Текст книги "Трофей для Хищника (СИ)"
Автор книги: Анна Юта
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Annotation
Он опасен, суров и чертовски красив. Его слово – закон. Он не терпит неповиновения.
Спасаясь от жестокого мужа, я приняла его заманчивое предложение... и попала в западню. Теперь мне придется выполнять приказы этого опасного властного мужчины, надеясь, что однажды он меня отпустит.
Трофей для Хищника
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20. (Игорь)
21
22
23
24
25
26
27. (Игорь)
28
29
30. (Игорь)
31
32
33
34
35
36. (Игорь)
37
38
39
40. (Игорь)
41
42
43
44
45. (Игорь)
46
47
48
49
50. (Игорь)
51
52
53. (Игорь)
54
55. (Игорь)
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69. (На правах эпилога)
Трофей для Хищника
1
– Кто? – из-за деревянной двери на лестничную площадку раздается недовольный голос Жени, моей школьной подруги.
– Это я, Жень, Эльвира, – против воли говорю тихо, будто Марк может меня услышать. Меня так трясет, что я едва не дрожу. – Открой, пожалуйста.
Мы договаривались с Женей, что она меня приютит, когда я уйду от мужа, но все случилось внезапно, я предупредила Женю о своем визите буквально час назад, когда под покровом ночи сбегала из дома Марка.
Тяжелый замок глухо проворачивается, и дверь открывает мне предбанник на пять квартир в обычном доме сто тридцать седьмой серии. Утомленное лицо Жени выглядит немного раздраженным, но она улыбается и раскидывает руки, приглашая меня в объятия.
В теле разливается щемящая радость. Я наконец-то сбежала, и, кажется, здесь Марк будет искать меня в последнюю очередь.
– Спасибо, – выговариваю хрипло и, бросив сумку на пол, обнимаю подругу.
В глазах стоят слезы, и я зажмуриваюсь, выдавливая их с век.
– Идем чай пить, – Женя отлепляется и жестом зовет меня за собой в квартиру.
Подхватываю небольшую дорожную сумку, в которой собрана вся моя жизнь, и топаю за подругой.
Она ставит чайник и плюхается на табурет у стола, покрытого обшарпанной скатертью.
– Это он тебя? – она зажимает тонкую сигарету между губ, прикуривает и кивает на мое лицо.
Марк ударил меня во время нашей сегодняшней ссоры. Это и была последняя капля, после которой я уже не могла оставаться рядом, несмотря на мамино негодование, нехватку денег и отсутствие места куда пойти. Я готовила этот побег последние полгода, и все равно пришлось стихийно сорваться в ночь в рискованной попытке избавиться от оков мужа-тирана.
– Да, – киваю, вытираю шмыгающий нос. – Ничего, утром уже ничего не останется.
– Как ты слиняла-то? – Женя так смачно затягивается, что мне тоже хочется, хотя я почти не курю.
Тянусь к пачке и вытягиваю себе тонкую сигаретку. Пальцы дрожат так, что с трудом прикуриваю. Меня все еще трясет.
– Снотворное, которое я достала через тебя, – грустно усмехаюсь. – Он устроил очередную сцену ревности. Ударил в сердцах, потом долго извинялся…
Женя начинает яростно мотать головой, мол, даже не думай! Да знаю я, где один раз, там постоянные побои. Он уже преступил эту грань, дальше будет только больше. Как было со скандалами и ревностью.
– Я сделала вид, что простила, и он потребовал накормить его ужином, – тоже затягиваюсь. Вкусный дым проходится по легким, оседает терпко-горьким вкусом на языке. Выпускаю струйку сквозь стиснутые зубы. – Я растолкла таблетку и добавила в чай. А дальше… Он свалился прямо в процессе. Даже не кончил.
Женя злорадно кривит лицо, а мне противно вспоминать последний секс. После ссор он всегда требовал меня. Как подтверждение, что я не злюсь, как утверждение своей власти, как отвратительное положительное подкрепление нормальности скандалов, которые он закатывал.
Все.
Стоп.
Я закончила этот ужас.
Вырвалась из ада.
