Текст книги "Трофей для Хищника (СИ)"

Автор книги: Анна Юта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

32

– Ты пьяна, – бархатный голос и безжалостная констатация факта. – Тебе лучше пойти спать, Эльвира.

А-а-а! Да, пьяна! Но это никак не влияет на мое восприятие… Или влияет? Щеки начинают пылать. Вопроса не прозвучало. Он ничего от меня не ждет. Киваю и разворачиваюсь, чтобы открыть себе дверь. В душе какой-то дикий шквал разрозненных эмоций, но преобладающая – обида. Я чувствую себя отвергнутой.

Больше Игорь мне ничего не говорит. Я скрываюсь в комнате и закрываю за собой дверь. Прижимаюсь к ней спиной и слышу его удаляющиеся шаги. Мне бы радоваться, но не получается. Он повел себя так, будто я его недостойна. Хотя, если так подумать, с его стороны напротив благородно не пользоваться моей пьяной податливостью.

Мысли путаются и ходят по кругу. Надо ложиться спать, но сначала поставить будильник. Интересно, на сколько? Запоздало вспоминаю, что телефон так и остался внизу, в сумочке. Несколько мучительно долгих секунд размышляю над тем, спуститься или нет, и все же решаюсь. Выхожу из комнаты, и в гостиной зажигается свет.

Спустившись, обнаруживаю сумочку там, где ее оставила, но телефон лежит рядом с ней. Кто-то его вытащил? Зачем? Бужу – пять пропущенных от отца. Ну просто супер. Теперь комплект неприятностей, которые свалились мне на голову, полный. Только гнева отца мне не хватает для идеального счастья.

Забираю телефон и возвращаюсь в спальню. На этот раз в доме нет раненых, да и Игорь не запрещал мне выходить из спальни, но я все равно чувствую себя неуютно, будто воровка. А все потому что не считаю этот дом своим. Воспринимаю как тюрьму или временное место проживания, хотя и знаю, что уйти и затеряться не получится.

С тяжелыми мыслями ставлю будильник на девять и ложусь спать.

***

Просыпаться оказывается невероятно тяжело. Голова чугунная и словно примагнитилась к подушке, но я заставляю себя встать и быстро привожу себя в порядок. Надеваю брюки и рубашку. Лучшее, что у меня есть, для работы.

На этот раз никаких записок от Игоря я не обнаруживаю, поэтому ориентируюсь на тот день, когда я в полной мере выполняла свою работу.

Выхожу из спальни в половине десятого и спускаюсь вниз. Меня встречает Людмила, хлопотливо предлагает завтрак.

– А Игорь? – спрашиваю робко.

– Уехал по делам, – буднично отвечает Людмила. – Раз вы проснулись, я позову Лешу.

Зачем Лешу? Похоже, у Игоря на меня какие-то свои планы, о которых я сейчас узнаю.

Людмила ставит передо мной омлет, очень похожий на тот, который я ела в Золотом Орле не так давно, и уходит. Возвращается уже с уже знакомым мне крепышом в костюме. Он усаживается за стол рядом со мной, получает кружку кофе от Людмилы и, нависая над душой, ждет, пока я поем.

– И зачем вы… пришли? – спрашиваю, перебарывая легкий страх и неловкость. – Что нам поручено?

– Съездить в одно место, затем отвезу тебя к Игорю в ресторан, – флегматично отвечает Леша.

Ну вот и выяснилось. Как только я доедаю, Леша командует идти в машину. У дома уже стоит Таурег. Леша пикает сигнализацией и помогает мне забраться на заднее сиденье. Садится за руль.

Леша везет меня… в отдел Следственного комитета по Санкт-Петербургу, где меня уже ждет вчерашний Дмитрий и просит поставить свою подпись. Предварительно читаю документ – показания. Этим я подтверждаю, что Игорь меня не похищал. Дмитрию надо приложить эту бумагу к отчету о проведенной проверке по заявлению Марка, чтобы отказать в возбуждении уголовного дела. С легкостью ставлю свою подпись, и мы с Лешей возвращаемся в машину. Теперь он везет меня на Ваську в Золотой Орел.

Внутри теплеет от мысли, что я сейчас увижу Игоря. Стыдно признавать, но я соскучилась. И по голосу, и по манерам, и даже по порой саркастическим словам. Хочу просто его увидеть. С ним мне становится спокойнее.

