Текст книги "Восхождение Плотника (СИ)"
Автор книги: Антон Панарин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
– Ничего особенного, – передразнил он, покачав головой. Он помолчал, почесал бороду и вдруг нагнулся задрав штанину до колена. – Вон, смотри.
Прямо на коленной чашечке, на загрубевшей от времени коже, темнела знакомая до боли отметина. Перевёрнутая подкова, рожками вниз. Такая же как у меня, только крупнее и более размытая, словно выцветшая от давности.
Я уставился на метку и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Выходит проклятие ведьмы, явление не уникальное. Если она метила и других людей, то масштаб проблемы куда серьёзнее чем казался.
– Это она мне подарочек оставила, – сказал Микула, опуская штанину и морщась. – Лет тридцать пять назад дело было. Я тогда молодой был, дурной, прям как ты. Она пришла на ярмарку, торговала травами и прочим барахлом. Ну а я решил посмеяться над ней, да и в лужу толкнул. При всём народе. Думал, потешно получилось.
Он замолчал и провёл ладонью по колену. Привычным жестом человека, который делает это каждый день уже четверть века.
– Ну а она поднялась, грязью перемазанная, посмотрела на меня и прошептала что-то. Я и не расслышал даже. А наутро проснулся, а на колене вот это. И с тех пор каждый раз когда дождь идёт, ноги так болят, что из дома не выйти. Как ножом режет, аж до костей пробирает. Так-то я бы ещё вчера по твою душу пришёл, да дождило с утра до ночи, шагу не мог ступить.
Я непроизвольно посмотрел на небо. Ясное, ни облачка. Повезло что сегодня без осадков, иначе мы бы с Микулой так и не поговорили.
– Так вот тебе мой совет, Ярый, – продолжил староста, глядя мне прямо в глаза. – Реши свою проблему с ведьмой. Чем раньше, тем лучше. Дальше будет только хуже. Проклятие оно как гниль в бревне. Сперва маленькое пятнышко, а потом глядишь, и вся стена рассыпалась.
Сравнение с гнилью в бревне мне было ближе чем всё остальное. Я за свою карьеру столько гнилых конструкций повидал, что мог бы защитить диссертацию по патологии древесины. И да, принцип один: чем раньше обнаружишь проблему, тем проще починить.
– А вы сами-то, – спросил я осторожно, – почему свою проблему не решили?
Микула усмехнулся. Горько, как человек, которому задали вопрос, ответ на который он знает наизусть.
– Да влюблена она в меня была, оказывается, – сказал он, засунув большие пальцы за пояс. – А я за другую посватался. За Марфу, царствие ей небесное. А на ведьму даже не смотрел, ровно пустое место для меня была. – Он помолчал и добавил тише. – Вот и всё. Обида у неё на всю жизнь. А у меня больные колени на всю жизнь. Квиты, стало быть.
– Понял. Спасибо за совет, – озадаченно сказал я.
Микула кивнул, принимая благодарность, потом его взгляд стал деловым, и он спросил другим тоном:
– Чё там Древомир? Слышал, захворал сильно.
– Вроде на поправку идёт, – ответил я.
Микула нахмурился, пожевал ус и кивнул.
– Ну и ладненько. Древомир мужик крепкий, выкарабкается. А ты за ним присматривай, парень. Толковый он мастер, таких поискать ещё. – Староста развернулся, сделал пару шагов и обернулся через плечо. – И это, Ярик. Не тяни ты с ведьмой-то. Я серьёзно.
Микула поправил пояс и зашагал прочь. Шел он слегка припадая на правую ногу. На ту самую, с проклятой подковой на колене.
Я посмотрел на тыльную сторону левой ладони, туда, где между большим и указательным пальцем чернела метка. Перевёрнутая подкова, рожками вниз. Проклятие неудачи и невезения, повисшее на мне тяжелее любого долга.
Выходит что к списку неотложных дел добавилась ещё одна строчка. Найти ведьму и каким-то образом снять проклятие. Задачка, прямо скажем, нетривиальная, потому что я понятия не имел, где эта ведьма обитает, чего от меня хочет и насколько она вообще склонна к переговорам.
