Текст книги "Трофей для Хищника (СИ)"
Автор книги: Анна Юта
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
– Привязать браком хочешь? – Антоха прищуривается.
Да как браком привяжешь? Эльвира захотела и ушла от Марка. Мне безусловно хочется, чтобы она осталась со мной… Но брак всего лишь покажет серьезность моих намерений. Я не успеваю додумать эту мысль, Антоха задает новый вопрос:
– А ты уверен, что не меняешь одну на другую?
Зараза, и этот туда же!
– Не меняю. Она то же самое думает, – голос грубеет. – Если уж так, то о Жизель я помню только внешность. Эльвира другая, я люблю ее за…
Осекаюсь. Люблю. Я это сказал.
– Вот как? Все настолько серьезно, – с улыбкой констатирует Антоха. – И за что же ты ее любишь?
– За то, что она по-настоящему со мной, – отвечаю без запинки. – Эльвира показала мне, как должна относиться к мужчине женщина. Жизель порхала вокруг меня, а Эльвира идет со мной плечом к плечу.
Антон завистливо хмыкает. Похоже, его жена тоже не сильно вникала в его жизнь.
– Я же хранил все вещи Жизель в память о ней… – добавляю совестливо. – А сегодня распорядился, чтобы домработница все выкинула. Чтобы освободить место для нового, нужно удалить все старое.
В кармане вибрирует телефон. Шумский. Тоже, наверное, соболезнования принести по поводу смерти старика. Извиняюсь перед Антохой, отхожу к краю террасы и отвечаю.
– Игорь, ты видел чё твоя курица наделала? – с порога быкует Олег.
У меня сами сжимаются кулаки. Никто не смеет про Эльвиру так говорить.
– Следи за языком, если не хочешь его лишиться, Олег! – рычу в ответ.
– Как бы тебе головы не лишиться, ловелас хренов! – раздается из трубки. – Новости включи, а потом мозги. И приструни свою девку, пока этого другие не сделали!
На этом Олег вешает трубку, а у меня внутри все холодеет. Я возвращаюсь к Антохе и прошу его включить новости. Слышу репортаж о какой-то статье в Фонтанке.ру, в которой слиты фамилии некоторых моих партнеров. Шумского в том числе. Нет. Эльвира не могла. Просто не могла так поступить. Она бы не стала. Нет!
– Ты ведь понимаешь, что теперь должен сделать, да? – спрашивает из-за спины Антон. – Убить крысу.
– Понимаю, – голос звучит глухо. – Но уверен, что это не она.
– А если она? – вкрадчиво интересуется Антоха. Уже раздражает.
– Тогда поступлю, как надо.
Мне тяжело это даже представить. Если утечка произошла по вине Эльвиры, мне придется ее убить. Партнеры не простят мне, если я после такого отпущу ее с миром. А парни не примут, если я сам не спущу курок. Лидер на то и лидер, чтобы демонстрировать всем жесткость и несгибаемый характер.
– Давай, сделай все правильно, Игорь, – напутствует Антоха. – Эта девка хорошо подмочила тебе репутацию. Думай головой, а не головкой. И не позволяй эмоциям взять верх над здравым смыслом.
Ничего не отвечаю. Нет смысла препираться с Антохой. Вообще с кем бы то ни было. Мне нужно самому во всем разобраться. И если Эльвира виновна, вынести ей приговор с холодной головой.
Пока Семен везет меня в город, проверяю местоположение телефона Эльвиры через гугл-карты. Выдавая ей гаджет, в целях ее безопасности я настроил их так, чтобы его местоположение показывалось мне. Если она не обнаружила и не отключила эту настройку, то сейчас я узнаю, где она. Смотрю – движется по Васильевскому острову. Похоже, тоже увидела новости и подалась в бега. Судя по скорости движения, пешком идет. Что ж, ее нетрудно будет изловить.
Звоню ребятам в поместье. Велю Леше взять кого-то в напарники и отправиться на Ваську выслеживать нашу беглянку. Мне нужно первым добраться до нее, остальные церемониться не будут. Со мной у нее хотя бы есть шанс на честный суд.
И чтобы суд действительно был честный, набираю Диму Колесникова, друга из следственного комитета. Он отвечает на второй гудок. Похоже, тоже видел новости.