Леша провожает меня до входа в ресторан, открывает дверь и жестом предлагает зайти и прощается. Его работа закончилась, а моя, похоже, только начинается. У бара меня встречает Луиза. По строгому выражению лица, кажется, она мне не рада, но держит себя в руках.

– Привет, – она зовет меня за собой. – Игорь просил обозначить тебе задачу.

Луиза ведет меня в коридор за баром и заводит в кабинет. Включает компьютер, стоящий на ее столе. Что-то кликает и пускает меня на крутящееся кресло.

– Я не знаю, чем ты это заслужила, – Луиза открывает мне электронное письмо. – Все здесь. Принимайся за работу.

33

По спине мурашки бегут от представления задачи. Что ж я там заслужила? День ото дня не легче. Как на минном поле, никогда не знаешь, когда грянет гром. Усаживаюсь за стол и дожидаюсь, когда Луиза выйдет и закроет дверь. Вчитываюсь в письмо.

«Луиза, поручи Эльвире заняться поздравлениями. Пусть ознакомится с теми поздравлениями, которые ты рассылала в прошлом году, и напишет новые. Так, чтобы без повторов».

Очень странно читать слова, обращенные к себе через посредника. Пусть Эльвира сделает, а не Эльвира, сделай, пожалуйста. Похоже, Луиза рада спихнуть на меня эту работу и считает ее нудной. Чем я заслужила нудятину? Наверное, необязательностью?

«Еще надо актуализировать список людей, которых я собираюсь поздравлять. Во вложениях заметки, кого удалить, кого добавить в список. В общем, посади Эльвиру за компьютер и пусть занимается. Сделать надо за сегодня».

Открываю вложения и содрогаюсь от количества того, что нужно прочитать и перелопатить. Да мне тут на неделю работы, наверное.

Одергиваю себя. Я помощница или уборщица? Или любовница? Я все-таки помощница. По крайней мере, я хочу так себя позиционировать. А значит, надо взять себя в руки и сделать что велено.

Первым делом выписываю на поделенный пополам лист бумаги контакты тех, кого нужно добавить и кого требуется исключить. Поражаюсь, сколько знакомых у Игоря! Человек триста точно есть, если не пятьсот.

Список, который следует актуализировать, находится в текстовом файле, работать с которым очень неудобно. В университете я изучала таблицы от майкрософт, но тут они вряд ли установлены, так что открываю браузер и вхожу в гугл-таблицы. Копирую туда список – вот! Другое дело!

На деле работа оказывается не настолько сложной, как мне казалось, просто занимает время и требует внимательности. Чтобы не совершить фатальной ошибки, я помечаю контакты на удаление в соседней ячейке словом «нет», затем сделаю фильтр по слову «да» и получу актуальный список.

Закончив со списком, принимаюсь изучать поздравления. Зараза, чем больше я их читаю, тем страшнее становится. Луиза, кажется, выбрала все плюс-минус адекватные формулировки. А мне нужно придумать еще несколько сотен новых поздравительных фраз!

Унимаю разбушевавшееся отчаяние. Я же училась на работника hr-службы. Нам объясняли очень многое, в том числе корпоративную культуру. Могу я применить тут свои знания? Жалею, что все конспекты остались у Марка, и снова впадаю в панику, что у меня ничего не получится. Столько времени хотела работать по специальности и вот, могу воспользоваться образованием, но не могу. Такое чувство, что из головы все повыветрилось.

А плевать. Я не я, если не справлюсь с таким простым заданием! Ищу гуглом генератор поздравлений на день рождения. Открываю синониматор. Параллельно нахожу сайт с афоризмами и цитатами великих людей. Вот из этого уже можно что-то состряпать!

Дописываю последние поздравления, когда часы в углу экрана показывают шесть вечера. Корпела почти шесть часов без перерыва! Голова квадратная, но я справилась! Все сочиненные послания, я проверила, чтобы новое отличалось от предыдущего, отправленного тому же человеку. Может, их следовало просто поменять местами, но я решила сделать все по красоте.