Но одно я знал точно. Гниль в бревне сама не проходит. Если её не вырезать, она сожрёт всю конструкцию, и однажды крыша обрушится прямо на голову. А я уже падал с крыши однажды и повторять этот опыт категорически не хотел.
Я надел перчатки, и направился к дому Древомира. Нужно было взять вилы на всякий случай и ведро в которое я буду собирать мох и прочие декорации для новой столешницы. Взяв всё необходимое я нос к носу столкнулся с Петрухой когда выходил за ворота. Он шел с холщовым мешком через плечо и широко улыбался.
– Чего такой довольный? – Спросил я насторожившись.
С виду Петруха выглядел нормальным парнем, а вот когда улыбался, становился вылитым сельским дурачком.
– Да я деду сказал что ты нанял меня на работу. Хе-хе. Старый не поверил. Говорит ежели домой хоть серебруху принесу, то он пойдёт к Анфискиным родичам и свадебку нам организует.
– И как тебе Анфиска?
– Во! – Он выставил руки вперёд пытаясь показать огромные груди его избранницы.
– Вижу ты доволен. – Улыбнулся я.
– Ещё как! Ты чё? У неё батя рыбак. Таких рыбёх таскает, что все рты разивают от изумленья! В когда завялит рыбёху, мммм. – При этих словах он зажмурился и сглотнул слюну.
– Понятно. Тебя не столько сманила Анфиска, сколько возможность пожрать за чужой счёт. – Усмехнулся я.
– Одно другому не мешает. – Добродушно улыбнулся Петруха и мы зашагали в сторону леса.
Рядом с этим детиной я выглядел как обломок карандаша поставленный напротив бейсбольной биты.
– Слышь, Ярый, – сказал Петруха, когда мы миновали ворота и вышли на лесную тропу, – а ты реально сам слизняка завалил?
– Было дело. А ты что сомневаешься?
– Да, не. Я так то верю. Просто… – Он замялся и тише добавил. – Не страшно было?
– Конечно страшно. Только был выбор, сидеть на жопе ровно и дать Древомиру умереть или сунуть голову? Я выбрал второе. Думаю ты бы сделал такой же выбор если бы твой дед помирал.
Петруха кивнул, помолчал немного и сказал:
– Знаешь, Ярый, ты какой-то другой стал. Раньше ты был… ну, не в обиду… как размазня. А сейчас вроде как нормальный мужик. Чудно как-то.
– Люди меняются, – ответил я, глядя на тёмную стену леса впереди. – Иногда даже к лучшему.
Лес принял нас в свои прохладные объятия. Тощего больного подмастерья и здоровенного рыжего увальня с мешком. Смотря на деревья я знал что легко не будет, впрочем когда было легко?
От автора:
Уважаемые читатели, если вам нравится книга, прошу поддержать её. Для этого нужно перейти на страницу книги (или по ссылке /work/555291) после чего нажать на сердечко немного выше аннотации. Ваша поддержка помогает мне писать больше, интереснее и чаще.
Глава 10
Первое правило эффективного производства это разделение труда! И я этот труд сразу разделил. Петруху отправил собирать коряги, а сам отправился за корой и мхом. Ну как отправился? Решил сделать небольшой крюк чтобы проверить ловушку у ручья.
Ещё издали я заметил что ловушка сработала. Это было видно по выпрямившемуся деревцу, которое торчало вертикально, покачиваясь на ветру. Однако петля была пуста. И не было ни малейших признаков того, что в неё вообще кто-то попадал.
Зато рядом с ловушкой обнаружились свежие следы чего-то мелкого, то ли белки, то ли ещё какой зверушки. Судя по всему этот зверёк наступил на спусковой механизм, проскочил мимо петли и убежал в полном здравии и прекрасном настроении.
