Текст книги "Трофей для Хищника (СИ)"

Автор книги: Анна Юта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Игорь снова ничего не говорит, а для меня действует правило, но мне самой не хочется нарушать молчание. Такое ощущение, что он нашел свободные уши, выговорился, и я больше не нужна. Интересно, с Жизель он тоже говорил в одностороннем порядке?

Когда еда подходит к концу, Игорь просит счет. Может, если бы этот ужин не был таким эмоционально тяжелым, я бы хотела посидеть еще какое-то время, попить вина и насладиться пусть даже молчанием с Игорем, но сейчас я рада возвращению в поместье.

Домой нас, на удивление, везет тот же водитель. Хочется спросить, что случилось с Сережей, но не рискую этого делать. Я все равно так или иначе узнаю, куда он подевался. Может, у него просто выходной, хотя мне не особо в это верится.

Стоит мне зайти в дом, за спиной раздается хриплое:

– Иди сюда…

Игорь за плечо разворачивает и прижимает меня к стене. Жадно целует, поймав лицо в ладони. По телу ползут горячие мурашки, колени становятся мягкими. Черт, как же это сладостно. Игорь исключительно мужественный мужчина. Во вселенной оборотней был бы альфой.

Его власть и бесцеремонность плавят мое сознание, но в душе поднимается волна испепеляющего стыда и обиды. Я не Жизель. Я не хочу быть чучелом умершей жены. Решительно разрываю поцелуй и заглядываю в горящие возбуждением черные глаза.

– Я не хочу, Игорь, – выговариваю твердо. – Я не она и не стану ее заменой.

43

Мгновения, пока испаряется его возбуждение, тянутся невыразимо медленно. Гнетущее чувство нарастает, словно лавина. Похоже, Игорь рассердился. Но и мне быть одушевленным трупом не слишком нравится.

– Что ты сказала? Кто «она», Эльвира? – свирепо спрашивает он.

– Я не Жизель, не ваша жена, – пытаюсь успокоить его аккуратным тоном. – Я видела ее фото. Я ведь вам нравлюсь, только потому что мы похожи… Вы видите во мне ее.

Игорь звереет. Это заметно только по глазам, но даже так его гнев, кажется, можно резать ножом. И этот гнев не чета той мелочной злобе, которую демонстрировал Марк. В Игоре все очень мужское —и страсть, и гнев, и месть.

Ежусь, но не отступаю. Хочу или отстоять свое право быть собой, или уничтожить эти отношения в зародыше, потому что потом придется вырывать с корнем, с мясом. Потом боли будет еще больше.

Он некоторое время молча сверлит меня взглядом, которым, наверное, можно убить, если сильно размахнуться, а потом отступает. Во всех смыслах. Делает полшага назад, мгновенно утихомиривает бушующую внутри ярость, даже черный взгляд становится как будто более тусклым.

– Я тебя услышал, Эльвира, – тон уже совершенно ровный. Будничный, как если бы он отвечал на скучный доклад. – Поставь будильник, рабочий день начинается в восемь утра.

На этом он оставляет меня и уходит. Походка спокойная и плавная, движения расслабленные. Кажется, все? Больше между нами ничего нет? В груди жжется обида, точно раскаленная кочерга. А еще тоска. Щемит сердце, высекает слезы. Не даю им скатиться по щекам, вдыхаю носом, выдыхаю на счет. Успокаиваюсь. Но внутри больно все равно. Идиотка! Надеялась, что он скажет, мол, это не так, что ему нужна именно я… Потому что разглядел мою личность… Нет. Я была права. Только внешность и не более.

Быстрыми шагами дохожу до лестницы, поднимаюсь, надеясь застать Игоря хотя бы в гостиной, но его уже и след простыл. В кабинете он или в спальне? Неважно. Я за ним не пойду. Я должна радоваться – только что стало ясно, что он отказывается видеть во мне Эльвиру. Или Жизель, или предмет мебели.

Захожу в комнату и срываю с себя платье. Молния, как назло, заедает, и оно трещит по боковому шву. Бросаю его на пол и принимаюсь топтать. Точно оно символизирует мои чувства. Хочется убрать, убить, уничтожить все, что я испытываю к Игорю.

