Текст книги "Пропавшие среди миров (СИ)"

Автор книги: Аннит Охэйо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

   8.

   К радости парня, бить их всё же не стали – просто молча погнали вперед, теперь уже так быстро, что Лэйми едва успевал переставлять ноги. Загнали их правда не в пыточный подвал, а в вестибюль какого-то большого здания. Потолка тут почему-то не было и голые лампы накаливания свисали прямо с ферм перекрытия. На уровне второго этажа вестибюль обрамляла массивная галерея, как вдруг подумал Лэйми, предназначенная для свидетелей позора преступников – но сейчас там никого не осталось...

   Охэйо повернулся к конвоирам, очевидно собираясь задать им какой-то вопрос – и в этот миг снаружи раздался хлесткий, очень резкий взрыв. Толчка по земле не было, но воздушная волна тряхнула легкую деревянную дверь, стекла задребезжали, едва не вылетев. Лэйми захотел подойти к окну и посмотреть – но уже не решился. К его удивлению, никто из конвоиров даже ухом не повел, хотя взрыв был совсем рядом. Зато в глубине здания послышался нарастающий шум. Шум гневных голосов.

   – Что это? – испуганно спросил Лэйми.

   – Родственники тех, кто по вашей милости застрял в других мирах, – ответил один из конвоиров. – И я хочу впустить их сюда, чтобы порадовать. Думаю, они это заслужили.

   – Мы, между прочим, остановили Мроо и спасли ваши шкуры, в том числе, – мрачно сообщил Охэйо.

   – Мы лишь выполняем решение суда, – хмуро сказал другой парень. – И вообще, это уже не наша забота...

   Лэйми не знал, чем бы это всё закончилось, но тут появился ещё один парень – тот самый, что оставил их одних. Молча взмахнув рукой, он повел весь отряд к выходу. Шум за спиной становился всё сильнее и Лэйми с облегчением вздохнул.

   9.

   Во дворе их уже ожидала машина – что-то вроде небольшого автобуса. Едва они все погрузились в неё, она тут же тронулась.

   Миновав распахнувшиеся стальные ворота, машина выехала из обширного двора. Здесь широкая немощеная улица пересекалась с двумя такими же, примыкавшими к ней слева – они расходились под косым углом и Лэйми понял, что это какие-то задние ворота. Он не знал, куда их везут... но привезли их назад, в Центр.

   10.

   Миновав массивный портал, они вошли в пустой вестибюль какой-то башни. Наверху в полную мощь сияли колоссальные люстры, лоснился полированный мрамор стен, неподвижные блики сияли на геометрических узорах пола. В конце просторного зала обнаружились двойные двери на лестницу, обегавшую квадратную шахту. Лэйми подошел к её центру. Пролеты поднимались, казалось, в бесконечность. Заныли все усталые мышцы, когда он подумал о подъеме, – но их повели вниз. Здесь в стене была ещё приоткрытая дверь. Они вошли в низкую большую комнату с шершавыми стенами и потолком из бетона. Здесь – в ярком голубом свете – сиял небольшой пассажирский вагон. В нем не нашлось ни пульта, ни кнопок, ничего. Вслед за другими Лэйми сел в кожаное кресло. Тотчас пол слегка дрогнул и вагон двинулся. Автоматика, чтоб её...

   Ехали они неспешно, но зато косо вниз. Туннель там сходился в точку и парень невольно поёжился. Глубина точно не меньше километра. Настоящая преисподняя...

   Они ехали минут десять, но ощущения движения не было. Только глядя, как убегает наверх гладкая стена, Лэйми мог понять, что вагон идет. Да ещё по тому, как закладывало уши. Понятно было, что эта ветка делалась для каких-то особо важных персон – и это успокаивало. Ветку в крематорий наверняка оформили бы проще, хотя кто их тут знает...

   – В желудке зверски гложет, – сказал Охэйо, когда внизу показался пол туннеля. – Пожрать сначала дадут?

   Ему никто не ответил. Раздался скрежет невидимых буферов. Вагон остановился. Лэйми вышел в пещеру с дикими, неровно вырубленными стенами, ступил на металлическую платформу. Воздух тут был густой, горячий и сухой. Серой, к счастью, не пахло.