Проверяю сделанную работу и уже собираюсь направиться искать Луизу, чтобы сообщить о выполнении задачи, когда дверь в кабинет открывает сам Игорь. Успеваю совладать с эмоциями и не показать, насколько я счастлива его видеть. Я уже очень соскучилась. А еще предвкушаю, что он меня похвалит.

– Сколько поздравлений написала? – спрашивает он, обходя меня и заглядывая в монитор через плечо.

– Все, – отвечаю с довольным видом и показываю гугл-таблицу, где напротив каждого контакта предыдущее и новое поздравление.

– Эльвира, – голос Игоря над головой скрипит металлом. – Кто тебе разрешал заливать эти данные в интернет?

До меня мгновенно доходит, что я сделала не так, но я и подумать не могла, что все настолько серьезно.

– Это ж не в интернете, файл находится у меня на диске… – пытаюсь оправдаться и леденею до костей. Доступ остался на моем ноутбуке, который лежит у Марка в доме. – Прошу прощения. Я без задней мысли… В любом случае, я его сейчас удалю.

Быстро скачиваю файл на компьютер Луизы в формате таблицы и удаляю со своего диска. Затем прохожу в корзину и удаляю оттуда. Игорь вроде немного успокаивается, требует при помощи Луизиной почты отправить файл на его адрес и безвозвратно удалить с диска компьютера.

– Идем, – произносит он, убедившись, что на компьютере файла не осталось, – как помощница ты меня разочаровываешь все больше.

Втягиваю голову в плечи. До чего печально вышло! И почему я сразу не подумала, что не стоит копировать конфиденциальные данные себе на диск? Умница-разумница! Хотела как лучше… Под огромным пластом печали где-то на дне булькает обида. Почему он сам ничего не сказал? Мог бы предупредить… Только сейчас доходит, что Луиза имела ввиду, что я заслужила доверие, а не нудную работу. Вот и лишилась я этого доверия. Вот-вот меня переведут в уборщицы, и буду я, как Людмила, копошиться в богатом доме и носа на улицу не показывать.

Мы садимся в машину, Сережа заводит двигатель и ждет указаний. Игорь вынимает телефон и кому-то звонит. Справляется, в силе ли встреча, вешает трубку и велит водителю ехать домой. А потом оборачивается ко мне:

– Запиши в календарь завтра в час позвонить Васильку, – произносит отрывисто. – Напоминание за пять минут поставь.

Поспешно лезу в сумочку за телефоном, но не успеваю разбудить, поступает звонок от отца. Как же он не вовремя! Ну почему сейчас?

Телефон стоит на беззвучном, но Игорь видит фото на экране и подпись… А я замираю в этой тягостной дилемме – ответить отцу надо обязательно, но на работе я не могу беседовать по телефону… Что делать?

Плевать. Тяну красный ползунок и открываю гугл-календарь. Игорь едва слышно усмехается. По спине бегут противные щекотные мурашки, будто я что-то украла. Не украла, но проявила неуважение к отцу. Это терзает меня уже сейчас. Вношу событие – завтра в час дня…

Новый звонок от отца вылезает поверх календаря.

– Ответь уже! – приказывает Игорь. – Только по громкой связи.

– Зачем? – чувствую себя загнанной в ловушку.

– Это твой отец нам скажет, – он загадочно улыбается, как будто знает, о чем пойдет разговор.

34

Сомневаюсь еще несколько мгновений. Хотя где-то в глубине хочу, чтобы Игорь услышал этот разговор, потому что догадываюсь, о чем он пойдет. Теперь отец будет заставлять меня вернуться к Марку. Одной мне крайне трудно будет возражать, и участие Игоря кажется поддержкой. Я хочу быть не одна во время этого звонка.

– Да пап, – произношу, сняв трубку. Держу телефон между собой и Игорем. – Прости, что сразу не подошла. Я на работе. Что ты хотел?

– Эль, мама сказала, что ты ушла от Марка, – начинает он. Ну вот, та же песня. – Он мне позвонил сегодня. Ты изменила ему, и твой хахаль его ударил! Ты понимаешь, какой это позор для нашей семьи?

Во мне поднимается волна ярости – какой же Марк подлый ублюдок! – но сразу же остужается стыдом перед Игорем. Мой отец только что назвал его моим хахалем. Как теперь оправдываться?

