Текст книги "Восхождение Плотника (СИ)"
Автор книги: Антон Панарин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Мне нужна ёмкость, которая выдержит кислоту. Достаточно большая для небольшого слизня. Достаточно прочная, чтобы тварь не прожгла стенки. И с надёжной крышкой, чтобы содержимое не выбралось наружу.
Первая мысль была очевидной: керамика. Абсолютный чемпион в сопротивлении кислотам. Глазурованный сосуд, по сути, стеклянная скорлупа на глиняном каркасе. Деревенский гончар мог бы изготовить подходящую ёмкость. Мог бы, если бы не одно обстоятельство…
Едва проснувшись я пошёл к гончару. Звали его Горшеня, и прозвище было точнее паспорта. Приземистый мужик с руками измазанными глиной, русой бородой и хитрыми глазками. Мастерская пахла сырой землёй и дымом. На полках теснились горшки, кувшины и миски. Всё аккуратное, ладное и чертовски дорогое, с учётом того что у меня вообще не было денег.
– Мне нужна ёмкость на тридцать литров, – сказал я без предисловий. – Широкая, с толстыми стенками. Глазурованная изнутри. И крышка с бортиком, чтобы садилась плотно.
Горшеня почесал затылок и кивнул.
– Тридцать литров, говоришь? Ну, это работёнка не на один день. Глины уйдёт прорва, дров на обжиг тоже. Глазурь варить надо, полевой шпат толочь. Седмицу провожусь, не меньше.
– Сколько возьмёшь?
– Сущие пустяки. Пять золотых.
Я чуть не подавился воздухом. Пять золотых за горшок⁈ За эти деньги можно нанять лекаря на месяц. Или купить корову. Или отдать треть моего долга. Гончар смотрел на меня с невозмутимостью базарного торговца. Ни тени смущения, ни намёка на совесть. Чистый, рафинированный грабёж при свете дня.
На стройке мы называли таких подрядчиков «золотыми руками». Не потому что руки золотые, а потому что всё золото уносили домой. Знал я одного электрика Гришу, который за подключение розетки брал как за монтаж трансформаторной подстанции. Горшеня был местным Гришей.
– Горшеня, ты случаем не перепутал золото с серебром? – Спросил я стараясь скрыть возмущение.
– Цена честная, – пожал плечами гончар. – Работа штучная, размер нестандартный. Да и глазурь нынче дорогая. Полевой шпат издалека везут.
Торговаться было бессмысленно. Цена не изменится, хоть ты лоб расшиби.
Я вышел на улицу и побрёл к дому Древомира. Ничего себе цены на горшки. Эпоксидный стол стоит дешевле чем чёртова керамика. Нет уж, увольте. Такие деньги за горшок я платить не стану. Лучше сам что-нибудь придумаю. Архитектор я или погулять вышел?
Стекло отпадало сразу. Стеклодувы в деревне не водились. Да и хрупкое оно, не для транспортировки по лесным кочкам.
Камень? Гранит и базальт кислотоустойчивы. Но выдолбить каменную ёмкость на тридцать литров? С моими невероятно «мощными» руками я провожусь месяц не меньше, а умру куда быстрее. К тому же весить такой короб будет килограммов триста, а то и пятьсот. Нет, камень не вариант. И тут меня осенило!
Глава 13
Я вспомнил из лекций по истории архитектуры что дубовые бочки использовались для хранения кислот! Звучит парадоксально, но факт. Дубильные вещества в древесине дуба замедляют коррозию. Кислота, конечно, разрушает дерево, но медленно. Очень медленно, особенно плотный мореный дуб. Для кратковременного хранения, на несколько дней, дубовая тара вполне годилась.
А если обмазать внутреннюю поверхность смолой? Сосновая живица, растопленная на огне, создаёт водонепроницаемый слой. Не идеально кислотостойкий, но добавит запас прочности. Бочки для дёгтя именно так и делали. А у меня есть два дубовых ведра! Одно Древомира, а второе Петрухино. Оба на пятнадцать литров.
Если соединить их, получится подобие бочонка. Грубого, неказистого, но функционального. Как временное ограждение на стройке. Некрасиво, зато работает.
