Текст книги "Гимн шута XXV (СИ)"

Автор книги: Антон Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Гимн шута – XXV

Глава 1

Глава 1. Пролог

– Это конец.

Два простых слова почти физической болью резанули по сердцу Кондрата.

Собеседник не обвинял и не кричал. Просто констатировал факт. В системе его больше не будет. Просто вычеркнут. Остается лишь надеяться, что не из жизни.

– Прости.

Ответ был столь же лаконичен. Но Кондрат прекрасно знал, что готов на многое, лишь бы загладить вину перед старым другом и сослуживцем, почти полтора десятилетия бывшим связным между Биржей и Дмитрием Яковлевичем.

– Справимся, – в тон ответил некогда заместитель командира группы специального назначения Лешка «Туз» Смирнов, а ныне уважаемый маклер Алексей Константинович.

Вернее, бывший маклером. Таких ошибок Биржа не прощает.

Ответа дожидаться старый друг не стал. Просто дал отбой по древней привычке не прощаясь.

Несколько секунд Кондрат молчал.

– Почему застыл? – раздался голос сюзерена.

Кажется, он что-то спросил. Помощник не услышал.

– Да, господин, – коротко склонил голову мужчина, давая понять, что готов выслушать любое распоряжение.

– Что они ответили? – потребовал объяснений хозяин кабинета.

– К сожалению, наш контакт с Биржей более недействителен, – доложил Кондрат, сжав чуть сильнее коммуникатор, чтобы не чувствовать неприятную дрожь в пальцах.

Вот только от тяжести в груди этот способ помогал плохо.

Ему казалось, словно что-то внутри надламывается.

– А и ладно! – отмахнулся раздраженно сюзерен. – Как быстро ты сможешь установить новый?

Кондрат выдохнул. Заминку, если она и была, хозяин кабинета не заметил. Но вот сдержаться в этот раз помощник не сумел.

– Полагаю, стоит начать с компенсации ущерба человеку, который одиннадцать лет работал на ваше благо, – чуть отстраненно произнес мужчина.

Дмитрий Яковлевич, потянувшийся было за ручкой, застыл от неожиданности.

– Это еще зачем? – вполне искренне удивился он. – Маклер получал деньги за свои услуги. Остальное – не мои проблемы!

«Вот только Биржа тебе и десятой части контрактов не одобрила, если бы не мое знакомство с Лешкой!» – на миг прикрыл глаза Кондрат.

Внутри что-то оборвалось окончательно.

– Ты что там, уснул?

Неожиданно в голове помощника все встало на свои места. Он вспомнил, когда все это началось.

Кондрат не был урожденным Волконским. Все, что было у сына принятого в род слуги – Фамилия, образование, небольшое содержание от клана и четкое понимание: единственный путь наверх – верная служба. Тогда еще совсем юный Кондрат прекрасно осознавал, что «наверху» еще нужно удержаться. А добиться этого можно, лишь став незаменимым для кого-то из «небожителей, ».

Он пахал. Как вол. По четырнадцать часов в сутки. На должности мелкого клерка в аппарате Правления. Через два года его назначили младшим помощником Дмитрия Яковлевича Волконского.

Он до сих пор помнил первые слова сюзерена:

– Еще один… – вздохнул тогда молодой господин, равнодушно мазнув взглядом по Кондрату.

– Кондрат Римович, – буквально через миг позвал уже прекрасно научившегося пропускать мимо ушей неприятные слова юношу негромкий голос. – Пойдёмте со мной. Я покажу вам рабочее место и ознакомлю со служебными инструкциями.

Так в жизни Кондрата появился человек, ставший ему другом и наставником на много лет – Федор Романович Гринев. Тогда наивный еще мальчишка видел в Дмитрии Яковлевиче «правильного» Волконского – умного, жёсткого, но справедливого, и готов был служить ему верой и правдой.

– Убрать его!

Всего два слова, равнодушно брошенных господином, разрушили жизнь его наставника.

Дмитрий Яковлевич сам поверил не тем людям и не послушал предупреждений Гринева. Когда интрига вскрылась, кто-то должен был ответить за провал. И роль козла отпущения выпала Федору Романовичу.

