Текст книги "Восхождение Плотника (СИ)"
Автор книги: Антон Панарин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)
– Да и смотреть на твой самоотверженный труд было приятно. Давно я не видела чтобы человек так упирался. Не каждый будет харкать кровью и продолжать строгать. – Помолчав секунду она добавила. – К тому же внучка за тебя попросила. Поэтому ты до сих пор жив.
Вот оно что. Ведьма провела меня по всем граням искупления. Позволила мне страдать, для того чтобы я искупил вину этого немощного тела, а вместе с этим позволила за этим наблюдать внучке. Жестоко конечно, но судя по взгляду Златы, она больше не боится меня. Скорее напротив, сидит на печи и так жалостливо смотрит на меня. Как на брошенного котёнка.
Пелагея с самого начала проверяла, готов ли я трудиться до конца. Не до конца рабочей смены, а до конца жизни. Буквально. И я прошёл эту проверку. Грубо, коряво, залив всё кровью, но прошёл.
На стройке был похожий принцип. Новичка всегда проверяли самой грязной работой. Замес раствора вручную, чистка опалубки, разгрузка кирпича. Если не сдашься, примут в бригаду. Если заноешь, отправят восвояси.
Я опустил глаза на левую руку. На тыльную сторону ладони, где с первого дня красовалась перевёрнутая подкова. Метка проклятия почти исчезла. Контуры размылись и посветлели. Из угольно-чёрной метка стала бледно-серой. Едва различимой, как карандашный набросок. Ещё немного и растворится совсем.
– Да, ты всё верно понял, – сказала ведьма заметив мой взгляд. – Проклятие снято и ты жив, по крайней мере до тех пор, пока не закончишь работу. А теперь мой руки и иди за стол, – скомандовала она кивнув в сторону двери. – После еды продолжишь ремонт.
Еда! При этом слове желудок взвыл. Не заурчал, а именно взвыл. Как голодный пёс. А всё от того что я учуял запах запечённое мясо. Аромат проник в ноздри и ударил в мозг сводя с ума.
Рот как по команде наполнился слюной. Я поднялся, цепляясь за кровать и пошатываясь вышел в сени, чтобы сполоснуть руки из ковша. Вода была холодной, обожгла порезы на ладонях, омыла лицо заставляя затаить дыхание. На уровне моих глаз висело зеркало и то что я там увидел мне не понравилось.
Лицо осунулось, глаза ввалились и потускнели. Ну вылитый граф Дракула! Не хватает только выпирающих клыков и гроба за спиной.
Вздохнув я вернулся в горницу и сел за стол. За кривоватый стол который я делал вслепую залив его кровью. На столешнице красовались бурые разводы. Не понятно то ли ведьма пыталась оттереть кровь, то ли я размазал её своей мордой когда умирал.
Злата тут же начала накрывать на стол, поставив перед мной большое глиняное блюдо с выщербленным краем. На блюде лежал запечённый поросёнок. Целый, с золотистой корочкой блестящей жиром. Из надрезов на боках сочился прозрачный сок.
За поросёнком последовали куриные ноги. Пять штук, зажаренных до хруста. Потом картошка, печёная в углях. Сало, нарезанное толстыми ломтями. Огурцы, свежие и хрустящие. Лук кольцами. Помидоры, красные и мясистые. Кувшин с морсом. Каравай хлеба. Миска с квашеной капустой. Горшочек с чем-то, пахнущим грибами.
Стол ломился от угощений! Тут еды хватило бы для бригады из пяти человек. Я посмотрел на это изобилие, тяжело сглотнул и произнёс:
– Прошу простить. Но сейчас я буду жрать как свинья.
Услышав это ведьма рассмеялась.
– Все мы немного свиньи, – ответила она усаживаясь напротив. – При определённых обстоятельствах разумеется. Ну, чего замер? Злата для кого всё это готовила?
– Спасибо. – Сказал я посмотрев на Злату и приступил к трапезе.
Я набросился на еду позабыв про правила приличия и стал рвать мясо руками, запихивая его в рот. Жевал, глотал, рвал снова. Жир стекал по подбородку. Крошки сыпались на окровавленную рубаху.
