Текст книги "Трофей для Хищника (СИ)"
Автор книги: Анна Юта
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Только ходить для меня оказывается проблематично. Точнее, невозможно. Не опереться на ногу. Что ж, значит, первое время придется прыгать.
***
Вечером того же дня в комнату стучит Леша и после разрешения войти, вручает мне ноутбук и телефон. Все новое, но без упаковок. И зачем было их снимать?
Ответ на этот вопрос я нахожу очень быстро – оказывается, в моих новых гаджетах уже кто-то покопался. На телефоне внесен один единственный контакт – Игорь. А на ноутбуке я обнаруживаю авторизованную почту elvira221906@gmail.com. Похоже, Игорь не собирается оставлять меня без работы.
В папке Входящие, кроме приветственного от гугл, висит одно непрочитанное сообщение. От ihisch@gmail.com – а вот и мои первые инструкции. Открываю.
«Привет, Эльвира. Мне понадобилось уехать на несколько дней. К утру мне нужен список продающихся объектов коммерческой недвижимости с возможностью подведения железной дороги в Московской области. Игорь».
Черт. Это связано с его поездкой? Или только с тем, чем он занимается? В любом случае, к утру. И как мне искать эти объекты коммерческой недвижимости?
Принимаюсь за работу. По запросам в поисковике выходит несколько крупных сайтов по продаже недвижимости, а там уже фильтрами я выбираю нужные мне опции. Кропотливое и нудное занятие. И чтобы не использовать свой диск, открываю тот, который автоматически выдает гугл при регистрации ящика. Складирую все найденные объекты в гугл-таблице.
Заканчиваю глубокой ночью, часа в два. Я выспалась, и меня в сон не клонит. Просматриваю список последний раз – вроде все. Я проверяла выбранные варианты при помощи карт, так что в каждом уверена. И данных вроде хватает, адрес, координаты местности, имя и телефон продавца, назначение… Отправляю ответным письмом ссылку на таблицу и закрываю ноутбук.
Выданный мне телефон начинает звонить через минуту. Это Игорь. Сердце радостно и одновременно тревожно подпрыгивает. Тяну зеленый ползунок.
– Спасибо за работу, вовремя справилась! – говорит он после обмена приветствиями. – Как ты себя чувствуешь?
Не хочу жаловаться. Я не инвалид, чтобы меня жалеть.
– Спасибо, все хорошо, Игорь, – произношу бодро, хотя после пары походов в ванную нога ноет даже в покое. – У вас все в порядке?
– Завтра узнаю, – отвечает он отрывисто. – Все, ложись спать.
И отрубает звонок. Будто я спросила что-то неподобающее.
***
Наутро нога чувствует себя лучше. Я еще сильно хромаю, Людмила приносит еду в мою комнату, но я куда более успешно преодолеваю путь из спальни в ванную и обратно. В течение дня время от времени проверяю «рабочую» почту и обнаруживаю новое письмо с задачей.
На этот раз Игорь просит меня зайти в кабинет на втором этаже и найти в сейфе визитку судьи Верховного Суда по фамилии Кирин. Код к сейфу прилагается.
Что ж, не проблема, хотя, если честно, страшновато заглядывать в сейф к человеку вроде Игоря. Кто знает, что там может лежать? Может, ствол? Или чьи-нибудь заспиртованные пальцы?
Наверное, мои прыжки на одной ноге слышит весь дом. Забавно выходит, что даже при желании я не могу скрыть своих перемещений.
Делать нечего, пропрыгиваю к кабинету и открываю себе незапертый проход в кабинет. Немного странно, что эта комната не запирается, но и в прошлый раз Игорь не открывал дверь ключом, Скорее всего, код к сейфу никому не известен и после моего вторжения будет изменен.
Сейф оказывается спрятан под столом внутри одной из толстенных опор антикварного стола. Набираю присланные мне четыре цифры 1906 и открываю дверцу.
Визитка лежит на самом верху. Беру ее в руки. Совершенно обычная визитка. Прячу в карман брюк, в которых хожу днем. А потом замечаю то, что заставляет меня застыть, забыв обо всем, что я тут делаю.