– Ты знаешь, как найти журналиста, который выложил статью обо мне? – спрашиваю без долгих подводок. – Надо выяснить, кто его источник.
– Ты разве еще не выяснил? Эльвира твоя, очевидно же! – удивляется он.
– А если не она? – вырывается резче, чем стоит, но Дима поймет. – Я хочу быть уверен.
– Ты размяк, Игорь, – укоризненно доносится из трубки.
Так мне скажет каждый из моих партнеров, кто застал Жизель. Все видят, что Эльвира – ее копия.
– Так что, – в голос пробивается рык, – ты поможешь мне выйти на стервятника из Фонтанки?
54
В ужасе открываю глаза, опасаясь увидеть в комнате кого-то из партнеров Игоря, про которых написала Фонтанка, но вижу лишь его подручных. Леша сидит на кровати, а другой, незнакомый, стискивает мое плечо.
– Это все твои вещи? – сурово спрашивает Леша, показывая на не разобранную сумку с ноутбуком.
Киваю. В воздухе витает звенящее напряжение. Леша берет мой ноут и делает жест напарнику выводить меня из комнаты. Даже не пытаюсь дергаться. Слишком страшно. Раз здесь только они, а Игорь не захотел приехать, он наверняка меня проклинает. Сердце затапливает печаль. Это несправедливо!
Второй ведет меня по лестнице, больно стискивая плечо. Синяки, наверное, останутся. Не решаюсь протестовать, чтобы не напроситься на оплеуху. Я для них враг, и церемонятся они только по одной причине – Игорь все же хочет со мной поговорить. Ну или все еще банальнее. Сейчас они вывезут меня в лес, и на этом закончится моя короткая неинтересная история.
Второй загружается со мной на заднее сиденье знакомого мне Таурега, Леша садится с другой стороны, и водитель, еще один незнакомый мне мужчина, пускает машину вперед.
Я дико нервничаю и то и дело смотрю, куда меня везут. Немного успокаиваюсь, только когда перед лобовым стеклом появляются ворота особняка Игоря. Леша вполголоса отдает приказ Второму, чтобы запер меня в подвале. И от этого в желудке становится очень холодно. Я помню ту комнату, застеленную целлофаном. Я помню, что там происходило. Похоже, допроса не избежать. Может, это к лучшему? У меня будет хотя бы призрачный шанс сказать, что я не виновата в утечке.
Второй отводит меня в подвал, вталкивает в комнату с целлофаном и закрывает дверь. Из обстановки тут только стул, на котором сидел тот окровавленный парень. Это единственное место, где можно присесть. Очень настораживает целлофан, который застилает почти весь пол. Хотя к чему все эти эвфемизмы? Я знаю, зачем он тут. Если бы тот парень оказался виновен, его могли грохнуть прямо в этой комнате и, завернув в целлофан, спокойно вывезти тело. И никаких следов на бетонном полу.
Если бы я верила в Бога, сейчас можно было бы помолиться. Но я не верю.
Время будто застыло. Окон нет, и я не знаю, сколько проходит до того, как дверь в подвал открывается. В целлофановую комнату входит Игорь. За ним Леша, вносит круглый крутящийся табурет и уходит. Оставляет нас наедине.
Игорь смотрит на меня тяжелым черным взглядом. И я понимаю причину – с его точки зрения, я предательница. Не начинаю разговор сама, а Игорь точно ждет, пока моя тревога настоится, как дорогое вино. Он усаживается напротив меня, оглядывает подвал. Может, уже примеряет, как будет меня убивать?
– Все думают, что информацию слила ты, – мрачно произносит, глядя в сторону, а потом переводит взгляд на меня. – Я пришел услышать твою версию, Эльвира.
– Это не я, Игорь, – отвечаю тихо. – Поверь мне. Я бы не стала тебя подставлять. Я не имею к этому отношения.
– Я хочу тебе поверить, – тем же мрачным голосом произносит он. Мне кажется, я кожей ощущаю, как ему трудно это говорить. – Но мне понадобится больше, чем вера на слово. Если я не найду доказательств, что это не ты…
– Ты накажешь невиновного, – добавляю, вложив во фразу все свое достоинство.
– Знаю, – произносит Игорь трагично и отворачивается.
