отступающим подразделением.

– Я туда не пойду! – вновь завопил, заглушая злые порывы ветра, бывший спикер.

Молодой человек спорить не стал.

– Хочешь остаться? – повысил голос он.

Михаил Павлович тут же замотал головой.

– Тогда вперёд! – бросил Павел.

Родич оцепенел и… Зажмурил глаза.

Клановец сделал шаг и сграбастал бывшего спикера за ворот пиджака, после чего хорошенько встряхнул.

– На меня смотреть! – рявкнул он.

Дождавшись ответного взгляда, парень вытолкнул мужчину на штурмовой трап. Тот по инерции сделал несколько семенящих шагов и застыл, вцепившись побелевшими пальцами в поручни.

– Да твою ж! – в сердцах вздохнул Павел, наблюдая за тем, как родич совершает очень большую глупость.

Михаил Павлович бросил взгляд вниз и, надсадно охнув, рухнул на колени, увидев под собой пустоту в сто двадцать шесть этажей.

– Бегом, – рявкнул Павел.

Тот не пошевелился.

На плечо клановца легла тяжёлая ладонь.

Молодой человек шагнул в сторону, дав место Князю.

Командир группы ступил на трап и принялся ботинком «продавливать» Михаила Павловича в его нелёгком пути. Тот, повинуясь вдохновляющему пенделю, со всей силы зажмурил глаза и пополз вперёд, цепляясь пальцами в сетчатый пол трапа. В этот момент страшно стало даже клановцу. Однако Михаил Павлович умудрился не выскользнуть под поручнем и добраться до десантного отсека, где его тут же в две руки втянули бойцы сопровождения.

– Света, вперёд, – кивнул сестре Павел.

Побледневшая девушка шагнула на трап. Она оказалась куда умнее родича, а потому вниз не смотрела. Старательно перебирая руками по поручню, она быстро добралась до отсека.

– Кондрат Риммович! Следующий!

Лицо бывшего помощника Дмитрия Яковлевича не дрогнуло. Он довольно спокойно прошёл «меж небом и землёй».

Для остальных задача оказалась из разряда если не рутины, то многократно отработанного процесса. Последним клановую высотку покинул Павел.

Едва он скрылся в отсеке, пилот поднял трап и начал медленно уводить машину в сторону, разворачиваясь оружейными пилонами к зданию.

– Быстро сели! – рявкнула Тишь.

Мышь уже наводила свои порядки, рассаживая гражданских по местам. Если Света без всякой подсказки заняла место в одном из десантных ложементов и уже сражалась с фиксирующими ремнями, то Михаила Павловича и Кондрата Римовича пришлось буквально впихивать на «штатные места» и самостоятельно закреплять, чтобы они не убились в салоне во время возможных резких манёвров.

Павел, как и положено капитану, занял своё место последним, тут же показав Валентине поднятый вверх палец. Буквально через секунду глайдер накренился носом вперёд и под невнятное завывание Михаила Павловича резко ушёл вниз, чтобы выровняться на высоте около ста метров над уровнем земли.

Едва пилот занял эшелон и перевёл машину в горизонтальный полёт, Павел первым отстегнулся от ложемента и прошёлся по салону, проверяя остальных пассажиров.

Лишь убедившись, что все целы, он задержал взгляд на «безбилетнике».

– Кондрат Римович, мы не рассчитывали на дополнительного пассажира, – негромко констатировал он.

Тот поднял задумчивый взгляд.

– Прямо здесь высадите? – без всяких эмоций уточнил Кондрат Риммович.

– У вас есть планы на ближайшее будущее? – проигнорировал его слова молодой человек.

– Буду благодарен, если высадите меня за пределами пятого транспортного кольца, – склонил голову мужчина. – Место значения не имеет.

Переспрашивать Павел не стал. Похоже, у Кондрата Риммовича был план на этот вариант развития событий. Во всяком случае, судя по осмысленному взгляду, к чему-то подобному он был готов.

– Могу предоставить убежище на некоторое время, – всё же сделал предложение Павел.

– В обмен на информацию? – негромко спросил бывший помощник Дмитрия Яковлевича.

– Именно, – подтвердил клановец.

Он же не благотворительная организация, в конце концов.

Мужчина засунул руку во внутренний карман пиджака и достал компактный носитель, тут же протянув его Павлу.

– Здесь всё, что я хотел бы сообщить, – комментировал он. – На этом моя служба Волконским окончена. Был бы признателен, если вы не стали бы искать меня более, господин.