– Мне плевать на семью и на позор, пап, – с трудом не пускаю гнев в голос, стискиваю кулак свободной руки на колене. – Если я вернусь, он меня убьет.

– Да ну что ты такое говоришь, дочка?! – возмущенно восклицает отец. – Он уважаемый человек, бизнесмен! Ты его неправильно поняла.

Игорь делает удивленное лицо.

– Папа, я к нему не вернусь, это решено, – шиплю, как кошка. – Мне дорога моя жизнь!

– А наша жизнь тебе не дорога? Ты об Алие подумала? – вдруг вклинивается голос мамы. Похоже, у нас тут конференция на четверых. – Ты нас по миру пустишь с таким подходом!

Стоп. Что за бред?! Кожа на позвоночнике будто дыбом встает.

– Мам, какое по миру? – восклицаю изумленно. – У отца же бизнес, он всех вас содержит…

– Да бизнес этот весь закредитован, Эля! – мамин голос звучит отчаянно. – И если ты не вернешься, Марк потребует вернуть все деньги разом!

У меня на голове шевелятся волосы, руки начинают дрожать.

– Равиля! – рявкает отец, и из трубки какое-то время ничего не доносится. А потом раздается спокойный голос отца: – Твоя мама сказала лишнего, но раз уж сказала… Марк выдал щедрый кредит нашему бизнесу, когда встретил тебя. Ты ему понравилась, и мы договорились. Так что если не хочешь моего разорения, вернись к нему, пожалуйста.

Я молчу, не в силах сказать ни слова. Отец продал меня этому извергу. Поэтому принял предложение вместо меня! Поэтому так радушно принимал Марка у нас в гостях в Казани. Я была просто товаром.

– Эля, ты слышишь? – снова спрашивает отец и, не дождавшись моих слов, добавляет: – Говорил я тебе, не стоило удочерять чужого ребенка! Она даже не наша кровь…

В этот момент Игорь выхватывает телефон из моей руки и велит Сергею остановиться. Тот выполняет поручение мгновенно, кажется, в нарушение правил, но никого это не волнует.

Игорь выходит из машины, кидает мой телефон на землю, раскалывает каблуком и выкидывает в урну. Круглыми глазами смотрю за этим, но ничего не могу сказать. Я в ступоре. Слишком много разом вылилось на меня. Стоило случиться беде, все семейные тайны разом вскрылись, как перезревший нарыв, и полился гной и грязь. Прогнившие секреты, когда-то успешно заметенные под ковер.

Я приемная. Это все объясняет. Нет, это объясняет абсолютно все. Все до единой черточки в моей биографии. К глазам подступают горючие слезы, жгутся, точно кислота. В переносице колет. Это нечестно. Это жестоко и нечестно! Я всегда чувствовала, что мама меня не очень любит, для любви у нее была Алия. Я думала, что просто не оправдываю ожиданий, а на самом деле это потому что Алия – ее родная дочь. Поэтому меня можно было не баловать подарками, не утирать мне слезы первой любви, не говорить комплиментов, не покупать лучшую одежду… Поэтому меня можно было продать.

Игорь без слов обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Кладу голову ему на грудь, и из глаз начинают-таки течь слезы. Я в одночасье лишилась всего, во что верила. Я одна. У меня больше никого нет.

Чувство несправедливости затапливает меня с головой. Это бесчестно так со мной обращаться. Зачем усыновлять ребенка, если не собираешься дать ему любовь и ласку? Зачем-зачем… Позор же выйти замуж и не родить. Идиотские предрассудки! Идиотские традиции! Я даже не знаю, насколько я татарка!

Ужасно, что Игорь все это услышал. Теперь он еще и в курсе, насколько плохо у меня обстоят дела с семьей. Если бы не раздор с Марком, мама бы обо мне и не вспоминала. Они с отцом отдали меня ему на съедение и забыли.

– Высокие у вас отношения, – саркастично произносит Игорь спустя какое-то время.

Мозг клинит. Не знаю, что на это отвечать. А мысли крутятся вокруг телефона, без которого я не смогу напомнить о важном звонке.

– Вы зачем мой телефон выкинули? – голос от слез звучит гнусаво. – Завтра же… Звонок Васильку. Надо напомнить.

