Текст книги "Восхождение Плотника (СИ)"
Автор книги: Антон Панарин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
– Ага. Его родимого. – Кивнул коренастый.
– А он чё, сам попёрся в лес?
– Да нет, с охотниками ходил, как обычно. Они дичь стреляли, а он грибы собирал. Значит, видит под листвой бугорок здоровенный, как куча навоза примерно. Ну он его и ковырнул палкой.
– И чё?
– Да ни чё. Слизняк там был.
Второй остановился и уставился на рыжебородого с выражением, в котором смешались недоверие и отвращение:
– Прям червь?
– Тьфу ты! – Рыжебородый раздражённо сплюнул. – Да нет конечно, какой ещё червь? Ну такая хренотень, из воды состоит, или из чего там? Ну из студня. Да видел ты! Петруха в прошлом году одного такого грохнул. Без костей, без глаз, но шустрая, зараза. Короче, эта пакость прыгнула ему на морду и окутала со всех сторон. Федька и утоп.
– В слизи этой? – ахнул охотник.
– Вроде того. А когда его охотники нашли, то слизняк его уже до костей обглодал. Минут десять прошло, а от мужика считай ничего не осталось. Если хочешь, сходи, посмотри. На полянке до сих пор кровавое пятно осталось.
Услышав это у меня по спине пробежали мурашки. Слизь, которая охотится на людей? В моём прежнем мире такого не было и быть не могло, а в этом, судя по всему, водилось всякое… И не где-нибудь в далёких горах, а прямо здесь, в лесу.
Мир, в который я попал, внезапно стал ещё менее дружелюбным чем я думал ранее. Чем дальше в лес, тем злее сказка, и сказка эта, похоже, была написана не братьями Гримм, а Стивеном Кингом после бессонной ночи.
Охотники, видимо, почувствовали мой взгляд. Рыжебородый повернул голову, увидел меня у стены мастерской и нахмурился:
– Чё уши греешь?
Я мог бы промолчать и отвернуться, как наверняка сделал бы прежний Ярик, привыкший прятать глаза и шарахаться от каждого окрика. Но мне нужна была информация, а ещё хотя бы минимальный контакт с людьми, которые знали лес и его опасности лучше, чем кто-либо.
– Я бы тоже хотел на охоту сходить, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
Оба охотника посмотрели на меня, с выражением лиц, с которым взрослые дядьки смотрят на подростка, заявившего, что хочет записаться в спецназ. Потом переглянулись, и жилистый хмыкнул, а рыжебородый расхохотался запрокинув голову.
– Ну так иди! – выдавил он сквозь смех. – Кто ж тебя держит, болезный? Бери лук и вперёд! Только от нас-то ты чего хочешь?
– Может, составите компанию? – попытался я, хотя уже понимал, что ответ будет отрицательным.
– Компанию? – Жилистый скривился, и улыбка слетела с его лица, как стружка с рубанка. – С тобой? Слышь, парень, ничего личного, но я с алкашом в лес не пойду. Из-за дураков народу гибнет больше чем от волков.
Рыжебородый кивнул, подтверждая, и они пошли дальше, уже не обращая на меня внимания. Через десять шагов рыжебородый обернулся и бросил через плечо:
– Вот тебе совет, Ярик! От южной опушки держись подальше. Там волчья стая ходит, голов пятнадцать. Третьего дня овцу у Малахова задрали прямо у околицы.
Спасибо, ребята, очень ценная обратная связь, приму к сведению и использую для личностного роста. Алкашей на охоту не берут, зато помимо хищной слизи есть и волчья стая… Эх… А мяса так хочется, сил нет. К тому же если удачно поохочусь, то смогу продать часть добычи и на вырученные деньги куплю две доски. Думаю мясо в этом мире стоит не дешевле древесины.
К тому же мне и Древомиру нужен белок для восстановления. Без мяса мы банально подохнем. Оба. И если местные охотники не хотят брать меня в свою компанию, значит, буду охотиться один. Вот только для этого нужно идти в лес. В тот лес где меня может обглодать слизь или волки…
Я вернулся в мастерскую, аккуратно убрал инструменты, накрыл готовые изделия рогожей от пыли. Прихватил нож и топор, а после запер дверь.