   Их повели по тянувшемуся вдоль стены помосту. Вскоре они свернули в проем, неосвещенный и потому плохо заметный. Вошли в длинный коридор. В конце оказалась большая высокая дверь из чего-то вроде белого фарфора – из керамита, должно быть. Но, как только они приблизились, плиты сами медленно разошлись в стороны. Толстенные, словно створы шлюза на канале. За ними коридор шел зигзагами. Зловещего вида механизмы, спрятанные в нишах, провожали их лучиками пурпурного света – должно быть, какие-то охранные роботы, а то и вовсе автоматические пушки. Под их прицелом Лэйми ёжился – и не будь рядом охранников, почувствовал бы себя совсем уже неуютно. К счастью, всего через пару минут коридор кончился. Раздвинулись автоматически ещё одни двери-шлюзы – и Лэйми невольно зажмурился. Свет тут был столь ослепительным, что стало больно глазам.

   Проморгавшись он понял, что идет через огромное пустое пространство – не такое правда огромное, как сам Центр. Поток бело-фиолетового света лился из-под циклопического свода, сиял на зеркальной обшивке огромных непонятных машин. Вокруг них громоздились какие-то ажурные конструкции, множество людей, казавшихся с такого расстояния муравьями, ползали по ним, таща за собой черные ниточки проводов. Пылали сотни ослепительно синих искрящихся звезд: это работали электросварщики. Поворачивались гигантские манипуляторы. Под самым потолком темнела огромная дугообразная ферма мостового крана, протянувшаяся через зал одним гигантским пролетом. Похоже, что крах межпространственной сети тут восприняли, как руководство к действию.

   Лэйми наконец понял, куда их ведут – к громадной машине, похожей на гидравлический пресс, металлической башне, оплетенной трубами и кабелями. Толстенная выгнутая плита сдвинулась, открывая похожую на казенник орудия внутренность телепортационного цилиндра – где-то метр в диаметре и метра три в высоту.

   – Эй, постойте, – сказал Лэйми поняв, что его ведут прямо туда и никакого прощального обеда или напутствия не будет. – А оружие? Чем я буду воевать с этими тва...

   Один из охранников молча врезал ему под дых. Парень повалился на пол, судорожно зевая, словно выброшенная на берег рыба. Его подхватили за плечи и поволокли дальше. Всё это уже совсем ему не нравилось – только вот что-то поделать с этим он не мог.

   Его грубо запихнули внутрь – и толстенная плита тут же задвинулась. Стало совершенно темно. Лэйми судорожно поджал ноги, пытаясь хоть как-то вдохнуть. Пол под ним задрожал, воздух наполнил тяжелый, низкий гул, и вот теперь он испугался уже всерьёз: ему очень наглядно представилось, как круглый потолок-поршень опускается и медленно превращает его в кровавый блин.

   Ничего подобного с ним к счастью не случилось – зато звук стал ещё громче и вдруг Лэйми показалось, что он где-то очень глубоко под водой: его сжало со всех сторон что-то неосязаемо плотное, он совсем не мог двигаться. И не просто сжало, а сжимало всё сильнее и сильнее, словно проникая внутрь и пропитывая его. Стало очень жарко, в голове у парня всё поплыло и теперь ему было совсем не до собственных переживаний. А потом что-то бесконечно мощное обрушилось на него и вышвырнуло вон, в темноту.

   Глава 7.

   1.

   Лэйми очнулся от дикого, убийственного холода. Он не сразу понял, что лежит в снегу, причем весьма глубоком. Уже чувствуя, что начинает натурально околевать, он кое-как поднялся, но это почти не помогло: вся одежда промокла от тающего на ней снега и противно прилипла к телу. Вокруг был темный двор, но впереди, на темном массиве какого-то здания, призывно сияли освещенные окна. Спотыкаясь, увязая в снегу, Лэйми как мог быстро побрел к нему. Тело коченело от холода и уже с трудом слушалось; он чувствовал, что всего через минуту или две оно окончательно откажет.

