Текст книги "Гимн шута XXV (СИ)"

Автор книги: Антон Федотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16

Глава 16

Гром среди ясного неба. Он бывает. Разным. Порой даже выстрелом в спину. Но иногда и обычным приветствием.

Источник его не нервничал. Странное дело, но перед лицом человека, который пытался его убить, он чувствовал нечто похожее на азарт. Как перед сложной партией в шахматы, где ты уже видишь мат, но ещё должен сделать полагающиеся ходы. Кардинал был сильным игроком. Опытным. Опасным. Но он совершил одну ошибку: отдал инициативу Павлу.

Молодой человек услышал шаги за несколько секунд до того момента, как увидел их – Кардинала и его помощника. Были они размеренные, уверенные, неторопливые. И, открыв рот, клановец уже знал, что скажет. Первая фраза должна быть самой важной. Она задаст тон всему разговору:

– Добрый вечер, Дмитрий Яковлевич, – молодой, уверенный в себе голос разнёсся по коридору сто сорок седьмого этажа.

Вежливости всегда есть место. Даже если из неё сочится змеиный яд.

– И вам, – на автомате кивнул Кардинал.

Кондрат сообразил сразу же, застыв на месте.

Его сюзерену понадобилось два шага, чтобы осознать, что именно он сейчас услышал. И ещё один, чтобы сообразить, от кого именно. Несколько секунд мужчина просто стоял, рассматривая что-то по ходу движения, лишь затем взяв под контроль мышцы лица, неспешно обернулся на источник голоса.

Павел Анатольевич Волконский широко улыбнулся и даже приветственно махнул старшему родичу рукой. На лице его читалось недостойное обитателей этажей довольство жизнью и текущим моментом.

– Желаю вам удачи на сегодняшнем заседании, – громко выдал молодой человек, заполняя ничего не значащими словами неловкую паузу.

При этом он нагло продолжал опираться на стену коридора, демонстрируя неуважение к старшему родичу. Да ещё с таким видом, словно нахально вопрошал: «Ну и что ты мне сделаешь, а⁈».

Немыслимое дело: щенок нагло скрестил руки на груди. Да так с Кардиналом даже Глава не рисковал общаться.

– Благодарю, – на автомате ответил мужчина.

И лишь после этого включился полностью. Меж бровями его моментально залегла глубокая задумчивая складка.

– Вы не рады меня видеть? – поинтересовался Павел с совершенно неуместной дурашливостью.

Однако этот «пробный шар» уже не достиг своей цели. Дмитрий Яковлевич принял новую реальность и собрался.

– Мне казалось, что вы очень заняты в Красноуральске, молодой человек, – негромко констатировал он.

В его голосе не прозвучало и тени сомнения. Если бы не лёгкая растерянность в глазах, то Павел и впрямь заподозрил бы собеседника в добром к нему отношении.

– Ну что вы, Дмитрий Яковлевич, – протянул Павел, отлипая от стены. – Как же я мог пропустить событие, катализатором которому послужил сам?

При этом клановец не забыл проникновенно заглянуть в глаза старшему родичу. Мол, знаю-знаю, кто котлеты съел… В смысле, убийцу подослал. И ты знаешь, что я знаю. И как поступим?

«Не боится», – мысленно отметил Кардинал, едва заметно поджав губы.

– Нам предстоят интересные дебаты, – с неуместной радостью потёр руки молодой клановец, не отводя взгляда от переносицы собеседника.

Такой приём часто заставляет нервничать оппонента, который не может поймать взгляд собеседника. Впрочем, у Дмитрия Яковлевича и без психологических ловушек хватало поводов ощущать себя крайне неуютно. С какой позиции вести разговор с человеком, которого ты лично пытался убить, особенно если он об этом знает?

– Рад, что смогли вырваться из рутины, – вежливо констатировал Кардинал.

Павел позволил себе негромко рассмеяться. Легко и, кажется, даже искренне. Как собеседник, который радуется интересному аргументу в дружеском споре.