Постоял минуту на крыльце, глядя на лес, темнеющий за деревенскими огородами и стиснув зубы шагнул на встречу опасности.
Глава 5
С неба сеялась мелкая, занудная морось подгоняемая порывами ветра. Я шёл по лесной тропе, ёжась от холода. Лёгкие хрипели, как прохудившийся аккордеон. Я шёл и жалел о том что не заглянул в свою лачугу. Стоило задержаться на пару минут и забрать трофейную рубаху. С ней бы всяко было потеплее.
Лес был мрачным, осенним, с голыми берёзами и потемневшими елями, по ветвям которых стекала вода. Под ногами хлюпала раскисшая подстилка из листвы и хвои, воздух пах грибами, сыростью и тем особенным запахом гниения, который бывает в лесу поздней осенью, когда всё вокруг медленно умирает и перерабатывается в почву.
Я обогнул поваленную берёзу, перешагнул через корень и чуть не наступил в лужу.
С виду обычная лужа. Мутноватая, с плёнкой на поверхности, в которой застряли опавшие листья, хвоинки и какой-то мелкий лесной мусор. Размером с таз, может, чуть больше. Я машинально шагнул в сторону, чтобы обойти, и тут заметил кое-что странное.
С неба сыпалась морось, капли падали на листву, на землю, на мои руки, но поверхность лужи была абсолютно неподвижной. При этом капли попадавшие на поверхность лужи собирались в небольшие кружки, как будто они падали не в воду, а на стекло…
Я остановился и присел на корточки. Протянул руку и коснулся поверхности указательным пальцем. Палец встретил твёрдое сопротивление. Это совсем не жидкость, а нечто другое. Я постучал костяшкой и услышал звук характерный для оргстекла.
Подобрал с земли палку и ткнул в «лужу» с силой. Палка стукнулась о поверхность и отскочила, как от камня. Тогда я достал топор и ударил по лужице. Вот теперь эффект стал заметен. Небольшой белёсый скол, ну вылитое оргстекло! Только откуда ему взяться в средневековье, да ещё и в лесу?
Я нашел палку покрепче и поддев край лужи, я попытался подковырнуть пласт. Он держался за землю, вминаясь в рыхлую подстилку, но после нескольких попыток поддался, и я перевернул его целиком, как блин на сковороде.
С обратной стороны «лужа» оказалась монолитной пластиной толщиной сантиметра три-четыре. Полупрозрачной, янтарно-коричневой, с вмурованными внутри листьями, хвоинками, комочками земли и даже парой крошечных жуков, застывших в толще, как мушки в куске балтийского янтаря.
Поверхность была идеально гладкой, без пор и пузырей, а края неровные, оплывшие, повторяющие контур углубления в земле, где эта масса застыла.
– Проклятье, – прошептал я, медленно опуская пластину на землю. – Может это и есть та самая слизь, про которую они говорили?
Разговор охотников тут же вспыхнул в памяти. Бугорок под листвой, студень, бескостная пакость, которая прыгает на лицо и растворяет человека за десять минут. А вот в паре метрах отсюда и кровавое пятно на выжженной еловой подстилке. Похоже всё это правда, и от слизня остаётся…
Похоже мёртвый слизень застывает, как эпоксидная смола, превращаясь в прозрачный монолит. Гладкий, прочный, твёрдый, с идеально ровной поверхностью, в толще которого замурованы частички того, что в него попало на момент гибели.
– Столешница. – прошептал я широко улыбаясь.
В мастерской имеется лишь три доски из пяти необходимых. Двух не хватает. А что если…?
Если сделать каркас столешницы из имеющихся досок и обрезков? Выложить на нём декоративный рисунок из мха, коры, обожжённого дерева и залить всё это останками мёртвого слизня? Эта гадость застынет как эпоксидная смола, создав прозрачную и невероятно красивую поверхность?
В моём прежнем мире столы из эпоксидной смолы стоили как крыло самолёта. Дизайнерская мебель, мать её ети. Река из прозрачной смолы, текущая через доску с живым краем, с вмурованными цветами, ракушками, светящимися пигментами. Я видел такие на выставке в Москве, и ценник начинался от трёхсот тысяч рублей, а заканчивался в облаках, где даже боги крутят пальцем у виска видя такие цены.