Спустя сколько-то минут исступленного топтания по платью, меня наконец отпускает. В душе становится пусто и гулко. И все равно больно. С ресниц срываются первые слезы, и я зарываюсь в кровать. Прячу голову под подушку. Мне нужно это оплакать.

Нет сомнений, что Игорь сдержит слово, и моему отцу перестанет угрожать банкротство. Он верен обещаниям и действует больше, чем говорит. А еще я точно знаю, что не уйду, пока не отработаю этот долг. Нет, есть вероятность, при которой я покину этот дом – Игорь сам меня вышвырнет. И теперь она приближается к ста процентам.

***

Будильник звенит прямо над ухом, не зря я все же положила телефон рядом. Подскакиваю как ужаленная. Мозг, похоже, жаждет увидеть Игоря, в отличие от души, которая наоборот ощущает, что мы находимся в состоянии холодной войны. Где-то глубоко копошится мысль, что наутро все станет по-прежнему. Он снова посмотрит на меня ласково, скажет что-то приятным низким голосом. Не верю, но очень этого хочу.

Спускаюсь в столовую в половине восьмого, уже полностью одетая. Брюки, рубашка – единственная строгая одежда и первая, в которой меня видел Игорь. Он уже за столом, Людмила готовит ему кофе, судя по запаху.

– Тебе понадобится ноутбук, – он бросает на меня острый короткий взгляд и снова переводит в телефон, который лежит перед ним на столешнице. Продолжает себе под нос: – Людмила, приготовьте кофе еще и для Эльвиры, пожалуйста.

Та оглядывается на меня немного растерянно, затем кивает и ставит на плиту вторую турку. Не жду кофе, поднимаюсь в спальню, забираю ноутбук. Сумки подходящей нет, значит, поношу в руках, черт подери!

После распития кофе в полной тишине, Игорь направляется в гостиную, а я иду за ним. Не поворачиваясь, он показывает мне на банкетку – там лежит новая, еще в целофане, сумка для ноутбука. «Возьми» – долетает следом безразличным голосом. Игорь похоже, оставил между нами только работу. И ведь в лучших традициях – без деклараций, без высокопарных слов, просто взял и все изменил.

Новый водитель, который возил нас вчера, оказывается Семеном. Он везет нас в Золотой орел. Проводив меня на второй этаж, Игорь произносит:

– Твое рабочее место здесь, – указывает на один из столиков, но не тот, за которым сидит сам. – Задания пришлю по почте. Пока ты не нужна. Захочешь есть, закажи, тебя покормят.

На этом он уходит. Не за свой столик, а вообще. У меня в душе снова буря. Фраза «ты не нужна» в моих ушах прозвучала особенно разрушительно. Беру себя в руки. Скоро он пришлет инструкции, и мне будет хотя бы чем заняться.

Но письма от Игоря нет ни в течение часа, ни дальше. В районе обеда ко мне подходит Луиза. Как всегда эффектная и красивая. И, кажется, злорадная.

Она кладет на стол конверт из банка и поясняет:

– Игорь Михайлович просил передать тебе зарплатную карту, – она двигает конверт ко мне. – Счет открыт на твое имя. Зарплату тебе переведут ближе к вечеру. Если хочешь, сходи в банк через дорогу, настрой смс-банкинг в банкомате.

Она собирается уйти, но я окликаю ее.

– Луиза, а он что-нибудь говорил? Это расчет? – спрашиваю прямо, хотя последнее слово дается с трудом.

Она одаривает меня насмешливым взглядом:

– Тебе правду или ложь?

44

Злюсь, но стараюсь не показать вида. Что она за зараза? Невзлюбила меня с самого начала и постоянно показывает отношение.

– Правду, логично же! – выговариваю чуть возмущенно.

Луиза улыбается еще шире.

– Я рада, что ты готова смотреть в лицо неприятным новостям, – она оглядывает зал, будто собираясь с мыслями, и продолжает: – Можешь считать, что тебя разжаловали. Игорь Михайлович сказал, что ты будешь заниматься организационной работой.

Киваю. Луиза уходит.

