Текст книги "Пропавшие среди миров (СИ)"

Автор книги: Аннит Охэйо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

   Без слов все бросились в мастерскую. Когда её дверь заперли, через рваную брешь в перегородке уже лезли воющие фигуры. Лэйми поразили жутко выпученные глаза, оскаленные зубы – это уже были не люди...

   Тонкая филенчатая дверь не задержала бы толпу надолго. Ребята кинулись в подвал. Лэйми и Охэйо оказались где-то в середине их вереницы.

   Выскочив в простенок между домами Лэйми увидел, что забор сотрясается – в его верх вцепились десятки рук, стараясь повалить – и опрометью скатился по лестнице.

   Когда он был уже в самом низу, забор вдруг с треском исчез. Толпа с ревом рванулась в простенок, сбивая с ног тех, кто выбегал из двери. На ступеньках беженцы споткнулись и толпа скатилась по лестнице дико орущей лавиной. Едва Лэйми успел юркнуть в подвал, на нижней площадке до его плеч выросла груда воющих тел, ввалившаяся в тамбур. Нескольким ребятам удалось вырваться из этой кучи и проскочить внутрь. Остальным, судя по душераздирающим воплям – нет.

   О том, чтобы закрыть внешнюю дверь, нечего было и думать. Они едва успели захлопнуть внутреннюю, заперев её на массивный засов. В неё тут же начали ломиться, но она была тяжелой, сантиметров десяти в толщину.

   Они осмотрелись. В подвале было человек двадцать пять; о том, что стало с остальными, никто не знал. Сверху доносился глухой топот – нападающие уже ворвались в дом.

   – Надо уходить отсюда, быстро, пока нас не зажали тут, – сказал Ханнар. Он был без шапки, длинные черные волосы растрепаны.

   – Да ты с ума сошел! Куда? – отозвалось сразу несколько голосов.

   – В Старый Город. Или в Инициативу. Туда этим тварям никогда не забраться.

   – Да ты псих! Нам даже на улицу не выйти!

   – Если они войдут во двор, нам не уйти. Это вот-вот. Времени нет. Кто хочет идти – пошли.

   – Постойте-ка, – сказал Охэйо. – Если мы собираемся в поход, было бы неплохо посмотреть, каким оружием мы располагаем. Тут нет ещё чего-нибудь – для нас, например?

   Ханнар провел руками по лицу, немного успокоившись. Затем последовал энергичный осмотр нескольких закоулков подвала и всевозможных карманов. В результате обнаружилось два ранцевых огнемета, четыре пистолета калибра 0,45 дюйма – у них были странные круглые корпуса и похожие на жабры муфты дульных тормозов, патроны к ним в количестве девяноста семи штук и даже наплечный ракетомет с оптическим прицелом. Из четырех стволов впрочем оказались заряжены всего два. В их арсенале оказалось также восемь увесистых круглых гранат и оружие попроще: два ножа длиной дюймов по шесть, несколько страшненьких кастетов с лезвиями, как у небольшого топора и электропика – толстый ребристый цилиндр с батареями длиной в полметра. Из него, на гибком пластиковом древке, торчало, как жало, стальное остриё. С другой помещалась муфта высоковольтного трансформатора – если поднести остриё к чему-нибудь на пару дюймов, оружие било электрической искрой, способной сразить человека насмерть. Заряда хватало правда всего на полсотни таких фокусов и весило это чудо техники добрых полпуда – Лэйми убедился в этом, когда пику вручили ему. Никто больше не захотел с ней связываться.

   На фоне неисчислимых толп Переродившихся их арсенал смотрелся весьма бледно. Несмотря на всю очевидность аргументов Ханнара, идти вызвалось всего восемь парней. Остальные смотрели на них, как на сумасшедших. Лэйми с удовольствием остался бы здесь, в месте, которое казалось ему безопасным, – но Аннит уходил, а остаться здесь без него он не мог.

   Они прошли в дальний конец коридора. Здесь, справа, был ещё один тамбур с двумя дверями, а за ним – длинная деревянная лестница.

