Текст книги "Трофей для Хищника (СИ)"

Автор книги: Анна Юта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Велю Лёше везти меня в поместье. Из больницы так и не позвонили. Значит, завтра.

У меня сердце не на месте по поводу Игоря. Мне нельзя говорить первой, тем более, нельзя первой звонить или писать. Это еще большее вторжение в личное пространство, нежели брошенная без разрешения фраза. Но мой хитрый мозг снова видит оправдание, а точнее, повод.

«Похороны будут в субботу, прощание назначено на 11 утра», – пишу смс и торопливо отправляю, чтобы не передумать. Но сразу же начинаю терзаться и злиться на себя, что зря это сделала. Каждую секунду жду, что от Игоря придет уничтожающий ответ, но телефон молчит.

А когда Леша привозит меня в поместье, я вижу у ворот незнакомую машину. Гелендваген с красивым номером АУТ 007. Мой провожатый ведет себя совершенно спокойно, так что и я не паникую. Даже интересно, кто пожаловал.

Леша оставляет меня у дверей дома и возвращается в свой поменьше. Захожу. В гостиной сидит средней комплекции спортивный мужчина с коротким ежиком мелированных волос. У него плутоватый взгляд и глаза такой формы, что кажется, будто они постоянно улыбаются. Он сначала замирает в удивлении, видя меня, а потом прищуривается.

– А ты, стало быть, Эльвира? – спрашивает он. – Теперь, понимаю, почему Игорь отказался от карьеры холостяка.

48

– Я Эльвира, да, помощница Игоря, – скрещиваю руки на груди и делаю пару шагов в гостиную. – А вы кто?

– Я Юрий, – добродушно отвечает он. – Друг Игоря. Он недавно здорово выручил меня в Москве. Я освободился и приехал поблагодарить. А его и нет, говорят?

– Да, все верно, – отвечаю сдержанно. Мне не нравится этот Юрий. Пугает его напускная доброжелательность. Как волк в овечьей шкуре. – Вы можете оставить сообщение мне, я ему передам.

– Нет у меня сообщений, – Юрий втыкает в меня острый взгляд. – Когда появятся проблемы, обращайся.

Он протягивает мне визитку и уходит. Золотые буквы на бордовом фоне, бумага как бархатная в рубчик. «Юрий Мальцев. Консультант по ведению бизнеса». Ниже телефон. Не Питерский. Ну и ладно. Интересно, он о тех самых проблемах говорил? Когда появятся потерявшие Игоря партнеры?

Я так утомилась за сегодня, что даже не иду есть, поднимаюсь на второй этаж и, приняв душ, засыпаю.

А утром, проснувшись так же в семь утра, сразу иду проверять, не приехал ли Игорь, хотя уже догадываюсь, что его не будет. Естественно, кровать снова стоит заправленная, как вчера.

Пока завтракаю, Людмила со мной вообще не говорит. Обиделась, видимо. И плевать. Из больницы наконец приходит сообщение, что тело можно забирать, справка готова.

День проходит так же муторно, как вчера, однако освобождаюсь я раньше, как только договариваюсь о том, во сколько приедет катафалк. Приходится купить в ритуальных услугах и привезти в морг одежду для Михаила Павловича. На этом приготовления к похоронам заканчиваются. Остается только организовать поминки, так, вроде, это называется? Но поминать же надо с кем-то, а пока даже появление Игоря на похоронах не предполагается.

Ближе к вечеру решаюсь написать ему сообщение с вопросом о том, нужно ли устраивать поминки. Ответа закономерно не получаю. Раздражает и одновременно тревожит. И печалит. Я уже истосковалась.

***

Пятница для меня начинается до будильника. Просыпаюсь с тревогой на душе. Вроде ничего не произошло, а внутри мандраж, будто должно случиться что-то плохое. И весь день, как назло, ничего не происходит. То есть, совсем ничего. Я знаю, что завтра с самого утра у меня начнется горячая пора, когда я буду контролировать ход похорон, но пока мне нечего делать.

Последний раз звоню менеджеру ритуального агентства, удостоверяясь, что все должно пройти как по маслу. Катафалк без моего участия заберет тело из больницы и привезет в крематорий к нужному времени. Мне и приглашенным надо прибыть уже на прощание к одиннадцати утра.

