Текст книги "Трофей для Хищника (СИ)"
Автор книги: Анна Юта
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Проходит еще сколько-то времени, гости уже слегка захмелели, за столом раздается довольный гомон.
Игорь поднимается, и все звуки стихают. Он здесь лев, царь этого зверского царства, с ним считаются, его уважают… и, думаю, боятся.
– Последнее объявление на сегодня, – произносит Игорь торжественно. – Хочу представить вам Эльвиру, мою будущую жену.
У меня дыхание перехватывает, давлюсь куском и даже кашляю. На лопатки опускается ласковая ладонь, подталкивает меня встать. Да-да. Выпрямляюсь и оглядываю собравшихся. Выдавливаю на лице самодовольную улыбку. По крайней мере, надеюсь, что она получится именно такой. Внутри все дрожит, но сейчас тот момент, когда надо себя ставить. И этим акулам нельзя показывать страх. Я – женщина вожака. Я знаю себе цену. Я львица в этом зверском царстве.
– Эльвира, – обращается Игорь ко мне, обходя мой стул со свободной стороны. Опускается на одно колено и открывает черную бархатную коробочку с золотым тиснением на верхней крышке. – Ты выйдешь за меня замуж?
Смотрю на него – искрящийся предвкушением взгляд, зрачки во всю радужку, улыбка настоящая, искренняя, только свободная рука сжата в кулак. Все-таки нервничает. Игорь, неужели ты еще не понял, что я не смогу сказать «нет»?
– Да, Игорь, я буду твоей женой, – отвечаю, борясь с выступающими в глазах слезами.
Растопыриваю пальцы на правой руке, и Игорь надевает мне на палец золотое кольцо с тремя небольшими бриллиантами, которые расположены так, что образуют сердечко. Очень красивое. Любуюсь несколько мгновений, а потом перевожу взгляд на Игоря. Он поднимается, сграбастывает меня в охапку и требовательно целует, как будто говоря «ну теперь ты точно моя». Точно твоя. Наверняка.
Зал ресторана взрывается аплодисментами, и у меня спина покрывается мурашками от этого ощущения. Они хлопают мне. Игорю. Нам. В душе впервые появляется до дрожи приятное ощущение признания. Я есть. Теперь я есть. Меня признали и, буду надеяться, зауважали.
Игорь разрывает поцелуй и снова обращается к гостям, так и обнимая меня за талию:
– Эльвира – моя женщина и мать моего будущего ребенка. Я доверяю ей как себе. С этих пор никто не смеет сомневаться в ее преданности, – слова звучат мягко, но в них столько воли и мужества, что я таю. – Подозревая ее, вы подозреваете меня и иметь дело будете со мной. Это ясно?
Зал сначала молчит. Гробовая тишина. Интересно, он такое про Жизель говорил? Сдается мне, что нет, поэтому реакция такая шокированная. Внезапно из-за стола поднимается Олег Шумский.
– Ясно, Игорь, – совестливо смотрит на Игоря. – Я приношу извинения за недоверие. Впредь такого не повторится.
Больше никто не извиняется, но после Олега цепная реакция охватывает стол, и все соглашаются с моим положением.
После этого мероприятие продолжается в том же ключе, только люди чаще встают из-за стола, собираются группами, ходят по ресторану. Игоря снова кто-то уводит. Я тоже поднимаюсь и отхожу к дальнему окну. Странное состояние – внешне все ровно, но есть подспудная тревога, которая маячит на горизонте сознания красными огоньками. Даже не знаю, что не так. Просто почему-то неспокойно.
Уже собираюсь сесть за стол, как вдруг сзади раздается женский голос.
– Высоко же ты забралась…
64
Узнаю знакомый голос. Это Луиза. И почему я не удивлена, что она пришла пожелать мне гадостей?
Не торопясь оборачиваюсь. Пусть видит, что я уже не та девочка, которая была готова умолять оставить ее работать официанткой.
– Тебе что-то надо, Луиза? – добавляю голосу холодности.
В ее глазах надменное пламя стремительно утихает. Почувствовала-таки разницу. С такими нужно один раз себя поставить, но наше знакомство не задалось, так что сейчас я себя переставлю. Я в своем праве и определенно выше ее по иерархии стаи Игоря.