Он даже не удивился. Лишь попросил офицеров СИБ, уже защелкнувших на его запястьях наручники, на секунду задержаться. Те, к удивлению преодолевшего пару карьерных ступенек помощника, просьбе вняли.

– Пятнадцать лет службы… – спокойно произнес Гринев и, сделав небольшую паузу, негромко пожелал. – Сил тебе, малыш. Ты справишься.

В следующий раз они увиделись через долгих три года, когда похудевший и сильно сдавший наставник вернулся в пустовавшую все это время квартирку на окраине столицы.

Именно Кондрат оплачивал наставнику медиков и целителей, а после подыскал новую работу. Не «этажи», конечно. Но зарплата позволяла жить. До самой пенсии.

Тогда уже не такой восторженный специалист промолчал в первый раз.

Спустя десять лет после этих событий он встретил девушку. Олесю. Нет, встречи «здоровья для» у него случались и до того, но именно с появлением младшего казначея жизнь Кондрата впервые обрела какой-то новый смысл.

Они встречались. Долго. Почти полтора года. Скрывали свои отношения. Но в какой-то миг правда всплыла наружу.

Это не запрещалось. Но сюзерен остался недоволен.

– Твоя жизнь принадлежит мне! – ткнул он тогда пальцем в грудь помощника.

Через неделю Олесю перевели в заморский филиал одной из производственных площадок Волконских.

Они попробовали быть вместе на расстоянии. Девушка держалась, радуясь коротким редким встречам. Наверное, она и впрямь любила Кондрата. Ведь слова «Прости, я больше так не могу!» прозвучали через пять лет.

Тогда впервые «черная пелена» окутала рассудок помощника. Целую неделю он едва сдерживался при виде сюзерена и… промолчал. Опять. Свыкся. Принял.

Разочарование, обиду и злость Кондрат старательно давил, но Дмитрий Яковлевич получил прекрасное образование. В том числе и в части чтения людских душ.

Да, помощник не выдавал себя. Но уже начавший в то время путь Кардинала Волконский чувствовал это. И это раздражало. Он привык, что Кондрат – его верный пёс, который смотрит в рот и ловит каждое слово. Сюзерен так и не смог осознать, что теперь этот пёс огрызается. Да, молча. Но огрызается.

Направление на арктическую базу Волконских Кондрат получил два месяца спустя после отъезда «этой шлюшки». Формальным поводом стал проигранный раунд переговоров в Совете, в котором Дмитрий Яковлевич обвинил своего помощника.

За полярным кругом Кондрат провел три года. Затем вернулся и попытался восстановить отношения с невестой. Но отступил, направив лишь поздравительную открытку с рождением первенца.

С тех пор на «высокие этажи» с тех пор Кондрат не поднимался вплоть до того момента, как сюзерен, уже успевший наворотить дел, не призвал его на службе, памятуя об уме и профессионализме бывшего помощника, проработавшего с ним тридцать три года.

И помощник откликнулся на зов.

Видел Бог, у него есть на то причины!

Мужчина моргнул, прогоняя накатившие было воспоминания.

– Так, достаточно об этом на сегодня! – подвел итог беседе сюзерен. – Ищи новый контакт. А пока… Желаю отобедать.

«Да чтоб ты подавился!» – впервые необычайно четко осознал объект своей ненависти Кондрат.

Глава 2

Глава 2

Кондрат молча шагал за своим сюзереном.

В отличие от Кардинала ему доводилось бывать на всех этажах высотки, а потому он без труда мог определить уровень по тому, где именно питаются его обитатели. Жители самого низа «перехватывали» как придется. Зачастую прямо между жилыми модулями технического персонала втискивалась какая-нибудь корчма без всякой вывески. Узнать ее можно было по густому запаху жарящегося на гриле мяса и специй. Столиков в таких местах, как правило, не было. Но шаурму или плошку супа можно было получить на руки и приговорить прямо в коридоре. Первые относительно приемлемые заведения, где есть шанс посидеть в обеденный перерыв, появлялись лишь после десятого этажа. К тридцатому уже попадались не только небольшое кафе, но и мелкую кофейню или дешевенький ресторанчик… А вот «небожителям» уже полагалась предаваться чревоугодию в дорогих трапезных. Еда в них мало чем отличалась. Лишь способ подачи и интерьер. Кроме «семейных этажей». Общих заведений члены Первых семей и высокопоставленные менеджеры клана вокруг себя не терпели. Еду готовили личные слуги.