А потом в голове мелькает дикая мысль, и я решаюсь на отчаянную авантюру. Направляюсь к дому охраны, и мне навстречу, как и до этого, выходит Леша. Спрашивает, куда ехать, а я отвечаю уклончиво «в город», пока мы не выезжаем на трассу.

– Леша, я хочу, чтобы ты отвез меня к Игорю, – произношу твердо, заглядывая в зеркало заднего вида. – Ты наверняка в курсе, где у него еще одна берлога.

Он бросает на меня короткий взгляд, а потом делает глазами зигзаг вверх и вбок, как случается, когда мозг придумывает ложный ответ.

– Не надо мне врать, Леш, – включаю командный тон. – Просто отвези меня к нему и все. Это несложно.

– Он меня убьет, – отвечает он, качая головой, но звучит больше как для красного словца. – Я знаю, где он может быть, но сейчас соваться к нему – что поджигать тигру хвост. Самоубийство.

– Скажешь, что я пригрозила уйти, – бросаю как ни в чем не бывало. – Или устроить мне эту встречу, или помахать ручкой на прощание.

Леша втыкает в меня новый взгляд, в котором теперь читаются сомнения. Надо еще чуть поднажать.

– Все под мою ответственность, Леш, – подталкиваю его к нужному решению. – Я выгорожу тебя. Скажу, что Мальцев мне шепнул.

– Не ври, Малёк не знает, – мрачно поправляет Леша. – Я тебя отвезу. Если ты сможешь его вернуть в строй, всем будет проще.

Леша довозит меня до одной из четырех красивых стел на Пионерской, которые стоят на площади Мациевича. Я была здесь, и они мне запомнились Относительно новый дом, построенный, правда, когда меня не было даже в проекте. Машина тормозит у единственного подъезда самой ближней к проспекту высотки. Леша сообщает мне код дверного замка и номер квартиры. Квартира оказывается на самом верхнем этаже.

Поднимаюсь туда – пентхаус. На лестничной клетке всего две квартиры из положенных по плану эвакуации шести. Нажимаю на педальку звонка – за дверью раздается перезвон колокольчиков. И больше ничего. Тишина. Даже шагов нет. А вдруг с Игорем что-то случилось? Вдруг ему нужна помощь?

Звоню еще раз. Снова ноль реакции.

Тогда принимаюсь стучать в металлическое полотно руками. Наклоняюсь к дверному замку и отчетливо произношу туда, что это Эльвира, и я не уйду.

Так проходит минут пятнадцать. У меня уже болит ладонь. Но я пока не хочу сдаваться. Леша должен дожидаться меня внизу, но я не готова вот так уехать. Слишком рано. Я использовала не все способы.

Разворачиваюсь спиной и стучу в дверь уже каблуком. Злюсь и нервничаю все сильнее. Можно, наверное, вызвать МЧС, но у меня даже паспорта с собой нет, не говоря уже о том, что мне нечем обосновывать свое желание проникнуть в чужую квартиру.

Поворачиваюсь, кричу через дверь, что не уйду, и за спиной вдруг раздается раздраженный мужской голос:

– Еще чуть-чуть, и ты правда отсюда не уйдешь!

49

Оборачиваюсь почти в прыжке. Становится жутко. Кому-то, видимо, надоело слушать шум, который я создаю. Черт, вот же попала!

Мужик, вышедший из квартиры напротив, меня пугает до мурашек. Огромный, бородатый, страшный, со шрамом на щеке и татуировкой, которая тянет свои черные щупальца по его шее из ворота светлой мятой футболки и по рукам из-под рукавов.

– Ты чего устроила, дура? – амбал надвигается грозовой тучей. Чувство, что он сейчас разок меня стукнет, на том моя жизнь и закончится. – Не видишь, человека дома нет? Совсем с головой не дружишь? Орешь тут уже полчаса!

Хочется возмутиться, что и двадцати минут не прошло, но я понимаю, что время тут как раз играет последнюю роль.

Я пячусь от угрожающего мужика, пока не сталкиваюсь со стеной. Путь к лифту отрезан. В душе клубится паника.

– Чего притихла, коза? – продолжает распаляться звероподобный мужик. – Давай, иди еще подубась в дверь! Может, тогда мой сосед наконец материализуется из воздуха?