Несколько мгновений думает о чем-то, а потом резко поднимается и, в шаг оказавшись рядом, берет меня руками за голову, задирает лицо к себе и горячо целует в лоб. Почему-то у меня в душе клубится ужасное ощущение, что это прощальный поцелуй. Игорь не уверен, что найдет подтверждения моей невиновности.
А сразу после он отстраняется и порывистым шагом отправляется к двери. Как только она за ним захлопывается, раздаются провороты ключа в замке. В следующий раз этот звук я услышу, когда кто-то, а может, сам Игорь придет меня прикончить. Интересно, меня застрелят, зарежут или задушат?
Мне почему-то даже плакать не хочется. В душе пустота. Вся моя жизнь – сплошная ошибка. Она и началась с ошибки. Какая-то женщина родила меня не от того мужчины, не в том возрасте, городе или семье и отказалась от ненужного ребенка. Мои приемные родители удочерили меня лишь для того, чтобы однажды выгодно продать. В брак я вступила только для того, чтобы стать Марку игрушкой для битья. А Игоря встретила, чтобы заменить ему покойную жену. Я все время суррогат, ресурс, разменная монета. Меня как бы нет. Даже неплохо, что мои нелепые мытарства наконец закончатся.
От нервяка начинает клонить в сон. Переставляю стул в угол и пытаюсь устроиться так, чтобы хоть немного расслабить тело. Получается плохо, но в какой-то момент я все же проваливаюсь в дрему.
А просыпаюсь из-за разговора за дверью.
– Игорь сказал никого не пускать, – жестко произносит Лешин голос.
– Я только поговорить хочу, – отвечает второй, который я, к сожалению, узнаю.
55. (Игорь)
Адрес от Димы приходит на почту только к вечеру. Вместе с фотографией поганца, которого зовут Анатолий Краснопольский. Можно ехать разговаривать. На дворе уже девять, но я не хочу откладывать это дело на завтра.
Беру четверых парней, и мы на двух машинах едем в Невский район на Дыбенко за этим поганым журналистом, которому семью не жалко – публиковать материал о людях, которые его, как клопа, раздавят, что мокрого места не останется.
Многоквартирный дом, как я и полагал. Отвратительно. Зайти к нему поговорить надо тихо.
Первым из машины выходит самый молодой парень. Его зовут Виктор, но на Виктора он никак не тянет, и за блондинистые волосы все называют его Снежок.
Он подходит к подъезду, какое-то время трется рядом, курит, делает вид, что говорит по телефону, а потом, когда кто-то выходит, быстро заходит внутрь. Можно выгружаться.
Мы вчетвером спокойно проникаем в подъезд и поднимаемся на девятый этаж. Дверь на лестничную клетку глухая, это на руку. Снова вперед выходит Снежок, у него голос повыше.
Звонит в квартиру и ждет, пока откроют. Из-за двери раздается детский голос, спрашивает: «Кто там?» Снежок отвечает, что к папе.
– А папа вышел за продуктами, – задорно чеканит ребенок.
– А можно мы его дома подождем? – спрашивает Снежок.
– Конечно! – раздается из-за двери вместе со скрежетом замка.
Как только дверь открывается, Снежок распахивает ее, а Санек подхватывает на руки девочку лет четырех. Она только улыбается. Санек приговаривает, что она молодец и папа будет доволен. Мы заходим в предбанник и направляемся к квартире.
Навстречу выходит мама девочки – фигуристая женщина лет тридцати в облегающих леггинсах и майке, будто только после спорта.
– Настя, ты с кем тут… – она замолкает при виде пятерых суровых мужчин. А потом дрожащим голосом произносит: – Пожалуйста, не трогайте дочку.
– Не тронем, – в разговор вступаю я. – Мы с твоим мужем пообщаться пришли.
Она бледнеет, и на лице появляется досадная злость. Узнала меня и в курсе, что я хочу узнать. Похоже, и она не была в восторге от того, что натворил ее муж.
– Сделай кофе, мы вашего папу дома подождем, – приказываю ей спокойным голосом. – Ребята малышку поразвлекают. Хотя можешь мужу позвонить. Пусть в поторопится. Время позднее.
Кажется, доблестная мамаша сейчас в обморок брякнется. Мы вместе заходим в панельную трешку. Неплохой ремонт. Ребята проходятся по комнатам, потом стекаются к кухне. Рапортуют, что в доме больше никого. Санек требует у мамаши телефон и заставляет при нем написать мужу смс, чтобы поторопился, после этого забирает гаджет.