Забрав вёдра со двора Древомира, я рванул в мастерскую. Вёдра были старые, потемневшие от времени, но крепкие. Дуб он и есть дуб, с годами только крепчает.
Сбил киянкой обручи с обоих вёдер. Подогнал кромки друг к другу, рот в рот, так сказать. Подровнял торцы рубанком. Соединение должно быть герметичным, иначе кислота просочится в стык. А это гарантированный ожог и ещё два золотых в пользу Савелия.
Набрал обрезков досок, подпилил их сделав клиновидный срез, а после приколотил друг к другу сделав подобие двускатной крыши. После эти крыши наложил на соединённые вёдра и принялся заколачивать гвозди чтобы создать жесткое соединение которое будет удерживать две ёмкость друг с другом.
Гвозди ожидаемо не захотели входить в дуб и гнулись как чёрти знает что. Пришлось изгаляться. Я взял доски привезённые Борзятой и из них соорудил квадратный каркас, в который поместил вёдра, а после всё это заколотил так, чтобы доски давили на верх ведра прижимая его к нижнему и не давая сдвинуться с места.
Потом добавил пару распорок для верности и получил уродскую, тяжелую конструкцию, зато прочную. Быстро сбегал на речку за глиной, сделал замазку. Густую, жирную глину замешал с мелко нарубленной берёзовой корой. Кору добавил для армирования. Фибробетон по-деревенски, если угодно.
Обмазал стыки толстым слоем, разгладил мокрыми пальцами. После обмазал ёмкость глиной изнутри. Можно было использовать воск, для идеального гидрофобного барьера. Но воска у меня не было. Вернее, были два огарка свечей. Жалких и оплывших. На тридцати литровую ёмкость этого явно не хватит.
Сосновую живицу можно было бы натопить из сосновых поленьев, а после процедить через тряпку. Но сколько мне потребуется поленьев для того чтобы набрать живицы для обмазки бочки? В итоге остановился на глине и не пожалел.
Крышку строгать и вовсе не пришлось. Я заранее выбил дно у одного из вёдер, это дно и стало крышкой. Только обстругал его немного. Крышка вышла толщиной в два пальца, с бортиком по периметру. Бортик входил в горловину бочонка на палец. Плотная посадка, почти без зазора. Снизу обмазал крышку глиной.
Получившийся бочонок я осмотрел критическим взглядом. Халтура, и ещё какая! Но для первого раза сойдёт. Осталось подумать о безопасности… Наружный слой ещё не высохшей глины я обсыпал оставшейся известью. Если слизняк попытается сбежать, ему неминуемо придёт карачун.
Осталось выкопать яму и доставить бочку на место. Выглянув в окно я понял что уже вечереет. А значит придётся отложить это увлекательное занятие на завтра.
Я порядком вымотался, хотелось пойти отдохнуть, и поесть. Но вместо этого я отправился к купцу. Мой карман оттягивали два ядра от слизней. Размером с грецкий орех, кристаллической структуры. Почему-то тёплые на ощупь.
Борзяту я нашёл по звуку. Купец гремел засовами на амбаре. Его борода торчала в стороны как малярная кисть. Кисть, которой красили забор против шерсти. Щёки покраснели, на лбу выступила испарина. Видать недавно приехал из города и разгружал заработанное непосильным трудом. Моим трудом разумеется.
Завидев меня, Борзята улыбнулся и выпалил:
– О! Ярик! – Всплеснув руками он подошел ко мне вплотную и стал шептать. – Был в городе значит. Твой стол весьма высоко оценили. У нас пять заказов. Сделать надо за месяц. Управишься?
– Должен. – Кивнул я и протянул ему два ядра. – У меня тут на продажу кое-что завалялось. Возьмёшь?
Борзята уставился на ядро, потом перевёл взгляд на меня. Потом снова на ядро.
– Ты где это взял? – выдохнул он.
– У слизня, – ответил я невозмутимо. – Брать будешь или нет?
Борзята потянулся к ядру толстыми пальцами. Осторожно приподнял, покрутил перед глазами.
– Ядрёна мать, – пробормотал он себе под нос. – Настоящие, мать их, студенистые ядра. Ещё и целые. Эт как так вообще?
– Двух слизней хлопнул и забрал ядра.