На сто сорок седьмом располагались целых четыре роскошных ресторана. По желанию обитателей уровня еду могли доставить и в любую точку предупредительные официанты. Однако Кардинал предпочел размять ноги, самостоятельно пройдя сто метров до ближайшего шикарного обеденного зала, где за ним всегда был забронирован личный кабинет, отгороженный от остальных пропитанными рунами деревянными перегородками.

– Добрый день, Дмитрий Яковлевич, – разнесся по коридору бодрый голос.

Кардинал аж с шага сбился. Такое приветствие противоречило всем мыслимым и немыслимым нормам этикета. Здесь и сейчас его просто не могло быть. Ведь равный ему по статусу ограничился бы лёгким кивком. Вышестоящий – вызвал бы к себе на ковёр, а не стал бы окликать в голос. Остальные даже и помыслить не посмели бы подойти без предварительной записи за месяц.

И вот по коридору проносится клич-вызов его положению.

Дмитрий Яковлевич обернулся, краем глаза отметив, как грамотно сместился Кондрат, встав между возможной угрозой и своим сюзереном. Такие рефлексы намертво вбили в помощника еще во время обучения в Академии. И они до сих пор срабатывали без участия мозга.

Кардинал обернулся.

– Как ваши дела, господин? – с легкой усмешкой, которой не могло быть и места в этих коридорах, поинтересовался молодой парень.

Естественно, Дмитрий Яковлевич мгновенно узнал крепкого молодого человека в тёмном костюме, подходившем скорее секретарю, чем наследнику Первой семьи. Павел Анатольевич собственной персоной.

Юный клановец расслабленно стоял возле ростового видового окна и задумчиво рассматривал старшего родича.

– Павел Анатольевич? – все же уточнил Дмитрий Яковлевич.

Эти черты лица он запомнил очень хорошо. Недаром провёл столько времени, рассматривая фотографию юноши, чтобы понять, что тот из себя представляет. Судя по всему, получилось плохо.

В отличие от фото в личном деле, на губах парня играла легкая улыбка, а во взгляде явно читался вызов: «Да, я нарушаю все мыслимые правила общения между родичами. И что ты мне сделаешь?».

– О, так вы меня все же знаете, – риторически провозгласил молодой человек, выдав задорную улыбку, невозможную для его статуса и положения.

Его собеседники же держали положенную этикетом клановую «масочку», отчего контраст между ними выглядел еще более ярким.

– Я наслышан о ваших деяниях, – ровно ответил Кардинал.

Когда не знаешь мотивов собеседника, самым лучшим выходом будет прощупывающая реплика с нулевым смысловым содержанием.

– Приятно осознавать, что приобрёл некоторую популярность, – продолжил беседу ни о чём юноша.

Дмитрий Яковлевич с первой секунды начал обрабатывать информацию. Вот он – человек, который стоит между ними и чёрной кассой спикера. Тот, до кого Кардинал планировал добраться в ближайшее время. Но как поступить сейчас?

Кардинал уже решил про себя: этого парня просто необходимо убрать. Но сделать это подальше от высотки, чтобы успеть воспользоваться всеми гешефтами смерти молодого человека. Потом, когда на Совете Дмитрию Яковлевичу придётся объяснять сделанный им выбор перед старейшинами клана, на свет выйдут обвинения в укрывательстве и соучастии в коронном преступлении. Благо оправдываться и доказывать невиновность будет уже некому. Пока же нужно держать лицо и разойтись в стороны, подобно боксёрам по углам, получившим команду рефери.

Это же понимал и Кондрат, вставший аккуратно так, чтобы всего в один шаг защитить господина. Причём сам слуга даже не осознавал этого. Тело само среагировало на неожиданную угрозу.

– Так что вы здесь делаете, Павел Анатольевич? – ровно спросил старший родич.