Поросёнок был фантастическим! Мясо таяло во рту, корочка хрустела, а внутри поросёнок оказался фарширован овощами и картошкой.
Куриные ноги и вовсе исчезли за три минуты. Кожица натёртая чесноком была божественна! Картошку я ел, обжигая руки и рот, сало запивал морсом. Огурцы и помидоры и вовсе исчезали со страшной скоростью.
Внучка ведьмы смотрела на меня с печки. В глазах стояло удивление. Видимо, она впервые видела чтобы человек поглощал еду с такой скоростью.
Через двадцать минут я откинулся на лавку. Живот раздулся и наполнился приятной тяжестью, а сытость навалилась тёплой волной.
– Спасибо, – выдохнул я вытирая рот рукавом.
Ведьма кивнула и сухо сказала.
– А теперь за работу.
Я встал из-за стола и понял что крепко держусь на ногах. Еда наполнила тело силой. Руки перестали дрожать. Голова прояснилась.
Работы оставалось на три дня. Новый стол взамен залитого кровью. Окна, ставни, порог, лавки, полки, вешалки и мелкий ремонт всего что попадётся на глаза.
Я вышел на крыльцо и увидел что на порожках лежит мой топор и нож. Перемазанные запёкшейся кровью, они выглядели как орудие убийства, а не инструмент плотника.
– Древомир убьёт меня за то что испоганил инструмент. – Улыбнулся я и приступил к работе.
Стол я переделал за полдня. На этот раз пазы вышли ровнее. Чопики встали плотнее. Столешница получилась без перекоса. Что не говори, а быть зрячим приятно, да и работать так куда проще. Да, мебель всё ещё не шедевр, но на крепкую тройку с плюсом потянет.
Завершив стол я взялся за окна. Рамы перекошены, щели в палец. Пришлось всё делать с нуля. Обстругал, обтесал как смог, соединил с помощью шипового соединения, а после натянул бычьи пузыри вместо стёкол. До сих пор не понимаю откуда их взяла ведьма, но она выдала мне их аж десять штук.
Ставни вырезал из оставшихся досок и навесил на деревянные петли. Подогнал к проёмам, закрыл, открыл, вроде работают. Не заедают и не скрипят.
Чтобы сделать порог мне пришлось потревожить Пелагею и попросить принести ещё брёвен и подсушить их. Деревьев я на этот раз срубил с запасом. Аж десять штук.
Пока она таскала их к избе, я заметил лешего, он погрозил мне кулаком и растворился в желтоватом свечении. А ты как хотел родной? Затравить меня светлячками, а после я буду твои деревяхи щадить? Нет, так не пойдёт. Я уже давно понял что дружбы у нас не выйдет.
Обтесав брёвна я принялся расщеплять их на толстый брус, который немногим позднее использовал для изготовления порога. Подогнал к дверному проёму, подрубил так чтобы встал как влитой, а после заменил ступени крыльца на новые, из сухой древесины. Три ступени, три подступенка. Каждый паз выверен, каждый чопик забит с натягом.
Попутно сделал две массивные и широкие лавки. С ножками на сквозных шипах. Расклинил ножки сосновыми клиньями. Клея у меня конечно нет, но конструкция и без клея стояла мёртво.
Полки вырезал, зачистил как смог ножом, занозу не загонишь, но рельеф ощущается. Да и ладно. Это всяко лучше чем сгнившие полки Пелагеи. В случаев чего подправит всё с помощью живы. Кронштейны для полок я выстрогал из берёзового капа.
Вешалки для одежды сделал в виде деревянных крюков из изогнутых ветвей. Нашёл подходящие ветки в лесу, обстругал, ободрал кору и прибил к стене деревянными нагелями. Получилось просто, функционально и надёжно.
Как и планировал, я закончил работу через три дня. Пахал с утра до позднего вечера. Взамен ведьма кормила меня до отвала. Мясо, каша, хлеб, овощи. Целебные отвары, от которых у меня была изжога, но телу становилось легче. Каждое утро я подходил к зеркалу и понимал что выгляжу всё лучше. Бледность исчезла, даже щёки появились.
На третий день к вечеру я забил последний нагель. Повесил последнюю полку. Подровнял последний стык. Выпрямился, отступил на шаг и осмотрел горницу.