– Тебе сейчас это не надо, солнышко, – бархатисто произносит Игорь. – А надо в горячую ванную, немного коньяка и сладкий чай.

Отлепляюсь и смотрю ему в глаза. Он серьезен как никогда. А я… в шоке от его слов. Хотя, наверное, я сейчас вообще в шоке. Ощущение, что земля ушла из-под ног, и я нахожусь в состоянии свободного падения. Когда долечу только непонятно.

***

Пропуская меня в загородный дом, Игорь здоровается с вышедшей навстречу Людмилой, велит ей приготовить черный чай и принести к нему в спальню. Я не верю, что он выполнит все, что сказал в машине, но что бы он ни задумал, у меня сейчас нет эмоциональных сил отказаться.

Игорь провожает меня на второй этаж и таки заводит к себе в спальню. Внутри шевелится ощущение, что я прямо сейчас должна запротестовать, но не могу. Все, что я считала правильным, сегодня рухнуло. По-хорошему мне стоит быть лояльной и благодарной человеку, который, в отличие от родителей и мужа-мудака, не сделал мне ничего плохого.

Игорь проходит в смежную ванную, включает свет и жестом зовет меня туда. Подхожу. Я почти уверена, что он потребует близости, и внутри все переворачивается.

– Простите, – произношу наплевав на все правила, – я ни на что сейчас не гожусь. Можно я пойду?

– Я сам решу, на что ты годишься, – строго произносит Игорь. – А сейчас давай я помогу тебе раздеться.

35

Молча качаю головой, но Игорю, кажется, плевать. Он обнимает меня за талию, заводит в ванную, ногой закрывает дверь и влечет меня к джакузи, которая стоит у дальней стены.

Я в каком-то трансовом состоянии. Хочу и не могу возразить. Не знаю, чем. И понимаю, что если сейчас жестко настою на отказе, останусь вообще в полном вакууме. Мне нужна поддержка, хотя бы просто пара ласковых слов…

Игорь спокойно включает воду в джакузи и настраивает температуру. Затем не торопясь вытирает руки полотенцем и принимается расстегивать на мне рубашку. Безвольно позволяю, но в душе разгорается стыд. К лицу приливает кровь. Ощущать прикосновения мужчины, который нравится и заводит одним своим запахом, должно быть приятно до мурашек. Но сейчас все происходящее кажется неуместным и неправильным.

Вскоре рубашка отправляется на пол, и Игорь принимается за брюки. Одной рукой прикрываю грудь, хотя на мне есть белье, вторую кладу на его ладонь в попытке остановить.

– Не надо, пожалуйста, – шепчу, хотя уже догадываюсь, что это бесполезно.

– Ты ведь не заберешься в джакузи в брюках, Эльвира? – бархатисто мурлычет он и расстегивает-таки молнию.

Брюки сползают по бедрам, оставляя меня перед Игорем в одном белье. Не могу смотреть на него, зато кожей ощущаю его взгляд, слышу тяжелое дыхание. Ощущаю себя изысканным десертом. Наверное, так и есть… Но только потому что он видит во мне Жизель.

Игорь уходит мне за спину, и я чувствую его пальцы на застежке лифчика. Щелчок – и бретельки соскальзывают с плеч. Я почти голая и жду, что теперь он снимет с меня еще и трусики. Если собрался мной овладеть, они помешают.

Но вместо этого Игорь берет меня за ладонь и подводит к небольшой ступеньке, с которой удобно перешагнуть бортик джакузи. Решаюсь все же посмотреть на него. Поднимаю взгляд – в его черных глазах вижу тепло, но не вижу желания. По крайней мере, он смотрит на меня точно не так, как в ту ночь, когда мы занимались любовью.

Опираюсь на его ладонь и перешагиваю бортик джакузи. Вода приятно согревает, но не обжигает.

– Располагайся, я вернусь через пару минут, – все тем же мягким обволакивающим голосом произносит Игорь и идет к двери.

Провожаю его взглядом. Его поведение снова рушит мои шаблоны. Хотя еще не вечер. Допускаю, что, убитая шокирующим известием, я его не впечатляю, зато если меня расслабить и подготовить… Черт! Что я фантазирую? Идиотизм! Он же не юнец зеленый, чтобы городить такой огород! Он мог бы меня просто взять, без подготовок и разрешений, как это произошло в тот первый раз.