– Кто бы мог подумать, господин, – выдохнул он. – Наша беседа и впрямь доставляет мне удовольствие. А по поводу обязательств… – взгляд молодого человека неожиданно стал жёстким и пустым, как у профессионального стрелка, уже выбравшего свободный ход спускового крючка. – Подготовкой моих похорон занимались совершенно другие люди, – холодно обронил Павел. – Так что я был свободен в последние дни.

Конечно, это было неправдой. В его положении фраза «на том свете отоспимся» была не более чем утешающим манком. Даже «загробная» жизнь требовала от молодого человека постоянного участия в быстроразвивающихся событиях. Пусть и участвовал он в них косвенно. Однако младший Волконский чётко пообещал себе десять часов такого необходимого сна сразу по завершении Трибунала.

– Вы же не думали, что я пропущу сегодняшнее событие? – ещё раз поинтересовался молодой человек, сделав полшага к старшему родичу.

Тот невольно отвёл глаза и тут же поморщился. Ощущение опасности, что вызывал у него этот сопляк, напрягало. Но к внутреннему голосу Кардинал привык прислушиваться. Он подводил очень редко. И сейчас мужчина буквально шестым чувством ощущал срез пистолетного ствола, приближающегося к затылку.

Не из приятных ощущение, надо было заметить.

Павел несколько секунд изучал родича, краем глаза отслеживая каждое движение Кондрата. Мало ли что «сыграет» в уме у верного слуги. Однако тот словно бы оцепенел, прокачивая мысленно посекундно события последних дней. О серьёзном мозговом штурме свидетельствовали капельки пота на его лбу.

Дмитрий Яковлевич тоже бросил нечитаемый взгляд на своего помощника, отметив эти тревожные знаки. Однако промолчал. И отвлекать не стал. Пусть себе размышляет. Его господину срочно требуется хоть какое-то решение!

– Как жаль, Павел Анатольевич, что мы с вами оказались по разные стороны этого увлекательного противостояния, – вновь обратился к молодому человеку Кардинал. – С вашими способностями и моим умом можно было бы добиться многого.

Павел легкомысленно пожал плечами. Мол, не случилось – не срослось. Чего теперь грустить-то?

Удивительно, но больше всего Кардиналу хотелось уйти. Просто развернуться и двинуться в сторону лифтов, не обращая более внимания ни на какие отвлекающие факторы. Однако отчего-то он не сделал и шага.

– Полагаю, это противостояние – досадная ошибка, – попробовал подобрать ключик к собеседнику Дмитрий Яковлевич.

А ну как удастся предложить молодому пареньку нечто ценное в обмен на смену мировоззрения? Нет, конечно, в будущем Кардинал всё равно решил припомнить наглому мальчишке все его выходки. Однако если тот постарается служить ему верой и правдой, то порог «окончательного расчёта» может сильно сдвинуться вправо. А то и вовсе отложен на неопределённый срок. Но не навсегда. Таких нападок на свои позиции прощать нельзя. Как говорится, «не поймут свои, но плохо примут у вас». То есть, следующая попытка проверить позиции Кардинала на прочность произойдёт очень скоро.

Однако улыбка на лице клановца стала ещё шире.

– Ну что вы, Дмитрий Яковлевич? – отмахнулся Павел, как от предложения бокала вина за обедом. – О каком противостоянии может идти речь? Я всего лишь хочу выяснить истину. Как и вы, полагаю!

Кардинал сжал зубы. Какова наглость! Этот сопляк буквально издевается над ним! Но сделать и впрямь ничего нельзя. Даже при всём желании он уже сутки как не мог ничего изменить. Дата трибунала назначена. И даже если Кардинал прямо сейчас окажется в реанимации, заседание всё равно состоится – с той лишь разницей, что лично он не сможет ничего сказать в защиту своей позиции. И что самое неприятное в данной ситуации: именно Дмитрий Яковлевич форсировал проведение трибунала, рассчитывая на дезориентацию «Георгиевичей» после вести о гибели сына и племянника соответственно.