– Ты сказала, что я куда-то забралась? – поднимаю уголки губ.
Похоже, она уже и не рада, что затеяла этот разговор. На лице отпечатывается беспокойство. Она оглядывается в поисках Игоря, видимо, опасаясь, чтобы он не услышал нашу беседу. На ее счастье, он далеко, но это и мне на руку тоже.
– Нет, Луиза, это ты забралась на свою самую высокую точку, выше пути нет, – отвечаю с улыбкой. – Я никуда не карабкалась. Игорь сам воздвиг меня на пьедестал. А ты… кусай локти молча.
Сама чувствую, что улыбка становится злорадной. А Луиза звереет.
– Знаю я, чем ты добилась такого расположения Игоря, – делает презрительное лицо. – Быть хорошей в постели много ума не надо.
– Ты пыталась, и ничего не вышло, да, Луиза? – одариваю ее насмешливым взглядом.
– Да как ты смеешь со мной так разговаривать? Ты вообще кто такая?! – она повышает голос.
Похоже восприняла мой тонкий подкол как личное оскорбление и мгновенно вскипела. Или все дело в том, что я ткнула пальцем в небо, а попала в больную мозоль?
– Это ты кто такая, чтобы кричать на мою невесту, Луиза? – у нее за спиной материализуется Игорь, и Луиза стремительно бледнеет. В глазах плещется испуг.
Досадно, что он вмешался и не дал мне довести эту дуэль до конца, но, судя по всему, он будет и дальше со всех сторон оберегать меня. И ведь только что же был в другом конце зала, но каким-то мистическим образом оказался рядом, когда счел, что мне нужна помощь.
– Все в порядке, Игорь, мы заканчивали старую беседу, – беру его под руку. – Думаю, теперь тема исчерпана.
– И что это была за тема? – подозрительно спрашивает Игорь.
Луиза бледнеет до бумажной белизны. Интересно, были уже прецеденты, чтобы Игорь наказывал кого-то за неподобающее общение с Жизель?
– У нас было небольшое недопонимание по поводу моих рабочих обязанностей, сейчас мы наконец все утрясли, – поясняю ласково. – Все хорошо. Разобрались.
После этого мы возвращаемся за стол и продолжаем, видимо, праздновать – поминками это назвать язык не повернется. Как раз подали горячее, самое время отведать здешней кухни.
Еще через некоторое время официанты забирают грязную посуду и выносят десерты. Пир на весь мир – хочется сказать. Все роскошно оформлено, приготовлено, просто высший класс.
Мы начинаем собираться домой около половины одиннадцатого вечера. Некоторые из гостей продолжают отдыхать и общаться, другие уезжают, как и мы. Вечеринка определенно сбавляет обороты и переходит в разряд камерных.
Всю дорогу домой Игорь отвечает на телефонные звонки и сообщения. Сегодняшнее сборище взбаламутило кучу вопросов и оживило связи. Работы у Игоря прибавилось. Не отвлекаю его и разглядываю виды за окном. Лето начинает клониться к закату, скоро уже середина августа.
Когда мы въезжаем на участок, Игорь демонстративно выключает телефон.
– Остаток вечера я проведу с тобой, Эльвира, – он хитро улыбается. – Пойдем, покажу, как преобразилась спальня Жизель.
Поднимаюсь за ним на второй этаж и осознаю, что не хочу туда даже заходить. Мне плевать, как она преобразилась.
– Игорь, – останавливаю его за рукав. – Давай это будет просто спальня. Если не хочешь спать со мной в одной постели, я займу любую другую комнату. Но только не ту.
Он на мгновение теряется, а потом подхватывает меня на руки и, прокружив вокруг себя, ставит и касается моих губ своими. Нежно, ласково, хотя и совсем не робко.
– Я опасался тебе предлагать переехать ко мне. Мерял по Жизель. Ей было важно иметь личное пространство, – отстранившись, произносит он и виновато трет лоб. – Конечно, я хочу спать с тобой в одной постели! Будет приятно обнимать тебя и слушать твое дыхание. Даже не представляешь, как я счастлив, что тебе этого хочется.
– А я думала, это тебе нужно личное пространство, – усмехаюсь. – Холостяцкие привычки и все дела.