Я знаю, что вскоре столкнусь с кучей сложностей. Как только мама узнает, что я ушла от мужа, я услышу о себе много «хорошего». «Позор семьи!» «Выкинутые на свадьбу деньги!» «Подвела их с отцом»… А кроме того, скопленных денег, которые я тайком крысила от мужа последние полгода, мне не хватит даже на съем какого-нибудь клоповника на окраине. Этот гад чуть ли не под расписку выдавал деньги и требовал чеки. Было крайне сложно замешать даже сотню рублей.
Женя поднимается и делает нам чай. Заливает пакетики зеленого Гринфилда, ставит на стол сахарницу. Я вынимаю из сумки сахарозаменитель, выдавливаю в чашку три таблеточки. У меня нет диабета, но я настолько привыкла следить за фигурой, что уже не мыслю добавлять в еду сахар.
– Что делать будешь, решила? – спрашивает Женя, растаптывая окурок в залепленной пеплом пепельнице. – К родителям рванешь?
– Пфф, – звонкий фырк вырывается прежде, чем я успеваю осознать это. – Мама меня с волосами съест за то, что я ушла от Марка.
Полтора года назад, спустя год в браке я поняла, что надо уходить. Что несчастна с Марком. Но мамино «не смей позорить семью» и «вышла замуж, терпи, ищи подход» заставляли меня терпеть жестокость мужа. До этого вечера он меня не бил, но жить с ним становилось сложнее от месяца к месяцу. Из влюбленного страстного ухажера он неуклонно превращался в сурового тирана, который ревновал меня к каждому фонарному столбу.
– К тому же, она прямо сказала, что не примет меня, – тоже докуриваю. В воздухе остро пахнет сигаретами, и я оглядываюсь в поисках форточки. От рассеянности не нахожу. – Мою комнату и шкафы, все, что было мое, присвоила Алия. Мне даже возвращаться некуда.
Женя задумчиво кивает.
– Ты не обижайся, – произносит она виновато, – но я тебя у себя тоже долго держать не смогу. Неделю, ну две, это край. Мой муж вернется от родителей, и спать тебе станет негде.
Я все понимаю, да и сама не стала бы дольше ее обременять.
– Не обижаюсь, Жень, – отхлебываю чай. – Вообще без претензий. У меня в планах быстро найти какую-нибудь работу и уже съехать куда-либо на съемную площадь.
Лицо Жени мне кажется насмешливым. Она, похоже, скептически настроена к моей уверенности, что я быстро найду работу. Она просто не знает меня, а еще над ней не висит опасность снова оказаться в клетке у монстра, который контролирует каждый шаг и учитывает каждую копейку. Я вырвалась из плена и не собираюсь туда возвращаться. Особенно после побега. Уверена, если Марк до меня доберется, одной пощечиной он не обойдется и извиняться уже не будет.
Передергиваю плечами. Только не обратно! Что угодно лучше, чем вернуться к Марку.
У Жени вдруг начинает звонить телефон, и я невольно напрягаюсь. Мне становится до одури страшно. Пытаюсь себя убедить, что я все сделала правильно, очистила историю местоположений, не светила адрес в приложении такси, добиралась сюда автостопом, Марк даже не знает о Жене! Но под ложечкой все равно тревожно сосет.
Она переворачивает телефон экраном вверх, делает настороженное выражение лица и тянет зеленый ползунок вверх.
2
– Да, Луиза, – отвечает Женя деловым тоном. – Не сплю. Завтра? Утренняя смена? Да, я выручу.
У меня по спине ползет пелена теплых мурашек. Отлегло. Это был не Марк. Вот я стрессанула-то! Интересно, когда теперь паранойя меня отпустит?
– Похоже, твоя жажда быстро найти работу заставила Вселенную подсуетиться, – усмехается Женя, допивая чай. – У меня в ресторане сегодня уволили официантку, я выйду на замену. А ты можешь устроиться вместо нее.
Ресторан? Не предел мечтаний, конечно, для менеджера по персоналу с высшим образованием, но лучше, чем ничего. А с протекцией подруги шансы устроиться повышаются. У меня с собой не слишком много одежды, но брюки со стрелками и офисная рубашка найдутся.
***
Утро начинается со звонка. Мой телефон настырно вибрирует под подушкой. Я сплю тревожно и чутко, просыпаюсь на первых же гудках и от ужаса замираю, не в силах вынуть гаджет и посмотреть, кто звонит. На настенных часах в виде надкушенного яблока половина седьмого. Кто еще будет звонить в такую рань?