   Ханнар отпер верхнюю дверь. Они выбрались в просторный, заросший торчавшим из снега бурьяном двор, неогражденный со стороны реки. К счастью, беженцев тут ещё не было, но это не повлияло на решение оставшихся: едва последний из восьми вышел наружу, дверь захлопнулась и Лэйми услышал, как стукнул засов.

   Он обернулся. Все узкие окна двухэтажного кирпичного дома сияли теплым искусственным светом. На первом этаже метались темные фигуры, доносился глухой грохот – ворвавшиеся громили мастерскую, но все стекла в ней были ещё целы.

   Ханнар торопливо повел их в дальний угол двора, повернув налево. Казалось, тут невозможно пройти, но, к удивлению Лэйми, между кромкой обрыва и бесконечными дощатыми заборами шла узкая тропа. Растянувшись цепочкой, они вступили на неё.

   Здесь не было фонарей, но затянутое желтовато-сизыми тучами небо бросало вниз достаточно городского света. За широкой равниной замерзшей реки виднелись низкие, пологие холмы, испятнанные темным кустарником. За ними сгущался непроницаемый мрак.

   Идти было тяжело. Им приходилось поддерживать друг друга – тропа оказалась неровная, иногда заметно наклоненная к обрыву и пробираться по ней удавалось с большим трудом – никаких ограждений тут не было. Под собой Лэйми видел лишь крутой, покрытый снегом склон высотой, быть может, в сотню метров. Кое-где он обрывался прямо в страшные, черные, парящие разводья, кое-где сменялся увалами, разделенными узкими оврагами – там, в глубине, тоже текла парящая темная вода. Несколько раз они протискивались в узкие дыры в перегородивших тропу загородках из сетки и колючей проволоки, однажды миновали узкий беленый фасад. Два его небольших, завешанные белыми шторами окна светились, но оттуда тоже слышался грохот и жуткие крики. Беженцы – вернее, те твари, в которых они превратились, – уже ворвались туда. Лэйми с замершим сердцем проскочил мимо, боясь представить, что творилось внутри, за низкими подоконниками и ветхими рамами. Защищаться в случае чего им было бы довольно трудно – большая часть их оружия осталась в подвале. Ханнару удалось правда отстоять ракетомет, но кроме него у них был только один огнемет и два пистолета с шестнадцатью патронами. С остальным дело тоже обстояло неважно – у них было только четыре гранаты и электропика Лэйми.

   Несколько раз он видел далеко внизу, на льду реки, людей – довольно многочисленные группы. Деталей с такого расстояния и в темноте было не различить – просто темные пятна – но они явно направлялись к городу и это показалось Лэйми тревожным. Кто мог выходить из этой мглы между холмами, мглы, в которой он дважды замечал страшные желтые огни, так похожие на виденный им раньше жуткий свет?..

   Однажды, когда они пробирались над страшным глубоким оврагом, он заметил у его дна такие же группки и поёжился – прямо под его ногами было жерло коллектора, ведущего в подземелья города. Ещё один раз их окликнули с реки. Слова ему не удалось разобрать, но интонации оказались исполнены такой скотской злобы, что Лэйми стало просто страшно. Конечно, взобраться на этот обрыв совершенно немыслимо, но пройдя вдоль него всего пару километров можно попасть в город, не встретив никакого препятствия...

   Лэйми поёжился. Они шли уже полчаса и он замерз. К счастью, ещё минут через пять они выбрались на узкий заснеженный пустырь, заросший бурьяном. Впереди было ярко освещенное пустое шоссе. Лэйми перебрался через глубокий кювет; на крутой склон насыпи ему пришлось карабкаться на четвереньках, обжигая в снегу голые ладони.

   Дальше, за глубоким, метров в десять, рвом, начинался Старый Город. Шоссе по насыпной дамбе пересекало ров, но от города его отделял вдающийся в него чудовищный косой срез Стены – около ста метров в высоту, она замыкала Старый Город с трех сторон, кроме восточной.

   Это массивное сооружение, отлитое из монолитного темного базальта, было построено вместе со Структурой, две или три тысячи лет назад – ещё во времена Великих Основателей. У фундамента её толщина была метров двадцать, наверху – около восьми. В ней не было ни одного прохода. С внутренней стороны к ней примыкал бесконечно длинный шестиэтажный дом из серого кирпича, с плоским фасадом и темными окнами. До него оставалось всего метров двадцать – но крутые склоны рва казались совершенно непреодолимыми. К тому же по его дну бежал шумный, парящий ручей.