Новый стол стоял у окна. Крепкий, на четырёх ногах, без чурбаков и подпорок. Две лавки, широкие и удобные. Шкаф у восточной стены. Кровать напротив печки. Полки ровные, выставлены по моему отличному глазомеру. Вешалки у двери. Пол ровный и не скрипит.
Изба из руины превратилась в жильё в которое не стыдно и гостей позвать. Не дворец конечно, но всяко лучше моего жилища.
И тут в углу зрения полыхнуло новое сообщение золотым светом:
ВНИМАНИЕ!
Прогресс навыка «Обработка древесины» (Ступень 1): 100% / 100%
Навык «Обработка древесины» переходит на Ступень 2.
Ступень 2 – «Подмастерье».
Разблокированы возможности:
– Повышенная точность ручной обработки
– Интуитивное определение дефектов древесины
– Базовое чувство волокна при строгании
Я уставился на золотые строчки и расплылся в улыбке. Вторая ступень! Профессиональный рост на лицо так сказать. Ещё и новые возможности открылись. Интуитивное определение дефектов и чувство волокна! Это же мечта любого столяра.
И я заметил кое-что ещё. После снятия проклятия работать стало значительно легче. Инструмент реже соскальзывал. Пазы выходили ровнее. Чопики садились с первого удара. Как будто кто-то убрал невидимые гири с рук.
Проклятие мешало учиться. Все эти дни оно тормозило прогресс. А теперь подковы не было. И разница была как между работой в противогазе и без.
Я вышел на крыльцо и сел на свежую, сосновую ступеньку, пахнущую смолой. Улыбка не сходила с лица. Дурацкая, самодовольная и счастливая.
Ведьма прошла мимо, неся охапку трав. Бросила на меня мимолётный взгляд и усмехнулась, увидев мою физиономию.
– Подождите, – окликнул я ведьму, когда она уже заходила в дом.
Она обернулась. Серые глаза вопросительно сощурились.
– Научите меня контролировать живу, – попросил я удивляясь тому как уверенно прозвучал мой голос.
Глава 20
Я решил не ходить вокруг да около. Хочешь чему-то научиться, спроси мастера. Не намекай, не юли, скажи прямо чего хочешь.
Ведьма впервые посмотрела на меня с интересом, вот только учить она меня не собиралась.
– Учеников не беру, – отрезала она скрестив руки на груди.
Мы оба замолчали, выжидая. На стройке я усвоил простое правило. Когда человек говорит «нет», но не уходит, значит не всё потеряно.
Ведьма стояла в дверях, смотрела то на меня, то на лес, а потом едва заметно вздохнула.
– Так и быть, дам тебе один совет.
«Страну советов ещё не построили, а советы давать уже любят.» подумал я и улыбнулся я.
– Жива течёт по телу, как сок по стволу дерева. У каждого дерева есть каналы, заболонь, ядро, сердцевинные лучи. У человека они тоже есть. Но твои каналы забиты. Сейчас ты впитываешь живу кожей. Бездумно и неконтролируемо. Чтобы научиться управлять живой, начни с ладоней, – продолжила ведьма. – Положи руки на живое дерево. Закрой глаза и дыши ровно. Почувствуй поток. Не думай о нём, а именно почувствуй. Тепло, покалывание, гудение, у каждого ощущается по-разному.
Она подняла руку и коснулась дверного косяка. Я заметил что из её ладони потекла сероватая дымка и распространилась по древесине, которая мигом ожила покрывшись мелкими зелёными листиками, словно дверь оплёл ядовитый плющ.
– Когда почувствуешь поток, попробуй замедлить его. Поток станет тоньше, но плотнее. Ты почувствуешь как жива скапливается в центре ладони. Это узел.
Она убрала руку от косяка и показала мне свою ладонь. Ладонь как ладонь, тонкие пальцы и чистая кожа. Но я заметил, как в самом центре клубилось нечто похожее на туман.
– Когда научишься собирать живу в узел, начни перемещать его. Из правой ладони в левую. Через запястье в предплечье, потом в плечо. Перемещай живу медленно, так как смола стекает по стволу дерева. Не торопись. Если потеряешь контроль, жива рассеется, а ещё ты можешь навредить сам себе.