Выползаю из двуспальной кровати, в которой мы спали вместе с Женей, беру телефон. Как я и думала, Марк. Направляюсь на кухню, сжимая телефон в руке. А он продолжает вибрировать. Я знаю, что будет дальше. Но ведь мы не рядом! Он не может меня ударить. Не может ничего со мной сделать. А я всегда могу просто повесить трубку и выключить телефон.
Сажусь за кухонный стол, закуриваю и снимаю трубку на громкой связи. Нет сил держать Марка у уха.
– Эля? – его голос резким эхом облетает спящие шкафы. Но пока он не кричит, говорит спокойно. – Как это понимать? Ты где?
– Не с тобой, Марк, – собираю в кулак мужество, чтобы говорить с ним. Это объяснение все равно рано или поздно произойдет, мне не удастся вечно от него прятаться. – Я ушла. Я не хочу с тобой больше жить.
– Как это, не хочешь? Забыла, что ты моя жена? – во-от, в тон просачивается металл.
– Нет, не забыла, Марк, – скрежещу сквозь зубы. – Я была твоей женой, а не вещью, в которую ты пытался меня превратить. Я подаю на развод. Не хочу больше ничего с тобой делить.
Затягиваюсь и выдыхаю дым. Марк не позволял мне курить даже на улице, даже раз в полгода, когда мне хотелось. Сейчас я могу себе это позволить. Я наконец свободна. Даже такая мелочь, а приятно!
– Ты там что, куришь?! – возмущенно раздается в трубке. – Мы же договаривались, Эля! Ты еще небось напилась? Говори, где ты, я приеду и заберу тебя.
От этих слов у меня внутри начинает что-то дрожать. Снова делаю затяжку и выдыхаю в телефон, будто это лицо Марка.
– Я не скажу, где я, Марк, – приятно это произносить. Приятно знать, что он бессилен меня найти. – Ты меня ударил. Я к тебе не вернусь.
– Малыш, ну я же извинился, – он включает сюсюкающий тон, каким он обычно разговаривал со мной после скандалов, доведя меня обвинениями до слез, до исступления. – Ну не сдержался. Бывает. Я пообещал тебе больше так не делать, помнишь?
– А в следующий раз ты не сдержишься и проломишь мне череп, Марк, – стряхиваю сигарету в пепельницу и наблюдаю, как из кончика струится густой тонкий ручеек дыма. Ожесточаю тон: – Я. Подаю. На. Развод!
На том конце повисает молчание, разбавляемое сердитым сопением.
– Эльвира? – наконец произнсит Марк. Я знаю и этот тон. Вкрадчивый. Заходящий как бы издалека. С него начинались наши ссоры. Именно с этого слова и с такого голоса. – Ты плохо понимаешь суть вещей? Ты моя жена. И… знаешь, как мы поступим. Если ты вернешься до полуночи, я прощу тебя. Ты ведь меня вчера опоила чем-то. Ты понимаешь, что так с мужем не поступают? Понимаешь же?
Молчу. Он начал свою обычную песню. Я наперед знаю, что это будет. Он будет задавать вопросы, давить, угрожать, предлагать более легкие альтернативы, если я соглашусь на условия. И сулить кары, если не соглашусь.
– Как я должен это расценить? Я естественно огорчен! – Марк чуть повышает голос и сразу понижает почти до шепота: – Но я прощу тебя, если ты одумаешься. У тебя есть время до полуночи. Но если ты так и продолжишь прятаться, я тебя найду.
Последние слова он договаривает жестко и сурово. Страшно. Мне снова до одури страшно. Он мастерски умеет меня подавлять.
– Поверь, Питер – город маленький. Маленький и тесный, – с горячим придыханием произносит Марк напоследок. – Я быстро тебя найду, и тогда ты пожалеешь, что вовремя не воспользовалась моей добротой.
Ярость затопляет душу.
– Добротой? Да ты тиранил меня! Ты только и делал, что устраивал мне скандалы! Ты… относился ко мне как к вещи! – меня переполняет возмущение и злость, которые я скрывала, когда мы были рядом.