   Наконец он налетел на стену и замер, тщетно пытаясь понять, куда идти дальше. Голова гудела и кружилась, словно её лягнул осел, соображал он сейчас весьма условно и не вполне понимал даже, что окружает его. Разглядев слева крыльцо, он заковылял к нему, кое-как взобрался и принялся лупить в дверь кулаками.

   К его невероятной радости ему открыли почти сразу, затащив внутрь. Здесь оказалось несколько мужчин в темной одежде, они о чем-то его спрашивали, но понять, что они говорят, у Лэйми никак не получалось – слова сливались в неразборчивый гул, мешаясь с гулом в голове. Разглядеть их лиц не получалось тоже: всё сливалось в какие-то бесформенные пятна, которые то пытались обрести четкость, то вновь расплывались. Лэйми даже не мог сейчас понять, чувствует ли он тепло. Насмерть замерзший, весь мокрый от тающего на нем снега, он крупно дрожал, обхватив себя руками.

   Он не сразу осознал, что на него уже орут – а посыпавшиеся одна за другой оплеухи и вовсе не помогли ясности сознания. Голова его беспомощно моталась, в глазах всё вспыхивало и он наверное упал бы – если бы ему не скрутили руки.

   Полубессознательный Лэйми едва ощутил, что с него грубо сдирают одежду. Лишь когда его совсем раздели, он немного опомнился, но вырваться не смог. Ему вновь скрутили руки, чей-то кулак несколько раз смачно врезался в его мокрый обнаженный живот – не в поддых, а в пупок, но всё равно парень задохнулся от боли.

   Согнувшись от неё, он едва осознал, что в комнате появился ещё кто-то. Все шумели, орали и он вновь помотал головой, тщетно пытаясь понять, что происходит. Его подхватили под руки и вытащили куда-то в коридор, освещенный тусклыми желтыми лампами, потом по длинной лестнице спустили в какой-то подвал, сырой, жаркий и душный.

   Эта жара волной обдала обнаженное тело и Лэйми наконец почувствовал, что начинает понемногу оживать. Но опомниться окончательно он не успел: его втолкнули в обитую железом дверь, которая мощно и гулко захлопнулась за спиной. Парень едва не упал, но всё же как-то удержал равновесие и выпрямился, ошалело осматриваясь. Он оказался в просторной, ярко освещенной комнате, чистой и теплой. Прямо перед ним стоял рослый мужчина лет сорока. Резкие черты лица, черные волосы, орлиный нос – такой человек мог бы быть вождем. Но он был почему-то одет в замызганный кожаный фартук, такие же замызганные штаны и резиновые сапоги, совершенно неуместные здесь. Его волосатое тело состояло, казалось, из одних резко выступающих мышц.

   С минуту они молча смотрели друг на друга. Лэйми пробирал озноб – он боялся представить, что тут с ним станут делать. В глаза ему сразу бросился побитый деревянный стол с какими-то жутковатого вида железяками. С потолка свисал внушительный крюк, цепь от него тянулась к стоявшей у стены лебедке. Как-то вдруг Лэйми осознал, что эта комната – пыточная, а мужчина перед ним – палач.

   – Кто ты? – низким, хриплым голосом спросил тот.

   – Лэйми Анхиз, – осторожно ответил парень. Он до сих пор не мог понять, наяву это всё или во сне. Переход от сонного ночного города к этому оказался слишком резким.

   – Хорошо. Я – Хагга. Отныне я – твой хозяин.

   Лэйми отрицательно мотнул головой, но не смог издать ни звука. Его сердце забилось вдруг так, что вот-вот, казалось, выскочит из горла. Он совсем перестал понимать, что происходит – и от этого испугался ещё больше.

   – Правило будет только одно, – продолжил Хагга. – Ты будешь отвечать на все мои вопросы, честно, иначе тебе будет очень больно. Это понятно?

   – Да, – по коже Лэйми от паники пошли мурашки. Он был, конечно, до смерти рад, что не попал прямо в лапы к Мроо – только вот люди оказались ничуть не лучше их...

   – Хорошо. Тогда ты подробно расскажешь, как ты попал сюда – и зачем.