38
В сейфе Игоря каким-то боком лежит моя фотография! Крупный план, отчетливо вижу свое лицо. Откуда она у него?!
Беру в руки, распрямляюсь и рассматриваю при свете. Я же, ну? Или не я? Черты такие же татарские. Приглядываюсь внимательнее и начинаю замечать различия. Волосы более темные, хотя тоже не черные. Над верхней губой едва заметная точечка родинки. И фон. Хоть и размытый, но снимок определенно сделан в помещении, а меня в таком ракурсе никто не фотографировал. К тому же у меня вообще нет профессиональных фото, а это явно сделано не телефоном.
Кто эта девушка? Догадка сама лезет в голову, но я ее отметаю. Это неприятная, болезненная мысль, не хочу ее думать. А руки сами переворачивают фото. Я ведь не хотела заглядывать, зачем перевернула?!
На белом фоне по нижней кромке карточки красивыми печатными буквами от руки написано: «Жизель, 22.15.06». Похоже, это фото было сделано пятнадцатого июня две тысячи двадцать второго года. Меня прошибает судорога, как от удара током. Захлопываю сейф и натужно прыгаю к себе в комнату, падаю за стол и тянусь к ноутбуку. Судорожно бужу, смотрю на адрес почты. Цифры после моего имени показались мне знакомыми после того, как я увидела похожие на фото. После elvira написано 221906 – спустя четыре дня после этой фото?
Что же это за дата? По коже пробегает озноб. Не может быть. Вдруг это дата ее смерти? И код на сейфе 1906. Да ну нет!
На часах около двух пополудни. Хочется позвонить Игорю и спросить, что это за дата, но я почти что знаю ответ. А еще я увидела то, что наверняка не предполагалось для моих глаз. А вдруг нарочно предполагалось? Вдруг Игорь специально попросил эту визитку, чтобы я увидела фото и обо всем догадалась? Он не из тех, кто любит откровенничать, но попытался донести до меня правду. Пусть и не самым элегантным способом.
Боже, как же меня колбасит! И вроде что такого-то? Он же сам сказал, что между нами ничего нет, кроме рабочих отношений. Однако это не мешает ему хотеть меня. Я блуждаю в потемках.
Звонить нельзя, иначе все выскажу. Пишу письмо, к которому прикладываю фото визитки, сделанное телефоном. На этот раз Игорь не звонит мне после получения письма. Может, и не получил пока… Тоска заливает душу, точно вышедшая из берегов река в паводок. Становится очень грустно.
Игорь удивительным образом въелся в волосы, впитался в кожу, проник в каждую клетку, но я ему нужна лишь как ожившее напоминание о безвозвратно утраченной любви. Горечь ядом разливается по венам, в глазах собираются слезы. Я – чучело. А как еще назвать нечто, очень близко напоминающее умершую жену? Только внутри у меня не опилки и не вата, а сердце, настоящее и живое, которое сейчас кровоточит.
***
Мой телефон или лежит на зарядке, чтобы ни дай Бог не сел, или находится при мне в кармане домашних брюк. Я беру его даже в туалет, чтобы не пропустить звонок или оповещение о входящем сообщении на почту. Но звонков и писем от Игоря не приходит. Моя тоска усиливается день ото дня. А вместе с ней растет беспокойство, вдруг с ним что-то случилось? Если так, что будет дальше? Да плевать, на самом деле, что будет дальше, я не готова потерять Игоря. Это будет нокаутирующим ударом от судьбы. Не представляю, как буду его переживать. Стоило мне повстречать настоящего мужчину, как жизнь собирается у меня его отобрать?!
Нога перестает болеть примерно через неделю, и к следующему понедельнику я хожу почти не хромая. Спускаюсь и ем в столовой. Людмила по-прежнему услужливо хлопочет вокруг меня. Но с тех пор, как я узнала о моей внешней похожести на Жизель, я ничего не могу воспринимать нормально. На мне будто лежит ее тень, и все видят во мне ее.
С момента отъезда Игоря прошло уже девять дней, этот понедельник – десятый.
– Людмила, – спрашиваю за традиционным завтраком, состоящим из омлета и кофе. – С вами Игорь Михайлович не связывался? Не говорил, когда приедет?