Я опустился на корточки и внимательно осмотрел место преступления. Проблема стала ясна: петля лежала плоско на земле и при срабатывании просто подлетела вверх, не успев затянуться вокруг лапы или шеи. Деревце выпрямилось слишком быстро, а петля была слишком свободной. Зверь из неё выскользнул, как мокрое мыло из рук.
– Два ноль не в мою пользу, – пробормотал я, сплюнул и закашлялся с такой силой, что пришлось опереться рукой о колено и постоять согнувшись, пережидая спазм.
Два провала подряд, это удручало, но не удивляло. Проклятие «Метки Неуча» никуда не делось. Ну и плевать. Рано или поздно я доработаю силки и отведаю мяса. Как говорил мой научный руководитель в институте: «Каждая неудача это бесплатный урок. Проблема в том, что бесплатные уроки иногда стоят дороже платных».
Итак, анализ ошибок. Первая ловушка: материал не подходит для влажных условий. Вторая: неправильная геометрия петли и избыточная скорость срабатывания. Обе проблемы решаемы.
Я сел на поваленное дерево, проигнорировав сырость, и стал чертить палочкой на земле. Это была привычка, въевшаяся в подкорку за сорок пять лет работы. Любую задачу я начинал с чертежа, даже если это была схема расстановки мебели в квартире.
Итак, что нужно учесть. Первое: петля должна быть самозатягивающейся, то есть чем сильнее дёргает зверь, тем крепче она держит. Скользящий узел, как на лассо.
Второе: петля должна стоять вертикально, а не лежать на земле. Тогда зверь бегущий по тропе, сунет голову в кольцо, и при срабатывании петля затянется на шее.
Третье: скорость срабатывания не должна быть слишком высокой. Нужна не мгновенная отдача, а плавное, но мощное затягивание.
Четвёртое: материал должен быть прочным и не бояться влаги.
С материалом я решил вопрос неожиданно легко. У ручья, где я вчера копал корни, я наткнулся на заросли ивы. И не просто ивы, а старого куста, у основания которого обнаружилась целая борода тонких, но удивительно прочных побегов. Длинных, гибких, идеально ровных.
Ивовые прутья не боятся воды, а если содрать с них кору и скрутить вдвое, получается шнур, который по прочности вполне сопоставим с верёвкой.
Я нарезал десяток прутьев, ободрал кору, отобрал самые тонкие и ровные, скрутил попарно. Получившийся шнур я протестировал, обмотав вокруг ветки и повис на нём всем весом. Весу в этом истощённом теле, прямо скажем, было немного, килограммов пятьдесят от силы, но шнур выдержал.
Отлично. Теперь конструкция.
На этот раз я отказался от стоячей петли на колышках и вернулся к пружинному механизму, но переделал его полностью. Во-первых, взял деревце потоньше. Не орешник, а молодую берёзку, которая плавно выпрямлялась при сгибании, с нарастающим усилием, как хорошая возвратная пружина.
Во-вторых, переделал спусковой механизм: вместо двух Г-образных палочек использовал конструкцию из трёх элементов. Колышек в земле, горизонтальная перекладина и косая распорка, которая удерживает систему в напряжении. Зверь задевает верёвку-растяжку, распорка выскакивает, перекладина освобождается, дерево выпрямляется.
Но главная хитрость была в петле. Я подвесил её к горизонтальной направляющей из тонкой ивовой рогатки на высоте двух ладоней от земли. Петля стояла вертикально, поперёк тропы, и зверь, бегущий к водопою, неизбежно должен был просунуть голову в это кольцо. При этом растяжка от спускового механизма проходила внизу, на уровне земли, и срабатывала от прикосновения лап, а не головы.
Я настраивал эту конструкцию часа два, трижды переделывал спусковой механизм, один раз чуть не получил берёзкой по лицу, когда она вырвалась раньше времени, и к концу был мокрый от пота, трясущийся от усталости и кашляющий так, что, казалось, лёгкие вот-вот вывалятся наружу через рот.
Я замаскировал конструкцию листьями, ветками и мхом, проверил ещё раз, что спусковой механизм не заедает. И отправился наконец собирать запчасти для стола.