Она сделала паузу, видать посмотрела на меня, проверяя слушаю ли.
– Делай это каждый день и с каждым повторением каналы будут расширяться. Как русло ручья, который точит камень. Через неделю сможешь держать узел минуту. Через месяц начнёшь чувствовать каналы не только в руках.
Она замолчала и оттолкнулась от косяка.
– Это всё, что тебе нужно знать, – закончила ведьма. – Остальное поймёшь сам. А если не поймёшь, значит оно тебе и не нужно.
Принцип был понятен. Как прочистка труб, сначала находишь засор. Потом пробиваешь его и расширяешь проход, а дальше вода идёт свободно.
– Весьма полезный совет. Благодарю. – сказал я склонив голову.
Ведьма фыркнула скрывая улыбку, а после махнула рукой в сторону леса.
– Тебе пора уходить, – сказала она и голос стал жёстче. – Прямо сейчас Леший ушёл за болото. Пока его нет, ты сможешь беспрепятственно уйти. Если не успеешь, то пощады не будет. В первый раз он с тобой играл. Во второй точно прикончит.
Я вспомнил зелёные глаза, острые зубы и рой светлячков, а ещё сучковатые пальцы и скрежещущий смех. Нет, встречаться второй раз с этой тварью у меня точно нет никакого желания.
– Понял, ухожу, – кивнул я убирая топор за пояс.
Я уже шагнул в сторону леса, но потом остановился и обернулся к ведьме, стоящей в дверях.
– У меня есть ещё одна просьба, – сказал я осторожно.
Серые глаза Пелагеи сузились не предвещая ничего хорошего. Но я должен был попробовать.
– Староста деревни, Микула. Вы и его прокляли. Не могли бы вы…
Договорить я не успел, ведьмин голос перешел на шипение и она угрожающе произнесла:
– Я могла бы вернуть твоё проклятие. Чтобы вы страдали на пару. Но мне кажется ты этого не желаешь. Так что не наглей и проваливай.
Понятно. Вопрос со старостой слишком для неё болезнен.
– Всё, всё. Ухожу. – Сказал я подняв руки в примирительном жесте.
Я развернулся и зашагал прочь от избы. Шел быстро и не оглядываясь.
Лешего нигде не было. Ни зелёных глаз, ни светлячков. Тишина, только птицы перекликаются. Идти назад было на порядок проще, так как чувствовал я себя замечательно. Боль ушла, тело налилось силой. Знай я что так будет, в первый же день пошел бы к ведьме.
Миновав болото, я спустя час вышел из леса и увидел деревню. Частокол за которым красовались вышки. Стражники на посту курили трубки, выпуская в небо клубы дыма, а вдалеке надрывались собаки.
Я прошёл мимо стражника, тот даже не обратил на меня внимания.
Деревня встретила меня запахом дыма и навоза. Родные ароматы, чтоб их. После болотной сырости и ведьминых трав даже навоз казался парфюмом.
Я свернул к дому Древомира и ускорил шаг. Я отсутствовал по меньшей мере четыре дня. Должно быть мастер в бешенстве. Если ещё жив конечно.
Дверь дома распахнулась прежде чем я успел к ней прикоснуться. В проёме стоял Древомир. Без палки и на своих двоих. Похудевший, осунувшийся, с ввалившимися щеками. Но глаза горели бешенством.
Я было открыл рот чтобы поздороваться, но тяжёлая шершавая ладонь прилетела мне в щеку. Лещ был такой силы, что искры из глаз посыпались.
– Паскуда ты такая! – рыкнул мастер хватая меня за ворот. – А ну живо в дом!
Он втащил меня в сени одним рывком. Силы в нём было поменьше чем до болезни, но и эта сила весьма впечатляла. Я влетел в горницу, едва удержавшись на ногах.
– Мастер, я ходил к… – начал было я.
– Знаю! – оборвал Древомир захлопнув дверь. – Петруха твой всё разболтал! И про слизня в бочке, и про столешницы, и про ведьму!
Петруха… Вот же козёл. Не думал я что он меня так просто сдаст.
Мастер подошёл ко мне вплотную. Схватил за шкирку здоровенной лапой. Притянул к себе. Лицо его оказалось в сантиметрах от моего. Глаза бешеные, жилы на шее вздулись. Борода дрожала от ярости.