Здесь, в средневековой деревне, такого никто никогда не видел. И если я сделаю всё правильно… Если сделаю всё правильно то купец не просто заплатит десять серебряников за заказ, а задохнётся от восхищения и завалит Древомира работой.
Но для этого нужно найти и убить слизня. Живого, агрессивного, растворяющего людей за десять минут. Того самого, от которого погиб Федька-грибник, который, надо полагать, был покрепче меня в несколько раз.
Ладно. Одна проблема за раз. Сначала подготовка, потом всё остальное. Взгляд зацепился за новое сообщение системы, а точнее на кучу новых сообщений!
ВНИМАНИЕ! Вы поглотили 0,001 единицу живы.
ВНИМАНИЕ! Вы поглотили 0,002 единицы живы.
Это как так? Я же не прикасался к дереву, просто стоял в лесу, а в это время жива вливалась в меня тонким ручейком? Я прямо сейчас получал живительную энергию как от яблони, только в окружении леса, мне не требовался контакт с древесиной. Видать концентрация живы в лесу в разы выше чем в деревне, поэтому я и могу её собирать без контакта с деревом.
– Не зря говорят что прогулки по лесу укрепляют здоровье. – Улыбнулся я оглядываясь по сторонам и начал собирать материал для столешницы.
Кусочек бархатистого, изумрудно-зелёного мха, снял аккуратно с валежника. Срезал берёзовую кору, белую с чёрными штрихами. Взял немного сосновой, рыжевато-коричневой. Несколько веточек лишайника, пара жёлтых листьев, сохранивших цвет и горсть шишек.
Всё это я складывал в подол рубахи, мысленно уже выстраивая композицию. По центру река из прозрачной слизи между двумя обожжёнными досками, острова мха, вкрапления коры, камешки на дне, как в настоящем лесном ручье. Точно! Нужны камешки. Я добежал до ручья и вспомнил зачем вообще пришел в лес. А точнее урчащий живот напомнил мне о цели визита.
Я же пришел чтобы расставить ловушки. Нормальные, работающие ловушки, которые будут добывать еду, пока я занимаюсь другими делами. Принцип разделения труда, как говорил наш преподаватель экономики в институте, основа любой эффективной деятельности. Правда, он имел в виду строительные бригады, а не охоту на диких кроликов в средневековом лесу, но суть от этого не менялась.
Что я знаю о ловушках? Ну, строго говоря, немного. Я архитектор, а не охотник. Зато я прекрасно разбираюсь в механике, нагрузках, рычагах, упругих элементах и принципах срабатывания спусковых механизмов. А ловушка это, по сути, простейшее инженерное устройство: триггер, накопитель энергии, исполнительный механизм. Ничего сложного, если подумать.
У меня есть топор, нож и лес вокруг. Молодые деревца, которые можно использовать как пружины, ветви плакучей ивы вместо верёвок. В общем, всё что нужно у меня имеется.
Первым делом я решил сделать силок, простейшую петлевую ловушку. Принцип элементарный: петля из гибкого материала лежит на тропе, зверь суёт туда голову или лапу, петля затягивается. Дёшево и сердито, как говорил прораб Семёныч, когда предлагал клиентам линолеум вместо паркета.
Для петли нужна верёвка. Верёвки нет. Значит, нужно её сделать.
Я огляделся и заприметил молодую липу на краю поляны. Липовое лыко это прочный внутренний слой коры, классический материал для плетения. Это я узнал своей первой жизни, когда изучал технологии древнерусского строительства. Лыко использовали для всего: от обвязки стропил до плетения лаптей. Прочное, гибкое, доступное. Идеальный материал для человека, у которого нет вообще ничего.
Подойдя к липе, я сделал ножом продольный надрез на коре и начал отдирать длинные полосы луба. Работа шла медленно, пальцы в перчатках слушались плохо, а каждые три минуты меня скручивал кашель, от которого темнело в глазах и подкашивались ноги. Но через полчаса у меня была приличная охапка лыковых полос, каждая длиной примерно в полтора метра и шириной в палец.