Щелчок двери возвращает меня в отделанную роскошным, под мрамор кафелем ванную. Фокусирую взгляд на приближающейся фигуре. Игорь идет к джакузи с блестящим подносом в руках. На нем стекляный чайник, пузатая бутылка с черной этикеткой и бронзовой жидкостью внутри, две коньячки и что-то еще.

Он не шутил. Не понимаю, как мне поможет коньяк, да еще и чай… Почему такое странное сочетание?

Игорь подходит, ставит поднос на угол джакузи, наливает в чашку чай и бросает туда сахар из сахарницы. Много. Целых три ложки! Это слишком много. Марк меня бы отчитал даже за одну. К тому же, я и в эквиваленте сахарозаменителя пью менее сладкий чай.

– Не надо так много сахара, – вяло встреваю в процесс приготовления.

– Не спорь со мной, – требовательно отрезает Игорь, размешивая белые гранулы в рыжей жидкости. – Тебе сейчас нужно успокоить нервную систему и подкормить мозг, который потерял много калорий от стресса. Глюкоза – лучший поставщик калорий для мозга.

Он верен себе. Разливает коньяк и протягивает мне один бокал. Приказывает пить до конца. По тону слышу, что это не просьба. Сколько тут? Грамм пятьдесят? Да я с такого количества мгновенно вырублюсь!

Игорь недвусмысленно смотрит на меня, ожидая, пока я выполню приказ.

Делаю глоток. Запах другой, и на этот раз не так жестко идет, как в прошлый. Не кашляю и проглатываю. Но лицо все равно кривится. Игорь передает мне кружку с чаем. Он еще горячий, но пить можно. Отпиваю из кружки – удивительно приятное ощущение в горле. Плюс приторность чая сразу смазывает привкус коньяка.

– Вот и умница. Теперь допей коньяк, запивая чаем, и я налью тебе еще, – ушей снова касается баюкающий голос Игоря.

Он махом выпивает свою порцию, отставляет коньячку на поднос и перемещается ко мне. Садится на бортик джакузи и ласково поливает мои плечи водой. Затем по коже спины проходится что-то мягкое, похожее на губку или пушистую мочалку. Игорь проводит ею мне по лопаткам, забираясь на плечи, шею, спускаясь по рукам до локтя.

Это выглядит так заботливо и нежно, что мне хочется плакать. Даже мама никогда не была настолько нежна со мной. Не заботилась настолько чутко. Она вообще ласку редко проявляла.

Когда я допиваю первую порцию коньяка, чай тоже заканчивается. Игорь отставляет коньячку на поднос и доливает мне только чай. Снова добавляет сахар. Я уже не сопротивляюсь. Пусть. Он знает, что делает. А я просто хочу довериться.

Алкоголь, кажется, расслабил меня. Я беру в руки чашку с чаем и поднимаю взгляд на Игоря. Снова ощущаю исходящее от него тепло, становится стыдно за неподобающие мысли о нем. Я думала о нем хуже, чем он есть на самом деле. Но у меня в голове вертится вопрос. Важный. Который страшно задать и, наверное, время не самое подходящее, но я уже не смогу удержаться.

36. (Игорь)

Как же меня накрывает, когда я слышу последние слова ее отца. Приемная, не надо было удочерять… Тварь. И бедная девчонка их почитает. По ней отчетливо заметно, что эта новость ее просто убила. Ее родители не заслуживают такой дочери, как Эльвира – чистое, честное, наивное создание.

Лучшее, что я могу сделать в этой ситуации, избавить ее от необходимости выслушивать подобное впредь и успокоить, конечно. С первым справляюсь, разбитый телефон летит в урну. А вот с успокоением сложнее. Какой из меня успокоитель? У моей Жизель не случалось ничего трагичнее сломанного ноготка, и с такими мелочами она не приходила ко мне жаловаться. У Эльвиры жизнь рушится, а я даже слов не знаю правильных, какие в таких ситуациях говорят.

Сгребаю ее в охапку, обнимаю, прижимаю покрепче. И чувствую, что ее слезы намочили рубашку. Влажная ткань вроде прохладная, а ощущается обжигающей. Эльвира отлепляется и выдает что-то про звонок Васильку. Сама в шоке, но про работу не забыла. Какая ей работа с такими новостями?