Складываю влажные ладони вместе и открываю рот, чтобы попросить прощения, как вдруг с громкими проворотами замка дверь квартиры Игоря открывается. На лестничную площадку выходит сам Игорь. В брюках и рубашке, но явно заметно, что он их все это время не снимал.

– Я дома, Валентин, просто спал, – рычит он со слабо сдерживаемой агрессией в голосе. – Оставь девочку в покое. Как я понял, ты чем-то недоволен?

Бугай мгновенно сдувается. Опускает плечи. А я проскальзываю в квартиру Игоря, стараясь не отлипать от стены. Выдыхаю, оказавшись в безопасной, хоть и темной просторной прихожей.

– Не, Игорь, все в порядке, – за спиной раздается бубнеж здоровяка. – Подумал, какая-то полоумная фанатка твоя… Мало ли. Извини.

– Вопрос исчерпан? – слышится строгий голос Игоря, хотя я смутно улавливаю в нем усталые нотки.

– Да-да, – амбал говорит уже чуть тише. Видимо, отправляется к своей двери.

– Бывай, – бросает Игорь и заходит в квартиру. Закрывает за собой дверь. Обращается уже ко мне, прожигая меня негодующим взглядом: – Зачем ты приехала? Кто позволил тебе сюда являться?

– Я сама, – отвечаю, собрав все свое мужество.

Понятно, что он недоволен вторжением, но это больше нужно ему, чем мне.

– А ты не подумала, что я специально не сообщал тебе адрес этого места, чтобы таких ситуаций не происходило? – тон Игоря сквозит язвительностью.

Он проходит вглубь полутемной квартиры – свет проникает только через окна дальних комнат, но даже так заметно, какой здесь беспорядок. Наверняка квартиру должна убирать специально нанятая горничная, но прячась тут, Игорь ее не пускает.

Следую за ним в… гостиную, судя по обстановке. Рассеянный ночной свет облизывает кожаные кресла и диван. На стене большая плазма поблескивает отраженным светом луны. Рядом с низким столом посреди комнаты валяются несколько пустых бутылок из-под коньяка.

Так и не включив свет, Игорь опускается в кресло, берет с нижней полки стола очередную початую бутылку коньяка и, одним пальцем открутив крышку, прикладывается к горлышку. Делает большой глоток и, чуть морща лицо, отставляет бутылку на столешницу. Если верить тому, что он только что сказал соседу, он спал и, проснувшись, принимается бухать? Вряд ли он сможет приехать на кремацию в таком состоянии.

– Тебе следует уйти, – он откидывает голову на спинку кресла и закрывает глаза. Похоже, испытывает боль. – Я сейчас не лучший собеседник. Тебе не понравится что ты увидишь.

– Да плевать мне на то, что я увижу иди не увижу, Игорь! – во мне борются отчаяние и гнев на его непробиваемость. – Я приехала тебя поддержать и не убегу, что бы ни случилось.

Обращение на «ты» вырывается само, и я только потом соображаю, что сказала. Игорь открывает глаза и пронзает меня недоверчивым взглядом. Даже в вечернем полумраке я отчетливо вижу в глазах удивление, смешанное с неверием.

– Ты разве не видишь, Эльвира? – он показывает на бутылку и окидывает взглядом кладбище ее предшественниц. – Поверь, ты не хочешь находиться рядом со мной таким.

Делаю пару шагов к Игорю и опускаюсь на мягкий ковер рядом с его креслом. Снизу заглядываю в печальные глаза.

– Ошибаешься, я хочу быть рядом с тобой любым. Мне не за что относиться к тебе хуже, – вкладываю во фразу все свое тепло, которое к нему испытываю. – Хоть ты и видишь во мне призрак ушедшей жены.

Игорь кривит лицо в пренебрежительной гримасе.

– А ты от пафоса не лопнешь, Эльвира? – в голос пробивается рык. – Мне нахрен не сдались твои жертвы!

Колет. Больно. Растопырил иглы, стал как дикобраз. В желудке яростно печет от обиды. Я к нему с душой, а он мне про жертвы. Обесценивает мой порыв. Или его просто злит, что я упомянула Жизель? Зачем бить словами?