Пройдя сотню метров я набрал полное ведро шишек, мха, камешков и прочего барахла и услышал крик:
– Яры-ы-ый! Ты где⁈ Ау!!!
Орал Петруха. Оно и понятно. Разделились мы давно, а от меня ни слуху ни духу. Ускорив шаг я пошел на звук и спустя десять минут нашел моего товарища. На спине у Петрухи был мешок набитый разнообразными корягами, а в левой руке он и вовсе тащил за собой длинное извилистое бревно.
– Фух. Живой. А я уж было решил что тебя волки схарчили. – Облегчённо выдохнул Петруха.
– Живой, живой. – Кивнул я. – А тебе зачем эта хреновина? – Спросил я указав на бревно.
– Так это, ты ж сказал что всякие кривондюлины нужны. Ну вот я и прихватил. – Растерянно начал оправдываться Петруха, явно боясь облажаться в первый рабочий день.
– Выбрось. Такие громадины нам ни к чему.
– Как скажешь. – Огорчённо произнёс Петруха давая понять что он уже давно таскается с этой оглоблей.
Мы вернулись в деревню как раз к обеду. Стражники сидели на башнях и жевали бутерброды свесив ноги.
– … китайчата то опять воюют. – Равнодушно бросил стражник с оттопыренными ушами.
– А когда они не воевали? Расплодились что тараканы, вот и лезут туда где щель увидят. – Фыркнул мужик лет сорока пяти на вид с волосами собранными в косу.
– Хорошо что к нам не лезут. – кивнул ушастый.
– Эт кто тебе сказал? – усмехнулся обладатель косички. – Ясен хрен лезут. У меня племяш на границе служит. Говорит чуть ли не каждый месяц столкновения. Щупают границу то, но она знаешь чё? На замке! Во! – он поднял вверх указательный палец демонстрируя значимость сказанного.
Ушастый заметил нас и замахал рукой:
– Петруха! А ты чё так рано проснулся? Ха-ха! Иль дед тебя палкой по хребту приласкал и из дому выгнал?
– Ага. Почти. – усмехнулся мой товарищ. – Смотри чтоб старый тебя палкой не приласкал. Ты уже два месяца обещаешься воротину поправить.
Стражник цыкнул и потёр шею глядя в сторону.
– Скажи деду что воротину его завтра починю. Достал он уже бухтеть.
– Не надо ничего чинить. Ярый уже всё сделал. – Сказал Петруха с гордостью посмотрев на меня.
– Да ладно! Ты? – Приподнял бровь обладатель косицы уставившись на меня.
– А чё ты ему тычешь? У него вообще то имя есть. – Рыкнул Петруха.
– Да не, я не с претензией. Просто удивляюсь. Раньше то Ярик и палец о палец не ударил бы без пузыря. А тут вон чё. Трезвый, ещё и деду ворота справил. – ошарашенно произнёс Косичка.
– Люди меняются. – улыбнулся я пожав плечами.
– Ну дай бог. Дай бог. А то ежели Древомир дубу даст, кто нам мебель делать то будет? А так вон, замена. – по доброму сказал стражник.
Попрощавшись мы отправились в мастерскую. Я открыл замок и запустил Петруху внутрь.
– Мешок поставь у стены, а после возьми молоток и сколоти каркас. Вон доски валяются. – Сказал я указав на пол.
– Без проблем. – Кивнул Петруха улыбаясь с каким-то детским восторгом.
Я же оставил ведро у входа и вышел на улицу услышав ржание лошади. Подъехала телега запряженная двойкой лошадей. На телеге сидели три крепких мужика в льняных рубашках с закатанными рукавами.
– Здоров Ярик. – Поприветствовал меня мужик с шрамом над губой. – Борзята сказал мебель у тебя забрать.
– И тебе не хворать Серый. – Кивнул я. – Проходите. Всё внутри.
Мужики спрыгнули с телеги, вошли в мастерскую и быстренько выволокли из неё лавки, полку и сундуки. Стол же они несли так, словно в их руки попал не предмет мебели, а икона. Разинутые рты, боятся дышать, грузят на телегу так бережно, как мать родную.