– Ты? Слизней? – недоверчиво нахмурился Борзята. – На слизней в одиночку только идиот пойдёт. Верная смерть же!
– Как говорится «удача любит дураков». – Усмехнулся я.
Борзята хмыкнул и снова уставился на ядра. По его лицу читалась внутренняя борьба. Жадность боролась с подозрительностью. Как два подрядчика за один контракт. Жадность, разумеется, побеждала.
– Ну допустим, – он задумчиво почесал бороду. – Так-то да, возьму, пожалуй. По две серебрухи за штуку дам.
Две серебрухи за ядро. Не бог весть какие деньги. Впрочем, для нищего пропойцы четыре серебрухи были целым состоянием.
– По три серебрухи за штуку, – кивнул я и протянул руку.
– Ага. Не вашим, не нашим. Две серебрухи и пять медяков. – ответил Борзята и полез в поясной кошель.
Отсчитал монеты и передал их мне. Борзята бережно убрал ядра в карман. При этом продолжал коситься на меня. Словно ждал подвоха.
– Ежели ещё будут, неси, – буркнул он.
– Непременно, – пообещал я и направился прочь.
За спиной слышалось бормотание купца. Наверняка пытался понять, как деревенский алкоголик раздобыл ядра слизней. Школьные уроки химии наше всё!
Я разделил монеты поровну в два кармана. Две серебрухи и пять медяков Петрухе, два с половиной серебряника соседке за кур, а то каждый день волком смотрит на меня. Достала.
Я подошёл к Петрухиной избе и стукнул кулаком в ставню. Раз, другой, третий. Петруха выглянул из окна и выглядел он неважно. Правая рука была замотана тряпицей пропитанной сукровицей.
– Ярый? – удивился он. – Ты чего тут? Помощь какая нужна?
– Держи, – я протянул ему две серебрухи и пять медяков. – Твоя доля за вчерашнюю охоту.
Петруха уставился на монеты. Потом на меня. Потом снова на монеты. Его губы зашевелились беззвучно. Словно он считал, но сбивался. Или пытался вспомнить молитву.
– Не, Ярый, не могу, – замотал он головой. – Я ж ничего толком не сделал. Только обузой стал.
– Не умничай, – отрезал я строго. – Сказал заслужил, значит заслужил.
Я взял его здоровую левую руку. Разжал пальцы и вложил монеты. Крепко сжал его кулак сверху. Петруха ошарашенно заморгал глядя то на свою руку, но на меня. Кадык дёрнулся и парень тяжело сглотнул.
– Через день мне понадобится твоя помощь. Чтоб был как штык. Понял?
– Ярый! Да я… Да я! Сделаю! Всё сделаю конечно! – просиял Петруха. – Спасибо, Ярый! – Выпалил он и скрылся в избе, откуда раздался его звонкий вопль. – Дед! Деда, топай свататься к Анфиске! Я две с половой серебрухи заработал!
Послышался грохот, звон, старческое ворчание. Потом неразборчивая перебранка. Дед что-то бубнил про блажь. Петруха кричал про честный заработок. Я невольно улыбнулся и пошёл дальше.
Добрался к соседкиному двору когда уже стемнело. Не успел я даже подойти к калитке, как дверь избы распахнулась с грохотом пушечного выстрела. На крыльцо вылетела хозяйка с метлой наперевес. Метла была берёзовая, крепкая, такой можно и голову проломить.
– А ну пошёл отсюда, ирод окаянный! – заорала она. – Опять за курами моими припёрся⁈
Её голос звучал громче сирены. Она замахнулась метлой подбегая к калитке.
– Я те щас так огрею, мало не покажется!
– Угомонись. Я долг пришел отдать.
– Чё? – не поверив своим ушам замерла она.
Я положил на забор монеты, чтобы не скатились.
– Это за кур, – пояснил я. – Вторую половину отдам в течение месяца.
Метла медленно опустилась. Тётка подошла к забору. Наклонилась, разглядывая монеты. Потрогала одну пальцем, словно проверяя на подлинность.
– Эт чёй-то? – спросила она ошарашенно. – Совесть, что ль, проснулась?
– Ага, – кивнул я. – Типа того.
– Ну дела, – выдохнула тётка.