– Я все же покажу тебе, что я сделал, а потом мы пойдем пить чай, идет? – Игорь вроде спрашивает меня, а сам все равно открывает мне дверь в спальню Жизель
Не верю глазам. В ней как будто поселилась новая жизнь. Стены выкрашены светлой краской. Другая кровать, молочно-белая с коваными спинками. Белоснежные шторы. И повсюду стоят вазы с розами. Их очень много, несколько сотен, не меньше. Просто какое-то засилие роз. Под потолком болтаются шарики.
– Я надеялся, тебе захочется жить в обновленной спальне, где уже ничто не напомнит тебе о том, кто в ней жил до этого… – комментирует Игорь, не заходя внутрь. – А еще я хотел сделать тебе приятное. У меня аллергия на пыльцу, в своей спальне я их поставить не мог.
До меня только сейчас доходит, что он ни разу не дарил мне цветов. Бедняга. Не не хотел, а не мог. Ну и ладно, я ведь не чувствовала себя обделенной? Марк дарил цветы, только чтобы загладить вину. И то редко.
– Нам осталось обсудить только одно, Эльвира, – с тенью озабоченности в голосе произносит Игорь.
Вопросительно смотрю на него, хотя догадываюсь, что он скажет. Он подносит к лицу мою правую ладонь и нежно целует, а потом показывает на кольцо.
65
Я и не думала, что он настолько сильно хочет на мне жениться. Остаток вечера мы беседуем о свадьбе. Игорь настроен закатить серьезный праздник, на который пригласит партнеров и друзей. Не вижу смысла спорить. Я вообще не привыкла спорить с мужчиной. А с Игорем этого делать совсем не хочется. Его авторитет для меня непререкаемый, я невероятно уважаю этого человека.
Подготовку к свадьбе Игорь поручает мне. Ездит везде и договаривается специально обученный человек по имени Егор, свадебный организатор, а мне остается только согласовывать спорные моменты. Игорь настаивает, чтобы это было еще одно мегаторжество, где соберутся его партнеры. Хочет наглядно показать всему своему миру, что я для него значу. Хотя, думаю, тут он немного лукавит – кроме прочего, он светится от гордости, когда мы рядом.
Пока Егор не требует от меня ответов по своим вопросам, я постепенно обживаю дом на свой манер, но не сильно вторгаюсь в установленные Игорем стандарты красоты. По большому счету, я скорее доставляю в этот дом, чего мне не хватает, тумбочку к входу, вазу под мелочевку, сюда полочку, туда комнатный цветок. В конце концов, в доме женщина создает уют, а мужчина ограждает ее от вредного воздействия внешнего мира. Меня так воспитывали, и сейчас я могу применить это на практике. С Марком у меня не возникало такого желания.
На первый УЗИ-скрининг меня везет Санек. У Игоря оказались назначены важные переговоры. Я немного волнуюсь, как бы с ребенком было все в порядке. А уже в кабинете узнаю радостную новость – у меня будет двойня! Немудрено с моей наследственностью, хотя известие меня немного огорошило. Пол еще неизвестен, но это и не важно! Я буду одинаково рада как мальчикам, так и девочкам. А вот Игорь… наверное, все же мальчикам.
– У нас будет сразу двое детей, – произношу в трубку, когда Санек везет меня домой. – У меня двойня!
На том конце повисает длинная пауза, которая вскоре заканчивается громкими хлопками. Игорь хлопает в ладоши. Я была уверена, что он окажется рад, но чтобы настолько…
Вечером того дня мы долго гуляем по сильно облетевшему октябрьскому парку и беседуем обо всем подряд. У Игоря много дел и мало свободного времени, но этот вечер он полностью посвящает мне.
Свадьбу приходится сыграть в ноябре. Торжество проходит в Золотом Орле, как и псевдопоминки, но на этот раз гостей около семидесяти человек, а с моей стороны только Женя с ее мужем. Игорь спрашивал, но я отказалась приглашать родителей. У меня ничего не осталось к этим людям. Нет желания ни утереть им нос, что я все-таки обрела счастье, ни похвастать тем, какой у меня муж. Просто безразличие.