Она одаривает меня хитрым взглядом и не отвечает. Увиливает от ответа. Что и требовалось доказать! Даже ей достается общение с ним, а мне нет! Это потому что он искренне наслаждается только моей телесной сутью, а моя личность его не особо заботит.
На телефон приходит сообщение. Кроме Игоря писать некому, мозг мгновенно это осознает, а руки сами тянутся к гаджету, но я удерживаюсь от того, чтобы сразу показать свою заинтересованность. Углубляюсь в еду, и вдруг телефон начинает звонить.
Однако Игорь, когда хочет получить ответ, ждать не любит. Головой понимаю, что злить его не стоит, а на душе кошки скребут, что он больше недели обо мне не вспоминал, а как понадобилась, требует.
– Ой, Эльвира, а вы поднимать трубку не будете? – спрашивает Людмила, переворачивая мой телефон вверх экраном. – Вдруг важное что?
Ей, наверное, хотелось бы, чтобы это был Игорь. Бросаю взгляд на гаджет и вижу, что звонит не он, а кто-то неизвестный, номер скрыт.
Мурашки разбегаются по телу от мысли, что Марк каким-то образом нашел и этот номер, хотя я даже не могу представить, как это могло произойти. Телефон продолжает звонить, а я цепенею и замираю в нерешительности. Отвечать или нет?
39
Сеть вскоре отключает звонок без моего участия. Выдыхаю. Но гаджет начинает звонить снова. Хочется на него сесть, чтобы не слушать звук и вибрацию. Но проще поставить на беззвучный. Что я и делаю.
Когда звонок обрывается во второй раз, я уже боязливо кошусь на телефон, как бы он не начал звонить в третий раз, но теперь телефон звонит у Людмилы.
– Да, Игорь Михайлович, – заискивающим голосом лопочет она. – Она совсем рядом, завтракает. Передать?
Она протягивает мне телефон, а я уже проклинаю себя, что боялась ответить.
– Для помощницы ты отвратительно подходишь к телефону! – слышу требовательный голос Игоря. – Как я могу доверить тебе прием звонков, если ты даже от меня умудряешься пропустить два звонка подряд?
– Не надо со скрытого номера звонить, – выговариваю сердито. – Откуда мне знать, кто звонит?
– Тебя это волновать вообще не должно! – вспыхивает Игорь. – Поступает звонок, ты отвечаешь. Неужели так сложно?
– Я испугалась, что это Марк, – отвечаю, перебарывая стыд.
Не хотела признаваться, но сейчас меня отчитывают, по сути, ни за что. У меня панический страх перед Марком, и всякая логика отключается, стоит ощутить, что он может до меня добраться.
На том конце раздается пренебрежительный фырк.
– Повиси минуту, – как бы между делом произносит Игорь и повышает голос: – Уберите это уже отсюда! Грязно становится, не видите? Илья, у тебя чистильщики есть? – глухой мужской голос мычит что-то нечленоразборное. – Понял, своим позвоню. – Игорь возвращается к разговору со мной: – У меня тут завал, прости, что сорвался на тебя. Задача на сегодня – к вечеру раздобыть вечернее платье. Возьмешь в гардеробной, закажешь с доставкой или попросишь кого-нибудь из парней отвезти тебя в магазин – мне неважно. К шести вечера ты должна быть готова для посещения ресторана. У меня запланирована встреча, на которой твое присутствие обязательно.
На этом он прощается. Что это было? Речь про труп, который надо убрать? И что за Илья? Воображение против воли рисует связанного человека, который стоит на коленях, ожидая расправы над собой, а Игорь так спокойно спрашивает, есть ли у него чистильщики, чтобы убрать останки его охраны. Мотаю головой, картинка – жуть. Надеюсь, это лишь мои дикие фантазии.
Принимаю решение не рисковать с поездкой по магазинам и уж точно не выбирать из платьев Жизель. Поэтому ищу платье в интернете. Бронка Фэшн предлагает доставить заказ в течение трех часов с примеркой. Отлично. Выбираю платье – черное, в пол, с голой спиной, пристойным декольте и глубоким разрезом по ноге. Ткань отливает благородным синеватым блеском.