Тщательно скрываю улыбку, которая вот-вот расползется по лицу. Для Луизы это «неприятные новости», а для меня… Я счастлива, что Игорь меня не выставил. Так у меня есть хотя бы шанс улучшить отношения.

Внутренний голос монотонно твердит, что мне это не надо. И вообще было бы лучше, чтобы он меня все же уволил. Начала бы новую жизнь. Судя по всему, Марк уже не доставит мне проблем, а значит, больше мне ничего не угрожает. Может, сбежать? Просто уйти? Даже вещи не забирать. Даже банкинг не настраивать. Как только мне переведут деньги, смогу просто взять и свалить. Я «отработала» недели две, значит, около семидесяти пяти тысяч должно получиться? Этого достаточно, чтобы снять жилье и перекантоваться еще пару недель, а там работа новая найдется, и будет мне счастье.

Да не будет. Игорь мне уже слишком дорог, чтобы бежать. К тому же, я дала слово отработать папин кредит. Странно, что он решил выплатить мне деньги, ведь должен списать в счет долга? Или вся сумма будет просто списана? Тогда меня ничего не держит, кроме собственного желания остаться. Я запуталась.

До трех часов ничего в почту не приходит. Телефон, куда я добавила аккаунт гугла, пиликает напоминанием в календаре: «Коломяги. Михаил. 16:00». Это через час. Мелькает мысль, что это отличный повод написать Игорю! Сомневаюсь некоторое время – вдруг он расценит это как нарушение правила о самостоятельном заведении беседы? Тогда пусть так и скажет! Решительно открываю почту на ноуте и пишу ответ на одно из входящих писем: «Игорь, напоминаю, еженедельная встреча с Михаилом Павловичем в Коломягах. Эльвира». Отсылаю. От него через пару минут приходит ответ: «Отмени. Леша свозит тебя домой переодеться и привезет на встречу. Форма одежды вечерняя».

Интересно, как Леша успеет приехать за мной, отвезти в дом, а потом еще на какую-то встречу? Или встреча поздняя? Не успеваю додумать все эти вопросы, к моему столику подходит Леша. Как всегда немногословно приглашает меня в машину.

Добравшись до особняка, поднимаюсь к себе в спальню и понимаю, что, кроме платьев Жизель, у меня нет другой вечерней одежды, и времени ее покупать тоже нет. Жизнь сама подталкивает меня к единственно верному решению – выбрать что-то в той огромной гардеробной.

Что же, придется выглядеть, как Жизель. Но ведь в моих силах не быть на нее похожей. В конце концов, не только внешность делает человека!

Жадно смотрю на нераспакованное коктельное платье насыщенного цвета фуксии на тонких бретельках и с косым подолом. Оно бесподобно и село бы на меня отлично, но сказано, что форма одежды вечерняя. Поэтому выбираю из черных вариантов. Рассматриваю только с бирками. Все же не то ревность, не то брезгливость берет верх, я не смогу надеть то, что носила Жизель.

Перед зеркалом поочередно прикладываю платья к себе и останавливаю выбор на простом черном платье без бретелек с корсетом и простой короткой юбкой, подол едва достает мне до середины бедра. На удивление, несмотря на длину, платье не кажется мне шлюшеским. Достойное, даже строгое, главное – стильное и выгодно подчеркнет мою фигуру.

Леша предупредил, что у меня час на все про все. Укладываюсь с лихвой в отведенное время и спускаюсь вниз. Мой провожатый, листая телефон, ожидает меня в гостиной, как однажды Игорь. Вскидывает на меня взгляд, который мгновенно становится заинтересованным, если не сказать, сальным.

Гоню от себя эти мысли. Не может человек Игоря на меня так смотреть. Никто в стае не покусится на самку вожака. Хотелось бы думать, что мне показалось. Он открывает мне дверь, и мы выходим из дома.

Леша привычно помогает мне сесть на заднее сиденье внедорожника и прыгает за руль. Машина мчит в сторону города. За окном мелькают огни машин и витрин магазинов, но я не вглядываюсь. Сердце в груди бьется быстрее в ожидании встречи. Я соскучилась по Игорю, хочу его увидеть. В душе поднимается легкое беспокойство, смешанное с предвкушением.