Кардинал ещё раз бросил взгляд на своего помощника. Тот так и продолжал смотреть в пустоту, старательно просчитывая варианты. Слабые способности аналитика были явно недостаточны, чтобы занять место в соответствующем отделе клана. Однако пригодились на службе и не раз выручали его сюзерена из самых сложных ситуаций.

«Пусть думает», – буркнул про себя Дмитрий Яковлевич, вновь переводя взгляд с неподвижного Кондрата на собеседника.

– Моё слово против вашего, – позволил себе лёгкую улыбку Дмитрий Яковлевич.

Намёк был прозрачен. Кто воспримет обвинение бунтаря против уважаемого члена клана. Да глава Ветви хоть и считается серьёзной фигурой, но всё-таки уже не совсем своим. Обычно такой статус получали те, кто по каким-то причинам хотел покинуть клан, но оказавшийся в их руках «кусок» влияния или технологий был слишком серьёзным, чтобы полностью терять над ним контроль.

– А почему бы и нет? – чему-то развеселился молодой Волконский, нагло засунув руки в карманы брюк. – «Хоть вместо беседы можно использовать дубинку, слова никогда не потеряют свою силу. Слова передают смысл и возвещают истину тем, кто им внимает», – гордо продекламировал он цитату из древнего фильма.

Однако Кардинал понял его правильно. Главным словом в этой фразе была «дубинка».

«Воевать со мной вздумал, щенок», – отчего-то почувствовал привкус весёлой злости старший родич.

На этот момент выбрал Кондрат, чтобы вновь вернуться в реальный мир.

– Господин, – негромко, но безапелляционно вклинился в разговор он. – Нам пора.

Кардинал отмахнулся, не отводя взгляда от Павла. Ему как никогда хотелось поставить щенка на место прямо здесь и сейчас. Слишком уж нагло сопляк оспаривал его власть и… Ему было совершенно всё равно.

– До начала трибунала нужно согласовать позиции между… – попытался едва ли не за руку увести закусившего удила старшего родича помощник.

– Умолкни, – не оборачиваясь, бросил Дмитрий Яковлевич, резким размашистым движением вырывая руку.

Кондрат осёкся на полуслове и прикусил язык. Будь у него больше времени, он обязательно бы убедил сюзерена покинуть это место. Однако здесь и сейчас ему только и оставалось, что смотреть на вполне удачную попытку молодого человека раскачать его господина на эмоции. А именно их помощник почитал первопричиной большей части ошибок Дмитрия Яковлевича.

Павел же даже ответить не соизволил. Лишь продолжал нагло рассматривать старшего родича, всем своим видом демонстрируя неуважение и даже пренебрежение к нему. Подобное показательное выступление мгновенно вывело из себя Дмитрия Яковлевича, никак не привыкшего к дерзости от кого бы то ни было.

– Посмотрим, как ты будешь улыбаться после Трибунала, – ухмыльнулся Кардинал.

Это уже было на грани прямого вызова. «Вот если бы этот сопляк просто спровоцировал дуэль!» – разрешил себе секундочку «помечтать» мужчина. Это бы позволило закрыть все вопросы махом. Однако парень держался на самой грани… и не переступал её! А устраивать поединок прямо сейчас без каких-либо причин – идея плохая. Слишком уж это будет очевидным сведением счётов. И старперы из судебного Совета могут счесть подобное «стечение обстоятельств» попыткой заставить замолчать обвинителя. Навсегда.

– Ну что вы, Дмитрий Яковлевич, – с ядовитой вежливостью парировал молодой хам. – Не нервничайте так. Возраст всё-таки. Ещё, чего доброго, сердечко прихватит.