Интересно, охрана Игоря вообще пустит этого курьера? По мощеной дорожке дохожу до соседнего дома и стучу – нет ответа. Открываю дверь и застываю на пороге. В первой же комнате оборудован целый пульт охраны с множеством небольших мониторов, на которые выведены записи с камер. В легком шоке обнаруживаю, что сюда стекаются видео не только из дома и с участка. Мелькают кадры и из ресторана, и даже из дома, где живет отец Игоря. Да он параноик, каких поискать! Просто помешан на контроле!
Получается, Игорь заранее знал, что я прячусь в подвале, когда сюда привезли того раненого парнишку? Все это время я была мышкой, которая бегает в лабиринте…
– Тебе чего? – окликает меня мужской голос. Поворачиваюсь и вижу очередного качка в костюме.
Этот похож на Лешу и Сережу, но имя мне неизвестно. Смотрит на меня подозрительно.
С трудом вспоминаю, зачем я тут.
– Э… Я заказала одежду с доставкой, должен курьер приехать, – мямлю неразборчиво. – Хотела предупредить, чтобы его пропустили… Или как тут принято.
– Предупредила, – отвечает амбал. – Пропустим. Теперь иди.
Грубый пес! Хочется, выходя, хлопнуть дверью со всей дури. Но я удерживаюсь и не пылю. Кто я, чтобы он нежничал тут со мной? Наверное, я вошла туда, куда меня не приглашали.
Дожидаюсь заказа как на иголках, но курьер успевает вовремя. Примеряю платье – садится идеально. Ну вот и славно. К пяти вечера я полностью готова – нанесла тушь, надела платье и недавно купленные черные лодочки. Выгляжу солидно-шикарно.
На встречу с Игорем меня везет какой-то новый водитель. Не тот, который был в доме, и не Леша. Может, они неделя через неделю работают?
Мы приезжаем в центр, едем по Литейному проспекту, а с него сворачиваем на узкий переулок, название которого постоянно вылетает у меня из головы. Но я точно знаю, что это безумно дорогая улица, на ней стоит невероятно роскошный многоквартирный дом. Машина останавливается возле ресторана под названием Ле Кураж. Понятия не имею, чего ждать от такого места.
Водитель помогает мне выйти и ведет в ресторан. Внутри все обставлено в духе начала века. Ощущение, что я попала в обветшалую Нарнию. Все безмерно стильное, но старое. Антикварные серванты и тумбы, расставленные то там то сям, создают винтажную атмосферу.
Водитель провожает меня в один из залов, где за столиком меня ожидает Игорь. Привычно красивый. На этот раз в темно-синем костюме и черной рубашке. Из мини-кармашка на груди торчит угол шелкового платка. Издалека я не вижу, как Игорь на меня смотрит, но чувствую его щупающий взгляд. Сердце в груди замирает от мысли, что он похвалит мой внешний вид.
Провожатый подводит меня к столику, предупредительно отодвигает мне стул и после того, как я сажусь, откланивается.
– Ты сногсшибательно выглядишь, Эльвира, – хрипловато произносит Игорь, когда мы остаемся наедине. – Как нога?
Справляюсь с затопившей сердце радостью, что ему понравилось платье, и отвечаю:
– Спасибо, хорошо, уже не болит, – оглядываю стол, за которым только мы, и заполненный наполовину зал. – Когда прибудет человек, с которым вы встречаетесь?
Игорь растягивает на лице плотоядный оскал.
– Он уже прибыл, – жестом подзывает официанта. – У меня запланирована встреча только с тобой.
40. (Игорь)
Я ожидаю, что Эльвира обрадуется, но она напрягается. Стоило ей услышать, что никто больше не придет, легкость исчезла и улыбка сползла с красивого лица. Подходит официант и ставит на стол две высоких свечи в винтажных подсвечниках, зажигает. Здесь приглушенный свет, пламя озаряет лицо Эльвиры – она розовеет! Стесняется? Не ожидала, что я решу пригласить ее на романтический ужин?