– Ети её мать. Эт чё за красотень? – с придыханием произнёс грузчик.
– Ага. Аккуратнее смотри. Если ухайдохаем её, Борзята с нас шкуру спустит. – рыкнул мужик с шрамом на губе.
С горем пополам они погрузили стол, на телегу взобрались двое, придерживая стол слева и справа. Третий взял лошадей за вожжи и медленно повёл по ухабам.
– Всё, бывай Ярик. Мы погнали. – Махнул мне один из грузчиков и они медленно поехали к дому Борзяты.
Я же вернулся в мастерскую и… И понял что у нас нет досок. Вообще никаких. Обрезки есть, но мелкие, из них красивой композиции не выйдет. Да и денег на покупку досок у нас нет. Всё что было ушло на лечение мастера…
Я заметил что Петруха вертит заготовки каркаса и так и эдак примеряя их друг к другу. Стало понятно что он не самый сообразительный малый. Но думаю разберётся, ведь две длинные и две короткие доски, хочешь не хочешь, а сколотишь верно. А пока он развлекается, самое время наведаться к моему заказчику или вернее сказать деловому партнёру.
Выйдя из мастерской я направился к дому купца и застал Борзяту во дворе, где тот наблюдал за разгрузкой мебели. Двое работников осторожно снимали с телеги сундуки, лавки и полку, а купец стоял рядом, скрестив руки на объёмном животе, и контролировал процесс с видом полководца, принимающего трофеи.
Мой эпоксидный стол, единственный в своём роде уже стоял под навесом, накрытый рогожей. Борзята то и дело косился в его сторону с выражением человека, который купил золотой слиток за медную монетку.
– Борзята Кузьмич, – начал я, подходя и стараясь дышать ровнее, потому что после забега по лесу с мешком мха лёгкие посвистывали, – нужно обсудить кое-что по производству.
– О! Ярик! – радостно всплеснул он руками и хлопнул меня по плечу. – А я как раз тебя добрым словом поминал.
– Может вспоминал? – Поправил я собеседника и тот расхохотался.
– А-ха-ха-ха! И это тоже. Да. – Кивнул он. – Ну давай, чего там у тебя? А то мне в город скоро ехать, стол на показ выставлять.
– Мне нужна древесина, – сказал я. – Доски сухие, выдержанные, без сучков и свилеватости. Длина не меньше двух метров, ширина двадцать сантиметров, а толщина в два пальца. Сосна или берёза, не принципиально.
Борзята поднял бровь и усмехнулся:
– Опа! Сапожник без сапог, что ли? Ты ж в мастерской работаешь, у вас там дерева завались!
– Древомир прихворал. А из меня весьма паршивый лесоруб. Если возьмусь рубить, возить и сушить древесину, то вы ближайший стол года через пол увидите.
Борзята почесал бороду и кивнул:
– Полгода это долго. – Подумав он продолжил. – Ладно. Это не проблема. У меня свояк на лесопилке трудится. Там своя сушильня имеется и доски всегда в наличии. Могу закупать для тебя по сходной цене. – Борзята улыбнулся и мне его улыбка не понравилась. – Двухметровые будут стоить по серебрушке за штуку.
Серебрушка за доску? Я мысленно прикинул себестоимость одного стола и почувствовал, как радость от сделки с Борзятой слегка поблёкла. На столешницу нужно минимум две доски на основу и обжиг, а ещё нужен брус на ножки. Если так подумать то с такими ценами я в минус конечно не уйду, но буду очень близок к этому.
Отдай Петрухе четыре серебрухи, Борзята заберёт ещё минимум пять штук и что останется? Восемь серебряников за то что я буду рисковать своей жизнью? Да-а-а. Не дорого же стоит моя шкура. Придётся торговаться.
– Кузьмич, совесть то имей. Ты на ком заработать решил? На деловом партнёре? – Сказал я сложив руки на груди. – Мне ещё и брус нужен будет. Так то я не дурак, понимаю что ты столы мои будешь продавать в разы дороже чем покупаешь у меня.