Я немного волнолвалась о том, как пройдет наша свадьба. Мало ли обнаружатся недовольные или кто-то пожелает ее сорвать, но праздник оказывается трогательно-теплым. Партнеры Игоря дарят дорогие существенные подарки. Особенно мне запоминается высокий крупный мужчина с короткой бородой, слегка подернутой сединой, который представляется Антоном. Они с Игорем явно старые друзья, подкалывают друг друга так, что я не понимаю юмора. Это только между ними.
Антон вручает сертификат на мое имя, по которому в Детском мире я получу шикарную дорогущую коляску для двоих малышей, и вязанные пинетки синего и голубого цвета. Антон поясняет, что связал их сам.
Судя по реакции Игоря, говорит правду. Вот уж не думала, что такой мощный, явно суровый человек будет вязать! Пожалуй, его подарок оказывается самым значимым. Что можно купить за деньги – приятно, но не так берет за душу, как подарок, сделанный своими руками!
На медовый месяц Игорь выделяет всего несколько дней, но каких! Греция, Родос, шикарный отель, люксовый номер, горячий воздух, прекрасное море и… его пылкая, нежная, горячая, ненасытная любовь. Правда загорать приходится с парео на животе.
На второй скрининг мы едем вместе. Это невыносимо трогательно, Игорь держит меня за руку и всю дорогу отвлекает какими-то шутками и историями. Я очень волнуюсь, и он нашел элегантный способ скрасить мое беспокойство.
Узист водит смазанной гелем штукой по моему едва начавшему расти животу и радостно произносит:
– Радуйтесь, мама, у вас будут мальчики! – потом поворачивается в сторону ширмы, за которой ожидает Игорь. – Мальчики, папа! Сразу два наследника!
Когда мы выходим в коридор, Игорь крепко меня обнимает, даже чуть больно делает, так я ощущаю яростный стук его сердца.
– Игорь, ты меня раздавишь, – сиплю, слегка похлопывая его по плечу.
Он сразу отпускает меня, отстраняется, и я замечаю непривычный блеск у него в глазах. Новости, похоже, его растрогали. Аккуратно беру Игоря за руку, чтобы показать, что он не один. В знак поддержки. И мы снова обнимаемся. Теперь он не сплюскивает меня, только шепчет на ухо:
– Спасибо, любимая. Я счастлив.
В спальне Жизель приходится сделать новый косметический ремонт, чтобы она больше походила на мальчуковую спальню. В ней будет детская.
Время проходит, и ходить с животом становится все сложнее. Людмила обихаживает меня со всех сторон, носит завтраки в постель, помогает надевать обувь. Она вообще после поминок стала как шелковая, а сейчас особенно. Беременность проходит хорошо. Кажется, судьба наконец повернулась ко мне лицом и злоключения закончились!
Партнерские роды Афанасий Викторович, наблюдающий меня акушер-гинеколог, нам запрещает. Роды будут проведены путем кесарева сечения, поскольку беременность одноплацентарная. Меня нисколько не волнует шрам, главное, чтобы для детей было безопасно.
Игорь самостоятельно отвозит меня в клинику на тридцать восьмой неделе и вверяет, Афанасию Викторовичу, который за время беременности стал мне как друг. Врач заверяет, что лучше родить не дожидаясь сорока недель, потому что у меня двойня, а это зона высокого риска.
Наступает день, на который назначена операция. Пока за мной не пришли, звоню Игорю. Хочу услышать его голос. Немного волнуюсь за здоровье мальчишек. За себя почти не переживаю. Хоть бы с малышами все было хорошо!
В трубке звучат длинные одинокие гудки. Игорь не подходит. Давненько такого не случалось. В солнечном сплетении копошится тревога, но я гоню от себя пугающие мысли. Игорь просто занят. Откладываю телефон на тумбочку, когда дверь открывается и входит моя медсестра. Говорит, что пора.
В душе поднимается мандраж. Мне надо успокоиться. Нельзя волноваться, это вредно не только мне, но и малышам. Но успокоиться не получается вплоть до того, как мне вводят наркоз.
66
Когда Эльвира позвонила, я сидел в машине у клиники и не мог снять трубку. Я знал, что сегодня это должно случиться, и настолько нервничал, что побоялся ответить ей. Я не люблю терять контроль, и в тот момент я себя не контролировал. А чем это заканчивается, я отлично знаю.