Теперь нужно было скрутить из них подобие верёвки. Я взял три полосы, связал концы и начал свивать, перекручивая каждую прядь по часовой стрелке, а общий жгут против. Получившийся шнур был грубоват на вид, но достаточно прочен для того, чтобы удержать мелкую дичь.
Сделав какую никакую верёвку, я направился на звук журчащей воды. В лесу было тихо и звук слышался довольно отчётливо с большого расстояния. Пройдя сотню метров я заметил утоптанную тропку в траве, кучки мелких катышков помёта и обгрызенные побеги молодого кустарника.
Я конечно не специалист, но кажется здесь регулярно ходили зайцы, это очевидно даже для человека с моим охотничьим опытом, то есть с нулевым. Тропка вела от зарослей к ручью и обратно, петляя между камнями.
Я выбрал место, где тропа проходила между двумя кустами, и соорудил конструкцию. Вбил по бокам тропы два колышка из подобранных веток, между ними натянул перекладину на высоте ладони от земли, а к перекладине привязал петлю из лыкового шнура, расположив её вертикально прямо на тропе.
По бокам воткнул веточки, чтобы сузить проход и направить зверя точно в петлю. Получилось неказисто, но, на мой инженерный взгляд, вполне функционально. Оставалось только ждать. Вот только времени тут прохлаждаться у меня не было.
Я набрал мелких камешков у ручья, забрал шишки, мох, кору и отправился обратно в мастерскую. Если ловушка поймает зайца или какую другую дичь, то я смогу забрать добычу завтра. А пока нужно заняться столешницей.
Вернувшись в мастерскую, сколотил каркас будущей столешницы. Тщательно всё подмёл и положил каркас на пол, слегка углубив его в землю, чтобы раствор эпоксидки не вытек когда я его раздобуду. Мох, кору и камешки убрал на верстак, а сам схватил два кривых обрезка досок, толщиной в два пальца и побежал к дому Древомира.
Растопил печь, поставил вариться картошку и прижался к тёплой стенке печки спиной чтобы согреться. О боги! Как же хорошо. Но нужно и одежду просушить. Снял рубаху и штаны, закинул их на печку, а сам остался в одних трусах.
– Ярик! Чё там делаешь? – Послышался голос Древомира.
– Сейчас обедать будем! – Крикнул я в ответ, а после открыл печную дверцу.
Подождал, пока пламя разгорится пожарче, и сунул внутрь первую доску. Огонь лизнул дерево, побежал по поверхности, и через секунд двадцать доска вспыхнула, как факел. Я выдернул её из печи, бросил на каменный пол и накрыл мокрой рубахой. Дерево зашипело, повалил густой едкий дым от которого глаза заслезились.
Дым заполнил кухню за секунды, вырвался через дверь в горницу, и из спальни раздался яростный крик:
– Ты что творишь, поганец⁈ Решил избу спалить⁈ Убью! Вот встану и убью!
– Почти! – усмехнулся я распахивая форточку и размахивая рубахой чтобы прогнать дым. – Не волнуйтесь, мастер, пожара не будет! Это технологический процесс!
– Технологический процесс⁈ – взвыл Древомир из-за стены, и его голос сорвался на кашель. – Да я тебе покажу технологический процесс! Чёрт окаянный, дышать нечем!
Я прикинул, что объяснять чем именно я занимаюсь, бесполезно. Молча перевернул доску и сунул в печь необожжённый конец. Подождал, пока огонь схватит поверхность, выдернул, потушил. Повторил процедуру со второй доской. Та загорелась быстрее, треснула от перепада температур, но не сломалась, и я успел выхватить её до того, как огонь проел дерево насквозь.
Дымище стоял такой, что хоть топор вешай. Форточка не справлялась, и я распахнул дверь на улицу, впустив в дом поток холодного воздуха, который хлынул навстречу дыму и создал сквозняк сбросивший со стола полотенце.
Через пять минут дым рассеялся, а на полу лежали две доски. Обугленные, с глубокой, рельефной текстурой, в которой проступал рисунок годичных колец, как топографическая карта горной местности. Красота! Грубая, первобытная, но несомненная красота, которую в этом мире ещё не видывали. Снял с печки варёную картошку и отнёс Древомиру вместе с еловым отваром.