Тыщу лет таким не занимался. И не помню уже, как сам ездил на подобные мероприятия. Надеялся, что с настоящим криминалом покончено. И вот, вернулся ради женщины. Я должен убедиться, что Эльвира не подставляла меня. Или подтвердить обратное. В любом случае надо найти предателя.
Мои парни не звери, и Снежок по-настоящему играет с девочкой. Из кухни просматривается дверь детской, откуда сейчас доносится веселый детский смех и иногда многозначительные фразы о том, как зовут ту или иную игрушку. Мать, как понятно, сидит на измене, дергается на каждый шорох.
– Вы же Игорь, да? Игорь Хищин? – с умоляющей интонацией спрашивает она. – Простите моего мужа. А давайте я вам его ноутбук покажу? У меня пароль есть!
Мне бы согласиться, но я хочу, чтобы тот сученыш сам передо мной извинился и сдал источник.
– Нет уж, дорогуша, – улыбаюсь уголками губ. – Твой муж сам это сделает.
– Он дурной, – скулит женщина. – Принципиальный. Откажется.
– Думаю, мы сможем прийти к разумному решению, – улыбаюсь шире.
У бедняжки дрожат руки. Она вытягивается, как струна, и больше ничего не говорит. Когда в замке начинает скрежетать ключ, из детской вылетает девочка и с криками «Папа вернулся!» несется к двери. Следом за ней в прихожую направляется Снежок.
В квартиру заходит высокий парень. Широкий в плечах, с сосредоточенным взглядом, он знает себе цену. Глянув на Снежка, замирает и смотрит в кухню. Ставит на пол пакет с продуктами. Он все понял, и его напряжение, кажется, сейчас можно ложкой ковырять.
Девочка обхватывает его бедро, продолжая радостно щебетать, как рада видеть папу. Спрашивает, принес ли он ей пони. А он сверлит меня непримиримым взглядом и одними губами произносит: «Только не при них».
Я несколько мгновений любуюсь на счастливого ребенка. Я хочу, чтобы Эльвира и мне родила прелестную малышку, которая будет прибегать поприветствовать меня с такой же очаровательной радостью. А для этого надо найти предателя! Иначе я любимую не спасу.
– Все в порядке, Толик, – жестом зову его. – Пока. Если сделаешь все правильно, мы просто уйдем.
Он грузной походкой проходит на кухню, бросает испепеляющий взгляд на жену.
– Покажи им все, что попросят, идиот! – срывающимся голосом начинает она. – Козел! Говорила я тебе…
Меня взрывает от ее вопиющего неуважения к мужу. Эльвира бы никогда так себя не повела. Оглядываюсь, и она затыкается под моим взглядом.
– И так, Толик, ты уже догадался, что я не просто так заехал поговорить, – произношу сурово. – Своей статьей ты подгадил не только мне, а еще нескольким очень серьезным людям, которые захотят с тобой пообщаться не меньше меня. И лучше тебе сейчас по-хорошему рассказать мне, кто твой источник, чтобы к тебе не пожаловали мои партнеры.
56
Игорь
Анатолий сразу без лишних разглагольствований соглашается дать мне информацию. Просит разрешения принести ноутбук, чтобы показать мне письмо. Санек его провожает, а мне становится не по себе. Письмо. Вдруг я увижу там адрес Эльвиры? Гоню от себя эту мысль. Только бы не она. А вдруг настоящий предатель сделал это с ее адреса? Как тогда ее оправдать?
Журналист приносит ноутбук, в нем открывает окно Аутлука и демонстрирует входящие с видом «неужели это тебе что-то скажет?».
В исходящем адресе беспорядочный набор символов. Я знаю, как такое делать, сам пользовался этим шифратором адреса, и уже догадываюсь, кто мог отправить сообщение с такого адреса, но все же заглядываю в тело письма. В глаза бросаются пара знакомых оборотов и метафора с выпью. Сука, Малек! Птицевед хренов! Но самое главное – список фамилий в письме огромный, и приложен график, в какой последовательности сливать этих людей. Анатолию предписывается самостоятельно добывать общую информацию об этих лицах, но к каждой фамилии подписано, каким образом этот человек связан со мной.
– Пароль к ноутбуку! – требую тоном, не допускающим возражений.