Она взяла монеты и покрутила в руках. Недоверие на её лице боролось с изумлением. Как трещина в стене борется с штукатуркой.
– Слово пропойцы, конечно, как решето. Воды не удержит. Но серебрухи настоящие, это да. Половину отдал и на том спасибо. – мирно сказала она, а потом взорвалась. – А теперь пшел вон отсюда! Алкаш проклятый!
Я улыбнулся и пошёл прочь. Пять серебрух пришли и ушли. Как зарплата в конце месяца. Зато немного подлатал репутацию. Приняв баню, я поужинал и пошел спать. Проваливаясь в сон обратил внимание на сообщение системы:
СОСТОЯНИЕ ЗДОРОВЬЯ: КРИТИЧЕСКОЕ
Диагностированные профессиональные заболевания:
– Хронический пылевой бронхит (тяжелая стадия)
Прочие недуги:
– Хронический алкоголизм (ремиссия)
– Истощение (дефицит массы тела 12%)
– Авитаминоз (средний уровень)
ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ:
Без лечения смерть наступит через: 3 дня и 7 часов (отказ лёгких).
Вот же скотство. Я этот еловый отвар литрами пью, а срок жизни всё не увеличивается, а только уменьшается… Зато от экземы избавился и алкоголизм в ремиссии. Это уже что-то. Жаль только что мне осталось жить три дня. За это время я в лучшем из случаев смогу сделать один стол. Так себе перспектива.
Родился в новом мире, сделал два стола, две лавки, полку и один сундук, а после помер. Можно сказать увековечил своё имя, оставив после себя кучу долгов и не до конца замазанную хибару в которой я уже давненько не бывал. Тяжело вздохнув я провалился в сон.
Снилась мне всякая жуть. Слизни окружали со всех сторон и ползли ко мне. Почему-то у них имелось прозрачное лицо похожее на Петрухину физиономию. Оно то и дело разевало рот и орало «Почему пострадал именно я? Это ты должен был гореть в кислоте!».
Я вскочил с печи когда небо только начало окрашиваться алым. Встряхнул головой прогоняя дурной сон. Вины за собой я не чувствовал, так как инструктаж был проведён, а нерадивому работнику ещё и компенсацию выплатил по итогу.
Плеснул в лицо водой из ведра стоящего рядом с окном. Растёр влагу по шее и отправился в лес. А что ещё делать? Древомир будет спать ближайшие часы, а Петрухина лопата всё ещё у меня. Значит нужно пользоваться имеющимися ресурсами и не терять время попусту!
Проходя через ворота частокола снова наткнулся на стражников. Они как всегда зубоскалили.
– Ярик! Говорят вас с Петрухой вчера грибы покусали, да?
Напрашивалась рифма на букву «М», но я сдержался.
– Ага. Покусали. Видишь, взял с собой лопату. Пойду мстить им.
– Ха-ха-ха! Во трепач! Ну иди, иди. Садовод хренов. – Хмыкнул стражник пропуская меня.
Спустившись с холма я углубился в лес и отправился туда где совсем недавно прикончил двух слизней. Почему именно туда? Всё просто. Почва там была глинистой. Да, копать тяжелее, зато стенки будут держать форму. Песчаный грунт осыплется к чертям. А мне нужна чёткая геометрия. Как в проекте, миллиметр в километр, так сказать.
Добравшись до места, я разметил круг и начал копать.
Господи, как же тяжело давалась работа этому телу. Бронхитные лёгкие хрипели после каждого десятого удара. Спина ныла как гнилое бревно под нагрузкой. Руки быстро покрывались мозолями. Пот заливал глаза, рубаха промокла за полчаса.
На стройке для таких работ есть экскаватор. Или хотя бы бригада землекопов. А тут я один. Романтика средневековья, будь она неладна.
Копал я часа четыре с перерывами. Перерывы занимали больше времени, чем работа. Садился на корягу, хватал ртом воздух и пытался не потерять сознание. Потом снова вставал и долбил глину.
К полудню яма была готова. Коническая воронка глубиной в два метра. Стенки гладкие, ровные, с уклоном в шестьдесят градусов.