– Ты понимаешь, полудурок, – прорычал он мне в лицо, и я почувствовал запах елового отвара. – Что если хоть кто-то узнает про то что ты притащил слизня в деревню, мою мастерскую спалят к чёртовой матери⁈
Он тряхнул меня так, что зубы клацнули.
– А перед тем как спалить, нас с тобой в ней запрут!
Слюна мастера полетела мне в лицо.
– Мастер, – сказал я спокойно, глядя ему в глаза. – Хорошая жизнь стоит того чтобы рискнуть. Вы неделю гнёте спину за один золотой. А тут мы можем один золотой и семь серебрух заработать за три дня, а то и быстрее.
Древомир замахнулся кулаком. Тяжёлый, узловатый, с мозолями толщиной в палец. Такой кулак мог запросто сломать челюсть. Но я не дёрнулся продолжая смотреть мастеру в глаза. А вот он ударил. Кулак просвистел в сантиметре от моего уха и врезался в стену.
– Как дал бы! – выдохнул Древомир опуская руку. – Бестолочь!
Он отпустил мой ворот и отошёл к лавке. Сел и потёр лицо ладонями. Гнев выходил из него как пар из чайника, медленно, с шипением.
– Петруху ещё притащил, этого, – буркнул мастер не убирая рук от лица. – А если он кому растреплет?
– Не растреплет, – ответил я присаживаясь на лавку напротив. – Он понимает что его жизнь зависит от молчания не меньше нашей. Парню нужны деньги на свадьбу. Он скорее язык проглотит чем лишится заработка.
Древомир убрал руки от лица и посмотрел на меня.
– Я бы в этом не был так уверен. Он уже всё растрепал мне, стоило стамеску приставить к его горлу. – процедил он. – Чёрт с тобой, иди пожри, идиот проклятый.
– Я уже сытно пообедал, – ответил я. – Пока у ведьмы гостил. Да и не проклят я уже. – Я самодовольно показал ему руку, с которой уже окончательно пропала чёрная подкова.
Древомир поднял бровь и лицо его изменилось. Гнев ушёл, уступив место любопытству.
– Ну и чё она там? – спросил он. – Так же хороша?
Я посмотрел на мастера и заметил в его глазах тень давно забытой боли.
– Да, – кивнул я. – Выглядит на тридцать пять. Хотя судя по всему ей все восемьдесят.
Древомир откинулся к стене. Закрыл глаза и морщины на лице разгладились.
– Восемьдесят три, – произнёс он тихо. – В молодости я за ней ухаживал, – сказал Древомир ровным, бесцветным голосом. – Цветы носил, ленты дарил, а она смеялась. Эх… А смех то у неё был как ручей бегущий по камням. Звонкий и чистый.
Кадык дёрнулся на жилистой шее.
– А потом Микула, сучий сын, на ярмарке, при всех толкнул её в грязь. Пелагеюшка упала, а люди вокруг смеялись. – Древомир провёл ладонью по бороде и продолжил. – После этого она ушла в лес. Закрылась ото всех. Я пытался к ней ходить. А она знаешь, не прогоняла меня, просто смотрела сквозь меня. Как на пустое место. Что я должен был сделать? Набить морду старосте? Так набил ведь. Но и это ничего не изменило.
Он надолго замолчал, и только лучина потрескивала в тишине.
– Трагичная история, – сказал я не зная как реагировать на персональную драму мастера.
Древомир встряхнулся как пёс после дождя. Лицо снова стало жёстким.
– Трагичным будет твой конец, – отрезал он привычным рычащим тоном. – Если не прекратишь рисковать понапрасну!
– Не понапрасну, – парировал я. – Благодаря моему риску вы поправились. Деньги на лекаря я заработал благодаря тому что стал делать столы из слизней.
Древомир открыл рот. Закрыл и открыл снова, не найдя что возразить. Без этих денег Древомир мог бы уже быть мёртв.
– Откуда ты такой умник сыскался? – буркнул он наконец, отводя взгляд. – Топай в баню и спать. Завтра Борзята за столами приедет.