Однако внутренне Павел задумался. Реакция Дмитрия Яковлевича явно выходила за область допустимых значений. Кардинал, конечно, разозлился. Но срываться с катушек не спешил. А это значит, что у него есть дополнительный козырь. Во всяком случае, он хоть и разозлился, но смог взять себя в руки. Отчего-то перспектива столкнуться нос к носу с обвинителем на трибуне его беспокоила гораздо меньше, чем должна была бы. Даже с учётом необоснованной уверенности в поддержке его отрядом наёмников.

– У вас богатая фантазия, Дмитрий Яковлевич, – фиглярски отвесив уважительный поклон младшего к старшему. – Нет бы книжки писать на старости лет, а не вот это вот всё.

Кардинал невольно сделал шаг вперёд.

– Уверены? – поинтересовался молодой человек, удивлённо вскидывая брови. – Я бы не рекомендовал, – покачал головой Волконский-младший.

Со стрелковкой у него было прекрасно. И собеседник об этом великолепно знал.

– Благодарю. Обязательно учту ваши пожелания, – всё-таки справился с собой Дмитрий Яковлевич.

– Не сомневаюсь, – легкомысленно отмахнулся Павел и движением фокусника достал из внутреннего кармана пиджака корочки. – Ведь иначе бы это квалифицировалось как нападение на действующего офицера СИБ, – сообщил он, раскрывая документы перед лицом Дмитрия Яковлевича.

Тот внимательно вчитался в сроки.

– А это, – парень вновь улыбнулся, – совсем другая история.

Кардинал невольно бросил взгляд на помощника. Теперь попытка убийства принимала ещё более отвратительный поворот. Ведь если верить заявлениям Павла – а он в обмане замечен не был, – то покушение будет квалифицировано не просто как нападение на родича, а на сотрудника одной из самых серьёзных служб империи. Не говоря уже о клятве опричника, принесённой цесаревичу. Так что обвинения от клана может быть два:

– Покушение на убийство родича из Первой семьи;

– Посягательство на интересы Трона.

Второе явно будет отягчающим обстоятельством к первому обвинению. Родичи, скорее всего, очень даже отреагируют на попытку стравить клан с наследником Трона. И никакого значения не имеет, что именно Дмитрий Яковлевич «имел в виду» изначально. Судить будут по результатам.

«Вот сдох бы ты спокойно, и не было бы таких проблем», – мысленно выдохнул Дмитрий Яковлевич.

Павел пожал плечами. Он хоть и не мог слышать мысли собеседника, но лицо ему и без того сказало о многом. Одно дело, если бы попытка убийства увенчалась успехом. В этом случае можно было надеяться, что до «потрошения» Михаила Павловича удастся дотянуть расследование, а после, с «чёрной кассой» на руках Дмитрий Яковлевич возвысился бы до такого уровня, что можно было бы попытаться решить вопрос даже с императорским сыном, выплатив виру за погибшего сотрудника.

– Хватит, – неожиданно проснулся внутренний голос благоразумия.

Дмитрий Яковлевич решил послушать умного совета.

– Встретимся во время «толковища», Павел Анатольевич, – едва заметно склонил голову и первым сделал шаг к лифтовой площадке Кардинал.

Волконский-младший ответил образцовым поклоном младшего старшему. Вот если бы не наглая ухмылка на губах…

Но Дмитрию Яковлевичу было не до размышлений о мимике собеседника. Он уже сделал первый шаг к лифтам. Кондрат же тут же поспешил за своим господином.

* * *

Дмитрию Яковлевичу стоило огромных трудов удержать спину прямо под прожигающим затылок взглядом молодого щенка. Нет, Кардинал не боялся Павла, но перестройка планов на ходу выбила его из колеи. Он терпеть не мог, когда контроль уплывал из его рук.

Стоило сюзерену и его слуге отойти на достаточное расстояние, чтобы убедиться: свидетелей их разговора нет, как мужчина резко обернулся к помощнику.

– Объясняй, – потребовал он резко.