   Беглецы свернули в переулок, освещенный тусклыми желтыми фонарями. Ров тянулся справа, слева были дощатые заборы и низкие бревенчатые фасады с наглухо закрытыми ставнями.

   Метров через триста дом кончился. Переулок вливался в поперечную улицу, пересекавшую ров по дамбе, но единственный въезд в Старый Город оказался загорожен – дамба упиралась в глухие железные ворота в грубо сложенной из бетонных блоков трехметровой стене, увенчанной колючей проволокой. Она тянулась от угла дома и кончалась сложенной из блоков же башней. Дальше, за ней, над рвом на три или четыре человеческих роста поднималась серая дощатая стена, снабженная зубцами.

   Беглецы не успели даже подойти к воротам – из башни раздались выстрелы, взметнувшие фонтанчиками снег. Жалкие попытки переговоров были также пресечены стрельбой. Оставалось только идти дальше, к самой Инициативе, что становилось уже небезопасно. С востока тоже доносились выстрелы и исступленные вопли – пока ещё далеко, но если «зомби» вывернутся им навстречу, шансов не будет. Сердце Лэйми бешено колотилось, вот-вот готовое выпрыгнуть из груди. Он старался поверить, что видит страшный сон, но не мог.

   К счастью, переулок шел прямо вперед, без видимых препятствий. Справа, за рвом, тянулась бесконечная дощатая стена, слева чернела масса низких деревянных домов. По их заснеженным крышам метались кровавые отблески уже занявшихся на востоке пожаров.

   Они шли так минут семь, потом Лэйми заметил отходивший влево узкий переулок с изогнутыми сверху низкими фонарями, струившими странный темно-ржавый свет. За ним был заросший громадными деревьями сквер, огороженный простой железной решеткой, не доходившей ему даже до груди. Земля за ней была ниже на метр или больше, говоря, что этот участок оставался нетронутым с самого основания города. За деревьями угадывался темный силуэт громадного многоэтажного здания – с множеством ярко освещенных окон.

   – Это Инициатива! – крикнул Ханнар. – Вперед!

   Они перебрались через ограду, скатившись вниз. Сквер к счастью оказался пуст, но за ним их ждало новое препятствие – сплошная, злобно гудящая толпа, стеной преграждавшая путь к Инициативе. Ханнар предложил идти в обход, к воротам на восточной стороне занятого ей участка. Это означало крюк размером в добрый километр, но выбора не оставалось: они пошли.

   Идти напрямик было конечно невозможно: им приходилось пробираться дворами, минуя множество заборов. Несколько раз они пересекали переулки – подолгу дожидаясь, пока те окажутся пусты в оба конца, насколько хватал глаз. Они постоянно видели небольшие группки одержимых, бредущих к Инициативе. Лэйми душил мучительный страх – он не представлял, что до такой степени может бояться за свою жизнь, за жизнь Охэйо. Не очень приятно сознавать, что тебя в любой миг могут убить.

   Он вздрагивал от каждого шороха, пока не начал бояться уже сойти с ума. Каждый раз тревога оказывалась ложной. Одержимые шли мимо, не замечая их, но это приносило Лэйми не облегчение, а только продолжение муки. Теперь смерть уже не казалась ему такой уж ужасной.

   Наконец они достигли боковых ворот Инициативы. Её защищала частая, высотой метров в шесть, решетка из толстых стальных прутьев, заделанных в бетонный фундамент. Поверх её проходила решетчатая галерея. С возвышавшихся за ней ажурных прожекторных вышек падал яркий свет, их дополняли желтые фонари, стоявшие за оградой. Земля за ней тоже была покрыта толстым слоем снега, летящего бесконечной поземкой, и лишь ярко освещенные окна гигантского здания говорили о том, что защита эта не напрасна. Но и у этих ворот тоже толпились одержимые – их было сотни две или три.

   3.

   – И что теперь? – спросил Охэйо. – Пойдем дальше?