Мысли переключились на дела и я нахмурился. Две столешницы залили до моего ухода. Петруха их шкурил, но ноги столам он бы точно не приделал. Мастер помог? А даже если и так, то только два стола готовы.
– Вы закончили оба? – спросил я удивлённо.
Древомир усмехнулся и покачал головой.
– Ты с дубу рухнул? – хмыкнул он. – Какие два? Мы уже шесть штук сделать успели. Пока ты у Пелагеи гостевал.
Шесть штук? Я моргнул, переваривая цифру. Это означало что Древомир и Петруха работали как бешеные. Постоянно подкармливали слизня, собирали эпоксидку, заливали формы, шкурили и собирали каркасы.
Занятно. Мастер хоть и выразил своё веское фи, но всё же включился в дело. Видать он рассмотрел столешницы, оценил потенциал и взялся за дело потому что был профессионалом. А профессионал не может пройти мимо хорошей идеи.
– Шесть столов, – присвистнул я.
– Ага. Шесть. Петрухе твоему, без изменений, по две серебрухи за стол. Итого пятнадцать серебрух нам остаётся. Золотник себе заберу, так как мастерская моя. И ты, остолоп, на моём попечении, да и именем моим рискуешь. Пять серебрух так и быть тебе останутся. Глядишь долги закроешь, да жить по человечьи начнёшь.
А что? Весьма не плохо. С шести столов я получу тридцать серебрух, по местному курсу это три золотых. Бывший владелец моего тела, такие деньги заработал бы года за два с половиной, а я умудрился поднять их за неделю. И всё благодаря риску! Кто не рискует, тот слизневые столы не делает, как говорится.
Я расплылся в улыбке от уха до уха.
– Чё ты скалишься, паскудник? – усмехнулся Древомир и толкнул меня в плечо. – Топай купаться!
Я вышел во двор. Вечернее небо наливалось густой синевой. Первые звёзды проклёвывались сквозь облака. Пахло дымом и свежим хлебом.
Баня, возможность постирать драную одежду и поспать на тёплой печке. Простые мелочи, которые не замечаешь пока они есть. И за которые готов продать душу, когда теряешь.
Я растопил баню. Подождал немного и каменка загудела, а пар повалил клубами.
Взобравшись на полок я лёг на горячие доски, закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Ни хрипов, ни свиста, ни бульканья. Чистый, обжигающий вдох входил и выходил свободно. Избавление от бронхита пожалуй самая большая радость в моей новой жизни.
Систему я проверил ещё раз, лёжа в клубах пара.
СОСТОЯНИЕ ЗДОРОВЬЯ: УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНОЕ
Навык «Обработка древесины»: Ступень 2 (Подмастерье) 0%/100%
Жива: 100 / 100
Я на начале второй ступени деревообработки. Можно сказать что это новая глава в моей новой жизни. Как на стройке, когда заканчиваешь один объект и едешь на другой. Всё с нуля, всё заново. Только теперь без таймера, без проклятия на руке, без бронхита и экземы.
Попарившись я вернулся в дом, залез на печку и улыбнулся, закрыв глаза. Жизнь налаживалась. Осталось поставить производство столов на поток.
Завтра приедет Борзята за столами. Нужно обсудить с мастером возможность расширения нашего скромного дела. Может телегу купим с лошадью да сами начнём возить в город столы на продажу?
А ещё нужно научиться контролировать живу. Так мы и от закупа досок сможем отказаться. Перейдём на полный цикл производства так сказать. А потом… Додумать мысль не удалось и я провалился в сон.
Правда весьма быстро меня разбудили. Я проснулся от жутких воплей. Десятки голосов неслись по улице, перебивая друг друга. Топот ног, звон вёдер, лай собак. Я скатился с печки, натянул сапоги и заметил что Древомир стоит у окна.
– Горит что-то, – буркнул он хрипло. – Зарево на полнеба.
Я выскочил на крыльцо задохнувшись едким запахом дыма. По улице бежали люди. Мужики, бабы, даже дети. Кто с вёдрами, кто с ковшами и все неслись в одну сторону. В сторону моей хибары.
Над крышами стояло яркое зарево. Искры летели в чёрное небо, столб дыма поднимался вертикально, подсвеченный снизу пламенем.