Я в самом начале усвоила, что во время ссор нужно молчать. Он все равно меня подавит, а если огрызаться, будет хуже. У меня никогда не получалось отражать его атаки. Я до сих пор не понимаю, как он это делал. Я выбирала путь наименьшего сопротивления. Проще было сказать, что каюсь, и принять претензии к сведению. Только вот претензий с каждым разом становилось больше, пока он полностью не выжрал всю мою свободу и не стер границы в порошок.
– Ну ты и неблагодарная! – звонко-злобно раздается из трубки в ответ на мою тираду. – Я дал тебе отличную жизнь, прекрасный дом, шикарный досуг! А за это просил совсем немного, послушания и верности.
Я никогда не изменяла ему, даже не помышляла об этом. Я честная, меня воспитывали в верности и почитании супруга. Но Марк считал, будто я засматриваюсь на других мужчин, и вынимал за это душу. Что сделать, если куда ни пойди, вокруг есть мужчины? Только глаза себе выколоть остается.
– Я была тебе верна! Не смей обвинять меня… – замолкаю, видя выходящую на кухню Женю.
Она уже одета для выхода из дома, удивленно смотрит на меня, потом на телефон, а потом открывает рот и произносит то, что говорить ни в коем случае нельзя!
3
– Эльвира, заканчивай трепаться, – говорит Женя. Я исступленно машу руками, чтобы не позволить ей слить пункт назначения, но она, похоже, меня не понимает. – Нам от Озерков до Васьки пилить полчаса, и там на нужную линию пешком топать. Ноги в руки, опаздываем!
Еще на середине соображаю, что надо отрубить звонок, но, кажется, не успеваю. Не знаю, как много услышал Марк. Спина покрывается ледяным потом, и пижамная майка прилипает к ней, как мокрая бумага.
Женя только сейчас, видимо, по моей бледности понимает, что сделала что-то не то. Но машет рукой.
– Озерки большие, не парься, – произносит приободряющим тоном. – Как и Васька. Он нас вечно будет искать. Успокойся.
Но я не могу успокоиться. Сердце дубасит в ушах. Я просто уверена, что теперь Марк приедет на Ваську искать меня и определенно найдет. А Женя еще и свой дом засветила. Я не знаю, насколько у него длинные руки. Но определенно длинные. Сможет он дотянуться до меня тут?
Плевать. Собраться! Не время сейчас раскисать. Собеседование в ресторане. Возможно, устроюсь, а там запралата, чаевые… Это живые деньги, а значит, другое жилье, которое уже никто Марку не спалит.
Быстро собираюсь, подкрашиваю ресницы – взяла с собой только тушь и любимый парфюм «Мадемуазель» от Коко.
До ресторана с красивым названием «Золотой Орел» мы с Женей добираемся к девяти утра. Заведение работает с десяти, но официанты должны появляться на работе за час до старта. Повара и того раньше. На кухне уже во всю идет работа.
Оглядываю шикарный интерьер. Кожаные диванчики на плотно сбитых остовах из мореного дуба, крепкие столы, резные деревянные украшения на стенах. Все выглядит нарочито дорого и солидно. Как в старинном боярском доме.
Женя знакомит меня с управляющей, той самой Луизой, которая, как оказывается, специально вышла на работу в такую рань. Это очень эффектная фигуристая блондинка лет тридцати пяти в туго сидящем на сочном теле брючном костюме. Волосы, явно окрашенные в стильное омбре, струятся по голове и плечам, завиваясь крупными локонами. Она нравится мне с первого взгляда. Лощеная, холеная, излучающая деловитость и уверенность. Под ее началом, наверное, работать будет приятно.
Луиза собирает всех официантов смены – их восемь, но на двухэтажный ресторан этого даже, наверное, мало. Я стою в сторонке и наблюдаю.
– Доброе утро! Сегодня у нас замена, Женя из второй смены будет работать вместе с вами, – Луиза кивает на мою подругу. – Как вы знаете, вчера Игорь Михайлович уволил Иру, но не все знают, за что. Кто скажет, за что?
Из шеренги официантов вперед шаг делает высокий, как жердь, и худой, как вешалка, парнишка лет двадцати.
– За то, что чаевые присвоила, скрысила деньги, – произносит он с тенью пренебрежения в голосе. – Не скинула в общак.
– Правильно, – Луиза кивает. – Напоминаю, мы все здесь одна семья, у нас запрещено красть деньги у других.