Анатолий без возражений отрывает от журнала сканвордов клочок бумаги и ручкой пишет на чистом поле несколько символов.
– Ноутбук тебе вернут, – рычу ему и делаю парням жест уходить. – В газету напишешь опровержение. И сделай так, чтобы мне больше не пришлось заявляться к тебе.
Мы двигаемся в поместье, и я предвкушаю момент, как выведу Эльвиру из подвала и извинюсь за все, что с ней произошло. И как потом признаюсь в любви. Как скажу, насколько я ей благодарен. И как мне стыдно, что ей пришлось сидеть внизу, но это было сделано для ее безопасности. И чего сразу не сказал, идиот? Слишком нервничал, достанет ли Дима адрес журналиста.
Подъезжая к воротам, замечаю машину Малька, и внутри все обваливается. Накатывает тошнота. Не дожидаюсь, пока мы въедем на участок. Вылезаю из машины чуть ли не на ходу и лечу к дому, а там бросаюсь в подвал. Вижу приоткрытую дверь в комнату, где находится Эльвира, и Лешу в коридоре рядом с виноватым выражением лица. Говнюк тупой. Я же велел никого не пускать!
Уволю бестолочь потом.
Сначала спасать Эльвиру от упыря-Малька!
Подхожу и открываю дверь сильнее, слышу, как Юрий уговаривает ее признать вину взамен на защиту от меня! Так, сука, складно в уши льет. Ярость захлестывает с головой. Кулаки наливаются кровью и тяжелеют. Адреналин разбегается по венам мгновенно. Вхожу в комнату и почти с разбега накидываюсь на Малька. Он не успевает защититься. Мы валимся на пол, и я принимаюсь впечатывать кулаки ему в рожу. После очередного сокрушительного удара замираю, внезапно осознав, что ситуация повторяется. Меня в таком виде сейчас наблюдает любимая женщина.
Поднимаю взгляд на Эльвиру – она на корточках сидит в углу зажмурив глаза и закрыв уши руками. Бедняжка. Черт. Напугал ее.
В комнату врываются мои парни. Обступают нас с Юрием. Поднимаюсь и, стряхивая кровь с костяшек пальцев, приказываю им зафиксировать подонка на стуле, а сам подхожу к Эльвире.
Эльвира
За двадцать минут до этого
– Пойми, он тебя убьет. В лучшем случае, просто пристрелит в лесу. А в худшем… – Юрий окидывает взглядом комнату и делает гримасу омерзения. – Ты видела, сколько на него мужчин работает? Представь, что они с тобой развлекутся…
Меня трясет с самого начала этого разговора. Юрий говорит об Игоре ужасные вещи. И как бы я ни старалась гнать их от себя, невольно верится, особенно после последней короткой беседы. Игорь действительно страшный человек, который безжалостно карает обидчиков.
– Я могу тебя защитить. Тебе надо только признать, что это ты отправила в Фонтанку материал. Запишем видеообращение, я тебя отсюда заберу, и ты больше никогда не увидишь Игоря. Будешь вне досягаемости.
Качаю головой. Не понимаю, почему он требует от меня признания. Разве это поможет? Кому? Уж точно не мне. Зачем он явился? Решатель проблем.
– Так что, дождемся Игоря? Как только он явится, я умываю руки, Эльвира, – наседает Юрий. – Или пишем видео сейчас, или пеняй на себя.
Вижу за его спиной открывающуюся дверь, но молчу. Теряюсь. Сердце стучит в горле, будто я пробежала кросс.
Внезапно, подобно вихрю, в комнату врывается Игорь и с налету нападает на Юрия. Бьет его по лицу. Напоминает разъяренного зверя.
Меня переполняет ужас. Забиваюсь в угол. Звуки ударов ужасные, зажмуриваюсь. Закрываю уши. Не хочу этого видеть и слышать. Еще какое-то время назад я наблюдала, как Игорь ударил Марка, но происходящее здесь – не драка, а избиение. Я все слышу даже зажав уши пальцами.
А потом вдруг в комнате резко становится тихо. Не двигаюсь. Стараюсь сжаться как можно сильнее, будто так Игорь меня не заметит.
– Зафиксируйте ублюдка на стуле, – чуть хриплым голосом произносит он.