На лице молодого человека проступило почти искреннее удивление.

– Это мой дом, – спокойно ответил он. – Почему я не могу здесь находиться?

Невольно Дмитрий Яковлевич бросил взгляд на спину помощника. И где же тот хваленый «информационщик», обещавший подать сигнал, едва Павел вновь появится в здании?

Впрочем, этот юноша уже продемонстрировал неординарный талант становиться невидимым для систем безопасности высотки.

Абсолютно непонятная ситуация.

– Прилетел вместе с делегацией отца, – зачем-то добавил парень, равнодушно пожав плечами.

Дмитрий Яковлевич мысленно поставил галочку возле интересовавшего его пункта. Действительно, информация о первых лицах Волконских и их свите относилась с Специальному управлению безопасности. А к этим вообще попробуй подберись. Гораздо раньше окажешься на приваренном к полу стуле допросной камеры, невзирая ни на какие звания и регалии.

– Вам… Что-то нужно от меня лично? – холодно поинтересовался Кардинал.

– Нет, господин, – спокойно пожал плечами молодой человек. – Просто выразил своё почтение и не более того.

Собеседник вновь задумался. Он привык, что к его неформальному статусу относятся с почтением. Взгляд в пол, тихий голос, правило «проси мало, уходи быстро и не забудь выразить глубочайшее уважение»… На все это молодой человек, похоже, плевал с высокой колокольни.

Кардинал сбился с мысли. Пока он не мог понять, какую именно игру ведёт собеседник. И это очень сильно напрягало. Дмитрия Яковлевич привык сам плести интриги, добиваться своего подкупом и шантажом, действовать из тени. А этот сопляк явился с топором и фонарём, разрубая красивые схемы с грацией бегемота.

– Хотел лично познакомиться со столь значимой для нашего клана… личностью, – продолжил свои размышления молодой человек, со все тем же легким весельем, рассматривая собеседника. – Плохо разве брать пример со старших родичей… И выбирать себе ориентиры для подражания? —

Закончив свою речь, юноша улыбнулся чуть шире, давая понять, что слова его не стоит воспринимать слишком уж серьёзно.

– Что ж, похвально, что молодёжь в наши дни стремится перенять опыт старшего поколения, – едва заметно склонил голову Кардинал, старательно давя собеседника взглядом.

Вот только орлиный взор, от которого трепетали секретари и даже некоторые родичи, на Павла не произвёл никакого впечатления. Совершенно. Тот спокойно выдержал взгляд, ничуть не комплексуя по поводу явного недовольства старшего родича.

– А что это вы хмуритесь? – поинтересовался он, тщательно демонстрируя душевную простоту и непонимание ситуации.

Дмитрий Яковлевич едва заметно поморщился.

– Голова болит? – вдруг забеспокоился молодой человек. – Мне вызвать кого-нибудь?

Лёгкая смешинка в глазах юноши явно говорила: «Да, я вижу, что ты делаешь. Ну, проще поиграть в гляделки со стеной. Так у тебя есть хоть какие-то шансы».

– Благодарю, не стоит, – вслух произнёс Дмитрий Яковлевич, отводя взгляд. – Если это всё, что вы хотели…

– Да, господин, – пожал плечами Волконский… Бросив быстрый взгляд на Кондрата. – Желаю вам приятного дня.

Распахнувшийся слегка пиджак продемонстрировал рукоять пистолета в классической кобуре.

«У него пистолет!» – оценил Кардинал. Лишь через непозволительно долгую в столь непростой беседе секунду Кардинал задумался, а смог бы он сам пронести огнестрельное оружие на уровень? По всему выходило, что вряд ли.

– И вам, Дмитрий Яковлевич, – чуть поклонился Павел уже ему.

Кардинал вздрогнул. Это уже почти прямое оскорбление выходило! Сопляк так развернул ситуацию, будто первым он попрощался со слугой!

Больше молодой человек ничего не добавил. Лишь развернулся и бодро направился к лифтовой площадке с видом «Я намерен покинуть здание. И кто меня остановит?».

Какое-то время двое мужчин молча смотрели ему вслед. Один – с раздражением и лёгкой растерянностью. А второй – с любопытством.