Внутри все наливается горечью. Нет смысла здесь находится. Но я пришла пригласить этого сухаря на похороны его отца. Надо хотя бы очевидную цель достичь.

– Я поняла, Игорь, – голос от сдерживаемых слез вот-вот задрожит. Черт, Игорь! Засранец ты эдакий! – Ты не ответил на смс. Напоминаю, что похороны твоего отца состоится завтра. Прощание в одиннадцать. – Называю адрес крематория. – Можешь приехать и наконец отпустить его.

С этими словами я поднимаюсь и иду к двери. Дико, до дрожи хочу, чтобы Игорь меня догнал и остановил. Чтобы мы поговорили, как люди, не бросаясь друг на друга, но этого не происходит. Я открываю дверь и выхожу на лестничную клетку. Вызываю лифт. Теперь надо дотерпеть до дома и не разреветься в машине. Только позора перед работниками Игоря мне не хватает для полного комплекта!

50. (Игорь)

Слышу ее гулкие шаги, удаляющиеся к двери, и внутри сиреной ревет желание догнать. Не дать уйти. Остановить… Но не могу. Пусть лучше Эльвира уйдет сейчас, чем столкнется с настоящим демоном, который вырывается тогда, когда никого нет рядом.

Я ведь ей и не открыл бы, если бы Валентин не начал быковать. Я успешно притворялся спящим практически все время, пока Эльвира ломилась в дверь. Поразился ее упертости. А потом… зачем-то повел себя грубее, чем хотел. Слова про пафос и жертвы сами вылетели изо рта. Зачем я ее отталкиваю? Выходит, я, как остолоп, проверяю на прочность ее желание остаться. Чего я добиваюсь? Чтобы она плюнула и ушла?

Я ведь сам этого не хочу. Просто не верю в искренность ее чувств ко мне. Жизель в нашем браке больше любила себя. А Эльвира… самоотверженная Эльвира показывает обратное, но… Вот же срань. Не надо было изначально давать ей работу. Следовало сделать все по-другому. А теперь уже поздно. Как теперь отделить зерна от плевел?

Делаю еще пару глотков коньяка, и гудение в голове чуть утихает. Сам не понимаю, почему так больно от смерти отца. Я, похоже, до сих пор не разобрался, что я по его поводу чувствую. Ненавидел всей душой. Но продолжал заботиться. Зачем? Ждал раскаяния? Не дождался. И теперь это до конца дней будет сидеть занозой в мозгу?

Вспоминаются слова Эльвиры: «Приедь и наконец отпусти»… Вдруг это поможет? Он мертв. Услышать извинения больше невозможно, можно только собственное отношение поменять. Может, и правда хватит тащить горечь за собой, а просто отпустить?

Встаю и добредаю до выключателя. Надо найти телефон. Яркий свет в гостиной вызывает резь в глазах, и головная боль вгрызается в виски с новой силой.

Не без труда нахожу телефон. Я бросил его в спальне. За эти несколько дней насыпалось куча всего. Решительно удаляю все уведомления из шторки и лезу в записную книжку. Ищу контакт «Петр Истребитель».

Он врач на самом деле и спасает жизни, но работает в Елизаветинской больнице, которую называют «Третья истребительная», вот я и записал его под таким прозвищем.

Петя у меня в долгу, так что не откажет. Звоню.

С каждым длинным гудком нервничаю сильнее. Не хочется обращаться к левым людям. И уж подавно не хочется светить свое состояние перед партнерами. Слабый хищник – мертвый хищник.

Наконец Петя отвечает. Голос усталый.

– Привет, на смене? – спрашиваю сходу.

– И да, и нет, помощь кому нужна? – он сразу сечет фишку. Да и знает, что с поболтать я звонить не буду.

– Мне, – отвечаю и иду в прихожую обуваться. – Куда приехать?

– Лучше я к тебе, – произносит Петя. – На Пионерку? Что у тебя?

– Выйти из штопора надо, – мне даже ему стыдно в этом признаваться. – Отец умер пару дней назад.

Петя все понимает и обещает прибыть в течение часа со всем необходимым.

Оглядываю квартиру – шикарный пентхаус похож на притон. Отвратительно. Но сил прибираться нет. Впрочем, Петя видел мою скорбь по Жизель и знает, что может быть хуже.