Сам же запихнул огненную картофелину в рот, опалил всю слизистую, но проглотил её, оделся в тёплую, но ещё мокрую рубаху и штаны, а после побежал обратно в мастерскую прихватив доски. Запер за собой дверь, разложил обожжённые доски на верстаке и принялся за работу.
Сначала прошёлся по обугленной поверхности жёсткой щёткой. Нагар осыпался чёрной пылью, обнажая глубокий рельеф волокон, тёмный, почти чёрный, с серебристым отливом на гребнях. Доски были извилистыми и идеально подходили для моей задумки.
Слева я положил одну доску, справа другую создав подобие берега реки. Между досками в зазоры я уложил пласты мха, кусочки белой берёзовой коры и пару гладких камешков из ручья.
Композиция складывалась сама собой. Каждый элемент находил своё место, и постепенно получался рисунок, в котором было что-то… живое.
Я отступил на шаг и посмотрел на столешницу целиком. Две обожженные доски формировали фон, мох и кора заполняли пустоты, камешки поблёскивали тут и там, как капли воды на лесной подстилке.
Весьма недурственно. Я редко так говорю о собственной работе, потому что перфекционизм мой главный профессиональный порок. Обычно я вижу в готовой работе только недостатки. Но эта столешница при всей своей незавершённости была прекрасна. По крайней мере задумка мне нравилась.
Оставалось самое сложное. Найти живого слизня, каким-то образом убить его, не дав себя растворить. Собрать слизь и залить столешницу до того, как материал застынет.
Задача, прямо скажем, нетривиальная. Примерно как построить небоскрёб из макарон. Теоретически возможно, если макарон достаточно и ты не боишься выглядеть идиотом. А вот на практике это задача со звездочкой. Но сложностей я не боялся, а идиотом чувствовал себя с первого дня в этом мире.
Но охотиться я пойду уже завтра. На улице уже темнеет, а соваться в лес ночью чистое самоубийство. Сегодня я сделал всё, что мог: каркас собран, рисунок выложен. Осталось добыть главный ингредиент, прозрачную субстанцию, которая скрепит всё это в монолитную, гладкую, невиданную в этом мире столешницу.
Заперев мастерскую я устало побрёл топить баню. Нужно погреться, перекусить и немного отдохнуть, а ещё посмотреть сколько живы я успел накопить шляясь по лесу? Подняв взгляд в правый верхний угол я увидел сообщение системы:
Текущий запас Живы: 3,09 /???
Ого! Вот это уже серьёзно! Если единица сняла зуд и слегка залечила экзему, то что сделают три единицы живы? Полностью исцелят меня? Было бы здорово, но шансы на это прямо скажем не велики. Система будто услышала мои мысли и сообщила:
3 единицы живы будут использованы для ускорения регенеративных процессов организма.
Возражений у меня не возникло, так как я бы и сам направил живу туда же. К тому же я понятия не имел для чего ещё можно её использовать.
По пути заскочил в дом Древомира, налил себе елового отвара, взял пару сваренных картофелин и отправился в баньку. Выйдя на порог дома провёл рукой по ветви яблоньки и улыбнулся.
– Спасибо родная. Благодаря тебе руки чесались меньше обычного. – сказал я проходя мимо.
Зайдя в парилку я поставил отвар и картофелины на лавку, а сам принялся топить каменку. Почистил зольник, положил в топку трут и высек искр из кресала. Пара искорок упали на трут, от чего тот задымился и начал медленно тлеть. Раздул огонёк и поднёс бересту, которая быстро загорелась. Следом отправил в топку пару лучин, а за ними уже и поленья.
Пока каменка топилась, я сидел на лавке, жевал картошку запивая всё горьким еловым отваром и радовался тому что жизнь налаживается. Точнее она уже наладилась, если сравнивать с первым днём пребывания в этом мире.
Каменка начала гудеть намекая на то что пришла пора попарить косточки. Я скинул с себя одежду, плеснул из ковшика на печь и утонул в белёсом облаке. Пар обжигал лёгкие, пот мигом проступил на коже, а я плеснул ещё ковшик и только после этого полез на полку наслаждаться приятным жаром.