Обещаю ей ванную и коньяк с чаем, везу домой.

Там сразу веду в ванную. Она вяло сопротивляется. Неужели думает, что я собираюсь ее трахнуть? Не, я хочу, конечно, но не сейчас. Не в таком состояни. Эту девочку хочется согреть и защитить. Какой с ней секс? Она ж никакого удовольствия получить не сможет.

Усаживаю Эльвиру в джакузи у себя в ванной, передаю коньяк, чай. Пьет. Распробовала-таки! А сначала сопротивлялась. Сижу это время рядом и тру ей спину мочалкой. Жизель это нравилось. И Эльвире тоже, кажется – начинает успокаиваться, приходить в адекватное состояние.

– Что теперь будет? – серым голосом спрашивает она через некоторое время.

Ставит меня этим вопросом в тупик. А что должно произойти? Кроме того, что теперь она вряд ли захочет общаться со своей семьей, ничего не будет. Продолжим жить как жили.

– Я дам тебе отдохнуть пару дней. До понедельника ты свободна от работы, – без задней мысли отвечаю на ее вопрос.

– А между нами? – она смотрит перед собой.

Еще более сложный вопрос. Я, признаться, ничего не думал по поводу «нас». Нет никаких нас.

– А разве между нами… что-то есть? – переспрашиваю задумчиво. – Остается по-прежнему. Ты моя помощница, я твой босс.

Последнее произношу с удовольствием. Мне нравится такая расстановка сил. Эльвира сжимается, но больше ничего не говорит. Это неплохо. Я не готов сейчас разбираться в том, что чувствую к ней. Знаю только одно – она моя, хочет того или нет. Я ее не отпущу и никому не отдам. И со временем она привыкнет.

Вода начинает остывать, пора вытаскивать мою русалку и отправлять спать.

– Выбирайся из ванной, – приказываю ей и иду за полотенцем.

Сдергиваю одно с полотенцесушителя и направляюсь обратно, а Эльвира переступает бортик и… поскальзывается. Падает. Смотрю за этим, как в замедленной съемке и срываюсь с места, но не успеваю ее поймать. Вроде головой не ударилась, и то хорошо. Но по лицу вижу, ей больно.

– Ну как же ты так? – вырывается с досадой, хотя злюсь я на себя. Следовало дать ей руку, остолоп! – Что болит?

Эльвира показывает на лодыжку.

– Кажется, я ногу подвернула, – голос звучит жалобно. Видать, очень больно.

Заворачиваю ее в полотенце и несу в спальню на кровать. По пути включаю свет. Кладу Эльвиру и обсушиваю полотенцем. Она пытается неловко прикрыться – глупая.

Осматриваю ее лодыжку. Не похоже на перелом, но и я не похож на травматолога, чтобы диагнозы ставить. Срань!

– Тебе нужно сделать рентген, – констатирую сосредоточенно и отправляюсь обратно в ванную за ее одеждой.

Затем забираю сухие трусики из спальни, возвращаюсь к Эльвире и помогаю ей одеться. Она пытается отказываться от поездки к врачу, но я не слушаю. На руках выношу ее из дома и объявляю вышедшему навстречу Леше, – Серегу я отпустил отдохнуть – что надо ехать в травму. Тот сразу подгоняет машину, и через каких-то сорок минут мы уже паркуемся в Приморском районе около круглосуточной клиники, в которой делают рентген.

Эльвира выглядит дико уставшей, едва не вырубается. Ей надо недолго потерпеть.

Обследование не выявляет перелома, но врач настоятельно рекомендует покой и тугое бинтование. В аптеке при клинике сразу покупаю эластичные бинты, мазь, которую прописал врач, и эргономичную повязку для голеностопа. Эльвира скоро поправится, но работать, как понятно, не сможет неделю, а то и больше.

На обратном пути в машине она засыпает у меня на плече. Утомилась. Да еще и стресс. Глажу ее по волосам. Хочется к ней прикасаться, и сейчас за этим желанием нет секса. Только нежность, которая, как мне казалось, навсегда умерла в моем сердце.

Эльвира тихо сопит у меня под ухом, прямо как котенок. Такая же хрупкая и беззащитная.