Я прошу принести бутылку полусладкого французского вина, здесь оно все не младше пятнадцати лет, так что марка без разницы, и переключаю внимание на Эльвиру. Напряжена до предела. Сидит на самом краешке стула и озирается по сторонам, будто ищет способ сбежать. Сама разговор не начинает. То ли обижается, то ли правило дурацкое выполняет. Я уже и сам не рад, что ввел их. В тот момент мне это казалось логичным. Хотел овладевать, а не разговаривать. Теперь все поменялось.
– Почему ты так напряжена? – спрашиваю, чтобы начать разговор, и передаю ей полистать меню.
– Не знала, что мы что-то отмечаем, – Эльвира окидывает стол со свечами многозначительным взглядом и открывает кожаный журнал.
– Что, для ужина при свечах нужен повод? – мой новый вопрос заставляет ее задуматься.
Она краснеет еще сильнее. Прячет взгляд на страницах меню и сжимается так, будто хочет спрятаться за его обложкой, но потом все же поднимает взгляд и отвечает:
– Ну… Мой бывший муж не устраивал таких ужинов просто так.
– Я задумывал этот ужин еще неделю назад, но меня отвлекли дела в Москве, а потом еще дела и еще… Я наконец освободился и сразу реализовал свое намерение, – делаю заговорщическую мину. – Но что отпраздновать действительно есть. Ты можешь считать себя официально свободной от брачных уз.
Эльвира вдруг сереет и непроизвольно стискивает в кулаке шелковую салфетку. Опомнившись, отпускает. Смотрит на меня так подозрительно, что я сам начинаю сомневаться в собственных словах. Да что ж с ней такое?
– Это Марка надо было убрать, потому что грязно? – наконец справившись с эмоциями, выдавливает Эльвира.
Запомнила же! Наблюдательная девочка. И умненькая, я сразу это понял. Дожидаюсь, пока официант поставит на стол вино, и разливаю его.
– Нет, солнышко, – успокаиваю ее, протягиваю ей бокал. Поднимаю свой в знак тоста. – Все элегантнее. Когда мы с тобой ездили в ночной клуб, он приехал ко мне в поместье, там хорошо выхватил от парней. Они доставили его в больницу, где ему диагностировали хроническое психическое расстройство и признали опасным для себя и окружающих. Как только твое заявление на развод рассмотрят, суд расторгнет брак в одностороннем порядке.
Эльвира немного расслабляется, но я все же поясняю:
– А там, где было грязно, я решал не свою проблему. Один мой приятель не сдержался и слишком грубо поговорил со своим работником, – добавляю добродушия голосу. – Попросил меня помочь прибраться.
Эльвира чокается со мной, вяло улыбаясь. Отпивает вино и спрашивает:
– Теперь вы вернулись и снова будете брать меня с собой?
Зову все-таки официанта, чтобы потянуть время. Я не тот человек, которому нужна секретарша. И, по правде, брать Эльвиру с собой я могу далеко не на все встречи. Даже на большинство не могу. Моим партнерам не понравятся лишние уши.
Когда подходит официант, заказываю себе рубленую баранью котлету. Эльвира выбирает овощи гриль и запеченные шампиньоны. Отличный выбор.
– Мы так и не поговорили о твоих родителях, – перевожу тему, хотя новая еще более щекотливая. – Больно было узнать о себе такую правду?
Эльвира снова делает глоток вина, побольше на этот раз, вертит бокал на столешнице.
– Больно было сложить мозаику, – отвечает она. – С тех пор, как родилась сестра, мама перестала любить меня. Я думала, что я просто плохая дочь, раз постоянно ее разочаровываю. Что надо стараться лучше, быть примернее, вести себя правильнее. Но я всегда была недостаточно хороша.
Тоска в голосе Эльвиры терзает мне сердце. Мне это до боли знакомо. Только я не приемный сын, и у моего отца не было второго ребенка. Мой отец сам по себе был жестоким ублюдком.
– Ну и то, что отец принял предложение Марка вместо меня, тоже обрело свое объяснение, – договаривает Эльвира. – Просто я не из их рода, не их кровь, значит, меня можно продать.
К концу голос твердеет до стального. Скрипит обидой и злостью. Могу ее понять. Я бы не оставил своему отцу даже такую жизнь, какая у него сейчас, за подобное предательство.