   – Нет. Попробуем прорваться, – Ханнар поднял ракетомет и почти одновременно выстрелил из двух стволов. Прежде, чем ракеты взорвались, они все нырнули за забор и небо над ними дважды полыхнуло розоватым. Лэйми дважды ударило по ушам, что-то звонко хлестнуло по толстым промерзшим доскам и он чихнул от поднявшейся с их тыльной стороны пыли. Как он успел узнать, ракеты были начинены тысячами остро заточенных стальных стрелок. Выглянув из-за забора, он увидел два круга диаметром метров по десять, образованных разбросанными телами. Теперь гадов уцелело не более дюжины.

   – Вперед! – заорал Ханнар, первым прыгая с забора вниз.

   Они все побежали к воротам, вопя то ли от страха, то ли от ярости. Двое парней приостановились, вскинув пистолеты. Выстрелы ударили гулко, словно молотками по жести. Повалилось ещё несколько одержимых, но остальные бросились на них. Лэйми ткнул первого подбежавшего электропикой в живот. Синяя вспышка, треск – и высокий мужчина упал, словно пораженный громом. Тут же на него бросились другие – они действовали очень разумно, атакуя сильнейшего врага. Лэйми размахивал электропикой, словно палкой, радуясь, что ей достаточно лишь прикоснуться к противнику – иначе он бы пожалуй не справился, да и им всем пришлось бы плохо – силища у этих гадов оказалась страшная. Один из них одним взмахом руки сбил Ханнара с ног и отбросил его шагов на пять.

   Потом Лэйми понял, почему электропики не получили распространения. Оружие в его руках вдруг стало горячим – батареи не были рассчитаны на столь быстрый расход энергии. Из-под пластика корпуса донеслось зловещее шипение. Инстинктивно Лэйми швырнул оружие в ближайшую тварь. Та ловко поймала его – и в этот миг электропика взорвалась. Блестнуло тусклое зеленое пламя – и тварь с воем покатилась по земле, обожженная и облитая кислотой из аккумуляторов. Лэйми затрясло, едва он понял, что мог быть на её месте.

   Теперь на ногах оставался всего один враг, но с ним легко справился Ханнар – выхватив нож, он сделал широкий взмах, словно орудуя мечом. Из перерезанного горла волной плеснула кровь и тварь покатилась по земле, корчась в затихающей агонии. Лэйми восхитился ловкостью парня.

   Они все бросились к воротам, колотя по прутьям и вопя, что было сил. Двор за оградой однако был пуст. Лэйми оглянулся.

   К ним бежали сразу с двух сторон, очень торопливо, спотыкаясь и падая на ходу. Одержимых были десятки или сотни – точно он не мог сказать. От страха у него помутилось в глазах. Не то, чтобы он был такой уж трус, просто умирать беззащитным было очень противно.

   – Гранатами их! – крикнул Ханнар.

   Навстречу одержимым полетели черные шары. Гранаты к счастью оказались термитные – иначе их всех посекло бы осколками. По глазам Лэйми ударили вспышки золотого пламени, рассыпаясь фантастическими каскадами искр. В уши впился невыносимый, пронзительный вой – десятки тварей корчились на земле, от выжженных дыр в их одежде разбегались быстрые язычки пламени.

   Теперь у них уже не осталось оружия. Лэйми понимал, что едва дойдет до рукопашной, их сомнут в считанные секунды. Но тут со двора Инициативы, наконец, загрохотали автоматные очереди. Лэйми заметил головы часовых, торчавшие из обшитого досками глубокого окопа.

   Белые росчерки трассирующих пуль прошивали черные фигуры, сбивая их на землю, и летели дальше. А потом створки ворот медленно разошлись. Лэйми не помнил, как миновал их. Теперь собственный страх вызывал у него омерзение.

   4.

   В честь их спасения устроили торжественный ужин, но Лэйми едва заметил это. Так или иначе, но пока им невероятно повезло и он постарался выкинуть из головы всё, с ним случившееся. Им нашли место в Тарике, жилом массиве Инициативы, – такого же общества независимой молодежи, как и в Сарьере-6. Дела у неё шли явно неплохо. Здание было щедро украшено гирляндами и мишурой – его обитатели готовились встречать Новый Год.