Он звонит в дверь спустя минут сорок. Я успел заварить себе пару кружек черного сладкого чая и даже немного пришел в себя. Но все равно запойное состояние нужно снимать кардинальными мерами.

Мы располагаемся в спальне. Кровать вместо кушетки, торшер вместо держателя для капельницы. Петя проводит все требуемые манипуляции и усаживается в кресло рядом. Ему все равно нужно дождаться, пока закончится капельница, чтобы все собрать.

– Когда похороны? – спрашивает он участливо.

– Завтра, – на удивление, в голос пробивается решимость. – И я хочу на них попасть.

– Кто ими занимается? – задает новый вопрос Петя. – Людмилу подрядил?

– Не, поручил помощнице… – вспоминаю про Эльвиру, – представляешь, встретил девушку, как две капли похожую на Жизель.

Даже в приглушенном свете спальни видно, что лицо Пети вытягивается в удивленной гримасе.

– Да, я знаю, что этого не может быть, но… – отвечаю машинально, и меня как молнией прошибает. – А вдруг они… Ты тоже об этом подумал?

Жизель говорила, что она единственный ребенок в семье. Она не знала отца, мать никогда о нем не рассказывала, однако исправно получала деньги на содержание себя и дочери. И получала их столько, что Жизель как сыр в масле каталась. Лучшие наряды, отдых за границей четыре раза в год, частные школы и именитые гувернеры. Ко мне в поле зрения она попала, когда умерла ее мать. Один знакомый попросил организовать похороны, на которых я увидел девятнадцатилетнюю Жизель, и с того все началось. Влюбился без памяти. Забрал к себе, окружил заботой. Через год женился. Воздвиг на пьедестал и сдувал пылинки, пока ещё через три года Жизель не разбилась на Камаро, который я ей подарил. Ей было двадцать три в тот момент. Черт, по возрасту сходится…

– Хочешь сказать, что каким-то образом вдруг встретил сестру-близнеца своей Жизель? – Петя изгибает бровь.

– А это как-то можно проверить? – в желудке становится нехорошо, и по рукам бегут мурашки. Нет, ну такое совпадение…

– Это будет стоит очень дорого, и то, при условии, что ты знаешь, в каком роддоме они были рождены.

– Ты знаешь, что деньги не имеют значения, – тон скрипит раздражением. – Роддом был местный. Семнадцатый. Жизель пару раз делилась историями, которые достались ей от матери. Когда сможешь выяснить?

51

Леша привозит меня в крематорий к без четверти одиннадцать. Следом на нескольких машинах приезжают другие работники Игоря, включая злюку-Людмилу. Итого нас собирается человек пятнадцать. Как я и полагала, выяснять, где зал, в котором пройдет прощание, приходится мне. Чувствую себя долбанным экскурсоводом. Только флажка в руку не хватает: «Не разбредаемся! Группа, все за мной, нам сюда».

Попутно, пока наша процессия идет к нужному месту, звоню менеджеру ритуальных услуг, он заверяет меня, что все в порядке, тело уже готовят. Вроде все должно пройти хорошо, но мне до безумия страшно. От волнения тошнит с самого утра. Где-то в душе плещется надежда, что Игорь таки явится, а значит, все должно пройти без сучка без задоринки. Более ответственное задание, чем организация похорон Михаила Павловича, сложно представить.

Ровно в одиннадцать приходит человек в черном смокинге и белых перчатках, распорядитель похорон, открывает двери в зал, провожает нашу процессию внутрь и тихим голосом говорит, что сейчас мы можем проститься с Михаилом Павловичем. А затем спокойно уходит и притворяет двери.

Зал для прощания отделан мрамором, люди Игоря рассаживаются на банкетках, стоящих вдоль стен. Повисает звенящая тишина. Как будто все разом замерли. Даже шороха одежды не слышно.

Тело отца Игоря лежит на постаменте из белого камня. В костюме, с нормальным цветом лица, он как будто спит. В глазах непрошенно колет. Не знаю, почему мне грустно, этот человек причинил Игорю много боли и ушел, не раскаявшись. Но мне все равно жаль, он был живой, а теперь нет. И особенно саднит в сердце от того, как на его смерть отреагировал сам Игорь. Таким убитым, как вчера, я его не видела.