Кондрат отшатнулся. Таким господина он не видел уже много лет. С юношества. Казалось, с тех пор тот куда лучше научился держать себя в руках. Однако неожиданное появление «покойничка» ударило по нему очень сильно. Не говоря уже о том, что за двадцать минут до начала Трибунала нужно было переделывать ВСЮ аргументацию. Конечно, в качестве «чёрного лебедя» просчитывался и такой вариант. Однако никто всерьёз на него не рассчитывал.

Кондрат застыл. За время быстрого, но мощного мозгового штурма он так и не пришёл к внятным выводам, лишь только отметил, что да, Волконский жив. Почему? Разобраться можно и позже. Сейчас куда важнее второй извечный вопрос на земле русской: «Что делать?». И на этот вопрос ответа он не находил.

– У меня нет объяснений, господин, – коротко поклонился помощник.

– И этого ублюдка не спросить, – сквозь зубы выдохнул Дмитрий Яковлевич. – Рано исполнитель «ушёл». Очень рано. Теперь и не узнаешь, что же там произошло на самом деле и почему.

«Мертвец» нагло «ухмыльнулся» напоследок, оставив своих бывших нанимателей с ворохом вопросов.

– Немедленно поставь в известность наших защитников, – потребовал Кардинал.

Однако Кондрат уже набирал короткое сообщение на своём коммуникаторе, по «накатанному алгоритму» предугадывая желание сюзерена. За многие годы эта привычка въелась в плоть и кровь. И избавиться от неё быстро не получалось.

«Что ж», – неожиданно успокоился Кардинал. На губах его заиграла не самая приятная, но всё же улыбка.

Помощник лишь косо глянул на господина. Подобные резкие смены настроения его давно нервировали. Особенно в столь острой ситуации. Впрочем, он вдруг себя поймал на мысли, что его вполне устраивает роль пассивного наблюдателя. Кондрату даже стало интересно, как именно разыграет всплывший из колоды джокер Павел Анатольевич.

– И что ты встал? – резко бросил Дмитрий Яковлевич.

Помощник впервые за долгое время позволил себе слегка дёрнуть уголком рта в ответ на вопрос сюзерена.

– А что именно вы хотите, чтобы я сделал? – поинтересовался он. – Убил Павла Анатольевича собственноручно? Но в данных обстоятельствах этот факт сыграет лишь против вас.

Кардинал осёкся. Словно на стену наткнулся. Он даже позволил себе удивлённо вскинуть брови, разглядывая помощника, как заговорившую вдруг табуретку. Сюзерен привык получать от Кондрата чёткий и внятный ответ, в крайнем случае – предложения по дальнейшему развитию событий, и не был готов к насмешливому вопросу.

Несколько секунд мужчина присматривался к слуге, мгновенно отметив какое-то новое выражение в прямом взгляде помощника: «А я-то тут уж что сделаю⁈».

Однако с этим можно было разобраться и позже.

– Что ж, я этого не хотел, – негромко буркнул Кардинал, доставая собственный коммуникатор.

Номер он набрал по памяти. Всех важных абонентов в записной книжке не иметь мужчина предпочитал не держать в уме, не полагаясь на столь ненадёжные электронные носители или ещё более уязвимую бумагу. Несколько секунд Дмитрия Яковлевич ждал, пока абонент ответит.

– Это я, шеф, – произнёс он громко и чётко.

Судя по всему, на той стороне трубки терпеливо ждали продолжения.

«Неудивительно! С учётом того, как закончился прошлый разговор…» – отметил про себя помощник.

А Дмитрий Яковлевич реакции собеседника так и не дождался. Тот даже не поинтересовался чего, мол, звонишь-то.

И это было плохо.

– Вы знаете, что Павел Анатольевич жив? – Кардинал ломал все правила игры и прямым текстом выдавал то, что полагалось прятать за обтекаемыми формулировками и лёгкими намёками. Такое поведение даже вживую считалось бы признаком истерики, а уж по открытым каналам связи – так и вовсе первым симптомом дебилизма в самом что ни на есть медицинском смысле этого слова.