Мне становится немного не по себе. Что значит, красть у других, если ты сам заработал эти деньги? Выходит, ты крадешь у других то, чем должен сам же с ними поделиться?! Бред какой-то!
После этого Луиза всех отпускает «вилки крутить», а я отвожу Женю в сторону.
– Как это, воровать у других свои деньги? – спрашиваю чуть ошалело. – Это же был ее собственный чай. Что эта Ира сделала не так?
– Понимаешь, гости раз на раз не приходятся, и Игорь Михайлович распорядился, чтобы все доставалось чая поровну, – отвечает она. – Это лучше, чем если сегодня ты заработала пять косарей, а завтра лапу сосешь. Так всем достается поровну.
– Женя, ты об этой девушке говорила? – Луиза подходит к моей подруге и оценивающе смотрит на меня. Добавляет, обращаясь ко мне: – Это ты на собеседование?
Киваю, хотя уже не уверена, что хочу работать в этом колхозе.
– Пойдем в кабинет, побеседуем, – строго велит она и делает приглашающий жест.
Оглядываюсь на Женю – подруга глазами показывает мне идти за управляющей. Что ж, вот и начались мои послеразводные приключения. Точнее, послеуходные. На развод мне еще подать надо. Завтра. Как только заработает ЗАГС.
Кабинет у Луизы не сказать что просторный, но и не назовешь его клетушкой или каморкой. Обычная комната, расположенная в самом конце коридора, который проходит вдоль всего ресторана. Внутри так же пафосно, как в зале. Деревянный интерьер, сделанный красиво и со вкусом. По центру стоит два дубовых антикварных стола с компьютерами-моноблоками. По дальней стене смонтирован огромный стеллаж, похоже, для хранения записей. На верхних полках архивы в скоросшивателях, ниже канцелярские карманы, тоже плотно набитые бумагами.
Луиза усаживается за один из столов, указывает мне место рядом, сплетает пальцы, упирая острые локти в столешницу.
– Ну, данные у тебя есть, – произносит с улыбкой. – Как тебя зовут, говоришь?
– Эльвира Давыдова, – отвечаю твердо, хотя ее фраза о данных мне не нравится. Уточняю с тенью недоверия в голосе: – Что значит, данные хорошие?
– Потому что твоя задача – радовать наших гостей. Надо, чтобы им приятно было на тебя смотреть, понимаешь? – Луиза заглядывает мне в глаза с видом «теперь понятно?» – Так что, не отпало еще желание работать в Золотом Орле?
4
Сомневаюсь. По-настоящему задумываюсь. Ресторан и правда не из дешевых. Хочу ли я, чтобы всякие богатеи на меня пялились? А что они будут делать, кроме как пялиться?
– Ну ведь никаких приватов гости не заказывают? – спрашиваю на полном серьезе, но звучит ошалело.
– Не-ет, – отмахивается Луиза. – Ничего, кроме выполнения скрипта делать не придется.
Киваю. Наверное, можно попробовать…
– Смотри, Эльвира, у нас работа непыльная, хотя и тяжелая. Гости богатые, на чай хорошо оставляют, но и покапризничать любят. И мы их облизываем, – выговаривает Луиза. – График два через два по десять часов. В утро или в вечер. Оформление у нас серое. Зарплата – оклад пятнадцать тысяч и чай.
– А сколько совокупно получается, вместе с чаевыми? – задаю самый животрепещущий вопрос.
– Ну, от месяца к месяцу суммы разные, – тянет она, прикидывая что-то в уме, – зависит от количества смен, но в среднем тысяч по пятьдесят ребята зарабатывают.
То есть, в смену, при пятнадцати выходах в месяц, получается чуть больше двух тысяч на чай. Едва не подпрыгиваю от восторга. Такой суммы мне хватит, чтобы закрыть все свои потребности на ближайшее время.
– Я согласна, Луиза, – надо брать, пока дают. – У меня с собой трудовая книжка есть и паспорт. Надо?
Луиза хмыкает и усмехается.
– Ишь, какая быстрая! – она вынимает из канцелярского накопителя отпечатанный лист и протягивает мне с ручкой. – Заполни анкету, потом потусуешься в зале, меню посмотришь, столик обслужишь. – Она с улыбкой слегка хмурит брови и добавляет: – Мой. К гостям я тебя не подпущу, но хочу посмотреть, как ты общаешься. И если нам обеим все понравится, завтра устроишься.