Мы приезжаем к Дому Кино в центре, только останавливаемся ближе к Невскому у итальянского ресторана «Мама Рома». Леша вынимает меня из машины и ведет внутрь – к Игорю, который сидит в дальней части полуподвального помещения, лениво потягивая что-то алкогольное.

Завидев меня, Игорь светлеет на мгновение, затем обретает уже запомнившееся мне отстраненно-холодное состояние.

Леша многозначительно отодвигает мне стул, как бы приказывая сесть. Исполняю. Мой провожатый затем кивает Игорю и без слов уходит.

– Ты татарский знаешь? – спрашивает Игорь, вперив в меня прямой жесткий взгляд.

– Конечно! – слегка оскорбленно выговариваю я. – Все мое детство прошло на татарском. Русский я начала учить только в школе.

– Ну и отлично! – Игорь небрежно бросает на стол две тысячных купюры и поднимается. – Пойдем. Твой татарский сегодня пригодится!

45. (Игорь)

Только увидев Эльвиру, осознаю, насколько истосковался по ней. Я помню, как мы с Жизель покупали это платье, но она так и не нашла времени его надеть. Когда Леша провожает Эльвиру к столику, я отчетливо вижу ее сходство с моей покойной женой. Почти точная копия. Фигура, цвет волос, черты лица, даже движения похожие. Красивая, утонченная, нежная, как фарфоровая куколка. Которая меня отвергла.

Я тогда дико разозлился. Воспоминания о том, что она устроила ночью, стелются в голове ядовитым туманом. Мне хотелось в тот же момент приказать ей выметаться. Хорошо, что сдержался. Ночью подумал, проанализировал и понял, что злюсь на себя. Я, как идиот, пытался залатать дыру в сердце, заливая тоску по Жизель страстью к Эльвире. Лушее решение – взять бессрочную паузу, чтобы и самому разобраться, что я к ней чувствую, заодно давая ей самой возможность уйти.

Счет на ее имя я организовал еще в начале нашего знакомства – я держу слово и правда собирался выплачивать ей зарплату. Сегодня лишь распорядился, чтобы ей выдали карту и даже допускал, что после этого она перестанет выходить на связь. Стал бы потом думать, как ее возвращать, если бы сбежала. Но нет! Вот она, передо мной. А я пока так и не определил, что я от нее хочу в итоге. Знаю только то, что, когда ее нет рядом, мне не хватает воздуха.

Мы выходим из ресторана. Я беру Эльвиру за руку и веду в сторону Дома Кино, где латунью рыжеют столбики с красными канатами, ограждающими дорогу ко входу. Там сегодня закрытый показ какого-то старого советского фильма про Отечественную войну в новой цветовой обработке. Мне же там нужен Азат Карамов, министр строительства и чего-то там еще Татарстана. Вряд ли он не знает русского, но иметь при себе татарско-говорящую спутницу будет полезно.

Когда мы подходим к ковровой дорожке, которая тянется к дверям кинотеатра, вполголоса велю Эльвире взять себя под руку, и она с готовностью выполняет это. Удивительно приятное чувство разливается в душе от осознания, что рядом со мной такая женщина. Эльвира выглядит роскошно и держится рядом, как супруга.

Хотел бы я, чтобы у нее на пальце поблескивало надетое мной обручальное кольцо? Хотел бы, да. Жизель не была мне полноценной женой. Ее было не вытащить на подобные мероприятия, даже когда это не было связано с моей работой. Ее волновали только тряпки, мейкапы, подружки… А Эльвира при мне еще ни разу про Женю не вспоминала, и уж тем более не тратила время на праздные встречи с ней. Но это может быть, потому что я ей плачу за работу помощницей, а не потому что она правда сосредоточила свое внимание на моей персоне. Черт. Я запутался.

Мы проходим по алой, как кровь, ковровой дорожке, охрана спрашивает фамилию и естественно пропускает нас, потому что я в списке приглашенных.

Фойе кинотеатра заполнено по-вечернему одетыми гостями. Это все сливки общества, элита, очень богатые люди. Я провожу Эльвиру в кафетерий, где устроен фуршет. На красиво оформленных стойках расставлены закуски, проворные официанты разносят шампанское, коньяк и текилу.