   Лэйми угрюмо отвернулся. Он понимал, что говорить правду точно не стоит – но и молчать тоже явно не стоило: он прекрасно понимал, что в случае отказа его просто подвесят на крюк – а может, и сделают ещё что похуже, а он вовсе не хотел делать свою и без того несчастливую жизнь ещё более мучительной.

   – Не знаю, – наконец, выдавил он. Ответ никуда не годился – но он никак не мог что-то придумать.

   – Хорошо, – Хагга несколько секунд смотрел на него. – Ложись на пол. Под крюком.

   Лэйми затравленно взглянул на него, замирая от отчаянного страха – он никак не мог поверить, что дискуссия подошла к концу так быстро. Он вовсе не хотел подчиняться приказу палача – но тот, как оказалось, и не ждал этого. Просто быстро подошел к парню – и очень профессионально врезал ему в поддых. Парализованный болью Лэйми рухнул на пол. Хагга тут же отвернулся от него. Он прошел к столу – и вернулся назад с кандалами.

   – Я предупреждал, – с очень неприятной усмешкой сказал он, сковывая запястья и щиколотки парня. – Теперь мы поговорим иначе.

   Настроение у Лэйми резко упало – хотя казалось, куда уж тут ниже, – и тут же он ощутил очень странный, извращенный интерес к тому, сколько ещё всего сможет выдержать его измученное тело.

   Хагга подогнул его пятки к заду и стянул обе пары оков цепью, зацепив её за свисающий с потолка крюк. Заскрежетала установленная в углу лебедка – и цепь, залязгав, вздёрнула скованные за спиной руки парня, выламывая их в суставах, до хруста прогибая назад плечи, – с каждой секундой всё сильнее, до острой, воющей боли. Лэйми ощутил, что его ноги тоже отгибает назад, кверху, выворачивая бёдра из суставов. В таз ударила резкая, горячая боль, огнём отдавшись в спине. Парень отчаянно сжал мускулы живота, пытаясь избежать ещё большей боли, – но она всё же пришла, заставив его задрожать.

   Палач остановил лебедку, лишь подняв его высоко в воздух. Повисшее тело Лэйми до предела прогнулось, вывернутые назад локти и плечи полыхали огнем. Его бёдра выгнуло назад ещё более безжалостно, а цепи натянулись с такой силой, что сталь врезались в кожу. Лэйми слабо дернулся, – это было всё, что он мог сейчас сделать, – и едва не сомлел от пронзившей тело боли. Не смея даже пошевелиться, он прикусил губу, зажмурился, каждой клеточкой ощущая разрывающее мышцы пламя. Он мгновенно взмок от этой неистовой боли и едва мог соображать.

   Хагга усмехнулся.

   – У тебя есть время подумать, – сказал он и вышел, закрыв дверь.

   В замке загремел ключ. Ещё через секунду свет погас и парень остался в темноте.

   2.

   Лэйми потерял всякое представление о времени – пытка длилась, казалось, целую вечность. Его почти разорванные мышцы пылали белой, ослепительной болью, спина горела, плечи и бёдра словно жгли на медленном огне. Лэйми задыхался в буре боли. Она тянулась бесконечно – и, чтобы не сойти с ума, он попытался вспомнить о Лэйит, но из этого ничего не получилось. Он уже не контролировал себя: его дыхание стало шумным и прерывистым, бешено стучало сердце. Он не понимал, что это с ним происходит и готов был даже умереть.

   Его дыхание замерло, когда он понял, ЧТО к нему подступает – и его скрутила не поддающаяся контролю судорога. Лэйми изогнул спину, корчась, – и...

   Он ещё никогда не испытывал такой боли – но она вызвала новую судорогу, ещё более сильную. Судороги скручивали тело парня, заставляя его вновь и вновь орать от дикой боли. Лэйми не сдерживал себя, да и не смог бы это сделать. Чем сильнее он страдал, тем сильнее дергался и тем сильней причинял себе боль. В этом цикле было что-то чудовищное. Парень потерял счет времени, судороги сотрясали его одна за другой – каждая следующая намного сильнее предыдущей – пока он, наконец, не отключился...

   3.