Слово «обеим» она выделяет голосом, явно намекая, что и мне тоже следует приглядеться к работе. Соглашаюсь. А что еще сделать? Это неплохой шанс, как ни крути. Последние недели я пыталась подыскать работу по специальности, но меня, зеленую, без какого-либо опыта работы вообще никто не звал даже на собеседования. Здесь я смогу сразу получать деньги и быстро съехать от Жени.
Отдаю заполненную анкету Луизе и выхожу в зал. Женя ведет меня на «стафф», выдает мне чей-то фартук и учит завязывать. Затем показывает, как заворачивать приборы в салфетки. После принимается рассказывать все подряд – как вносить заказ в систему, как правильно держать поднос, сколько времени у меня есть на то, чтобы после внесения заказа забрать блюда с раздачи и прочие организационные моменты.
Когда Луиза выходит в зал и садится за столик, Женя напутствует меня быть собой и отправляет принимать заказ. Скрипт запомнить оказалось проще простого, и я отлично справляюсь.
Луиза делает скидку, что я еще не знаю меню, проговаривает заказ медленно, чтобы я успела все записать в блокнот, хотя потом поясняет, что на будущее я должна научиться запоминать заказ без бумажки. Это показатель статусности заведения. Что ж, значит, научусь! Я всему научусь, тем более, ничего сложного.
Время за работой пролетает быстро. Часам к пяти вечера пятки у меня гудят, спина ноет, но в душе разрастается приятное чувство гордости, что я справилась. До клиентов меня так и не допустили, но я исправно скручивала вилки с ножами в салфетки, собирала посуду и протирала столы, в общем, помогала и была полезной.
– Что ж, езжай домой, – Луиза подходит ко мне в начале шестого, уже в легком летнем плаще. – Завтра привози паспорт и трудовую и начнешь работать в графике.
– Можно я до вечера останусь? – спрашиваю аккуратно.
– Пожалуйста, если тебя дома никто не ждет, – она пожимает плечами. – Но к клиентам не подходить, можешь ходить столы убирать, остальное время сиди на стаффе, раз домой не едешь.
Наверное, это лучший вариант. Остаток рабочего дня Жени я прячусь в коридоре рядом с большим столом, на котором стоят ведерки с приборами, пачки с салфетками, пепельницы на протирку и прочая мелочевка для сервировки столов.
Домой мы начинаем собираться в восемь вечера. Утренняя смена заканчивается спустя десять часов работы. Выходим с Женей через заднюю дверь и, усталые, плетемся к метро.
– Я с Луизой договорилась! Будешь работать в мою смену, Эльвир, это здорово! – довольным тоном тянет Женя. – У нас все девочки хорошие. И пацаны тоже. Эта смена похуже. Я их не люблю. Но Игорь Михайлович пресекает любые распри в коллективе. Мы семья, это прям насаждается.
Всю дорогу до метро меня не оставляет тревожное ощущение, будто Марк за мной следит, и я все время оглядываюсь по сторонам, опасаясь увидеть его машину, черный БМВ Х6. Не нахожу, но все равно ощущаю беспокойство.
Мы спускаемся в метро, садимся в поезд, и Женя достает телефон. Шумно, говорить неудобно. Я тоже вынимаю свой гаджет. От Марка за день насыпалось несколько сообщений. Желудок сжимается от страха, но я открываю телеграм.
Марк 14:05
Эльвира, ты где?
Марк 15:37
Эльвира, хватит прятаться!
Марк 16:51
Если я тебя найду, тебе не поздоровится. Выходи, Леопольд, подлый трус!
Марк 19:35
Эльвира, я иду за тобой.
Эльвирой он называл меня только во время ссор, когда сильно злился. Он в бешенстве.
Невольно оглядываюсь и пытаюсь высмотреть среди пассажиров знакомую фигуру с суровым, грубо очерченным лицом. Вроде нет, но страх стучит в ушах учащенным пульсом.
Телефон вдруг начинает вибрировать входящим звонком. Холодею. Смотрю на экран – этого я и боялась.