– Останемся здесь, – произношу с улыбкой Эльвире на ухо. – Хочешь что-нибудь?

Она не успевает ответить, к нам подходит Азат.

– Добрый вечер, Игорь, – он одаривает жадным взглядом Эльвиру и добавляет: – Ми́нем ихтира́мы́м, гу́зель зат! (Мое почтение, очаровательное создание – прим. автора).

Эльвира смущенно улыбается и отвечает ему по-татарски. Азат слегка наклоняет голову и произносит что-то еще на татарском более низким, почтительным голосом.

– Игорь, – вполголоса говорит мне на ухо Эльвира, – этот джентльмен просит меня пройтись по залу и посмотреть афиши.

Она растеряна, но виду не подает. Киваю. Азат хочет говорить без свидетелей, пусть так и будет.

Когда Эльвира уходит, Азат переключает все внимание на меня.

– Вы нашли подходящего исполнителя? – спрашивает уже деловым тоном. – С нашей стороны все готово.

– Конечно, Азат. Надежная компания, директор умеет хранить секреты, – улыбаюсь уголками губ. – Как только объявите тендер, они придут, вам останется только сделать все по красоте.

Азат маслянисто улыбается. Рад грядущему распилу бюджета республики. А я доволен, что подогнал жирный заказ знакомому.

Мы еще какое-то время обсуждаем предстоящий тендер и обязательства, которые должен выполнить исполнитель. Понятия не имею, зачем, видимо, Азату хочется поделиться и похвастать проектом, который он придумал для своей родины – усоверешствованные школы для каждого района Казани. И если проект приживется, то будет распространен по всей территории республики. Если бы еще деньги не крал, было бы совсем хорошо.

Мы расходимся с Азатом аккурат к моменту, когда звенит третий звонок, приглашающий гостей к просмотру картины. Меня отвращает все советское, смотреть мы здесь ничего не будем.

Нахожу Эльвиру у окна, которое выходит на площадь. Любуюсь некоторое время на стройную фигуру, она не обращает на меня внимания. Видимо, задумалась о чем-то, вообще никого не замечает, рассматривает улицу. Интересно, раздумывает о том, чтобы сбежать?

В принципе, сейчас ее ничего рядом со мной не держит. Деньги есть. Отец в безопасности. Муженек уже не сможет до нее дотянуться. Неплохая проверка выйдет. Посмотрю, сколько времени она сможет придерживаться рабочих отношений.

Черт. Зачем мне это? Устраивая кому-либо проверку, ты автоматом принимаешь риск получить неудовлетворяющий ответ. С Жизель же так и вышло. Но я принял ее нежелание вникать в мои дела как особенность, хотя ее женского участия мне не хватало. Эльвира готова подавать мне патроны, а я делаю ней то же самое. Испытываю на прочность ее чувства вместо того, чтобы признать свои. А что я к ней испытываю? Это слово само просится на язык, но, кажется, пока слишком патетично такое даже думать. Любовь следует проверить временем или потрясениями. Пока эти отношения не прожили и месяца, и никаких потрясений не случалось.

В кармане брюк начинает вибрировать телефон – Алла, сиделка отца. Снимаю трубку и слышу ее полный слез голос. Вот же срань!

46

Игорь возникает рядом со мной внезапно. Сосредоточенный, если не сказать, сердитый. С коротким «Идем!» берет меня за локоть и влечет к выходу из кинотеатра. Ничего не понимаю. Что на этот раз не так? Как же хочется спросить, в чем я провинилась. Почему нужно обращаться со мной так жестко?!

Игорь распахивает дверь чуть ли не с ноги и тащит меня за собой вниз по накрытым ковровой дорожкой ступеням. Злой, как черт. Что ж там у него случилось с этим татарином, что он так взбесился? Мне до одури обидно. Я никак не косячила этим вечером! В переносице начинает колоть.

Оказавшись на тротуаре, не выдерживаю, вырываю локоть. На мгновение Игорь замирает с удивлением на лице, а я быстро перехватываю его под руку. Пламя в его глазах чуть утихает, но торопливость как на пожар никуда не делась.

– Прости за грубовть, надо поторопиться, – сосредоточенно произносит он и прижимает локоть к телу, фиксируя мое запястье.