   Выбравшись наконец из вязкого марева кошмаров, Лэйми так и не смог понять, что же из всего этого было с ним на самом деле, а что ему просто пригрезилось в бреду. Какое-то время он лежал неподвижно, глядя в потолок. Реальность однако не радовала – он валялся на каком-то затхлом, явно не раз обоссаном матрасе, в пустой, почти темной маленькой комнате, скорее камере. Первое, что он в ней увидел, – обитая железом дверь с маленькой дверцей-кормушкой, сейчас тоже закрытой.

   Чувствовал себя он сейчас как-то мутно – ноющее от глухой уже боли тело казалось каким-то чужим, а голова по-прежнему гудела, словно её лягнул осел. Вместо памяти в ней висела какая-то странная серая муть, словно в не настроенном ни на какой канал телевизоре. Он никак не мог вспомнить, кто он сам и как он здесь оказался. Последнее, что он помнил – дикая боль, выбившая из него сознание. Но вот насколько?.. Мог ли он так надолго отключиться от боли – или Хагга что-то сделал с ним?.. Зачем?.. Зачем он вообще тут?..

   Недовольно помотав пухнущей от вопросов головой, он кое-как сел и осмотрелся. Камера и в самом деле оказалась небольшая, два на три метра, неожиданно высокая – метра четыре, не меньше. Потолок был ещё метра на два выше. Лишь напротив двери он опирался на стену, с трех других сторон – пустое пространство. Из него падал тусклый, серый, но явно дневной свет. Грязный пол покрыт коричневой керамической плиткой, стены метра на два от него покрашены в грязно-зеленое, выше беленые. Возле двери из стены торчит кран, под ним в полу зияет мерзко пахнущая дырка. Наискось от неё, прямо на полу, лежит матрац – вот собственно и вся обстановка.

   Осмотревшись, Лэйми взглянул на себя. Одежду ему конечно не вернули – но, с другой стороны, не навесили на него кандалов и даже не остригли волосы – они по-прежнему щекотали ему плечи.

   Парень на минуту закрыл глаза, стараясь усилием воли подавить ноющую боль в растянутых мышцах живота, плечах, спине и бедрах – и память волной обрушилась на него. Он словно пережил всё это второй раз – причем это оказалось едва ли не хуже, чем в первый.

   Воспоминания о том, как он обмирал от страха, как вопил, орал и корчился от боли, жгли, словно огнем. Лэйми не хотел в это верить... но не мог. Боль в истерзанном теле говорила сама за себя. И ведь это лишь начало, скоро его ждет второй... сеанс.

   Лэйми испуганно сжал зубы и ошалело помотал головой, стараясь вытрясти из неё панику. Пока что никто не тащил его в пыточную – да и там его вроде бы не изувечили...

   Он вновь осмотрел тело и «прислушался» к себе, но ничего такого не почувствовал – ничего не было сломано или вывихнуто. Есть ему тоже не хотелось – скорее всего, от испуга. Вот пить – да, и парень, поднявшись, подошел к крану.

   Вода к его радости из него всё же шла – пускай ледяная, железистая на вкус, но в остальном вроде бы чистая. Он вволю напился, вымыл лицо, руки, а потом все места, до которых только мог дотянуться. Сразу стало легче, муть в голове осела – хотя выбросить из неё воспоминания о своём позоре Лэйми, к сожалению, не смог.

   Обтереться было нечем и после умывания его пробил озноб. Парень как мог растер себя, чтобы разогнать кровь, – и почувствовал себя почти нормально. Оставаться в этой мерзкой норе совершенно не хотелось – сейчас он, наверное, отгрыз бы себе руку, лишь бы не попасть на дыбу ещё раз.

   Лэйми ткнулся в дверь – но она конечно оказалась заперта. Открывалась она внутрь, ручки с этой стороны тоже не имелось, – когда сюда придут, он не сможет дернуть дверь на себя или напротив пнуть её и так сбить с ног тюремщика. Тем не менее, это была явно не тюрьма – вконец ошалев от страха, парень уперся руками и ногами в стены и «пошел» по ним вверх, шипя от боли в напряженных мышцах. Всего через минуту он сел на стене и осмотрелся.