   Лэйми поразила царившая здесь удивительно спокойная атмосфера – неяркий желтоватый свет, ровные голоса, небольшие группки парней и девушек, занимавшихся какими-то полудетскими делами, как будто в мире нет совершенно ничего плохого. Но их защищала высоченная решетчатая ограда, окружавшая принадлежащий Инициативе участок, и многочисленная охрана с автоматами – она имела теперь даже свои вооруженные силы. Популярность и влияние её быстро росли. Инициатива стала практически независимой как в финансовом, так и в административном отношении. Теперь она осталась последней силой, противостоящей наступающему хаосу.

   Хотя здесь жило около восьми тысяч молодых людей от двенадцати до тридцати лет, в Тарике хватало пустующих комнат. Одну из них заняли Лэйми и Охэйо. Осмотрев её, тот сел на свою постель и вздохнул. Самому Лэйми казалось, что этот день длится уже всю его жизнь. Усталости он не чувствовал и остановился у окна, глядя наружу. Это окно выходило на северный фасад здания, на горы, чьи склоны терялись в мутных облаках.

   – Ну и что делать будем? – наконец спросил он. – Как попасть в Структуру – никто здесь не знает. А тут мы умрем, вместе с остальными. Через несколько дней или недель – я думаю, это без разницы.

   – Я думаю над этим, думаю, – буркнул Охэйо. В нем мало что осталось от того надменного юного принца, которого Лэйми встретил в Малау. Сейчас он выглядел сонным и уставшим. – В Структуру есть входы, к входам есть ключи, и они где-то здесь, в городе, может прямо в Инициативе. Надо только отыскать их. Завтра сходим на Стену, говорят, оттуда потрясающий вид, – он широко зевнул и замолчал.

   – А сейчас что? – наконец спросил Лэйми. Это крыло здания было пустым и нетопленым, и в нем стоял такой же зверский холод, как снаружи.

   – Что, что, – пробурчал Охэйо, стаскивая всё же куртку. – Спать будем. Утро вечера мудренее, знаешь ли...

   Сбросив верхнюю одежду и разувшись, Лэйми быстро скользнул под одеяло. Постель оказалась совершенно ледяная и он невольно свернулся в клубок, отчаянно стараясь не дрожать. Получалось не очень.

   Через какое-то время постель согрелась, но лежать в ней в теплой кофте и штанах оказалось страшно неудобно. Лэйми ворочался и так, и сяк, но никак не мог заснуть. В конце концов, разозлившись, он стащил их и выбросил из постели – и почти сразу пожалел об этом, потому что холод пробирался и сквозь одеяло. Он снова свернулся в комок – но на сей раз это плохо помогало, а при одной мысли вылезти за одеждой в ледяной ад его передернуло. К тому же, он привык всегда спать нагим и мерзнуть казалось всё же более предпочтительным. Охэйо тоже шипел и возился, ворочаясь под одеялом, – ему верно приходилось не лучше. В конце концов Лэйми всё-таки согрелся и заснул.

   5.

   Проснулся он совсем не романтично – от рези внизу живота, такой острой, что сразу стало ясно: полежать в теплой постели не удасться и минуты. Выругавшись про себя, он выбрался из-под одеяла и бодро прошлепал в туалет, где задержался довольно надолго. Потом невольно усмехнулся, увидев в зеркале свою сонную и злую физию, плеснул в неё холодной водой, и, отфыркиваясь, вернулся в комнату. Ночью к счастью им дали тепло и она уже достаточно прогрелась.

   Охэйо, конечно, ещё дрых, зарывшись с головой в постель, – из-под скомканного одеяла торчала лишь босая нога. Лэйми, усмехнувшись, нагнулся и провел пальцами по гладкой, прохладной подошве. Охэйо что-то буркнул и вяло дернул ей, даже не проснувшись. Лэйми вновь провел по ней, уже ногтями. На сей раз нога яростно лягнула его, потом одеяло зашевелилось и из-под него показалось сонное лицо Охэйо в обрамлении гривы дико растрепанных волос. Лэйми видел лишь его плечо и часть гладкой груди – вылезать на весьма свежий воздух Аннит вовсе не спешил.