Ведет в сторону ресторана, где мы были. Навстречу выезжает знакомый Таурег и резко тормозит рядом с нами.

Игорь открывает мне дверь и помогает забраться, но все его движения не привычно размеренные, а резкие, будто у него каждое мгновение на счету.

Стоит ему забраться в машину, она трогается. Леша ведет быстро, нарушая правила и подрезая других водителей. Я уже не уверена, что виной настроению Игоря моя оплошность. И зверею. Почему не сказать, что случилось? Сколько можно придерживаться этого идиотского правила молчания?!

Едва я собираюсь открыть рот, Игорь опережает меня:

– Отец при смерти. Алла вызвала скорую, его отвезли в клинику, – отрывисто выговаривает Игорь, сжимая кулаки. – Леша отвезет тебя домой, как только добросит меня до больницы.

В душе сходит лавина гнева. Нет, ты просто не можешь так со мной поступить! Почему отсылаешь, когда, кроме меня, тебя и поддержать-то некому?!

– Я не поеду домой, Игорь, – отвечаю самым твердым своим голосом, только потому что не хочу сорваться на рык. – Останусь с вами.

Он вскидывает на меня удивленный взгляд, но быстро справляется с эмоцией.

– Дурацкая идея, тебе это не нужно, – чеканит тем же жестким тоном.

– Это нужно вам, – скрежещу на пониженных тонах. Спорить только не хватало. – И не обсуждается.

Взгляд Игоря становится совсем черным и тяжелым. Давит на голову, точно пушечное ядро. Черт, я знаю, что снова зашла на чужую территорию, где меня в два счета размажут по стенке. Игорю ни черта не стоит сказать что-то, что меня морально уничтожит, и отправить в поместье. Но кто не рискует, тот не пьет шампанского, как известно.

Напряженно жду ответки, но Игорь усмехается. Что-то бормочет себе под нос и окидывает взглядом салон.

– Будь по-твоему, отважная Эльвира, – наконец договаривает, глядя в окно. – Только потом пеняй на себя.

Ну и попеняю! Зато окажусь рядом, когда тебе, гордый засранец, потребуется кого-то обнять!

А вдруг не понадобится? Что если все наоборот – я окажусь фактором, не позволяющим расслабиться и дать волю эмоциям?

Отец говорил, что мужчины не любят чувствовать себя слабыми. Может, я действительно зря напросилась? Остается только вести себя максимально дипломатично и не отсвечивать.

Через некоторое время мы уже оказываемся в Озерках и подъезжаем к огромной больнице, облицованной серыми плитами. Три ее крыла лучами разлетаются в стороны, как у вертушки. Леша останавливает машину у приемного покоя и помогает мне выйти из машины. Игорь выходит первым и сразу направляется в больницу. Подходит к стойке регистрации и требовательно спрашивает про Хищина Михаила Павловича, которого недавно привезли по скорой. Предъявляет паспорт, подтверждая родство.

Медсестра называет номер палаты интенсивной терапии, но говорит что-то про окончание приемных часов, к тому же в эту палату нельзя заходить и все дела. На что Игорь возвращается к стойке и молча кладет на нее пятитысячную купюру. Медсестра тут же замолкает и сгребает деньги.

Я на своих каблучищах еле поспеваю за Игорем, а он меня будто нарочно не дожидается. Вызывает лифт, в который поместится каталка и бригада врачей, и, когда тот распахивает двери, заходит внутрь и жмет кнопку нужного этажа. Едва успеваю впрыгнуть в кабину. Зло берет на бесцеремонность Игоря, но, кажется, я могу его понять. Он нервничает. Пожалуй, я впервые вижу его настолько взвинченным. Даже когда Марк явился в ресторан его оскорблять, Игорь вел себя спокойно. А тут…

Похоже, он любит отца. Это иррационально, но я ведь тоже не отвернулась от своего, несмотря на всю отвратительную правду, которую недавно узнала. Вот и Игорь все равно дорожит своим стариком, несмотря на всю жестокость, которую тот творил.

Уже идя по коридору и видя собравшихся у входа в палату людей в белых халатах, я ощущаю беспокойство. А когда мы подходим, в дверной проем я вижу, как один из одинаково безликих медиков накрывает сухое тело Михаила Павловича простыней с головой.