Да, Эльвира не услышала от меня напутственных слов, но она увидит мои действия, когда все закончится. Афанасий сообщит, как все прошло. На него сорваться не так страшно, как на Эльвиру. В конце концов, он успел понять, кто я и что из себя представляю. Знал, на что шел, записывая Эльвиру в свои пациентки.
Я намеренно приехал к клинике один, чтобы не было свидетелей моего взвинченного состояния. Лидер всегда хладнокровный. Лидер-то лидер, но я все-таки не железный. И я невыразимо волнуюсь за Эльвиру и пацанов. Даже не знаю, за кого сильнее. Если мне придется выбирать, это будет неразрешимая дилемма и невыносимый выбор.
Головой понимаю, что все должно быть хорошо. Афанасий вел всю беременность, наблюдал, новости были только положительные. Но сам факт того, что Эльвире предстоит такое глубокое, как же его… инвазивное! вмешательство, вызывает дрожь внутри. Я не религиозный и не верю, но сейчас я готов просить любых богов, чтобы они помогли.
Телефон вопреки обыкновению стоит на звучном режиме, чтобы наверняка не пропустить звонок от Афанасия. Не свожу взгляд с черного экрана, а звонок все не раздается.
Прячу его в карман и иду в ближайший цветочный. Мне нужно хоть что-то сделать. Лавок, которые продают эти пыльцесборники, здесь в окруже целых три. Подхожу к ближайшей, не заходя в павильон, прошу сделать мне букет из десяти пионов и трех ирисов и украсить красиво, как они умеют.
Девушка-цветочница с холодным сосредоточенным лицом производит необходимые манипуляции и вскоре протягивает мне пучок цветов, приправленный какой-то травой и веточками. Наверное, я мог бы счесть его красивым, если бы он не действовал на меня, как слезоточивое оружие массового поражения.
Нос мгновенно отекает, глаза зудят. Чихаю три раза подряд, да так, что в голове звенит. Нет, Эльвира точно будет рада этим цветам. Кладу букет на капот, а сам забираюсь в машину. Ищу в бардачке антигистаминные таблетки. Как-то я их туда забросил… Нахожу и глотаю без воды. Лень искать киоск. Минут через двадцать меня начинает чуть отпускать, но не до конца. Однако я уже человек! Пока снова не взял цветы в руку. Плевать.
Телефон непривычным звуком оглашает салон. Афанасий. Сразу снимаю трубку, хотя внутри все переворачивается. Врач сообщает, что с Эльвирой можно повидаться и на детей посмотреть. Все мои в полном порядке.
С души скатывается огромный валун. Выскакиваю из машины как мальчишка, хватаю цветы и почти бегу в клинику.
На этаже меня встречает Афанасий.
– Неважно выглядите, Игорь, – замечает он укоризненно. – Простыли?
– Аллергия, – показываю ему букет. Нос снова отек и гнусавит.
Он кивает, успокаиваясь. Думаю, с вирусами тут даже на этаж подниматься не стоит.
– Эльвира в семнадцатой палате, – врач поправляет очки в тонкой оправе и окидывает меня придирчивым взглядом. – В уличной одежде к новорожденным не стоит заходить, как и в обуви.
Он велит мне пройти за ним и у дверей ординаторской выдает мне свежий белый халат, аж хрустящий, будто только что отутюженный. Указывает на висящий на стене дозатор для бахил. Надеваю что требуется и направляюсь к палате, но у дверей все же полностью снимаю ботинки и в носках захожу к Эльвире.
Она полудремлет на каталке, а рядом в двух одинаковых кюветах лежат полностью запеленанные пацаны. Спят.
– Все-таки пришел, – вяло тянет Эльвира, улыбаясь мне. – Я тебе звонила…
– Прости, я не мог ответить, – подхожу и целую ее в лоб. Кожа прохладнее, чем я ожидал, видимо, девочка потеряла много сил. Киваю ей на малышей: – Рад, что все хорошо закончилось.
Эльвира посмеивается и тут же морщится от боли. Ах да, смеяться ей сейчас противопоказано.