5
Звонит мама. Марк, похоже, решил подключить тяжелую артиллерию. Боже, пусть связь скорее отрубится. Хотя меня это не спасет. Она перезвонит и будет еще более сердитой.
– Мам, привет, – отвечаю, зажав второе ухо пальцем. – Я сейчас в метро, связь пропадет. Давай позже?
– Перезвони мне, – сухо выговаривает мама и вешает трубку.
Убираю телефон с тяжелым чувством. Мама мне все выскажет, но я твердо намерена стоять на своем решении уйти от Марка. Все эти семейные ценности больше не пройдут. Я наелась ими по самую панамку.
Мы выходим из метро на Озерках и двигаемся в сторону Жениного дома. Со вздохом вытаскиваю телефон, чтобы позвонить маме, но подруга меня останавливает:
– Ты кому звонить собралась?
– Маме, – отвечаю мрачно. С ней беседа будет не легче, чем с Марком. – Он, похоже, нажаловался моим родителям, что я ушла.
– Твоей маме надо, она пусть и звонит, – Женя пожимает плечами.
Я понимаю, но не могу так. Видимо, мама на меня влияет куда сильнее, чем следует. Я ведь знаю, откуда у меня это дикое, зубодробильное желание оправдаться – чтобы она меня пожалела. Но она не пожалеет, я это знаю, и все равно хочу, чтобы приняла. У мамы есть Алия, чтобы жалеть и принимать. А я… нелюбимая дочь, с которой можно не церемониться.
Телефон начинает звонить сам. Мама. Как почувствовала, что я сети. Женя знаком показывает мне не отвечать, но я не могу. Воспитание, традиции, нельзя не уважать родителей… Тяну ползунок вверх.
– Мне Марк звонил, – сходу начинает наезжать мама. – Сказал, что ты сбежала. Это правда?
Не успеваю утвердительно ответить, она продолжает:
– Ты это брось, Эля. Замуж вышла, будь примерной женой, – ее строгий голос пробирает меня до костей, а в душе поднимается цунами злости. – Ты же понимаешь, брак – это строительство!
– Мама, Марк невыносимый, я не буду с ним жить. Завтра подам на развод, – отвечаю с утомленной интонацией. Женя активно кивает. – Он меня ударил. После такого я к нему не вернусь.
– Ударил – значит, заслужила, – шипит мама. – Ищи подход! Ты же сама его выбрала!
Мне хочется швырнуть телефон об землю. Да, он ухаживал, да, вскружил мне голову, но я сомневалась, выходить ли за него, взяла время подумать, когда он сделал предложение. Отец принял предложение вместо меня. Мы вроде в двадцать первом веке живем, а замуж меня выдали, не особо интересуясь моими желаниями. Просто отцу надо было спихнуть с плеч старшую дочь, а мама была рада освободить все время для младшей.
– Нет, мама! – в голос прорывается рычание. – Я познакомилась с нормальным мужчиной, а превратился он в чудовище. Я не вернусь к нему в лапы. И мне плевать на все традиции. Это моя жизнь, и я хочу ее сохранить!
– Не выдумывай и прекращай капризничать, – мама непробиваема, но сменила тон на ласковый. – Ты просто не нашла к нему ключик. Вернись, пожалуйста. Вот увидишь, вы помиритесь и будете жить дружно.
Бросаю короткое «Нет» и завершаю звонок. Сдается мне, это не последний разговор с мамой, но я твердо намерена развестись. И плевать, что родители скажут. Хотя я в шоке от маминых слов. Знала, что они с папой будут не в восторге, но маме вообще плевать, каково мне живется замужем. Я думала, слова о том, что Марк меня ударил, изменят ее отношение, но нет. Вернись к нему и жди, пока он тебя убьет в очередном порыве ревности.
Мы с Женей заходим в круглосуточные «Продукты», где я оплачиваю наш сегодняшний ужин – пельмени. Тысячу лет их не ела, но мне сейчас не до вырезки и лососевых стейков.
Дома, поедая эти пельмени, я чувствую себя наконец вырвавшейся из золотой клетки Марка. Многие бы захотели оказаться на моем месте – огромный шикарный дом в Парголово, практически в черте города, машина с водителем, любые развлечения, наряды, СПА, спорт, все, что душе угодно. Но за все нужно платить. Мне приходилось терпеть мужа-тирана и абьюзера.