Глину для обмазки добыл тут же, со дна ямы. Самая жирная глина лежит глубоко. Правда был нюанс. Пришлось собирать глину в трофейную рубаху и тащить к ручью. Там окунать поклажу в воду и волочить обратно. Это было адское занятие. Тяжелое и грязное, но я справился.
Умирая от усталости я замесил размокшую глину ногами, как тесто. Добавил немного песка для термостойкости и обмазал стенки ямы в два слоя. Первый грубый, толщиной в палец. Дал подсохнуть ему полчаса, хотя кого я обманываю? Эти полчаса я лежал пластом и не мог пошевелиться. Когда же слой подсох, я нанёс второй. Более тонкий и разгладил мокрой ладонью. Стенки стали гладкими как стекло.
Следом я набросал сухих дров до половины глубины ямы и пришлось возвращаться в деревню, так как кресало я забыл. Сбегал за кресалом, отнёс лопату. Возвращаясь к яме ноги перестали шевелиться. Упал на мокрую землю и сидел минут пятнадцать прежде чем жжение в мышцах прекратилось и я смог снова ходить.
Да уж, сейчас я просто замечательная добыча для любой твари. Даже для самой ленивой. Ведь и от неё я не смогу убежать. Только очень медленно уйти.
Вернувшись обратно я поджёг дрова и отошёл в сторону. Жар поднялся столбом. Пламя лизало глиняные стенки, и глина менялась на глазах. Из серой превратилась в красноватую. Поверхность покрывалась мелкой сеткой трещинок. Спекалась, твердела, приобретая характерный керамический блеск.
Огонь поддерживал часа два. Потом плюнул и пошел домой. Костёр и без меня прогорит, а у меня мастер не кормлен. Того и гляди поправится и свернёт мне шею за то что недоедал весь день по моей вине.
Войдя на порог дома я почувствовал восхитительный аромат. Рот моментально наполнился слюной и я вошел внутрь. На кухне посередине стола расположилась кастрюля из которой всё ещё шел пар. Не успел я нагнуться над едой, как услышал окрик Древомира:
– Там суп стоит. Пожри пока ноги не протянул!
– Мастер! Вам же сказали что нужно соблюдать постельный режим… – Начал было я, но он меня перебил.
– Заткнись! Бухтишь похлеще моей покойной жены. Жри и не делай мне мозги, умник.
Я расплылся в довольной улыбке и всё что смог сказать так это:
– Спасибо.
Супец был восхитительным. Мастер не просто закинул туда половину зайца, но и кусочек сала для наваристости. Картошка при этом разварилась в кашу, от чего суп стал только гуще. Жесткое мясо зайца размягчилось, что говорило о том что Древомир довольно долго томил это восхитительное блюдо. Одним словом я смолотил сразу две миски и остановился только потому что мастер снова заорал:
– Хорош жрать!
Я засмеялся, вытер рот, сгрёб образовавшуюся горку костей от зайца в ладонь и спрятал их в карман. А после отправился снова в лес, но сперва прихватив лопату заскочил в мастерскую. Собранная мной бочка уже обсохла и была готова к использованию. Вот только как её доставить в лес? Был бы Петруха здоров, я бы его озадачил, а сейчас…
Немного подумав я решил сделать волокушу. На концы двух досок погрузил созданную мной конструкцию и прибил её гвоздями. Потом приколотил к двум свободным концам доски поперечную палку и всё. Ручка волокуши готова, а бочка погружена на импровизированный транспорт. Можно выдвигаться! Хотя кого я обманываю? Можно выползать.
Вытащив бочку за пределы мастерской, я запер дверь и поволок её по жирной грязюке. Местные смотрели на меня как на идиота. А стражники у ворот, как обычно докопались с расспросами.
– Ярик, ты чё опять пить начал? – Спросил ушастый.
– С чего взял?
– Ну носишься туда сюда, то за грибами, то Петруху слизням пытался скормить. Хы-хы. Трезвому такое в голову не придёт.
– Согласен. – Кивнул я улыбнувшись. – На этот раз я бочку собрал. Залезу в неё, крышку законопачу и уплыву вниз по течению.
– Нахрена? – Выпучил глаза стражник.
– Хочу убраться подальше от тупых вопросов. – Усмехнулся я.