Начинается какая-то возня, а я кожей чувствую на себе взгляд. А потом ощущаю теплые пальцы на руках выше локтя. Улавливаю запах Игоря. Родной, приятный, смешанный с легким флером пота, так он кажется немного грубее и еще притягательнее.
Игорь поднимает меня на ноги, крепко прижимает к себе и, обхватив руками, шепчет на ухо:
– Можешь открыть глаза, солнышко, все кончилось, – он целует меня в висок и снова шепчет: – Прости, что ты это видела. И за то, что тебе пришлось тут сидеть… Я вообще за многое должен извиниться, но главное, ты в безопасности. Слышишь? Я нашел настоящую крысу.
Его слова проваливаются в сознание, но я не могу их осознать. Все еще в шоке от произошедшего. И глаза открывать не хочется совсем. Страшно видеть, во что Игорь превратил Юрия. Сейчас я понимаю, почему с той девушкой они расстались.
– Я не хочу смотреть, – выдавливаю наконец сипло. Меня колотит крупная дрожь. – Можно мне уйти отсюда? Пожалуйста.
Игорь отлепляется от меня и, обняв одной рукой за плечи, влечет в сторону двери.
– Мы в коридоре, открой глаза, – произносит бархатисто. Смотрю на него и сталкиваюсь с диким, взбудораженным взглядом.
Точно как тогда, когда она меня застукал за подглядыванием.
Игорь еще несколько мгновений жадно ощупывает взглядом мое лицо, цепляясь за губы, а затем добавляет серьезно:
– Нам надо поговорить.
57
– В мой кабинет, – деловито добавляет Игорь и жестом указывает мне в сторону лестницы.
Точно, как тогда. Но с тех пор много изменилось. Дохожу до лестницы, поднимаюсь на первый этаж, но дальше не иду. В душе плещется тонна обиды, что он отправил меня в подвал, как преступницу.
– Нет, Игорь, – прямо смотрю ему в глаза. – Нам не о чем говорить. Если с меня сняты все обвинения, я бы хотела вернуться в хостел.
В его глазах мелькает беспокойство, а потом выражение лица становится суровым.
– Я не могу тебя отпустить, – произносит он мрачно. – Я еще не очистил твое имя перед партнерами, но это полбеды. Наживное. Малек признается, и на тебя больше никто не будет думать. Но это не главное…
Он замолкает, бросает взгляд на кухню, потом переводит на меня.
– Пойдем, я сделаю тебе чай, – приказывает и, видя, что я не двигаюсь с места, скрипит на пониженных тонах: – Эльвира, не заставляй нести тебя туда.
Игорь сейчас в таком состоянии, что, кажется, лучше не спорить. В конце концов, от чая еще никто не умирал, да?
Мы проходим в темную кухню, он включает свет, ставит электрический чайник, достает заварник, кидает в него пару ложек листового Английского Завтрака и прячет жестяную банку обратно в шкаф. Движения не суетливые, спокойные, даже сосредоточенные.
Сажусь за стол в ожидании чая, видимо, но не понимаю, зачем все это. Игорь дожидается вскипания чайника, не поворачиваясь ко мне. Заливает заварник, переставляет на стол с сахарницей и чашками. Докладывает ложки из ящика кухонного прилавка.
– Я не могу тебя отпустить, Эльвира, потому что… и это главная причина, – разлив заварившийся чай по чашкам, произносит Игорь, исподлобья смотрит мне в глаза. – Потому что я хочу, чтобы ты была со мной.
Он сыплет в обе кружки по три ложки сахара, размешивает и придвигает одну ко мне.
– Выпей, тебе нужна глюкоза, – трет пальцами переносицу. – Как и мне.
Я никогда его таким не видела. Третий Игорь, не спокойный, не мрачный, а взволнованный. Интересно, скольких сил ему стоила фраза, что он хочет, чтобы я была с ним?
– Мне не нужна глюкоза, – отвечаю почти безжизненно, хотя, наверное, он прав. Сегодняшние эмоциональные встряски меня вымотали. – Мне нужно спокойствие и… воздух. Ты наглядно показал, что, когда тебе надо, я без твоего ведома и шагу ступить не могу. Я для тебя – аксессуар? Карманное напоминание о Жизель?
Игорь в несколько больших глотков выпивает целую кружку обжигающего чая и пронзает меня тяжелым взглядом. Не даю ему сказать.