Фактически Дмитрий Яковлевич только что признался шефу в попытке покушения на младшего родича. То есть дал в руки такой «крючок», за который и кита подвесить можно, не говоря уже о довольно хлипком теле Кардинала.

Однако собеседник вновь промолчал.

– Какого чёрта вы молчите? – прошипел в коммуникатор Дмитрий Яковлевич. – Ответьте хоть что-нибудь!

Кондрат прислушивался. Слухом он обладал великолепным, а потому при удаче вполне мог разобрать и приватный разговор сюзерена с его собственным господином.

– Я в курсе, – наконец ответил чуть хрипловатый мужской голос.

Эмоций в нём не было вовсе. Лишь сухость и какая-то безжизненность, словно его обладателю до смерти скучно выслушивать очередного просителя. А ведь ещё совсем недавно он звучал совершенно иначе.

Кажется, это выбесило Дмитрия Яковлевича ещё больше. Однако мужчина в этот раз сдержался, лишь коротко заметил:

– Наша аргументация строилась на совершенно ином развитии событий.

Если бы помощник был подготовлен чуть хуже, то он бы наверняка присвистнул. Мало того что сюзерен фактически напрямую признался в попытке убийства родича из Первой Семьи, так он ещё и расписался в своей неспособности хоть что-то сделать с ситуацией, которую сам и создал. Такого не прощают никому. Причём даже речь не о покушении – от той степени дебилизма, что позволяет вести выстраивать разговор подобным образом.

«С дураками никто дела иметь не хочет.» – Кондрат невольно поймал себя на том, что его губы растягиваются в подобие улыбки. Чуть-чуть, на миллиметр, едва заметно, но вполне ощутимо. За этими мыслями он даже прослушал ответ собеседника сюзерена, однако много, судя по всему, не потерял.

Дмитрий Яковлевич от реакции «шефа» буквально взвился. Пусть в последний момент и сумел сдержать себя, а то помощнику действительно показалось, что господин готов уже орать благим матом в динамик коммуникатора.

Выдохнув пару раз, Дмитрий Яковлевич сумел собраться.

– Послушайте меня внимательно, шеф, – ровно произнёс Кардинал. – Я обещаю вам, что если сегодня Трибунал вынесет обвинительное заключение в мой адрес, я обязательно обнародую вашу роль в этих событиях.

Слуга полностью превратился в слух.

– Я не отдавал тебе приказа кого-то убивать, – спокойно возразил собеседник и принялся перечислять. – Ты сам сделал выбор в пользу отношений со «Свободой воли». И приказы отдавал тоже ты, Дмитрий Яковлевич.

Отбросив напрочь клановую масочку и этикет, Кардинал негромко и зло рассмеялся в трубку.

– А сможете это доказать? – хрипло поинтересовался он, лихорадочно блеснув глазами.

Сейчас Кардинал меньше всего походил на человека, который заслуживает доверия.

– Тем более, если вы давно знали и не доложили о моём участии в известных вам процессах, то это серьёзный удар. А я под ментальным блоком готов объявить об этом.

«Умно.» – равнодушно оценил Кондрат. Он догадывался о личности «шефа», но никогда не делал предположений вслух, даже наедине с собой. Однако с учётом поста этого человека, если сюзерен обвинит его в укрывательстве и пособничестве в присутствии менталиста, то и ему несдобровать. Возможно, у него даже хватит влияния отбиться от обвинений, несмотря на явные улики. Однако с нынешним постом ему придётся попрощаться однозначно. Без права на восстановление. Придётся дать дорогу молодым. А в его возрасте упускать из рук власть не просто неприятно, но и страшно.

– В общем, вы меня услышали, – закончил фактическое объявление войны недавнему господину Дмитрий Яковлевич и нажал на пиктограмму отбоя.