– Не, ну вы слыхали? Грамотей блин. Проходи, не задерживай очередь. – Рыкнул стражник, хотя никакой очереди и не было.
Пройдя через ворота я едва не скатился с холма. Оказалось что спускать на волокуше бочку которая весит килограммов двадцать пять, а то и все тридцать, весьма не просто. С горем пополам я справился.
Настоящие же трудности начались когда я вошел в подлесок… Проклятая трава и мелкие кустарники цеплялись за бочку не давая мне сдвинуть её с места. Я рычал, орал матом и продолжал тащить. Сказать что это было трудно, значит ничего не сказать.
Небо начало темнеть, а я только добрался до ямы. Мне повезло и я никого не встретил по пути. Костёр как раз прогорел, я залез внутрь горячей ямы обжигающей жаром и принялся выгребать оттуда пепел.
Это заняло у меня минут двадцать. Когда же всё было сделано я постучал костяшками пальцев по стенке. Звук был звонкий, керамический. Не глухой стук сырой глины, а чистый, резонирующий щелчок. Получилось, стенки спеклись в прочную корку.
Выдержит ли она кислоту? Не знаю наверняка, нужно проверять. Но керамика в целом кислотоустойчива. Если гончары хранят в глазурованных горшках уксус, то и моя обожжённая яма должна продержится достаточно долго.
Тяжело вздохнув я взял сколоченный мной каркас бочки и аккуратно поместил его на дно ямы. Бочка возвышалась на полметра, а до вершины ямы было ещё полтора. Чтобы слизень точно соскользнул куда надо, я засыпал пространство вокруг бочки лежащей рядом глиной.
Получилось следующее. Конические стенки вели к плоскому дну в центре которого красовалось отверстие бочки. Слизень упадёт в яму, а после заползёт в бочку, где и останется не сумев выбраться. А чтобы мой план наверняка сработал, я достал из кармана заячьи кости. Одну бросил на траву в пяти метрах от ямы, вторую на дно ямы, и ещё три штуки закину в бочку.
Слизни чуют органику на расстоянии. Тварь подползёт, потянется к костям на дне бочонка и перевалится через край. Крышку я спрятал за ближайшей сосной. И принялся ждать взобравшись на эту самую сосну.
Почему не пошел домой? Я мог бы, но где гарантии что слизень не выберется? Уж лучше я подстерегу его и вовремя захлопну крышку. Ну а на дерево забрался потому что не хочу стать добычей для волков.
Лес жил своей жизнью постепенно затихая. Птицы переставали петь, белки больше не стрекотали, а солнышко катилось за горизонт уступая место кромешной тьме. Я разместился на толстой ветке и привалился спиной к стволу чувствуя тепло живы втекающей в моё тело.
Прошёл час, потом второй. Послышался протяжный вой и под деревом метнулись два желтых огонька. В этот момент я едва не рухнул с сосны. Это был волк? Или что-то другое? Понятия не имею, но это чертовски быстрая тварь.
Спустя полчаса вдалеке послышался рык, сменившийся жутким визгом, как будто кого-то прямо сейчас убивали. Я сидел на ветке и радовался тому что этот «кто-то» не я.
Часы шли, жива смывала усталость в измученном теле, я даже есть перехотел, хотя дело шло к рассвету. И вот часов в семь утра я заметил движение.
Между корнями ели проступило студенистое тело. Небольшой слизень, чуть крупнее арбуза. Идеальный размер для тридцати литрового бочонка. Тварюга ползла медленно, надолго останавливаясь.
Если бы у существа был нос, я бы сказал что тварь принюхивалась. Если бы были глаза, сказал бы что присматривалась. Но ни глаз, ни носа, ни ушей у неё не было. Однако было ясно, что тварь приползла на аромат плохо обглоданных костей.
Сердце забилось чаще. Я нашел взглядом крышку от бочки лежащую под деревом и затаил дыхание. Пусть подберётся ближе. А когда заползёт в бочонок…
Слизень подполз к кости лежащей в пяти метрах от ямы. Вытянул щупальце и коснулся её. Кость зашипела, начав растворяться. Тварь подтянулась ближе, наползая на добычу. Спустя минуту слизень пополз дальше. Задержался на краю ямы, как бы смотря на кости лежащие на дне, а потом…