   – А? Чего тебе? – удивленно спросил он, поджимая босую ногу под одеяло.

   – Вставай. Восемь часов уже. Мы же на Стену сегодня собирались.

   – А.

   Охэйо неохотно выбрался из-под одеяла и встал, обдав Лэйми слабой волной теплого воздуха. Тяжелая масса прямых черных волос падала ему на лицо. Он руками отбросил их назад, широко зевнул, жмурясь и по-прежнему придерживая волосы, потом яростно помотал головой, очевидно стараясь проснуться окончательно – отчего они растрепались ещё больше.

   Он вновь отбросил их назад и изо всех сил потянулся, поднявшись на пальцы босых ног. Оттянувшись, Охэйо вдруг подпрыгнул. Перевернувшись в воздухе, он встал на руки, глядя на Лэйми снизу вверх, потом яростно дрыгнул пятками, вновь крутанулся, становясь на ноги, мотнул головой и выпрямился, насмешливо глядя на него.

   – Ну, чего ты ждешь? – наконец спросил он. – Я готов.

   – К чему? – тупо спросил Лэйми. Он и впрямь не представлял сейчас, к чему...

   – К тому, чтобы жрать пойти, – Охэйо вдруг щелкнул его по носу. – Ты же не хочешь сдохнуть по дороге от голода?..

   6.

   Через полчаса Лэйми поднимался по широкой лестнице, вырубленной в камне с внутренней стороны Стены. Она была занесена сугробами, ноги скользили, так что приходилось больше подтягиваться руками, но промерзшие железные перила обжигали ладони даже сквозь рукавицы, а разгулявшийся на высоте ветер швырял ему в лицо колючий снег.

   Оказавшись наверху, он не мог отдышаться минут пять. Потом осмотрелся. День был очень ясный, солнечный и морозный, но желающих лезть так высоко, чтобы полюбоваться пейзажем, не нашлось, – он заметил всего несколько часовых, автоматчиков Инициативы. Они не обращали на него внимания и он подошел к парапету, глядя вниз.

   Солнце стояло за его спиной и под Стеной лежала глубокая тень. Справа земля гигантским уступом обрывалась к похожей на снежное поле реке, распластываясь вдали необозримой равниной. Слева слепяще-белыми массивами вздымались горы, закрывая добрую треть неба. У Лэйми болели глаза, когда он смотрел на них. Дыхание перехватывало; казалось, эти необозримые громады, рассеченные темно-синими тенями ущелий, совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Острые зазубренные гребни, крутые, неприступные склоны вздымались на немыслимую высоту.

   Лэйми не знал, сколько любовался ими. Белые пики на фоне яркой синевы были немыслимо красивы. Казалось преступлением отводить от них взгляд, но в конце концов он просто замерз. Ветер усилился; на небе появились клочья облаков странного, ядовитого, желто-зеленого цвета. Цепляясь за склоны гор, они казалось оскверняли девственную белизну снега. Лэйми опустил уставшие глаза.

   Испятнанный темный кустарником склон у подножия Стены полого скатывался вниз, обрываясь в поросшее лесом ущелье. Начинаясь расщелиной в горах, оно рассекало плато предгорья поперек. Крутобокие увалы за ним щетинистыми от леса волнами убегали вдаль, сливаясь с сияющим небом. С другой же стороны небо темнело от дыма бушующих в городе пожаров. Твари не ослабляли своего натиска.

   Они стояли на южном углу Стены. Здесь проходившее между её подножием и речным обрывом шоссе круто поворачивало вправо. Угловатая, серо-голубая ферма моста перемахивала снежную пустоту реки одним громадным прыжком. Далеко внизу лежала её ажурная темно-синяя тень. Шоссе по гигантской пологой дамбе сбегало вниз, теряясь между пологими холмами – единственная связь Лахэ с Большим Миром. Сейчас широкая, голая лента темного асфальта была пуста, по ней струилась только текучая снежная пыль. Но безжизненность белой пустыни была обманчивой, предательской. Там, вдали, на ней виднелись смутные темные пятна, четко выделяясь на её ослепительном фоне. Они медленно, едва заметно двигались к городу, и, не доходя до шоссе, поворачивали влево, скрываясь в распадке между холмами. Острые глаза Лэйми даже с такого расстояния смогли различить крохотные человеческие фигурки. Бывшие человеческие.