Мимо пробежал дед Петрухи. Кривоногий старик с седой бородой и двумя вёдрами в руках.
– Чё встал, Ярый⁈ – проорал он не останавливаясь. – Беги! Хата твоя горит!
И я побежал босиком, в одних портках и рубахе. По холодной грязи и камням. Ноги не чувствовали боли. Адреналин вышиб всё лишнее из сознания.
Добравшись до места я увидел что моя хибара полыхала ярче солнца. Пламя рвалось из окон. Крыша объята пламенем. Жар бил в лицо даже с двадцати шагов.
Потушить такое пламя невозможно. Деревянный сруб, горел сухой как порох. Полная тяга через разбитые окна. Огонь набрал силу и пожирал конструкцию с пугающей скоростью.
На стройке такие пожары тушат брандспойтами. Пожарные расчёты, водяные пушки, пена, может даже вертолёты привлекают. А здесь люди бежали с вёдрами и плескали воду на стены. Вода испарялась мгновенно, и всё это было без толку.
Я смотрел на пламя и чувствовал, как внутри всё холодеет. Не от горя. Не от потери имущества. У меня и имущества-то не было. Рубаха, сапоги и долговая расписка.
Холодело от другого. Я вспомнил что в глубине хибары прямо сейчас горела дубовая бочка со слизняком внутри.
Память услужливо подкинула факт из прошлой жизни. Некоторые органические кислоты при нагревании разлагаются с выделением газов. Если объём замкнутый и температура достаточная, происходит взрыв. Не как тротил конечно, но для деревянной хибары более чем достаточно.
И это не тот безобидный нагрев, как при реакции извести с водой. Это прямой контакт с открытым пламенем. Сотни градусов, вполне достаточно чтобы запустить неконтролируемую реакцию.
– Бросьте! – заорал я отталкивая людей. – Отойдите от дома! Его уже не спасти!
Никто меня не послушал. Вёдра летели одно за другим. Вода шипела на раскалённых стенах. Пар смешивался с дымом. Люди кашляли, матерились, но продолжали тушить.
Я схватил за плечо здоровенного мужика. Это был сосед, что жил через два дома от меня. Ростом с Петруху, в каждой руке по ведро. Лицо красное от жара.
– Прекратите! – крикнул я дёргая его назад. – Его уже не потушить!
Мужик обернулся и посмотрел на меня, как на таракана. Одной рукой, не выпуская ведра, отшвырнул меня в сторону. Я отлетел на три шага, поскользнулся и упал задницей в грязь.
– Пошёл вон, идиот! – рявкнул он не оборачиваясь. – Если из-за твоей халупы ещё чей дом загорится, я тебе своими руками шею сверну!
Мужик шагнул к пожару и замахнулся ведром чтобы выплеснуть воду.
На стройке был случай. Девяносто второй год, Подмосковье. Горел склад с растворителями. Прораб орал «не лезьте», но двое рабочих побежали тушить. Через минуту бочка с ацетоном рванула. Одного контузило, второго увезли с ожогами третьей степени. Одним словом, когда знающие люди просят не лезть, лучше этого и вправду не делать.
Я поднялся из грязи и заорал так, что сам едва не оглох.
– Все назад мать вашу!
Вот только уже было поздно.
Хибара вздрогнула и изнутри донёсся глухой утробный звук. А потом рвануло.
Дверь сорвалась с петель и пролетела через улицу, пробив соседский забор. Окна вынесло ударной волной. Рамы разлетелись щепками. Доски с крыши взмыли вверх, кувыркаясь в воздухе. Столб огня вырвался из проёмов. Ударная волна была такой силы, всех сбила наземь опалив нестерпимым жаром. В ушах моментально зазвенело, а мир стал каким-то ватным и не реальным.
Я лежал в грязи и смотрел, как горящие доски падают с неба. Медленно, красиво, как фейерверк. Одна воткнулась в землю в метре от моей головы. Вторая упала на крышу соседнего сарая, но тут же погасла.
При этом стены хибары остались стоять, не зря я их глиной конопатил. Нет, конечно же глина тут не причём. От хибары остались четыре почерневших бревенчатых стены. Что я там говорил? Начинается новая жизнь? Вот она и началась в виде новых проблем и пожарища. Просто восторг.