Игорь замирает. Кажется, даже не дышит. Его эмоции ощущаются кожей, и я невольно цепенею. Страшно, что он сделает. Страшно, как отреагирует.

Но он справляется с… диким вихрем внутри. Я прямо чувствую, как он утихомиривает внутреннего зверя, а потом к нам подходит моложавый врач. Белый халат, короткий ежик светлых волос, очки, приспущенный галстук на выглядывающей из-под халата рубашке.

– Вы родственники? – спрашивает, глядя на нас попеременно.

– Я сын, – отвечает Игорь глухо. – Что произошло?

– Мои соболезнования, – врач виновато качает головой. – Кровоизлияние в мозг. Мы ничего не успели сделать.

Игорь коротко кивает и оглядывает коридор отсутствующим взглядом, точно ищет на бледных стенах годный ответ.

– Как вас? – спрашивает через мгновение, обретя осознанность.

– Тимофей Валерьевич, – отвечает врач осторожно, явно ощущая опасность, которой сейчас просто за версту несет от Игоря.

– Тимофей, – тяжело выговаривает он. – Это Эльвира, моя помощница. Расскажите ей, что нужно делать.

– Но я не… – пытается возразить врач.

Игорь опускает руку ему на плечо с таким видом, будто готов пробить им стену.

У меня холодеют щеки.

– Тима, не заставляй меня повторять дважды, ладно? – голос бархатистый, а слова жуткие. Игорь так умеет. – Эльвира будет заниматься похоронами. Расскажи ей про процедуру, что за чем следует. Это несложно. Ты понял?

Врач оторопело кивает. А Игорь поворачивается ко мне.

– Как закончишь, Леша доставит тебя домой, – мне жутко видеть его таким, как сейчас. Посторонним не заметно, но я знаю, какой он нормальный. Сейчас он на обратном полюсе спокойствия и хладнокровия. – Мне нужно прогуляться.

С этими словами Игорь уходит, оставляя меня с таким же бледным Тимофеем Валерьевичем.

– Что ж, Эльвира, раз мне велено рассказать вам о процедуре, слушайте, – через несколько тяжелых мгновений произносит он. – Поскольку пациент умер в больнице, требуется сделать вскрытие и установить точную причину смерти. А дальше…

Он льет мне в уши организационную информацию, а все мое внимание сейчас обращено на Игоря, который вот-вот скроется за поворотом коридора…

47

Из больницы я уезжаю спустя полчаса, получив все ценные указания. Игоря дома не оказывается, но я надеюсь, что увижу его завтра. Смерть его отца все же надо обсудить. Если он не захочет, я настою.

Иду спать и на нервах вообще не могу уснуть. Трачу время на подбор ритуального агентства, прицениваюсь, сравниваю. А еще на форумах читаю, как вообще организуются похороны.

Около четырех утра меня начинает клонить в сон, и я наконец-то забываюсь. Сплю плохо, и в семь просыпаюсь сама. Мне должны позвонить из больницы, когда будет готова справка о смерти Михаила Павловича.

Выхожу из комнаты уже одетая в привычные черные брюки и рубашку. Какая ирония, что единственная строгая моя одежда еще и траурная.

В надежде, что Игорь все-таки вернулся домой, стучу к нему в спальню. Никто не отвечает. Может, спит? Боязливо заглядываю – даже в утреннем полумраке вижу, что кровать не трогали.

Спускаюсь вниз и нахожу Людмилу на кухне. Тоже в черном. Однако быстро слухи разлетаются. Не иначе, Леша всем рассказал.

За завтраком, который состоит из кофе и тостов, спрашиваю, не было ли вестей от Игоря.

– Думаю, Игорь Михайлович еще долго не появится. Он очень дорожил отцом, – сокрушаясь, произносит Людмила. – После смерти Жизель он месяц не выходил на связь. Партнеры его потеряли. Приезжали, скандалили. Но тогда у него был компаньон, Юрий Мальцев, он большинство споров брал на себя. Что теперь будет, я не представляю.