Родители у нее, конечно, красавцы. Даже не знаю, чей отец отличился сильнее. Мой или ее. Мой просто мудак, а этот – даже не знаю, как назвать. Торгаш поганый. Продал жизнь девчонки, которая ему доверяла!

Дома я устраиваю спящую Эльвиру в спальне Жизель и отправляюсь спать сам, хотя сна ни в одном глазу. Нервный бодряк. Адреналин все еще не отступил. Ее вопрос так и сидит в голове. «Что между нами?» Похоже, ее внешняя схожесть с Жизель все же что-то значит. Как бы ни хотелось увильнуть, придется это признать. Меня ведь к ней потянуло с первого взгляда. Я сам не понял, почему, но уже тогда, в кабинете у Луизы знал, что хочу ее себе. И сделаю что угодно, но присвою Эльвиру.

Присвоил. И что? Не могу понять, что чувствую к ней. Жжется в сердце при мысли, что она уйдет. Я не готов потерять еще и ее. Она не такая, как Жизель – гораздо глубже мыслями, тоньше душой. Чересчур чопорная, очень закрытая, с тонной невыплаканной боли внутри. Наверное, это цепляет меня больше всего. В этом мы похожи.

Эльвира не поверхностная, не кокетливая, как Жизель, но такая же чистая и непосредственная. Это подкупает. Я ей доверяю, как доверял покойной жене.

В спальне сразу отправляюсь в душ, чтобы расслабиться и сбросить напряжение. Наблюдать обнаженную Эльвиру с каменным лицом – все же не так просто, как бы хотелось. Встаю под струи воды, вспоминаю грациозное, нежное, хрупкое тело Эльвиры, и член мгновенно встает. Она дико заводит меня. Настолько дико, что я кончаю, как подросток, через несколько минут.

А когда выхожу из душа, слышу звонок телефона, который лежит на кровати. Тихие ругательства вырываются сами собой. В такую поздноту никто просто так звонить не будет.

В полотенце выхожу и смотрю, кто звонит – мой давний друг, Юра Мальцев по кличке Малек. Мы недавно общались, и он рассказывал мне о проекте, который я счел сомнительным. Похоже, это ему таки аукнулось. Снимаю трубку, и в кровь впрыскивается адреналин. Я узнаю голос, но это не Юра.

37

Просыпаюсь от стука в дверь. Часов двенадцать… Черт, если верить заглядывающему в окно солнцу. Голова тяжелая, но это, скорее всего, потому что я переспала. Почему не было будильника? Вспоминаю, как вчера Игорь уничтожил мой телефон. Тогда почему он меня не разбудил?

Стоит шевельнуться, нога напоминает о себе острой болью в районе голеностопа. Сбрасываю одеяло – из одежду на мне только трусики. А нога забинтована и на лодыжку натянута какая-то плотная резинка, закрывающая полпятки и часть ступни.

Натягиваю одеяло по грудь и кричу: «Войдите!»

Дверь открывается, и на пороге показывается Людмила с подносом, на котором стоит пышущий паром завтрак. Наверное, снова омлет.

Она проходит в комнату, раскладывает поднос в столик для завтраков в постель и ставит его мне на бедра. На мой вопрос, где Игорь, она отмахивается:

– Ох, он велел вас не будить. Уехал ранним утром, оставил мне записку.

– И надолго? – спрашиваю, ощущая, как в душу пробирается тоска.

– Написал, что на несколько дней, – отвечает Людмила и двигает на столике то тарелку, то вилку, будто пытается занять руки. – Но кто ж его знает. Он, судя по всему, важный вопрос решать поехал, а это и затянуться может.

Такое чувство, что Людмила по нему скучает не меньше, чем я, если не больше. Прям сама не своя. Обычно расслабленная, спокойная, а сейчас нервная.

– Вы завтракайте, Эльвира, – добавляет она. – Быстрее поправитесь.

И уходит.

На завтрак действительно омлет, только завернутый в рулет, из которого вытекает сыр. Аппетитно до безобразия. Принимаюсь есть и заканчиваю почти мгновенно, несколько минут – и у меня пустая тарелка. Запиваю кофе с миниатюрной порционной шоколадкой и переставляю столик на незанятую половину кровати. Пытаюсь встать. Умыться и в туалет сходить не помешает.