Только после этого он позволил себе едва слышно, но протяжно выдохнуть:

– Урод.

Кондрат внимательно изучал лицо шефа. Тот выглядел откровенно хреново. Лёгкая бледность коснулась его щёк, а губы сжались в прямую линию. Прикрытые же веки слегка подрагивали. На виске билась одинокая жилка

«Он на грани», – оценил про себя Кондрат. Далеко не самый лучший настрой на предстоящий Трибунал. Конечно, к началу слушаний сюзерен возьмёт себя в руки. Однако удару Павла Анатольевича по его господину можно лишь поаплодировать. Так вывести из себя оппонента за двадцать минут до начала слушаний – это надо уметь.

От размышлений помощника оторвали негромкие слова господина:

– Отменяй план Б.

Кондрат кивнул. Разумно. Изначально запасным планом должны были стать наёмники, что разместятся в десятках метров от входа в зал заседаний. И в случае если всё пойдёт совсем-совсем не так, «дикие гуси» должны были прорваться внутрь и эвакуировать кардинала в безопасное место. Теперь же Дмитрий Яковлевич решил иначе:

– Проведи их внутрь.

– Куда? – удивился Кондрат.

Всё-таки охрана прекрасно справлялась со своими обязанностями. Так что провести внутрь зала заседаний восемь человек с оружием, да ещё и не принадлежащих к роду Волконских… Это практически невозможно. Однако господин считал иначе.

– Внутрь, Кондрат, внутрь, – повторил он, глянув помощнику в глаза.

– Я приложу все усилия, – коротко поклонился Кондрат.

– ВСЕ усилия, – с нажимом повторил Дмитрий Яковлевич, явно обозначая сверхвысокий приоритет задачи.

Исполнитель коротко кивнул. Но всё же уточнил:

– Вы понимаете, что подобную операцию провернуть без шума не получится? Останутся следы, и рано или поздно они выведут на вас.

В отличие от господина, на Кондрата иммунитет Волконских не распространяется. То есть при достаточных подозрениях и уликах его вполне можно допросить под препаратами, исключающими возможность соврать. А в иных случаях и отправить на беседу с менталистом. Хотя последнее вряд ли – слишком дорого, сложно и необходимо обосновать запрос на привлечение сверхредкого специалиста в канцелярии. А вот накачать «весёлой химией» его вполне возможно. И тогда он выложит всё.

Кардинал метнулся к помощнику. Пальцы его схватили ткань рубашки и пиджака. Мужчина резко рванул Кондрата к себе и прошипел ему в лицо:

– Ты что, не понимаешь? – рявкнул он, хотя ранее никогда не снисходил до объяснения своих мотивов и причин поступков. – Сейчас либо мы их, либо они нас! Что, думаешь, отсидеться⁈

Мысленно Кондрат расплылся в улыбке. Да, в последнее время выдалось у его господина нелёгким, но он и припомнить не мог, когда Дмитрий Яковлевич настолько выходил из себя, чтобы поднять на него руку. И это радовало. Иногда помощник размышлял, не закончить ли ему всё одним выстрелом в спину. Но сама мысль о том, что этот упырь в человеческом обличье, уйдёт в последний путь со славой застреленного верным слугой мученика, была отвратительна.

«Нет уж!» – который раз решил помощник. Сюзерен обязан ответить за всё и уйти с позором. Чтобы каждый Волконский буквально плевался от упоминания его имени. И сегодня Дмитрий Яковлевич сделал очередной шаг навстречу закономерному итогу.

* * *

– Красиво, – оценил Глава, отрывая взгляд от экрана, на который было выведено изображение одной из камер на сто сорок седьмом этаже.

Павел и впрямь разыграл неплохую комбинацию. А записи этих бесед станут ещё одним кирпичиком в обвинении Кардинала.

Игорь Георгиевич выпрямился во весь рост и потянулся. Устал он что-то стоять за спиной оккупировавшего его кресло брата в наклоне.