   Внизу был длинный, такой же темный коридор с единственной двухстворчатой дверью в середине, тоже обитой железом. К его счастью, пустой. Длиной он был метров в сорок – и за низкими окнами в его торцах мягко падал снег.

   4.

   Лэйми на минуту замер, но выбора у него не имелось – прыгать с четырех метров босиком явно было бы высоковато, да и окажись дверь в коридоре запертой, взобраться обратно он уже не смог бы.

   Вновь недовольно мотнув головой, он пополз на четвереньках к ближайшему окну. Стена была толщиной сантиметров в тридцать, так что задача оказалась нетрудной и всё, что ему тут мешало, – это липнущая к ладоням многолетняя пыль.

   По пути он прополз над полудюжиной камер, как оказалось, вовсе не пустых, – там, на дне, в темноте, что-то смутно белело, иногда неподвижно, иногда шевелясь. Рассмотреть как следует его не удавалось, свет из окна бил в глаза, да Лэйми не слишком и старался. Как минимум у одного существа там он отчетливо разглядел три ноги – а ещё одно, казалось, не имело головы и всё же как-то двигалось. Оттуда поднималась кислая вонь немытых тел, смешанная с каким-то звериным, мускусным запахом и иногда доносились какие-то странные, похрюкивающие звуки.

   По коже Лэйми волной прошел резкий озноб, все волоски на ней казалось встали дыбом. Ни одна из этих тварей, похоже, не заметила его – но при одной мысли, что он может свалиться к какой-то из них, его охватил дикий ужас.

   Парню показалось, что он в каком-то страшном сне – но пробуждения не было и он упрямо полз вперед, пока не добрался до низкого окна в толстой стене. Бетонный подоконник был чуть выше стенки. Лэйми с локтями взобрался на него и приник к грязному стеклу. За ним плавно убегал вниз скат покрытой снегом крыши, дальше, метров за пять, серела глухая бетонная стена. Над ней ещё метра на два поднималось кружево колючей проволоки – а за ним угрюмо темнел лес.

   5.

   Лэйми вновь недовольно помотал головой, но реальность вокруг не собиралась меняться. Что ж, замерзнуть наверное будет не так страшно, как вновь оказаться на дыбе...

   Он внимательно осмотрел раму на предмет гвоздей или сигнализации, но ничего такого тут к его счастью не нашлось. Сама рама – рассохшаяся, покрытая облезлой темно-зеленой краской – выглядела так, словно её не открывали уже лет сорок. Шпингалеты поросли ржавчиной – но в конце концов парню удалось открыть их.

   Он взялся за ручку и потянул, сперва осторожно, потом всё сильнее. Наконец, рама подалась с раздирающим треском – и сразу же снизу донесся резкий лающий звук, уже совсем нечеловеческий. Лэйми испуганно дернулся, его колено соскользнуло со стены, – но он всё же не сорвался, хотя от одной мысли об этом его бросило в пот.

   Он судорожно рванул верхний шпингалет, потом нижний, и уже не сдерживаясь дернул ручку внешней рамы. Она даже не дрогнула и он в панике рванул изо всех сил. Рама распахнулась с треском выстрела, в лицо ему ударила волна холодного, оглушающе свежего воздуха – лишь вдохнув его Лэйми понял, какая же здесь затхлость.

   За его спиной, казалось, распахнулась дверь в ад, – там сипло орали, выли, гавкали. Парень рванул створку на себя, и, извиваясь во влажном снегу, как змея, выполз в низкий проем. Снег под ним сразу всей массой поехал вниз. Лэйми замахал руками, пытаясь хоть за что-то зацепиться, – и тут же куда-то полетел...

   6.

   К его невероятному счастью, высота оказалась всего метра два. Лэйми плюхнулся спиной в снег, сверху на живот и лицо обрушилась ещё казалось тонна снега. Он попал в открытый рот, парень едва не задохнулся – но в конце концов смог перевернуться. Встав на четвереньки, он выбрался из-под снежной груды, торопливо вскочил и замер, весь мокрый, буквально оглушенный холодом. Голые ноги обожгло, он бездумно бросился вперед, выбираясь из снежной груды. Под пяткой тут же что-то хрустнуло, нога провалилась куда-то. Вскрикнув, Лэйми упал на четвереньки, потом всё же встал, обхватил голые бока, и, приплясывая от холода, осмотрелся.