Кондрат действительно поймал себя на мысли, что ему интересен следующий шаг молодого волка.

– И что это было? – прошипел Дмитрий Яковлевич.

Помощник мысленно вздохнул.

– Я тебя спрашиваю, – поторопил с ответом сюзерен.

Его невероятно раздражала ситуация, когда цель была прямо перед ним, а он не мог отдать приказа на её захват и допрос. Просто потому, что в стенах этого здания провести приватный разговор не получится. Слишком много наблюдателей станет вокруг сразу же, если арестовать члена Первой Семьи. И уж можно быть уверенным, что Аверьянов, сейчас подбирающийся к очень нехорошей черте в своём расследовании, явно не пустит ситуацию на самотёк.

– Защита, – негромко ответил Кондрат.

– Что ты сказал? – переспросил Дмитрий Яковлевич.

– Это я от неожиданности, – произнес уже обычным голосом помощник. – Прошу простить, господин. Ничего важного.

Сегодня он впервые поймал себя на мысли, что не хочет доводить до сюзерена ход своих размышлений.

А ход Павла получился красивым. Теперь, когда господин после ликвидации молодого человека будет приводить доказательства его страшных преступлений перед членами Совета, даже у не слишком искушенного в жизненных перипетиях человека возникнет прекрасный в своей лаконичности вопрос: «А чего это ты, Дмитрий Яковлевич, не позвал охрану при встрече со страшным злодеем в высотке?». И помощник был уверен, что найдется среди членов Правления хоть один человек, кто уточнит: «А вы уверены, что целью ваших действий была именно ликвидация преступника? Возможно, имелась еще какая-то личная причина?».

И этого вполне может хватить для смертельно тяжелого обвинения. Тот же Аверьянов наверняка вцепится в дело подобно питбулю и наверняка размотает ниточку до конца.

Нет, Кондрат не верил в то, что молодой Павел сможет переиграть такого Дмитрия Яковлевича. Слишком разный «вес» на политической арене клана. Но вот «отомстить посмертно» этот юноша сможет. Отчего-то слуга в этом не сомневался.

Что ж… Помощник сделает все, чтобы план сюзерена, ведущий его к падению, увенчался успехом. Даже если для этого придется пожертвовать жизнью молодого человека.

А что касается собственной судьбы… Тут возможны варианты. И да, Кондрат был готов заплатить и самую высокую личную цену, чтобы увидеть лицо теряющего все сюзерена.

Глава 3

Глава 3

«Уже лучше», – мысленно оценил Павел замерев.

Вот только вслух крикнул совсем другое:

– Стой, ты же этого не сделаешь!

Тут самое главное – тон правильно подобрать, чтобы Светлана совсем с нарезки слетела… Или не слетела, если уроки Бойцова дали свои плоды.

На лице сестрёнки заиграла чуть безумная ухмылка.

– Уверен? – почти ласково спросила она.

– Ну ты… ты же не отморозок, – попытался привести убедительный аргумент Волконский.

Получилось плохо. Уголки губ сестрёнки отдалились друг от друга ещё на миллиметр. Она внимательно рассматривала брата, прикидывая, чем бы покрепче шибануть главу Ветви.

«Вот так, правильно!» – оценил парень. Эти секунды так нужны были Павлу, чтобы восстановить дыхание.

– Раз ты так говоришь… – тоном примерной школьницы начала Светлана и…

Чёрт! Пламенная плеть стегнула по тому месту, где только что стоял клановец. В последнюю секунду парень заметил, как изменился взгляд Светланы, и ушёл в перекат.

Оп!

По ушам ударил резкий треск разлетающегося во все стороны директорского стола. В воздухе запахло палёным. В смысле, ещё больше. И жареным – лично для Павла.

– А вот за это ты мне ответишь, – весело пообещала сестрёнка, бросив взгляд на остатки монументального стола.

Собственного. И если вспомнить, то далеко не первому. Ну вот не везет мебели в директорском кабинете «РитРос». Не живет она долго.

– А я-то тут при чём⁈ – вполне справедливо возмутился брат.

– А нечего прикрываться моим столом! – взвизгнула Света, пустив очередную плеть вдоль пола.