– Игорь, – вдруг с пронзительным отчаянием в голосе произносит Эльвира, вонзая в меня трагичный взгляд. – У бизнеса Марка в любом случае окажутся правопреемники, и тогда они потребуют вернуть кредит. Могли бы вы выплатить долг моего отца? Я обещаю отработать все до последнего рубля!
Говорит так, будто долго вынашивала эту реплику. У меня от нее аж вино не в то горло пошло. Противные ощущения. Кашляю. Родители ее предали, а она продолжает о них беспокоиться?
– И ты даже не спросишь, какой там долг набежал? – спрашиваю ради интереса. Может, забыла?
– Мне нет разницы. Я готова работать сколько потребуется, – непримиримым тоном отвечает Эльвира. Прямо амазонка, готовая ринуться в бой. – Этот долг же не бесконечный!
– Твой отец тебя предал, – выговариваю строго. – И ты хочешь ему помочь? На твоем месте я бы радовался, что твоя лживая семейка пойдет по миру. Или больше, обратился бы к кому-то вроде меня, кто может их по-настоящему воздать им по заслугам.
– Не надо! – выпаливает Эльвира, взгляд становится испуганным, а потом в нем мелькает мольба. – Прошу, не делайте им зла.
Она вздыхает и оглядывает зал. Молчит какое-то время, будто собираясь с духом. Официант появляется снова и расставляет на столе заказанные кушанья.
– Я так не могу, – продолжает Эльвира, когда мы снова остаемся одни, смотрит в свой полупустой бокал, и я доливаю ей вина, но она этого будто не замечает. – Да, они скрыли мое происхождение, да, мама меня не любила, а отец продал Марку, но они – семья… Я не хочу мстить им. Мне хватит великодушия их простить. Я хочу, чтобы у них все было благополучно.
Поразительная девочка. Где-то очень глубоко мне становится совестно, что в свое время мне не хватило великодушия простить отца. Я никому этого не рассказывал, но с Эльвирой хочется поделиться. Похоже, сегодня вечер удивительных историй.
41
Стоит Игорю заговорить про кару для моей семьи, мне становится жутко. Я не могу выбрать, кто больше виноват передо мной. Папа продал, мама не любила, Алия просто присвоила все, что было моим. Моя семья меня вытолкнула и благополучно живет. И пусть дальше живут. Я не возьму грех на душу, чтобы решать их судьбу. А долг отца хочу выплатить, чтобы повести себя по-человечески. Вряд ли он узнает, а если узнает, кто выплатил его долг, вряд ли поблагодарит, но мне и не нужна благодарность. Я даже не знаю, в каком возрасте попала к чете Хамсутдиновых. Но они в любом случае дали мне кров, стол, образование. Неправильно за это платить черной монетой.
– Мне твое всепрощение кажется диким, – вдруг произносит Игорь резко и сминает в кулаке салфетку. – Со своим отцом…
Он на мгновение задумывается, будто взвешивает, рассказывать или нет, а потом все-таки продолжает:
– Мама сбежала от отца, когда мне было пять, – он допивает вино и обновляет оба бокала. Переставляет пустую бутылку на пол. – Но для меня, ребенка, она просто исчезла. Отец не рассказывал, что произошло. Ее просто не стало с нами.
Он не смотрит на меня, и мне становится неуютно, потому что я чувствую, что грядет очень нелегкий рассказ, на который придется как-то реагировать, а я понятия не имею, чем можно утешить человека. В такие моменты кажется, что все слова бесполезны.
– Мы с отцом ездили из Москвы в Питер и обратно, ко мне приходили преподаватели, учили меня. И за каждое замечание, – голос Игоря становится плоским и жестким, – отец меня бил. Иногда ремнем, иногда руками. Потом жалел, говорил, что я его вынудил. Что должен стараться лучше.
Игорь с маниакальной сосредоточенностью отрезает кусок бараньей котлеты. Будто он своему отцу пальцы кромсает этим зубчатым ножом, аккуратно придерживая у основания вилкой.