За три года он изменился до неузнаваемости. Я бы сбежала раньше, но терпела ради родителей, чтобы их не расстраивать. Донерасстраивалась! Всему однажды приходит конец. И мое терпение кончилось. К тому же, мужчина, который ударил женщину, уже не остановится. В следующий раз это будет сломанная челюсть, а потом про меня напишут в криминальной хронике. Даже если Марка за это посадят, меня уже не будет.
– Отпроси меня завтра у Луизы на первую половину дня? – спрашиваю у Жени, ополаскивая тарелки в мойке. – Я в ЗАГС съезжу и сразу приеду в ресторан.
– Я скажу, что ты во вторую смену пойдешь, – соглашается подруга и, допив чай, переставляет кружку в мойку. – Приедешь в ресторан к половине второго. С двух до полуночи рабочее время.
Соглашаюсь, хотя становится немного страшно, что буду одна возвращаться домой. Мне так страшно, что Марк меня найдет, что я вообще не хочу одна на улице появляться, тем более вечером. Но делать нечего. Мне никто не поможет, кроме меня самой, а тянуть с заявлением в ЗАГС я не хочу.
***
ЗАГС Выборгского района встречает меня скрипучей дверью и заспанным вахтером в мятой рубашке и засаленных брюках. Заполняю бланк заявления и мысленно хвалю себя, что заранее собрала сумку для побега. Не пришлось судорожно рыскать в поисках документов. И у меня есть все, чтобы развестись.
Заявление принимает женщина лет пятидесяти в очках темной оправы с острыми уголками, как крылья у стрекозы. Она пробегает бланк взглядом, коротко кивает в знак правильности заполнения.
Еду в ресторан с тяжелым чувством. Это ведь только начало. Мне еще придется встречаться с Марком во время самого развода. И становится жутко от этой мысли. С тех пор, как Марк физически ударил меня, появилось ощущение, что теперь он постоянно будет применять ко мне силу. Как будто та пощечина дала ему разрешение.
Стараюсь отвлекаться на работу. На фоне переживаний о разводе, даже почти не нервничаю, хоть и впервые работаю официанткой. Оказывается, работа не такая уж и сложная. Скрипт прочно засел в голове, а гости попадаются такие, с которыми приятно работать – не капризные, понимающие, адекватные. Благо, понедельник – людей не очень много, но на мне стабильно висит два стола.
Я справляюсь почти без помощи курирующей меня подруги. Время плавно ползет к вечеру. После шести часов поток гостей увеличивается. Становится жарко, и я думать забываю о тревоге, в голове только заказы, блюда, кухня, бар… Пока в дверях не показывается очередной гость. Я замечаю его и едва не роняю поднос. Пальцы леденеют, а в желудке печет от впрыска адреналина.
6
В ресторан горделивой походкой заходит Марк. Нашел меня-таки. Наши взгляды пересекаются, и его не сулит ничего хорошего. В глазах плещется злорадство.
У меня холодеют ладони, форменная рубашка прилипает к спине. Вот же идиотизм! Почему я его так боюсь? Он ничего мне тут не сделает. Но внутренний голос гнусаво твердит на одной ноте, что тут-то, может, и не сделает, а за пределами спасительных стен – запросто.
Он здоровается с хостес, та провожает его за столик и выдает меню. Я выношу своим гостям счет, возвращаюсь к графику на стене у бара, по которому столы распределяются между официантами, и с облегчением вижу, что сейчас не моя очередь.
Пока нечего делать, прячусь на стаффе, принимаюсь сосредоточенно «крутить вилки», чтобы хоть как-то отвлечься. Сердце стучит как бешеное. Даже руки подрагивают.
– Слушай, как тебя, Эля, да? – сзади раздается мужской голос. Оборачиваюсь – один из моих коллег-официнатов, я еще не успела всех запомнить по именам. – Там гость за моим столиком требует, чтобы его обслуживала ты.
Разумеется, от Марка не скрыться! И чего я подумала, что смогу отсидеться в уголке? Он же гость, а в этом ресторане гостей облизывают.
Киваю парню и направляюсь в зал. Вдыхаю поглубже, готовясь к неприятному разговору. Марк не упустит шанс надавить на меня, особенно, когда мне некуда деваться.