– Сегодня я навидалась достаточно. Дай мне перевести дух и все обдумать, пожалуйста, – добавляю доверительным тоном. – Мне понадобится время.
Он молча встает, направляется к угловому прилавку с полукруглой зеркальной дверцей. Вынимает оттуда бутылку коньяка, с полки сверху берет стакан и наливает себе выпить. Впервые вижу его дрожь. Бутылка с тонким писком стучит о бортик стакана. Отставив ее, Игорь обтряхивает облитую руку и залпом осушает стакан.
– Хорошо, Эльвира, – отвечает не поворачиваясь. – Этой ночью поспишь в моей спальне. Завтра тебе подыщут съемную квартиру, о которой никто не знает. Там ты будешь в безопасности и сможешь пожить одна столько, сколько тебе нужно.
В голове вихрем проносится куча мыслей. Спать в одной постели с Игорем? Нет, я на такое не согласна. Но не похоже, чтобы он имел в виду, что мы будем спать рядом. Может, он собирается уехать? А почему мне нельзя поспать там, где всегда, в спальне пресловутой Жизель? Что с ней не так?
– А… Как же ты? – сама понимаю, что этот вопрос обо всем ему скажет, но в моей голове он звучит именно так.
– Мне не придется ложиться этой ночью, Эльвира, – тон Игоря сейчас такой мрачный, что я невольно догадываюсь, чем он планирует заниматься до утра. Юрий пожалеет, что затеял всю эту подставу.
Углубляюсь в чай. Он уже подостыл достаточно, чтобы можно было его пить. Игорь молчит и больше не говорит со мной. Слышу, что он наливает себе еще коньяка, так же залпом выпивает его и ставит бутылку на место, а стакан в мойку.
– Ты… наверное, утомилась, проводить тебя наверх? – наконец до меня доносится его голос. Сиплый и как будто утомленный.
Хочется сказать, что я и сама в состоянии дойти, но язык не поворачивается. Соглашаюсь.
Мы вместе направляемся к лестнице, Игорь доводит меня до своей спальни и открывает дверь. Делает приглашающий жест, но всем видом показывает, что внутрь не зайдет. Когда я оказываюсь за порогом, он уже нормальным тоном желает мне доброй ночи и сразу направляется к лестнице. Что ни говори, а держать себя в руках он умеет.
Закрываю дверь. Внутри жжется тоска вперемешку с острой горечью. Вроде я сказала все как думала, но ощущение, что все неправильно, не проходит. Мне нужно время, чтобы все обдумать. Мне нужно время, чтобы принять решение, хочу ли я остаться с Игорем.
Хотя… все я себе вру. Я хочу быть с ним. Иначе бы Мне нужно лишь подтверждение, что я не Жизель. Я просто хочу быть любимой. Чтобы меня правда любили. За ни за что. Не как живое напоминание об усопшей. Не как Марк, чтобы издеваться. Не как родители, чтобы использовать.
Сбрасываю одежду и даже не иду в душ. В белье забираюсь в кровать Игоря. Я невыразимо устала. А нос предательски улавливает запах. Постельное белье все еще пахнет Игорем. Невероятно сладостный аромат. Мысли о том, что со мной произошло на этих простынях, затапливают сознание и вызывают приятное покалывание между ног. Нет, я определенно не хочу уходить… Я люблю этого упертого барана.
На этой странной тоскливой ноте я таки засыпаю. А просыпаюсь уже при свете дня. Наступило воскресенье, хотя со вчерашнего утра, кажется, вся неделя прошла – невероятно насыщенный день.
Одеваюсь во вчерашнюю и уже кажется, будто и вовсе единственную одежду, выхожу из спальни, спускаюсь вниз. Ко мне из кухни выходит Людмила и предлагает позавтракать перед отъездом. На банкетке у дверей замечаю свою дорожную сумку и сумку для ноута.
– А где Игорь? – спрашиваю у Людмилы, садясь за стол, на котором уже стоит тарелка с тремя аппетитными тостами. Ломтики авокадо и соленый лосось на них утопают в подложке из творожного сыра.
– Сказал, чтобы его до четверга не беспокоили, и рано утром уехал, – с тоской отвечает она и ставит передо мной кружку с кофе.
Больше вопросов ей не задаю. Она вроде подобрела, а желания общаться с ней у меня все равно нет.