– Оп! – с трудом выдохнул Павел, рухнув на вздыбившийся в результате удара плети паркет.

Спрессованное в гибкую лозу пламя слегка опалило волосы на его голове.

«Это было близко».

– Стой, стой, стой! – вскочил он на ноги парень. – поговорим!

Волконская столь конструктивную позицию, увы, не разделила. Нет, на несколько секунд она замерла. Вот только вовсе не для того, чтобы вступить диалог. За эти мгновения она успела «поправить» силовые линии конструкта и сконцентрировать Огонь в двух пылающих плетях.

– Поговорим, – пообещала она. – Обязательно поговорим. Вот я тебя сейчас убью, и потом поговорим.

– Но это же нелогично… – попробовал возразить Павел и уже через миг вынужден был снова уходить рывком в сторону.

«Сильно!», – оценил он. Раньше-то хоть за мебелью можно было спрятаться, теперь уже вряд ли. А ведь столешницы тут изготавливали на заказ. Как укрытие последнего шанса. Они пару очередей из пулемета должны держать по ТТХ!

То есть спасти Павла сейчас могла только скорость. И пара амулетов. Но к ним лучше не прибегать. Последствия будут катастрофичны. Бойцов живьем съест, вздумай он подставиться под удар.

«Придётся действовать жёстко», – решил Павел. План созрел мгновенно. Пугающий своей простотой. На иное у него и времени не было. Спустя три минуты погрома сестрёнка и не думала выдыхаться, всё так же легко удерживая контроль над семейным огнём.

Конечно, Волконский пока контролировал себя. И скорость не ронял. Но, похоже, сестренка уже достигла той стадии, когда он выдохнется раньше, чем она сожжёт резерв.

А стоит ему хоть ненадолго потерять скорость…

– Ну, смотри, – выдохнул молодой человек, уходя в кувырок по диагонали.

Отыграл примерно треть дистанции до взбесившейся сестрёнки.

«Назад!».

Павел с трудом увернулся от очередного пламенного росчерка. Пришлось прыжком разорвать дистанцию. Уж больно ловко сестрёнка орудовала плетьми вблизи. Волконский даже позволил себе на краткий миг бросить укоризненный взгляд в угол кабинета, где сверкали радужными переливами прогибающиеся под ударом силовые линии личного щита.

– А ну, стой на месте! – потребовала девушка.

Анекдот про «стреляю» после ответа «стою» Павел помнил. А потому бросился в сторону.

С громким скрежетом за его спиной разлетелся шкаф. В общем, погром в кабинете брал своё: дождь из горящих листов бумаги, обломки мебели и развороченная оргтехника. С каждой секундой Волконская методично лишала брата поля для маневра. Любой рывок грозил стать последним. Напорешься боком какой-нибудь угол, и прощай скорость.

Впрочем, долго размышлять о потере ему не дадут.

«И что же с тобой делать?» – анализировал ситуацию, клановец не забывая перемещаться в пространстве. Достанет, мало не покажется. Вошедшая в силу сестрёнка ещё не до конца её осознавала, а потому била со всей дури, пережигая нахлынувшие на неё эмоции.

– Ладно, – мысленно подбодрил себя молодой клановец, бросаясь к кофейному столику.

Сама ажурно-стеклянная конструкция разлетелась мелкими осколками, но вот бутылки воды в целости раскатились по полу.

Добраться до столика клановец смог лишь со второй попытки, увернувшись ещё от двух ударов бесшовной Светланы. Причём последний метр он буквально прополз на пузе, упав на землю от очередного щелчка огненной плети.

Как умудрился не изрезать руки осколками⁈

– Вот оно, – решил он, схватив главное орудие против разбушевавшейся сестрёнки.

«Теперь самое важное – подобраться поближе!», – оценил клановец, снимая пробку-"предохранитель'. Первый прыжок вышел не очень удачным. Пришлось вновь скатываться на пол.

«Ну вот…».

Вторым рывком Павел добрался до сестрёнки почти вплотную, выбросив вперёд 'вооружённую руку 'и крепко сдавив пластик бутылки. Обычная питьевая вода, охлаждённая сервисным артефактом, струей выстрелила в лицо девушки.