Отец бунтаря оторвал взгляд от экрана и кинул его поверх монитора на развалившегося в гостевом кресле воеводу, деловито уничтожающего запасы орешков из тайника главного Волконского.

– Проинструктируешь людей? – отдал распоряжение под видом вопроса Анатолий Георгиевич.

Валерыч позы не изменил. И головы не повернул. Лишь беззаботно махнул рукой.

– Не требуется, – бросил он. – Вариант три-бис. Учтён при планировании.

Однако первые лица клана продолжили все так же молчаливо буровить двоюродного брата одинаковыми взглядами.

Валерыч отложил орешки и, наконец, соизволил сесть ровнее. Всё-таки разговор шёл не о чём-то там, а о безопасности клана. А это было его работой. И делал он её хорошо.

– Что так смотрите?, – начал главный безопасник, чуть подавшись вперёд. – Мы предполагали оба варианта. Первый: наёмники остаются снаружи, в резерве. Если что-то идёт не так – они врываются и обеспечивают Кардиналу силовой ресурс и эвакуацию. Второй: он пытается провести их внутрь. Мы просчитали оба. И судя по всему, он выбрал второй.

– Почему? – уточнил Анатолий Георгиевич.

– Твой сын доходчиво объяснил ему, что партию будет сложно вытянуть даже вничью, – пожал плечами Валерыч. – Сейчас он уже не думает о том, как выиграть, а просчитывает варианты, как не проиграть окончательно. Для этого ему нужен силовой ресурс. Не снаружи. Внутри.

– И что мы будем делать? – спросил Игорь Георгиевич.

– Ничего, – улыбнулся Валерыч. – Пусть попробует. Мы уже всё подготовили. Каждый шаг будет записан. Каждое слово – зафиксировано. К моменту, когда он попытается использовать своих «диких гусей», у нас будет столько доказательств, что даже этот «шеф» не сможет его вытащить.

Валерыч снова потянулся к орешкам.

– Главное – не мешать ему закапывать себя. И тогда он сделает всё сам.

Слушатели согласно кивнули. Валерыч совершенно неподобающе своему возрасту и положению округлил глаза и указал на пакетик.

– Да ешь уже, – махнул рукой Глава.

Слушать работа челюстями главному безопаснику клана не мешала совершенно.

– Меня беспокоит этот «шеф», – признал Анатолий Георгиевич, глянув на вновь взявшегося за орешки воеводу.

Тот пожал плечами и покачал головой. Увы, установить абонента не удалось ни им, ни смежникам из клановой разведки. Хотя Дмитрий Яковлевич и пользовался хоть защищённым, но довольно уязвимым перед мощью кланового вычислительного комплекса устройством. Однако его собеседник «шифровался» куда серьёзнее. И тут программа распознавания дала сбой. Даже голос был обработан системой модуляции таким образом, что сторонний наблюдатель вряд ли услышал бы изменения. А вот техника сходила с ума. И выдавать релевантные совпадения отказывалась наотрез. Ну не считать же за удовлетворяющий результат отметку-совпадение с актёром ещё прошлой эпохи Юрием Стояновым?

– Что ж, – признал Игорь Георгиевич, бросив взгляд вниз на облака сквозь панорамное окно. – Он действительно уверен, что всемогущий «шеф» сможет ему помочь даже в такой ситуации.

Валерыч беспокойства не проявил. Пока это не его проблема. Пусть «политики» и разведка решают вопрос. А уж после этого и его бойцы подключатся. А тратить нервы на ситуацию, в которой он ничего сделать не может, было совершенно не в духе командира СБ.

– Заодно и посмотрим, кто таков, – хмыкнул он и тут же отправил в рот ещё горсть орешков.

«Георгиевичи» переглянулись. Иногда манера воеводы действительно раздражает. Однако их родич был профессионалом высочайшего уровня. И место своё занимал не зря. Так что это с ситуацией и примиряло.