Вскоре на кухню заходит очередной работник Игоря, напоминающий Лешу, но более крепкий. Тоже в костюме.
– Доброе утро, Эльвира, – здоровается и садится рядом за стол. – Я Александр, готов вас отвезти. Как только закончите завтрак, отправляемся.
58
Игорь
Невероятных усилий стоило заставить себя отпустить Эльвиру. Я мог бы просто приказать ей остаться или запереть… Хоть в собственной спальне. Но она совершенно права. И после всего произошедшего нормально хотеть побыть в одиночестве. Единственное, что мне нужно было устроить – ее безопасность. Поэтому взял на подготовку ночь. Но даже так не смог полностью отпустить. Приказал ребятам приглядывать за ней. Не приближаться, не останавливать, не мешать, на глаза не попадаться, но следовать за ней и быть наготове защитить.
От одной мысли о том, что я потеряю ее навсегда, бросает в дрожь. И это не фигура речи. Меня прям трясти начинает. Я сделаю все, чтобы ее вернуть. Я и так сделал все, чтобы доказать ей, что она – не Жизель. Только не донес. Речь не зашла, а заискивать перед женщиной – последнее, что я буду делать.
Ничего. Как раз к четвергу спальня будет подготовлена, гардеробная уже пуста, и кольцо, которое я заказал, прибудет в шоурум. Я сделаю все по красоте.
Малек раскололся почти сразу. На вопросы без давления не хотел отвечать, но когда парни начали его обрабатывать, запел соловьем. Все выложил. После признания мне хотелось его собственными руками задушить. Удивительно, какими двуличными могут быть люди. После всего, что я для него сделал! В Москве он перешел дорогу очень влиятельным людям, и мне пришлось прилично потрудиться, чтобы выцарапать его живым. Поднять связи, договориться об участке в Подмосковье, заплатить нехилый выкуп. И он мне отплатил предательством. Увидел сходство Эльвиры и Жизель и решил меня слить. Мол, я размяк, голову потерял, баба мной руководит. И ведь у него все могло получиться, только он не учел одного – я слишком доверял Эльвире, чтобы поверить, что это она слила данные в Фонтанку. С Жизель могло бы прокатить, но не с Эльвирой. Подонок. Мерял меня, наверное, по себе – он никого никогда не любил.
Его подлечат, и в четверг я отдам его людям, которые хотят поквитаться с ним сильнее, чем я. И заодно покажу его видеопризнание. Ровно то, чего он требовал от Эльвиры, чтобы однозначно ее закопать. Только его признание настоящее. Если бы я его не остановил, если бы она пошла на поводу, он бы выполнил обещание – защитил бы ее от меня навсегда. Посмертно. Подонок – одно слово.
Во вторник вечером мне звонит Петя.
– Я выяснил про твою Эльвиру. Готов? – спрашивает с порога. Прошу его продолжать. – Подтвердилась твоя дикая догадка. Эльвира и Жизель были сестрами. Если эксгумировать тело, можно подтвердить еще и по ДНК.
Вздрагиваю. Нет. Я не готов ворошить могилу Жизель.
– У тебя бумажные подтверждения есть? Или это все слова? – голос скрипит сдерживаемым напряжением.
– Обижаешь, – отвечает Петя. – Я нашел настоящее свидетельство о рождении Эльвиры. Мать сдала ее в детдом не сразу, только через полгода. Видимо, попыталась какое-то время воспитывать сама, поняла, что не тянет, и избавилась от одного ребенка.
– Пришли фотки, отправлю к тебе кого-нибудь забрать бумажные копии, – на этом я прощаюсь и заканчиваю разговор.
Как забавно распорядилась судьба. Одной сестре все, другой – ничего. Что могло повлиять на выбор матери? Одна кричала больше, другая меньше? Или одна пахла сильнее другой? Или, может, одна начала улыбаться раньше?
У меня в голове не укладывается, как можно отдать собственного ребенка, но где мне размышлять о мотивах той женщины? Как же ее звали? Диляра… Диляра Асланова. Их с Жизель могилы находятся рядом на Русско-Финском православном кладбище. Это ближайшее к поместью кладбище в черте города. Так было удобно. Я уже и не помню, когда последний раз посещал его. Воспоминаний о Жизель хватало благодаря вещам, а Диляру я и не знал толком, только по рассказам дочери.