Первой к телу подходит Людмила. Какое-то время стоит рядом, склонив голову. Вытирает всхлипнувший нос белым платком и возвращается на банкетку. Скорбит так, будто знала Михаила Павловича.

Затем к нему начинают по очереди подходить остальные работники Игоря. Ведут себя по-разному – кто напряженно, кто расслабленно, кто без эмоций.

А потом тишину взрезает звук открывшейся двери. Она открывалась бесшумно, но сейчас ее отчетливо слышно. Тот же человек в смокинге впускает в зал Игоря. У меня на лице против воли появляется улыбка, и я ее прячу. Негоже улыбаться в такой трагический момент.

Игорь выглядит бодрым. Даже взбудораженным. Он окидывает взглядом собравшихся, цепляясь только за кого-то из парней, потом подходит к телу и опирается руками о белый камень. Не знаю, говорит ли он что-то своему отцу, но очень надеюсь, это поможет ему очиститься от злости. Успокоит душу.

Спустя несколько гнетуще долгих минут Игорь отходит от пьедестала и сразу направляется к двери. Снова погулять захотел? Или просто не хочет ни с кем говорить?

В двадцать минут двенадцатого распорядитель похорон объявляет, что прощание окончено, и тело будет подготовлено к кремации. Я в числе прочих скорбящих выхожу в широкий коридор с гранитным полом. Мы по указателям направляемся к залу для кремации. За стеклянными дверями крематория замечаю Игоря. Не совсем ушел. Наверное, вернется.

В зал для кремации нас запускает тот же человек. Как конферансье на концерте в филармонии. Мягкие банкетки стоят двумя блоками по пять штук через проход. С одной стороны стена стеклянная, за ней – внутренний двор. С другой небольшое возвышение, на котором сейчас стоит квинтет музыкантов.

Последним в зал входит Игорь и садится в последнем ряду на свободную банкетку.

Гроб уже стоит на опускающейся платформе, огороженной красным шнурком на стойках. Никаких священников я не заказывала, так что распорядитель похорон произносит какие-то дежурные слова о последнем пути, о светлых воспоминаниях, а затем отходит к стене, и раздается траурный марш. Когда композиция подходит к концу, гроб начинает медленно опускаться вниз.

История Михаила Павловича вот-вот закончится. Оглядываюсь и вижу, что Игоря уже нет. Как Черный Плащ, появляется и исчезает. Буду надеяться, что все это пошло ему на пользу.

Гроб наконец полностью скрывается под полом. Можно расходиться. Я в сопровождении Леши направляюсь к распорядителю похорон и уточняю, когда можно будет забрать урну, получаю ответ: «Завтра во второй половине дня». Ну вот и здорово. Место в колумбарии я тоже не заказывала, так что Игорю самому придется решать, как с ней поступить.

Остальные уже вышли и курят около машин. Игоря нигде не видно. Мы с Лешей выходим на улицу, и я стреляю у него сигарету. Он курит толстые Парламент. Плевать. Леша открывает мне пачку и собирается поднести зажигалку, но ее перехватывает рука Игоря. Определенно Черный Плащ, снова явился невесть откуда.

Поднимаю взгляд и вижу, как в глазах Леши мелькает страх. Уверена, он умеет держать себя в руках, но при виде шефа почему-то сжимается. Игорь смотрит на меня сверху вниз. И сам прикуривает мне сигарету. От растерянности чуть не роняю ее, и судорожно затягиваюсь.

– Это мне в пору закурить, Эльвира, – скрипит Игорь и кивает Леше, чтобы отошел. А затем продолжает чуть более покладисто: – Не знал, что ты куришь. Давно?

– Не курю. Балуюсь иногда, – отвечаю и выдыхаю струйку дыма. – Я затушу.

Наклоняюсь и стираю огонек об асфальт.. Оглядываюсь в поисках урны.

– Спасибо, – отвечает Игорь. – И еще одно за то, что вчера заехала и пригласила.

Говорит искренне, но видно, что его что-то беспокоит. А у меня сейчас не хватит эмоциональных сил на еще один разговор по душам.