Меня убивает эта новость. Игорь просто не дает возможности себе помочь. Видимо, считает, что помощь для слабаков и он один справится. Самонадеянный.

– Мне поручено заняться похоронами, – отвечаю задумчиво. – Есть предположения, как бы он хотел поступить? Кремировать или захоронить отца в землю? А гроб какой? Он мне ни слова не сказал.

– А ты своего отца любишь, Эльвира? – вдруг злобно спрашивает всегда вежливая Людмила на «ты». Киваю. – Вот и подумай, как бы ты хотела его похоронить.

У меня ощущение, что она меня ненавидит за то, что я не соответствую ее правильному представлению о том, какой должна быть его помощница. Или она просто считает, что справится с моей задачей лучше?

После завтрака собираю в сумку свою новую зарплатную карту, бумажник, телефон, кладу ноутбук в сумку и выхожу из дома. Леша появляется во дворе, едва меня заметив.

– Куда поедем? – или проинструктирован, или просто сам догадался, что надо делать.

Пикает сигнализацией Таурега и открывает мне заднюю дверь.

– Любое отделение Сбербанка, ритуальное агентство на Озерках, адрес назову, затем, скорее всего, в больницу, – отвечаю деловым тоном, забираясь в салон.

Чувствую себя невероятно сосредоточенной. Внезапно возросшая ответственность не раздавила меня, а напротив, заставила собраться. Я уверена, что все сделаю правильно.

В банке я прошу консультанта настроить мне интернет-банкинг по мобильному номеру и выхожу оттуда, уже имея полный контроль над картой и счетом.

Проверив баланс, сначала удивляюсь, обнаружив на счету лишний миллион рублей, но потом понимаю, что это аванс на похороны. Намек, что не стоит скупиться? Или просто чтобы я смогла делегировать какие-то действия наемному лицу?

Сейчас и узнаю, что по чем. Следующий пункт на карте – ритуальное агентство.

Поднимаюсь по пандусу для инвалидов и толкаю обыкновенную металлопластиковую дверь со стеклянным верхом. На удивление, обычный офис, если не считать демонстрационных материалов в виде гробов, нескольких надгробий и стендов с венками и фотографиями. Все равно жутко, и в переносице колет ощущение безвозвратно оборванных жизней. Здесь не Хароны сидят. Эти люди подводят черту и никуда никого не переправляют.

Слева в конце большого помещения стоит два стола, менеджеры поднимают на меня взгляды, отрываясь от мониторов, и здороваются.

Усаживаюсь к одному и озвучиваю проблему. На что он принимается расспрашивать меня, какие опции я хочу включить в свою церемонию. Когда мы заканчиваем обсуждение, он называет мне предварительную стоимость – четыреста восемьдесят шесть тысяч триста девятнадцать рублей. Без учета стоимости кремации. Но с крематорием и транспортировкой они договорятся, если я соглашаюсь устраивать похороны в их ритуальном агентстве. Итого выйдет около полумиллиона. Ну и хорошо. Я выбрала отличный дубовый гроб, надгробие, венок и пафосную урну для праха зеленую с белым глазированным голубем, который раскинул крылья в полете. Церемония прощения пройдет не в морге, а в специально отведенном зале крематория, и во время кремации будет играть траурный оркестр.

Когда менеджер спрашивает меня о зале, в котором будет проходить церемония прощания, не могу ответить. Я и понятия не имею, сколько человек придет проститься с отцом Игоря. На всякий случай выбираю большой. Хотя на этом этапе уже начинаю нервничать. Когда речь заходит о датах и времени, становится страшно, что что-то не успеется. Я не могу провалить эти похороны. Ужас, я отношусь к трагичному обряду так, будто это просто задача. Я зачерствела? Или это просто защитная реакция?

И все же мне приходится выбрать дату сейчас. Иначе мы не перейдем к оплате, а тело не может вечно храниться в больничном морге. Беру плюс три дня, в субботу. В одиннадцать утра.

Наконец мы заканчиваем обсуждение, менеджер печатает договор, и я ставлю на нем собственную подпись. Оплачиваю сумму полностью – около восьмисот тысяч со всеми транспортировками, арендой зала, траурным оркестром и так далее. Выдыхаю и возвращаюсь в машину.