– Все только начинается, Игорь! – она смахивает рефлекторные слезы и вглядывается мне в лицо. – Что у тебя с голосом?
Спохватываюсь. Я и забыл, что притащил ей букет! Все забыл, стоило ее увидеть. Даже будто дышаться стало легче, хотя нос, конечно, по-прежнему заложен.
– Это тебе, – показываю ей букет.
Наблюдаю расцветающую на ее лице улыбку, и на сердце теплеет, в душе становится светлее. Эльвире букет пришелся по вкусу. Кладу его на подоконник и оглядываюсь в поисках вазы или чего-то похожего.
– Я вдруг понял, – добавляю задумчиво, – что никогда не дарил тебе цветов, и решил это исправить.
Да, для меня цветы – не только рассадник аллергии, а в принципе бесполезный подарок. Они завянут и единственное, что они дадут, – эмоции, которые так же быстро сменятся. Я всегда предпочитал подарки, которые останутся и продолжат радовать через время – машину, одежду, музыкальный инструмент. Да я никому цветы не дарил. Даже Жизель.
– Не страдай в следующий раз от своей аллергии, – улыбается Эльвира. – Цветы быстро вянут. Мне очень приятно, правда, но это необязательно. Я люблю тебя не за подарки, Игорь.
Удивительная женщина! Единственная, наверное, кто спокоен к цветам, из всех, кого я знаю. Эльвира и правда особенная. И не оставляет ощущение, что она ниспослана мне самой Судьбой, чтобы помочь мне вернуть свою пропащую душу. Так и креститься недолго, черт. Усмехаюсь себе.
– Афанасий Викторович сказал, что через три дня я смогу уйти домой, если не будет осложнений со швом, – Эльвирин голос вырывает меня из мыслей. – За это время шов подзатянется, а врачи обследуют мальчишек.
– Ты подумала, как мы их назовем? – напоминаю ей о наболевшем вопросе. Мы обсуждали этот момент, но так и не пришли к единому мнению.
– Подумала, – твердо отвечает Эльвира. – Я принимаю твое предложение. Михаил и Павел.
– Ты точно больше не хочешь назвать хотя бы одного татарским именем? – спрашиваю осторожно, потому что в прошлый раз это стало камнем преткновения.
– Нет, я все решила, – выпаливает она. – Михаил и Павел. Я больше не хочу пускать в свою жизнь ничего татарского.
В этот момент я вспоминаю, что ее отец приезжал на днях. Через Женю выяснил, где теперь Эльвира, и приехал в Золотой Орел познакомиться. Естественно, я не отказал тестю в беседе.
– А что, если я скажу тебе, что твой отец изъявил желание общаться с внуками? – спрашиваю и уже по сереющему лицу Эльвиры понимаю, что зря это сделал. Следовало просто скрыть визит ее отца.
– Спасибо, что сказал, – безжизненно отвечает она. – Я же вроде отпустила обиды, да? Я думала о том, стоит ли моим приемным родителям видеть и общаться с внуками. Видимо, настало время проверить твердость моих установок на практике.
67
До выписки Игорь приезжает в клинику по два раза в день, утром и вечером, когда позволяют приемные часы, и сидит со мной и малышами до упора. Благородно отворачивается, когда я прикладываю малышей к груди. Педиатр все же рекомендовал смешанное вскармливание, так что я докармливаю пацанов смесью и совершенно спокойна, что они сыты.
В день прощания с клиникой Игорь привозит мне новую одежду. Гордо вручает, заявляя, что сам ее купил, и уходит в комнату ожидания. Это оказывается очень красивое сиреневое платье в пол в стиле спортивного кэжуала. Прямое, с разрезом до колена и капюшоном. Как длинное худи. Вздыхаю, понимая, что сейчас для меня это единственная форма одежды. Я сильно поправилась за время беременности, так что для возврата к любимым вещам мне придется как следует похудеть.
К выходу из отделения меня провожают медсестры, каждая из которых несет по одному моему ребенку. У Павла голубая ленточка на конверте, а у Михаила – синяя. Точно как те пинетки. Уж не Игорь ли распорядился?