– Ах ты! – захлебнулась она. – Да я тебя…

Однако следующего удара не последовало. Светлана возмущенно хлопала ресничками.

– Так нельзя! – наконец возмутилась она.

Нет, правда, какой идиот рискнет подобраться к одаренной ее уровня, чтобы плеснуть в лицо водой⁈ Это же психом нужно быть!

– Ещё водички? – вкрадчиво спросил Павел.

– Достаточно, – раздалось из-за угла.

Светлана тут же подобралась, мгновенно успокоившись, будто и не она только что разгромила в очередной раз весь кабинет.

– Давненько здесь ничего не перестраивали, – покачал головой молодой человек расслабившись.

Он даже позволил себе сделать глоток оставшейся в бутылке воды.

Радужные щиты в углу кабинета опали на пол.

– И как это понимать, Светлана Анатольевна? – строго поинтересовался Бойцов, осматривая мокрую девушку с ног до макушки.

Сестрёнка мотнула головой так, что мокрые сосульки волос хлестнули по щекам.

– Это нечестно, – буркнула она.

Но как-то без энтузиазма. Скорее для порядка. Она и сама поняла: брат без магии подобрался к ней на дистанцию поражения, да еще и выиграл почти секунду, чтобы зарезать ее… Да хотя бы канцелярским ножом! Вон как раз валяется почти в середине кабинета один такой.

Да и просто удара в висок одаренной бы хватило, чтобы закончить бой.

– Так какого чёрта ты стоишь как мокрая курица? – перешёл он на свой обычный тон с учениками.

«Ледяная с*ка» потупила взгляд. Она проиграла. Тут вопросов нет.

– Чего застыла-то? – поинтересовался Олег Юрьевич.

Светлана не возражала – в рамках тренировочного процесса начальнику охраны позволялось и не такое. Тем более, она несколько раз слышала «разборы» злобного тренера с ее братом после тренировок и могла точно сказать: он еще сдерживался.

– А ты что так долго возился? – вспомнил Олег Юрьевич о своём первом ученике.

Павел хмыкнул и сделал ещё один глоток воды. Да, он мог бы сбить атаку куда раньше. Но для этого пришлось бы буквально атаковать по рукам, ломая конструкцию ещё на стадии плетения. В реальном бою применимо, в небольшой семейной размолвке сломанное запястье, пожалуй, чересчур. Да и нужно было Светлане чуть-чуть выдохнуть. В последнее время столько стресса, а небольшой погром – отличный антидепрессант.

В том плане Павел и высказался.

– Небольшой, – насмешливо согласился Бойцов, обводя взглядом разнесённый в щепки кабинет.

– Могло быть и хуже. – Вполне искренне пожал плечами Волконский.

– Хорошо, Павел Анатольевич – удовлетворительно. Светлана Анатольевна… Жду вас на разбор позже, – вновь переключилась с роли инструктора на роль начальника СБ. – Прошу предоставить мне доступ к вашим личным фиксаторам в кабинете.

«Ледяная Королева» кивнула. Павел поморщился. Ему не нравилась ситуация, когда служба охраны не могла получить доступ к записывающим устройствам в кабинете сестры. Кроме случаев, когда она сама была согласна его предоставить. Но и позицию Светланы клановец вполне понимал. Каждому хочется иметь свой собственный уголок, где можно расслабиться и не думать о том, сколько человек сейчас тебя видит в режиме реального времени.

– Конечно, – просто кивнула девушка, уже полностью остыв от горячки боя.

Нынешний запрос она считала оправданным. На основании этих данных Бойцов подготовит корректировки её программы. Своего рода контрольный срез знаний.

– Ну что, присядем, поговорим? – предложил Павел.

Бойцов обвёл насмешливым взглядом кабинет.

– Ну да, – вынужден был согласиться глава Ветви. – В следующий раз хоть пару табуреток-то оставь целыми, – попенял он сестре негромко.

Та лишь фыркнула.

– А пресс-центр на что? – спросила девушка, – имея в виду третье по защищенности от лишних глаз и ушей после ее кабинета и обители главы СБ на заводе место.