– Ярик, ты и меня пойми. Я ж не могу из своего кармана тебе доски покупать. – Доверительно произнёс он приобняв меня за плечи. – Тут же что получается? Ты деревяху только сделал, а мне нужно отвезти её, арендовать место для выставки, за охрану опять-таки заплатить, плюс налоги. Считай в минус для себя работаю! И то лишь из уважения к тебе и Древомиру.
– Сам то веришь в то что говоришь? – Усмехнулся я глядя ему в глаза.
Борязат помедлил оценивая меня взглядом. Видать пытался понять удастся меня обдурить или нет, а после вздохнул.
– Ладно. Будут тебе доски по шесть медяков за штуку. И брус по той же цене.
– Ты хотел сказать по три медяка. Всё таки это общее предприятие и затраты принято делить пополам.
Услышав это Борзята снова засмеялся.
– А ты точно тот самый Ярик? Я будто с самим Велесом торгуюсь!
– Кто знает? Кто знает? – Улыбнулся я.
– Чёрт с тобой. Будут тебе доски по три медяка.
– По рукам, – сказал я, протягивая ладонь.
– Завтра к утру привезут первую партию, – кивнул он пожав мне руку. – Расплатишься, когда столы сделаешь, я не тороплю.
Попрощавшись с купцом, я направился в мастерскую, на ходу прикидывая график работы. Завтра утром поступят доски, днём отправимся охотиться на слизней. Вечером зальём столешницу, послезавтра отполируем и соберём первый стол. Конвейер, как на заводе, только вместо станков руки, вместо сырья лесной мох и дохлые монстры. А вместо ОТК (Отдела технического контроля) хитрющий купец.
Вернувшись в мастерскую, я остановился на пороге и невольно улыбнулся.
Петруха сидел на полу, скрестив ноги, как ребёнок в песочнице. Перед ним лежала деревянная рама, та самая форма для заливки, которую я велел собрать.
Рыжий детина с сосредоточенностью хирурга, выполняющего операцию на открытом сердце, раскладывал внутри неё мох, камешки и кору. Язык высунут, брови нахмурены. Толстые и грубые пальцы, привыкшие к тяжелому труду двигались с неожиданной аккуратностью, подцепляя кусочки мха и укладывая их точно туда, куда нужно. Вернее, я бы выбрал тоже самое место что и он.
Петруха меня даже не заметил. Был настолько поглощён процессом, что весь мир за пределами рамы перестал для него существовать. Я такое видел только у детей, собирающих конструктор, и у реставраторов, восстанавливающих фреску.
– Всё, договорился, – сказал я, прислонившись к дверному косяку. – Завтра привезут деревяшки. Можем начинать охоту на слизней.
– Ага, охоту… – пробормотал Петруха, не поднимая головы и не отрывая взгляда от композиции.
Его пальцы подхватили полоску берёзовой коры, свернули трубочкой и воткнули вертикально в пласт мха. Рядом он положил веточку с тремя листиками. Оценив результат, он сдвинул кору чуть левее. Потом он откинулся назад, посмотрел на свою работу и выдохнул:
– Прямо как деревце получилось! Ствол из коры, а крона из мха, и листики торчат, будто ветром колышет!
Действительно, среди плоского ландшафта из мха и камешков Петруха соорудил миниатюрное дерево. Грубовато, конечно, но идея читалась мгновенно, и в этой грубости была та наивная красота, которую не подделаешь и не воспроизведёшь, если специально стараться.
– Знаешь, Петя, – сказал я, глядя на рыжую макушку, склонённую над рамой, – что-то мне подсказывает, что мы с тобой сработаемся.
Петруха не привыкший к такому обращению, поднял голову и расплылся в широкой улыбке. Впервые за всё время нашего знакомства он выглядел не как увалень, которого гоняет дед, а как человек, нашедший занятие по душе.
Мы закрыли мастерскую, и пошли по домам. Дом Древомира располагался в трёх дворах от дома Петрухиного деда. По этому шли мы в одном направлении.