– И я правда старался. Я задавал преподам вопросы и исправно делал все домашки. Но когда они не жаловались на меня, отец сам проверял тетради и находил помарки, кляксы, исправления. И каждый раз избивал. Я ведь был уверен, что недостаточно хорош. Правда старался исправиться!
Смотрю на Игоря затаив дыхание. Рассказ дается ему нелегко, но я не имею никакого морального права прерывать поток откровений даже неудачно заданным вопросом.
– Я знаю, каково это – всю жизнь нести идею о том, чтобы заслужить уважение родителей. Родителя. «Такой жалкий червяк, как ты, никогда не станет моим преемником» – так он говорил, – Игорь поднимает руку, подзывая официанта.
Когда тот подходит, как ни в чем не бывало просит повторить вино. Ужасаюсь тому, насколько он может быть внешне спокойным, потому что представляю себе, какой у него в душе сейчас ураган. Такое умение скрывать эмоции не дается просто так.
– Он перестал меня бить, когда мне исполнилось двенадцать. То ли понял, что я могу сдачи дать, то ли ему просто надоело, – голос Игоря твердеет. – Представляешь, мне стало этого не хватать! Потом я уже понял, что мне не хватало не побоев, а того, чтобы он интересовался мной. Чтобы ему было не все равно. Просто его интерес в моей голове был связан с избиениями. Бьет, значит, любит, – это про нас.
Игорь посмеивается, задумчиво глядя в сторону. Я вспоминаю их встречу в доме, и меня пробирает озноб. Хочется спросить, ненавидит ли он отца по сей день, но есть правило не задавать вопросов без приглашения, а еще я отчетливо вижу, что он еще не договорил.
– Я так и не стал его преемником. Я забрал у него бизнес. Вырвал силой, – продолжает Игорь разливая новое вино, принесенное официантом. – И не потому что стремился к этому, а по стечению обстоятельств…
Игорь говорит ровным тоном, вертит в одной руке бокал с вином, но вторую сжимает в кулак. Наверное, выглядело бы не так жутко, если бы он хотя бы повысил голос, потому что внутри рвущийся наружу зверь ярости, а снаружи спокойствие, штиль. И только усилием воли Игорь не позволяет монстру вырваться на свободу.
– Я до сих пор помню, что там произошло. В его доме в Коломягах. На нашу еженедельную встречу я приехал со своей девушкой. Увидев ее, отец брякнул о том, что рад наконец увидеть избранницу своего «слюнтяя». С ним ничего бы не случилось, если бы он не унизил меня перед женщиной.
В этот момент до меня с дикой четкостью доходит смысл той фразы, которую Игорь сказал в доме у отца. «Заботимся о родителях так, как они заслужили». Так Михаил Павлович в этом состоянии, потому что…
– Я выставил… черт, уже не помню, как ее звали, – Игорь качает головой, точно не веря, что мог это забыть. – Я выставил ее в коридор и изнутри закрыл кабинет на ключ.
42
– Я остановился, только когда отец перестал издавать звуки. Бил и бил, пока не заметил, что не произвожу никакого эффекта, – заканчивает рассказ Игорь. – С той девушкой мы расстались, когда я вышел за дверь. Она все слышала. Но мне и не до нее стало. Как только отец попал в больницу, его бизнес автоматом перешел ко мне. Я бы не стал влезать в его дела, знакомиться с его влиятельными друзьями и решать их проблемы, но мне пришлось погрузиться в это.
Я все еще в шоке от этого рассказа. Теперь ясно – Игорь отправил своего отца в пожизненный отпуск и приковал к каталке. Я на его стороне, такого отца надо было поставить на место, но наносить человеку, который тебя породил, настолько тяжкие травмы – тоже неправильно. Меня раздирают противоречивые мысли. Не могу сформировать четкое мнение. Но больше всего сейчас мне бы хотелось избавить самого Игоря от боли, которую он носит в себе.
Он переводит на меня тяжелый взгляд и кивает на вино. Подчиняюсь, чокаюсь с ним, делаю глоток. Руки как ватные, я сижу в таком оцепенении, что мне даже шевелиться сложно.