   Он свалился в какой-то совсем глухой дворик, покрытый нетронутым снегом. Впереди и слева поднималась трехметровая стена, справа был глухой торец какого-то одноэтажного здания. Позади – черный от старости дощатый фасад какого-то сарая с выбитым окном и перекошенной дверью, запертой на ржавый висячий замок. Над ним ещё на два этажа поднимался кирпичный, покрытый облезлой розовой побелкой торец здания, из которого он выбрался. Оттуда на него угрюмо смотрело четыре темных окна – два на торце, одно над другим, и ещё два сбоку, на квадратном выступе, очевидно, лестничной клетки. Выхода из дворика, за исключением двери сарая, не имелось.

   Лэйми вернулся к нему, и, ёжась от холода, заглянул в низкое окно. Внутри не оказалось ничего, кроме штабеля каких-то пыльных досок и совсем уже древней полуразвалившейся мебели, и он, подтянувшись, взобрался на крышу. Почти весь снег с неё сошел, так что он смог встать во весь рост и осмотреться, вытряхивая воду из ушей.

   Слева угрюмо темнело окно и за ним ему померещилось что-то вроде ветхой деревянной лестницы. Справа, за гущей колючей проволоки, лежал неглубокий овраг, по дну которого бежал поток густо парящей и очевидно теплой воды. За оврагом угрюмо темнел лес, но заросли ржавой колючей проволоки – не сетка, а целые перепутанные мотки, – казались совершенно непроницаемыми. Чтобы пробиться через них, ему нужны были кусачки и как минимум полчаса времени – а он не имел ни того, ни другого и даже удивлялся, как это его побег до сих пор не заметили.

   Вечно это продолжаться не могло и Лэйми опустил ресницы, стараясь хотя бы на слух поймать признаки возможной погони. Ничего... только шум текущей воды... но он странным образом двоился, едва заметно доносясь и из-под снега, и Лэйми удивленно посмотрел вниз.

   Теперь он увидел, что провалился в протаявшую полость над люком, под которым ровно шумела вода. Канализационным, очевидно, – но выбирать не приходилось и парень снова соскользнул вниз, опустился на колени, голыми руками разламывая ледяную корку и разбрасывая мокрый снег.

   Крышка люка казалась неподъемной, но ему удалось сначала всунуть в щель пальцы, потом сдвинуть её, – и наконец поднять, зацепившись за край. На этом он едва их не вывихнул – но крышка всё же поддалась и в лицо Лэйми дохнула сырая холодная вонь. Она, как ни странно, прояснила сознание – забыв про брезгливость, он соскользнул вниз, на что-то вроде маленькой бетонной площадки. За ней из широкой трубы хлестал поток воды, шумно падал вниз по желобу и исчезал в жерле нижней трубы. Туда, к другой маленькой площадке, вела короткая лесенка и Лэйми, пригибаясь, спустился по ней. Встав на колени, он осторожно заглянул в трубу. Она оказалась длиной всего метров в десять – и в конце её виднелся свет. Никакой решетки, которая по идее должна была тут быть, парень к счастью не заметил. Сама труба была диаметром сантиметров в шестьдесят, так что он вполне мог тут пролезть. Только вот лезть в вонючую воду не хотелось.

   Бездумно растягивая время, Лэйми приподнял крышку и посадил её на место, чтобы хоть как-то задержать погоню. Стало совершенно темно – и в темноте сразу же закопошились призраки. Казалось, что членистые волосатые лапы, щупальца с присосками и иные, ещё более мерзкие отростки бесшумно тянутся к нему со всех сторон, чтобы...