– Ты прости, я поминки не организовывала, – отвечаю немного виновато. – Ты не ответил, и я подумала, что тебя не будет. А кому еще нужно поминать твоего отца?

– Поминки организует Луиза. На следующий четверг, – выговаривает он. – А у тебя задание на сегодня – разослать приглашения.

– Кому? – чувствую, как округляются глаза. Кажется, я догадываюсь, о каких людях речь, но не верю, что Игорь сам этого хочет.

– Моим партнерам. Ты как-то раз актуализировала список, – Игорь улыбается. – Пора им узнать, что старый Хищин окончательно покинул бизнес.

52

Как оказывается, рассылать приглашения я буду из Золотого Орла. Игорь провожает меня до машины Леши и велит сидеть в ресторане, пока он сам меня не заберет.

Я слабо понимаю его мотивы, но это привычная картина, так что просто исполняю, что он просит. Леша завозит меня домой за ноутбуком, оттуда везет в ресторан. Занимаю свое место и принимаюсь за работу. Список, который я актуализировала, уже у меня в почте. Составляю «рыбу», в которой меняю только обращение, и отправляю кому что – сообщение в телеграм, письмо по электронной почте, некоторым даже смс со своего номера. Подписываюсь «Эльвира, помощница Игоря Хищина».

Глубоко в душе копошится гордость, что он все-таки не отстранил меня от дел, но больше во мне все-таки тревоги. Как бы не наошибаться, все успеть… Дважды проверяю имя каждого адресата, сверяя со списком, и только потом отправляю.

Отправив последнее сообщение, смотрю на часы. Половина пятого. Прошу бармена сделать погромче плазму, с которой сейчас транслируются новости, и заказываю кофе.

Возвращаюсь за столик и с интересом слушаю о том, что говорят про страну.

– …А теперь к новостям Северной столицы. Сегодня интернет-издание «Фонтанка.ру» опубликовало статью, в которой изобличаются связи некоторых бизнесменов с криминальным авторитетом, Игорем Хищиным. – На экране показывается фото Игоря, и дикторша продолжает: – Как говорится в статье, этот человек является своего рода посредником между криминалом и бизнесом…

Мне конец. Пальцы начинают дрожать, поднимается лютая тошнота, а кожа покрывается мурашками. Чувствую, как от лица отливает кровь. Я не сливала эти данные, но Игорь подумает на меня. Особенно после того прокола с гугл-таблицами.

Бармен ставит на стойку кофе и подозрительно смотрит на меня. Точно мысли мои прочитал. Мне надо бежать. Как можно быстрее и как можно дальше. За этот слив Игорь меня убьет. Мне нечем оправдаться, нет доказательств, что это не я. Да он наверняка и спрашивать не будет. Стоит вспомнить, как он обошелся с родным отцом, становится жутко.

В животе возится неприятное ощущение, будто все внутренности разом переворачиваются. Колени мягкие, точно комки мокрой ваты, но мне надо спешить. Говорю бармену «спасибо» и быстро собираю вещи. Карта с деньгами с собой, забираю на всякий случай ноутбук, кидаю в сумку телефон. Адреналин дубасит по ушам учащенным пульсом.

Оставляю так и не надпитый кофе и направляюсь к лестнице, едва не сшибаю Луизу на своем пути и вылетаю на улицу. Почти бегу в потоке людей по линии Васильевского острова, попутно вызывая такси. Как назло, приложение пишет, что все машины заняты. Похоже, час пик. Зараза!

Интересно, сколько времени прошло между публикацией статьи и тем, как это попало в новости? В скольких выпусках уже прозвучало? Почему я вообще до сих пор жива?

Захожу в сквер и открываю браузер в телефоне. Ищу сайт Фонтанки, а там статью про Хищина. Пробегаю глазами. Раскрыты связи с ним некого Кораблева, Сычева, Шумского, фигурирует еще несколько незнакомых фамилий. Так или иначе я знала о том, что Игорь с ними знаком. Мне точно крышка. И Игорь – это не домашний тиран Марк, это настоящий криминальный авторитет, он не будет грозиться, что убьет, а просто сделает это. Меньше говори, больше делай, я отлично помню его кредо.