   Он сжал зубы. Их вел сюда самый могущественный царь в мире – голод, и Лэйми понимал, что шансов выжить у них нет. Всё кончится быстро, быть может, уже этой ночью. Но пока они были живы.

   7.

   День тянулся бесконечно долго. Лэйми с удивлением обнаружил, что делать тут им совершенно нечего. Их помощь не требовалась нигде. Работать было негде – потому что заводы остались снаружи. В солдаты их не взяли – Инициатива могла выставить пять тысяч добровольцев, но автоматов – и обученных автоматчиков – у неё было всего две сотни. Парней, вооруженных холодным оружием – ножами и самодельными пиками из арматурных прутьев – набралось раз в десять больше, но беглецы не попали и в их число. Никто не знал, разумеется, можно ли им доверять. Силы Старого Города были ещё меньше – сотни три милиционеров с пистолетами и шестьсот ополченцев с охотничьими ружьями. Лэйми понятия не имел, хватит ли этого, чтобы отбить штурм.

   Впрочем, пока их не пытались штурмовать. Город впитывал тварей, как губка. Беженцев было на удивление мало – обыватели, по всегдашней привычке, пытались отсидеться в домах, пока не становилось слишком поздно. Город распался на десятки тысяч микрокрепостей – и пока твари штурмовали эти игрушечные твердыни, обитатели твердынь побольше могли чувствовать себя в безопасности. На несколько дней. Но потом им придется иметь дело со всей ордой, и тогда...

   Ближе к вечеру к ограде вышли первые твари и поток беженцев иссяк. Ребята, отказавшиеся пойти с Ханнаром, так и не появились. Лэйми не знал, какая их постигла судьба, но понять это было нетрудно. Их ждала та же судьба – но думать о ней, сидя в комнате, ему совершенно не хотелось. Ханнар спас им всем жизни – на какое-то время, но чем они могли его отблагодарить, да и должны ли были? Он с удивительной легкостью находил себе друзей и с той же удивительной легкостью с ними расставался – но обычно не по своей воле.

   8.

   Хотя Лэйми страшно устал в дороге – они прибыли в Лахэ лишь вчера вечером – сидеть в комнате было совершенно невыносимо. Когда день угас, он решил погулять, оставив странно молчаливого Охэйо.

   Выйдя во двор, он вздохнул и осмотрелся. Солнце уже зашло, скрылось за горными хребтами, и сейчас они темнели таинственной синевой на фоне зеленоватого неба. Только высочайшие пики ещё пылали алым, отражая солнечный свет, – несмотря на то, что внизу были уже сумерки. Лэйми хотел попасть туда, но это было совершенно невозможно. Автоматика Структуры была совершенно безжалостна и без раздумий уничтожала всех, кто подходил к ней слишком близко, а ключей к ней у них не было.

   Он вздохнул и опустил взгляд. Между горами и городом был широкий распадок, а на его дне, между замыкавшим его с севера невысоким, поросший лесом увалом и зданием Инициативы – обширное длинное озеро. Три прожектора на высокой бетонной мачте заливали его призрачным светом. Почти все юные обитатели здания сейчас были здесь – они катались на коньках или санках, съезжая с высоких берегов. До Лэйми то и дело доносились задорные выкрики и смех.

   Он оглянулся. Над южным берегом озера возвышался двенадцатиэтажный уступчатый массив из гладкого темно-красного кирпича. Хребет колоссального здания протянулся почти на полмили. Его пересекали поперечные корпуса и дворы между ними напоминали ущелья. Они гасили свет заката и огромный дом казался сумрачным.

   Лэйми знал, что видит лишь жилой район Инициативы – ей принадлежало ещё несколько больших заводов. Она всячески поощряла творчество. Любые отношения, считавшиеся недружескими, в ней безжалостно искоренялись – вплоть до изгнания, но ему не хотелось бы жить здесь – по строгому распорядку дня, спать в общих комнатах и питаться в столовых, даже в обмен на прекрасную еду и возможность получить практически любые вещи, если Инициатива сочтет их необходимыми ему. Вот только даже это было бы явно лучше смерти.