   Лэйми сжал зубы и на четвереньках вполз в трубу. Ладони и колени вязли в мерзком иле, плечи цеплялись за шершавый бетон, так что ползти приходилось очень медленно. Холодная вода заливала его ступни и голени, от вони его начало тошнить и он часто задышал широко открытым ртом. От холода его начала бить дрожь, тело то и дело передергивалось и Лэйми начал бояться, что его вновь схватит судорога. Это уже точно был страшный сон... но и он в конце концов закончился. Парень выбрался на поверхность, судорожно прошлепал по руслу вонючего ручья – и наконец его насмерть застывшие босые ноги ощутили восхитительное тепло воды...

   Застонав, он плюхнулся в её поток, замер, с невероятным наслаждением чувствуя, как расслабляются мускулы, как замирает едва не задушившая его дрожь. На его голые плечи однако падал снег и всё вокруг казалось ему совершенно нереальным. Страх погони тоже не покинул его, так что отогревшись Лэйми всё же встал и осмотрелся. Теперь он понял, что оказался не в овраге, а в русле мелкой речки. Справа поднимался лес, слева – кирпичное здание. С его фасада смотрело два ряда темных окон и он невольно поёжился. Клубы плывущего над руслом пара иногда полностью скрывали его, но собственная золотистая кожа казалась Лэйми очень темной на фоне белизны снега, так что, обхватив плечи и ёжась, он быстро пошел вниз по течению.

   Здание скоро осталось позади, вдоль берега потянулась уже знакомая ему стена, но вскоре оборвалась и она. По обе стороны долинки угрюмо темнел лес, снег падал всё гуще, таял на обнаженном теле, и разглядеть, что там, вдали, не получалось. К счастью для него ветра почти не было, да и мороз – лишь на несколько градусов ниже нуля. Тем не менее, если бы не теплая вода, доходившая до середины голеней, он очень быстро околел бы.

   Он не представлял, сколько шел вперед, – по ощущениям добрых полчаса, но на самом деле наверняка всего несколько минут. Потом долинка вывела его к реке – огромной парящей черной полыньё, окруженной глыбами льда. Лэйми бездумно сунулся туда – и тут же шарахнулся назад. Вода в полыньё оказалась совершенно ледяная, в ней он точно мгновенно околел бы и утонул.

   Ругая себя последними словами – в самом деле, надеяться на то, что поток доведет его до теплого моря, не стоило, – парень побрел обратно. Теперь он напряженно всматривался в снежную мглу впереди, опасаясь наткнуться на погоню, – и вдруг понял, что постепенно становится темнее. Короткий зимний день кончался. К тому же, поднялся ветер, пока слабый, но он тоже становился сильнее. Похоже, что начиналась метель, – а это было последнее, чего Лэйми сейчас хотел. Снег сек обнаженную кожу, он оказался не только холодным, но ещё и колючим – что-то вроде ледяной крупы.

   Ёжась, парень шел и шел вперед, стараясь ни о чем не думать. Ему уже сильно хотелось есть, в животе откровенно урчало – а никакой еды, кроме снега, вокруг не наблюдалось.

   Наконец, справа лес сменился забором – а вскоре Лэйми заметил и свет в окнах трехэтажного здания. Заглянуть в них снизу вверх не получалось, но возле самих рам ничего вроде бы не двигалось и он задумался.

   С минуты его побега прошло уже добрых полчаса. К тому же он сопровождался поистине адским концертом и оставил целую пропасть следов. Тем не менее, его похоже до сих пор не хватились и поравнявшись с трубой парень ощутил вдруг желание вернуться – в наступающих сумерках зимний лес вокруг смотрелся очень уж неприветливо. Остановило его только нежелание снова лезть в тесную вонючую трубу – и он, сжав зубы, побрел дальше.

   Здание скоро осталось позади, по обе стороны долинки снова потянулся лес. Постепенно становилось темнее. Лэйми старался идти быстрее, но ноги глубоко вязли в глинистом дне и каждый шаг давался с немалым усилием. Он даже попробовал идти по берегу – но довольно быстро обнаружил, что босые ноги и снег несовместимы в принципе.

   Метель разгулялась не на шутку, в конце концов ему пришлось встать на четвереньки – но в плане тепла это тоже помогло не особенно, а вот скорость, и так невеликая, упала. Тем не менее, за неимением вариантов Лэйми полз и полз вперед – и наконец услышал ровный шум воды.