– Можно и так, – решил Павел.

Почти всю дорогу Волконский краем глаза наблюдал за сестрой. Внешне Светлана была спокойна – спина прямая, шаг ровный, лицо непроницаемое. Но он слишком хорошо её знал. Пальцы правой руки, сжатые в кулак, чуть подрагивали. Светлана всегда с силой сжимала кисть после сильного выброса. Огонь выжигал не только резерв, но и нервы.

– Ты как? – негромко спросил он.

– Нормально, – не оборачиваясь, ответила девушка.

– Врёшь ведь, мелкая.

– Вру, – согласилась Светлана, но на легкий тон не повелась. – Но не в том смысле, который тебя волнует.

«Ледяная с**а» остановилась и, наконец, посмотрела на брата.

– Я в порядке, Паш. Просто… – она подбирала слова. – Просто мне не нравится, что ты снова стал центром чужой охоты.

– Работа такая, – делано равнодушно пожал плечами молодой человек.

Девушка несколько секунд рассматривала брата, после чего резко развернулась и зашагала к пресс-центру.

Дальше до зала совещаний они шли молча. Во-первых, каждому было о чём подумать, а во-вторых, в незащищённых помещениях вести личные или деловые переговоры – плохая примета. Обычно она свидетельствует о том, что совсем скоро дела станут намного хуже, чем сейчас.

В общем, брат с сестрой молчали о своем, а Олег Юрьевич был 'нем по причине отсутствия. Он сразу отправился расшифровывать записи сегодняшнего погрома. Тема обсуждения не касалась непосредственно безопасности объекта, а, значит, он ее даже и не рассматривал в качестве интересной.

– Так зачем ты это сделал? – спросила Светлана, едва пара техников проверила помещение, покинула его и закрыла дверь с той стороны.

– У Кардинала сейчас не самое устойчивое положение, – принялся объяснять молодой человек. – Мы создаём вокруг него точки напряжения. Мы…

Павел красноречиво поднял взгляд к потолку – слов он не стал бы произносить и в защищённом помещении. Но его пантомима отлично объясняла, кого он имеет в виду. Старшие Волконские полностью поддерживали младшее поколение в этой непростой игре, хоть и действовали исключительно в рамках нормального распределения власти: когда ты в самом низу «пирамиды», делать можешь почти все что угодно, но возможностей у тебя мало. А вот на вершине пищевой цепи все наоборот. Каждое твое действие может стать лавиной, что снесет устоявшуюся конструкцию.

– Мы уже фиксируем его нестабильное состояние. И да, ты прекрасно постаралась, – улыбнулся Павел.

Сестрёнка хмыкнула и отвернулась. Ей идея была не по нраву изначально. Просто эмоционально. Она прекрасно помнила, как сама едва не стала жертвой Юсуповой. Да и история Кошкиной, убившей несколько нападающих во время самозащиты на «срыве» тоже забывать не стоит. Но приказ главы есть приказ главы. Она проработала план, состоящий из нескольких десятков мелких толчков, которые должны были подвести Дмитрия Яковлевича к единственно верному решению: между решением его проблем и им самим стоит некий клановец. К этому моменту он должен уже вполне созреть для решительных действий.

И да, больше всего Светлане не нравилось, что брат опять рисовал на своей груди мишень.

– Павел, прошедшая встреча лишь создала фокус на тебе, – вздохнула она.

Есть повод для злости и погрома: «расшатывать» Кардинала она была готова без проблем, но выставлять фокусом брата – нет. А ведь он даже не предупредил…

– Вы отлично поработали с Юсуповой.

Сестрёнка кивнула. Таланты Виктории Львовны в «чтении душ» она оценила ещё в тот момент, когда «уралочка» пыталась сломать её саму. Теперь же этот разрушительный дар работал на них. Нет, они не пытались подчинить волю Кардинала или диктовать ему поступки, исходя из своих представлений о прекрасном. Они просто дали его разрушительным эмоциям цель и сняли тормоза. Кардиналу должно казаться, что, убрав Павла, он решит большую часть проблем.

– Что теперь, как считаешь? – поинтересовался он у сестрёнки.