Всё таки весь день мотался по холоду, чего доброго воспаление лёгких подхвачу и будем мы с Древомиром готовиться к переселению в загробный мир. А этого мне бы очень не хотелось.
Парился я около часа. Хлестал себя дубовыми веничками, поддавал парку, а когда печка начала остывать, убрал за собой и пошел в дом, так как спать хотелось неимоверно. В правом верхнем углу всплыло сообщение системы
Обновление состояния:
– Значительно улучшено кровообращение и метаболические процессы
– Зафиксировано длительное переохлаждение
– После перепада температур начат процесс закалки организма (20%)
– Недостаточное поступление питательных веществ, ресурсы организма истощаются
– Соблюдены нормы гигиены
– Еловый отвар положительно сказывается на лёгочной системе и иммунитете
Совокупный эффект: срок жизни продлён на 2 часа.
Смерть наступит через 8 дней, 5 часов.
Сегодня эффект от баньки был куда менее весомым. Оно и понятно. Шлялся весь день по лесам, морозил бубенцы, да и не ел толком. Ну да ничего. Завтра меня ждёт весьма увлекательный день, который может значительно приблизить день наступления смерти.
Войдя в дом Древомира, я подбросил дровишек в печку и залез на неё укрывшись войлоком. Глаза закрылись сами собой и я провалился в беспамятство.
Проснулся ни свет, ни заря. Слез с печи и принялся кулинарить. На этот раз вернулся к истокам и пожарил картошку на сале. Древомир ещё спал, я оставил его порцию на тумбочке вместе с отваром. Сам позавтракал и пошел мародёрить!
Выйдя на улицу, обыскал двор Древомира словно следователь на месте преступления. Мне нужно было оружие. Что-нибудь колющее, длинное, желательно такое, чтобы между мной и плотоядной слизью оставалось хотя бы полтора метра дистанции. Ведь подходить к этой дряни вплотную было чистым самоубийством.
В дровяном сарае, за грудой поленьев и каким-то ржавым хламом, нашлись вилы. Старые, с деревянным черенком и четырьмя железными зубьями, покрытыми рыжим налётом. Я покрутил их в руках осматривая со всех сторон. Длина черенка чуть больше метра, зубья острые, несмотря на ржавчину. Против волков бесполезны, а вот против бескостного мешка с желе, могут сгодиться.
Рядом с вилами обнаружилось ведро. Литров на пятнадцать, дубовое, с железными обручами и массивной дугообразной ручкой. Тяжёлое, даже пустое, но мне нужна была ёмкость для сбора слизи, и ведро подходило идеально. Даже если слизь будет обладать кислотными свойствами, то дуб она сожрёт не скоро.
Вилы, ведро, топор и нож за поясом. Арсенал, конечно, не ахти, примерно как выходить на медведя с воздушкой, но это лучшее что у меня есть. На всякий случай метнулся в своё бунгало и одел на себя вторую рубаху. Она была великовата, но лучше чем ничего. Выйдя из дома я бодрой походкой направился в сторону частокола.
Ворота охранялись двумя мужиками с копьями, которые при моём приближении переглянулись с выражением людей, наблюдающих цирковое представление. Оно и понятно: тощий оборванец в перчатках, с вилами в одной руке, ведром в другой, топором за поясом и физиономией висельника.
– Куда собрался? – спросил тот, что повыше, лениво ковыряя пальцем в зубах.
– По грибы, – ответил я, не замедляя шага.
Оба заржали. Тот, что пониже, хлопнул себя по колену и прокомментировал:
– С вилами по грибы? Ха-ха-ха! Видать ты идёшь не собирать их, а охотиться на грибы то.
– Выходя из дома никогда не знаешь что тебя ждёт. Может грибы, а может смерть от удушья. – Прокомментировал я не оборачиваясь.
– Ох ё. И то верно. Федька покойник согласился бы с тобой. – Кивнул высокий. – Ну давай грибник. Надеюсь не присоединишься к Феденьке то.
– Я тоже на это надеюсь. – Ответил я выйдя за ворота.