– Как я тебе уже говорил, из этого мира просто так не уходят и войти туда тоже непросто, – продолжает Игорь озабоченным тоном. – Мне пришлось завоевать свое право занять место отца. Кто будет воспринимать всерьез двадцатитрехлетнего молокососа? Доверять юнцу, которого они в глаза ни разу не видели и хорошо, если слышали о его существовании?
Наверное, и тут Игорю пришлось нелегко. С каждым его словом картинка, которая раньше казалась размытой, обретает четкость. И обнаруживаются обоснования чертам его характера. Въедливость в мелочах, нарочитая строгость, требовательность, пунктуальность и извечная тема доверия – все встает на места.
– Я тогда чуть учебу не забросил, столько свалилось внезапных дел и хлопот, – Игорь допивает вино. – Пока этот упырь отлеживался в больнице, я прибирал к рукам его империю. Хотел или не хотел, пришлось, потому что в противном случае его бы убрали. А когда у него появился преемник, успокоились, стали присматриваться ко мне.
Он снова доливает себе вина и смотрит на меня с искорками облегчения во взгляде.
– Ну вот, рассказал! Полегчало! – он улыбается и поднимает тост. – За справедливость!
Отвечаю. Звук хрусталя отражается в моем ошалелом мозгу тонким перезвоном. Делаю маленький глоток вина, чтобы не опьянеть. Мысли вдруг разом выветрились. Справедливость для кого? И вообще, что такое справедливость? Что ее мерило?
– Ты чего такая бледная? – голос Игоря уже звучит обычно. Он и правда выглядит как человек, который избавился от тяжкой ноши. – Мой рассказ шокировал тебя? Неужели сильнее, чем известие о твоей семейной ситуации?
– Так это после того… – выдавливаю не без труда, – ваш отец прикован к кровати?
– Да, – голос Игоря становится злее. – Перелом позвоночника. Отец парализован от середины спины. А последнее время еще и в маразм впадает. Я так и не услышал от него признания собственной вины передо мной. До сих пор не понимаю, как можно быть таким мудаком и ни разу не раскаиваться!
Меня потряхивает. Это ж как надо бить человека, чтобы сломать ему позвоночник? Не знаю, заслужил ли Михаил Павлович такую участь, но спорить с Игорем точно не буду. Я иначе отношусь к папе и не стану ему мстить.
– Так вы заплатите долг моего отца? – возвращаюсь к теме, которая была до всех этих ужасных откровений.
– Считай, я уже это сделал, Эльвира, – бархатисто отвечает Игорь, и у меня отпадает челюсть. – Бизнес Марка вскоре будет куплен одним из моих знакомых, и кредит Руслана Равильевича будет погашен.
Уже? Это когда? Как? Я в таком шоке, что не могу даже спасибо сказать. Нет, я благодарна, конечно. Я по-прежнему хочу, чтобы моя семья не пострадала из-за действий Марка, а Алия смогла спокойно доучиться. Но в душе клубится страшное ощущение, что это не просто так. Ладно, он оплату работы высокую предложил «за вредность». Но сейчас он каким-то образом списал непонятно насколько большой долг моего отца – только за красивые глаза? Или все дело в том, что он от меня хочет? Думает, теперь я прилипла окончательно и не смогу отказать? А я смогу?
– Спасибо, – все же произношу, справившись с первым шквалом эмоций. – Но вы же за это что-то попросите?
Игорь хмурится, будто не понял вопроса, а потом растягивает губы в хищной улыбке. Красивый до безобразия и пугающий до чертиков.
– Совсем недавно ты сказала, что отработаешь долг отца до рубля, – пристально сканирует мое лицо, которое, кажется, бледнеет. – Я прошу того же, чего и раньше – ничего сложного, ничего сверхъестественного, – вставляет ту же фразу, которую сказал в нашу первую встречу. – И, насколько я понял, тебе все нравится.
Последнее звучит уж слишком сально, и тон мурлыкающий прибавляет этой фразе околосексуальный оттенок. Или это все только в моей голове? Я напридумывала себе больше, чем есть на самом деле?
Игорь углубляется в свою баранью котлету, а я вяло клюю овощи и грибы. Очень вкусно сделаны. Нельзя не признать – готовят тут отменно. Но кусок в горло не лезет после всего, что я узнала этим вечером.