Дверь в отделение – металлопластиковая с матовыми стеклами – как в замедленной съемке открывается передо мной, и глазам предстает целая толпа людей, в первом ряду стоят Игорь, Антон-даритель принеток и мои приемные родители вместе с Алией. Остальные – некоторые из партнеров Игоря. Похоже, эти люди действительно рады за него и явились разделить с ним счастливый момент!
У Игоря в руках вижу плюшевую игрушку, только не могу понять, кто это. Что-то черно-белое.
Отец смотрит на меня с острым сожалением в глазах, а мама украдкой вытирает слезы. Алия просто улыбается. Похоже, вы готовы помириться… Только мы не ссорились. Вы просто предали меня. Что ж вы не сожалели, когда я была членом вашей семьи?
Нет, похоже, обиды я так до конца и не отпустила. Значит, нужно это сделать сейчас.
Игорь первый подходит ко мне и вручает средних размеров пингвина с очень странным, но безумно приятным наполнителем.
– Ты сказала, больше не страдать, даря цветы, – он широко мне улыбается, – но без подарка я не мог прийти.
Затем одна из медсестер передает ему Мишу, я забираю Пашу из рук второй. Пингвина кто-то забирает, освобождая мне руки, а я даже не замечаю, кто. Это безумно приятное ощущение, что я наконец покину стены клиники. И уже не одна, а целые мы втроем!
Мы с Игорем и детками пару минут позируем нанятым фотографам, которых я сразу не заметила в толпе встречающих. Щелчки фотоаппаратов тонут в довольном гудении гостей. Они тоже все с подарками, но никого с цветами. Похоже, все знают про аллергию Игоря.
Сверток с Мишей целиком помещается на могучем предплечье Игоря, и он бережно прижимает сына к телу. В глазах то и дело мелькает тот самый блеск, но я знаю, что сейчас он не может позволить себе расслабиться. Слишком много свидетелей. Он обнимает меня за плечи, и мы вместе двигаемся к дверям на лестницу, и толпа гостей расступается на нашем пути. Я чувствую себя львицей в этом прайде. А мой муж – лев, которого все уважают.
Когда мы выходим на свежую майскую улицу, из новенького черного минивена выходит Семен и накидывает мне на плечи плащ. Игорь мягко влечет меня к машине. Вдруг нас догоняет мой отец.
– Привет, дочка, – говорит он.
Не могу из его уст слышать это слово – слишком лицемерно звучит. Когда-то я была товаром, а сейчас, родив детей, вдруг стала дочерью?
– Не сейчас, отец, – отвечаю, прямо глядя ему в глаза. – Ты увидел внуков. Пока этого достаточно.
Семен вынимает из багажника две переносных люльки, куда мы с Игорем по очереди аккуратно укладываем детей и пристегиваем мягкими ремешками. Можно ехать домой. Удивительно, я находилась под взглядами гостей всего несколько минут, но уже утомилась. Мне безумно хочется остаться наедине с детьми в уютных стенах резиденции Игоря. За время, пока я там жила, все внутри стало родным, не говоря уже о том, что я обжила этот дом, немного изменила под себя, и теперь там совсем хорошо.
Мы с Игорем забираемся в салон, Семен помогает зафиксировать люльки с малышами. Они классно спят, недавно накормленные до отвала.
– Наконец-то домой, – выдыхаю с облегчением. – Приму прохладный душ, поем Людмилиной еды. Ты голоден?
– Пока не очень, – отвечает Игорь. – Но я тебя расстрою, Эльвира. Мне жаль, но сейчас расслабиться не удастся. Будет праздник в честь рождения наших детей. И тебе придется быть на нем главной звездой.
– Ты хочешь сказать, все эти люди… – ощущаю, как поднимается пульс, но понимаю, что не могу и не буду возражать. Мне пора привыкать к такой жизни. Стать королевой значит быть королевой. А в королевские обязанности входит принимать гостей. – Хорошо, спасибо, что предупредил. Мне остаться в этом платье, или следует переодеться?
– Ты прекрасна, переодеваться не нужно, – бархатисто отвечает Игорь. – Да, все эти люди приглашены и поедут следом за нами. – Ты приняла решение по поводу родни? Позволишь им присутствовать? Или прямо сейчас отправить их обратно в гостиницу?