   Он смотрел то на чашу озера, то на фасад здания. В больших окнах, как в аквариумах, подсвеченных теплым искусственным светом, беззвучно сновали фигурки, одетые весьма легкомысленно, несмотря на царивший снаружи жуткий мороз.

   Лэйми вновь обернулся к обрывистым, жестоким склонам гор. Их не трогала вся эта суета: они стояли здесь ещё до появления города и будут стоять, когда его не станет. В глубине ущелий сгущался мрак; пирамидальные вершины сияли, казалось, уже где-то за небом. Там, наверху, должен был царить космический холод; вечный, неприступный хребет, Ограда Мира. Подняться туда – значило попасть в Структуру, избежать желтых туч, выжить. Вот только это было не более, чем наивной мечтой. Главным препятствием были не крутые скалы, а снег – лежавший во всех местах, по которым они могли пройти, таким толстым слоем, что в нем можно было утонуть, как в воде, снег, готовый от малейшего звука сорваться вниз сокрушительной лавиной. Но даже если они смогли бы как-то пройти по нему, защитная автоматика убила бы их.

   Лэйми помотал головой. На западе, не далее, чем в ста метрах от него, проходила ограда. Метрах в сорока за ней начиналось темное море низких одноэтажных домов – ни дымка, ни единого проблеска света, лишь вдали трепетали зарницы пожаров, сливаясь в тревожное марево. Но вот обитатели там были – и даже много больше, чем раньше. Сейчас они не показывались, но что будет, когда окончательно стемнеет, когда пойдет снег, когда он превратится в метель? Не этой ночью, конечно, но не позднее, чем через неделю. Когда снаружи выйдет вся пища...

   Теоретически, забор был непреодолим для одержимых. Но он окружал наверное квадратный километр территории – слишком большой периметр, чтобы его можно было защищать. Даже дюймовой толщины прутья можно было раздвинуть. Были ворота и калитки – запертые на амбарные замки, но их можно было сбить. Одна веревка с «кошкой», один тихо вырезанный пост – и здание Инициативы окружит живое море, от которого невозможно отбиться. И даже это будет ещё лучший исход – запасов продовольствия в ней осталось не больше, чем на месяц. Его не экономили – это не имело смысла. Всё равно, желтые тучи убьют их всех раньше...

   Лэйми вновь помотал головой, прогоняя мрачные мысли и поёжился. На нем была круглая меховая шапка и пятнисто-темная тяжелая шуба с поясом, доходившая до щиколоток, но мороз пробивался даже сквозь неё. Он помахал руками, чтобы согреться, и пошел на юг вдоль берега озера, невольно прикидывая оборонительные возможности здания. У него был высокий глухой цоколь с редкими окошечками-амбразурами. От земли до окон первого этажа метра два с половиной, двери из глухого железа – но всё равно, это не задержит ТЕХ надолго...

   Не всё однако было так плохо. Там, где ограда поднималась на южный склон лощины, её ровную линию разрубала Стена. Здесь, у её основания, начинался узкий овраг, за которым лежал Старый Город. Небольшой – немногим больше территории Инициативы – но в нем жило более двадцати тысяч человек. На том берегу Лэйми видел те же бревенчатые одноэтажные дома, но живые, со светящимися окнами.

   Бурля на низкой бетонной плотинке, парящая вода изливалась из озера, превращаясь в змеящийся по дну рва ручей. Ограда, начинаясь от фундамента Стены, по этой плотинке пересекала его, взбегая на ближний к Лэйми берег. Пройдя ещё метров двести на юг вдоль неё, он увидел перекрывший ров железный пешеходный мост. Здесь калитка в ограде была открыта, хотя и охранялась караулом, и по освещенному двумя желтыми лампами дощатому настилу туда-сюда сновали люди – матери вели в Инициативу своих детей, которых уже нечем было кормить. Запасы еды в Старом Городе иссякли. И по небу всё плыли и плыли желто-зеленые светящиеся облака – слишком яркие для скудного зарева городских огней.