Петруха размахивал руками и рассказывал, какие ещё композиции можно было бы сделать. Лес с речкой, горы с облаками из белого мха, морской берег из песка и ракушек. Потом он добавил что моря никогда не видел, но это не мешает ему фантазировать.
Его энтузиазм был настолько заразителен, что я поймал себя на мысли: а ведь из него может получиться не просто грузчик, а настоящий дизайнер. Если, конечно, направить эту энергию в нужное русло и не дать деду забить её подзатыльниками.
– Завтра в девять утра у мастерской, – сказал я на прощание. – Не опаздывай.
– Буду как штык! – крикнул Петька уже от крыльца и скрылся за дверью.
Я вернулся к Древомиру. Мастер лежал в той же позе, но дышал ровнее, и когда я вошёл, открыл глаза. Не мутные, как вчера, а более осмысленные, с проблеском привычной строгости.
Дал ему три ложки микстуры, потом девясиловый настой от которого Древомир скривился так, словно проглотил живую жабу. Накормил остатками картошки, сваренной утром. Мастер ел медленно, но с аппетитом, и это был хороший знак, потому что аппетит это первый симптом выздоровления.
После еды я растёр ему грудь и спину барсучьим жиром, от которого пальцы потом не отмывались часами, укутал тулупом и пошёл в баню выигрывать для себя ценные часы жизни.
Попарившись я вернулся в горницу и услышал строгий голос Древомира.
– Рассказывай. Где деньги на лекаря взял?
– Борзятка заплатил за заказ, – ответил я расстилая войлок на печке. – Как и договаривались. Заказ выполнен, деньги получены, лекарь оплачен.
– Ты мне сказки-то не рассказывай, – прохрипел он из спальни. – Я считать то умею! Лекарь стоит пятнадцать серебрух. Купец за заказ должен был отдать десять. Чуешь разницу? Пятака не хватает. А ещё лекарства стоят чёрт знает сколько. Признавайся паскудник, кого обокрал⁈ – Строго рявкнул он и закашлялся.
В его голосе звучала тревога человека, который полжизни жил честно и боялся, что его подмастерье влезет в какую-нибудь паршивую историю, которую придётся расхлёбывать обоим.
Я засмеялся и вошел в его спальню привалившись к дверному косяку.
– Так уж вышло, мастер, – сказал я, – что Борзятка за заказ заплатил мне не десять, а двадцать серебрух. Причём десять серебрух сверху он отдал за мой уникальный стол.
Древомир моргнул, нахмурился и посмотрел на меня как на умалишенного.
– Ярик, я чёт понять не могу. Ты меня за дурака держишь или жар у тебя? Борзята жмот, каких свет не видывал. Он за лишнюю серебрушку удавится. С чего бы ему двадцать платить?
– С того, что я сделал ему такой стол, которого он в жизни не видел. Более того, ему так понравилась моя работа, что мы договорились продавать такие столы на постоянной основе. За один стол он будет платить один золотой и семь серебряных.
Наступила тишина. Древомир смотрел на меня, пытаясь осмыслить услышанное.
– Чего? – прошептал он. – Семнадцать серебрух… за один стол?
– За один стол, – подтвердил я, кивнув.
– Да иди ты… – Древомир откинулся на подушку и уставился в потолок, как человек, которому только что сообщили, что Земля на самом деле плоская, а он полжизни верил в шарообразную. – Что там за стол-то такой? Драгоценными каменьями что ли украшен?
– Увидите собственными глазами, мастер, – ответил я выходя из комнаты. – Когда на ноги встанете, всё увидите. А пока поправляйтесь, пейте микстуру и не вздумайте вставать раньше времени. Лекарь сказал три дня покоя минимум! Будете нарушать постельный режим, я вас к койке верёвкой привяжу. – Пригрозил я.
– Ты мне тут ещё покомандуй. Засранец. – Послышалось за моей спиной. – а когда я залез на печку услышал его шепот. – Пятнадцать серебрух за стол… Надо же…