68
Позволю. Я решила, что надо не только на словах, но и на деле, по-настоящему простить приемную семью. Но для этого и им придется что-то сделать. Я хочу хотя бы извинения услышать, а лучше поговорить по душам.
Наша машина приезжает в резиденцию Игоря первой, Семен услужливо несет мои вещи, Игорь – обоих мальчишек. Одна я иду налегке. Из дома навстречу выходит Людмила с умильной улыбкой и еще одна незнакомая мне женщина. Ей на вид под пятьдесят. Крепкая, невысокая, с узкой талией и очень добрым лицом, на котором сейчас расплывается такая же улыбка, как и у Людмилы.
– Эльвира, знакомься, это Вера, профессиональная няня, она будет помогать тебе с детьми, – знакомит нас Игорь.
На мгновение хочу возразить, почему он у меня не спросил, готова ли я доверить детей другому человеку, но понимаю, что он прав. И нечего брыкаться. Он дорожит мальчишками не меньше моего и наверняка выбрал лучшую из лучших. А я не доверяю, потому что еще не узнала эту Веру поближе.
За выгрузкой из машины я даже не заметила, что на участке Игоря для праздника все подготовлено. На уже зазеленевшей лужайке стоят пластиковые стулья и столы, накрытые скатертями. Повар в фартуке и колпаке разжигает огромный гриль в красном металлическом корпусе. На столах – алкоголь, соки и лимонады, одноразовая посуда. Похоже, это будет барбекю. А в дальней части участка копошится человек пять в черном – музыканты. Звуковая аппаратура тянет толстые кабели в сторону дома.
Я успеваю только помыть руки и покормить малышей, когда начинают съезжаться гости. Педиатр сказал, что первые два дня с детьми нельзя гулять, чтобы не растрясти, поэтому коляска на два лежачих блока стоит в гостиной первого этажа, и мы с Верой кладем накормленных детей туда. Она покатает их по комнате, чтобы уснули, пока я буду с гостями.
Все-таки Игорь все продумал. Это меня восхищает и обезоруживает. Он – самый заботливый мужчина из всех, кого я встречала. Самый чуткий, самый предупредительный и, без сомнения, самый галантный.
Во дворе играет музыка, на этот раз не живая, а электронная. Каверы на известные хиты. Вечеринкой руководит Игорь, я выхожу во двор всего на несколько минут, а потом у меня начинается паника, что я не услышу, если мальчишки заплачут, и я бегу обратно в дом, убедиться, что все в порядке. Естественно, у Веры все под контролем, но надолго моего спокойствия все равно не хватает. Что-то я слишком дерганая. Надеюсь, однажды меня отпустит.
Время от времени Игорь подходит ко мне, и мы вместе принимаем подарки от приглашенных. Их снова оказывается много, но это в основном сертификаты на товары и услуги для детей. Массаж, бассейн, детские утренники, одежда, игрушки, гигиенические товары. Приятно, что подарки снова ценные, а не бесполезные, которые только пыль будут собирать.
Я изредка поглядываю за своим семейством – они втроем одиноко стоят в стороне, ни с кем не общаются. Ждут разрешения поговорить.
К вечеру гости начинают расходиться. У меня вообще сложилось впечатление, что эта вечеринка была больше политическим ходом, чтобы сплотить группу наиболее лояльных партнеров, поскольку это продлилось несколько часов, и большую часть времени наши гости общались с Игорем и между собой. И наверняка это было не про детей. Нет, пару напутственных слов от каждого даже я услышала, но столько времени говорить о подгузниках и пеленках просто невозможно!
Когда наш двор оказывается почти пустым – остается только Антон с пинетками и моя семья, Игорь расплачивается с поваром и музыкантами и отпускает их. А остальных приглашает в дом. Я уже успела еще раз покормить малышей, и оставила их в детской на попечение Веры.
Приглашаю семью Хамсутдиновых присесть в гостиной, и Людмила подает нам чай. Боже, наверное, это самое приятное ощущение, которое я когда-либо испытывала вблизи своих родителей. Превосходства. Я не злорадствую, просто знаю, что в этом доме мои правила и Хамсутдиновы подчинятся, если хотят здесь остаться. Уже хотя бы то, что я могу попросить Людмилу подать нам чай, приятно ласкает эго.