Куда идти-то теперь? К Жене не вариант, там меня будут искать в первую очередь. Но теперь у меня есть деньги, я могу позволить себе снять комнату в хостеле или даже квартиру. Квартира – это долго. Риэлторы, просмотры, договор… Лучше хостел. Надо только добраться до Невского. Там много подобных заведений. Снова открываю браузер и ищу хостел с однокомнатными номерами. О! Есть вариант на Ваське! Прямо шикарно. Строю маршрут в гугл-картах, и навигатор мягким женским голосом сообщает: «Идите прямо пятьдесят метров, затем сверните направо».

С телефоном наперевес иду по маршруту. Спустя полчаса ходьбы добредаю до нужного дома. Пятиэтажный, симпатичный, с лепниной и красивыми карнизами. Хостел располагается на верхнем этаже. Приветливая девушка-администратор показывает мне комнату.

Скудно, но аккуратно. Розоватые стены, двуспальная кровать, занимающая почти все пространство, узкий плоский пристенный шкаф для одежды. Маленький письменный стол. С карты оплачиваю комнату на сутки, бросаю сумку на кровать и, заперев дверь, отправляюсь в магазин. Здесь нет Людмилы, которая приготовит мне попить и поесть, зато есть кухня, где я сама могу это сделать.

Меня все еще потряхивает, но есть очень хочется. И пить нечего. Хотя бы воды купить или лимонада. А в идеале сделать себе ромашкового чаю успокоить нервы.

Хожу по магазинам, заодно продумывая дальнейший план действий. Надо уезжать из города. Денег хватит, чтобы зацепиться в Москве или где-то еще. Лучше не в Москве, у Игоря там точно есть знакомые… Возвращаться в Татарстан тоже не стоит. Значит, любой город, куда я смогу добраться… автостопом. Ведь все мои документы остались в доме у Игоря… В киоске с газетами на обратном пути покупаю путеводитель по дорогам России и возвращаюсь в хостел.

Подхожу к комнате и вижу, что дверь не заперта. Меня прошибает холодный пот, сердце пускается вскачь – нашли! Пакет с продуктами падает на пол. Разворачиваюсь, чтобы рвануть прочь, но крепкая мужская рука хватает меня за локоть и рывком втаскивает в комнату. Зажмуриваюсь, ожидая удара, но его не следует. Надо уже заставить себя посмотреть в глаза человеку, который за мной пожаловал.

– Удрать вздумала? – по ушам режет жесткий голос.

53. (Игорь)

Оставляю Эльвиру в ресторане и еду на встречу с другом-полковником ВДВ Антохой Денисовым к нему на дачу в Токсово. Он узнал о смерти моего отца и позвонил принести соболезнования, ну и слово за слово мы договорились встретиться. Я подумал, что мне на пользу пойдет общение с проверенным человеком в тишине одного из лучших пригородов Питера, и рванул туда.

Мы сидим на открытой террасе, пьем пиво, обмениваемся новостями. Антоха стал еще крупнее, но не растерял форму. Богатырь в правильном смысле. Гора мышц. Отрастил короткую бороду, которую так же, как и у меня, начала поедать седина. А взгляд карих глаз остался таким же внимательным.

Оказывается, Антоха развелся, бросил надоевшую жену, когда дети выросли. Наслаждается пенсией и одиночеством.

– Признаться, не думал, что ты так быстро от горя отойдешь, – посмеивается Антоха. – По Жизель ты сколько… месяц убивался? В запой ушел…

– Я и на этот раз в запой ушел, но меня из него вынули, – хочется сказать это легко, но голос звучит против воли серьезно.

Антоха изображает удивленное лицо. Зная меня, несложно предположить, что я никого к себе не подпустил бы. И я рассказываю ему про Эльвиру. И говоря о ней, с каждой фразой все сильнее ощущаю, насколько мне ее не хватает. Сейчас. Рядом. Хочется обнять и прижать к себе. Почувствовать хрупкое тело под рукой. Услышать голос. Сам понимаю, что мои слова звучат очень по-розовому сопливо, но черт. Это правда. Она – мой наркотик. Меня без нее ломает.

– И ты даже жениться готов? – спрашивает наконец Антоха, когда я останавливаюсь.

– Готов, – выпаливаю гордо. – Даже кольцо уже заказал, но пока не принял решение, когда конкретно сделаю предложение.