Текст книги "Трофей для Хищника (СИ)"
Автор книги: Анна Юта
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Поворачиваюсь к Игорю Михайловичу. Он вопросительно изгибает бровь. Меня аж гордость переполняет. Я оказалась полезна… Хотя, думаю, я еще пожалею о своей выходке.
– Его друг собирался шантажировать отца похищенными данными, но случайно слил их в интернет, – перевожу в реальном времени, – предлагал этому долю, но он отказался.
– И правильно сделал, – одобрительно произносит Игорь Михайлович и кивает.
Затем вынимает телефон и запускает вызов.
– Макар, привет еще раз, – произносит бархатистым голосом. – Рад, что ты не спишь. Этот пацан не виноват. С сына своего спроси. Да, доказательства есть. Не, этому в больницу надо, он весь помятый. Нет, под машину попал. Мои ребята просто так людей не бьют. Я тебе пришлю, сам послушаешь.
На этом он вешает трубку и требует у парня телефон. Перекидывает воспроизводимый файл себе, а потом, видимо, отправляет адресату.
– Везите бедолагу в больницу, – велит Игорь Михайлович своим шкафам с антресолями. – А с тобой, – он переводит на меня цепкий взгляд, в котором плещется то ли гнев, то ли интерес, – нам надо обстоятельно побеседовать.
17
Когда мне такое говорил Марк, я мысленно констатировала, что мне крышка, и готовилась к скандалу. Сейчас такого ощущения нет. Может, потому что мне кажется, что я впечатлила Игоря Михайловича? А может, потому что он при всей суровости создает впечатление адекватного человека? В любом случае я почти уверена, что хуже того, как Марк морально уничтожал меня, быть просто не может.
Игорь Михайлович указывает мне идти первой и выходит из комнаты следом за мной.
– В мой кабинет, – произносит повелительно и кладет руку мне на талию.
Вроде ничего особенного, простой жест, но мне кажется очень интимным. И теплое прикосновение обжигает сквозь рубашку. Что со мной такое? Я ни на одного мужчину так не реагировала.
Мы поднимаемся на первый этаж, и Игорь Михайлович направляется к одной из дверей в холле. Оттуда он выходил, когда я застыла на выходе из кухни, решая, куда бежать. Иду следом. Будь что будет. Сама виновата и понесу наказание.
Внутри так же, как и наверху, пахнет кожей, пылью и старинной бумагой. Игорь Михайлович обходит такой же массивный, как и на втором этаже, дубовый стол, усаживается, но не предлагает мне сделать того же. Чувствую себя как на допросе. Похоже, это он и есть.
– Мы снова возвращаемся к вопросу, хорошо ли ты слышишь и способна запоминать, – Игорь Михайлович мрачно смотрит на меня и сплетает пальцы. – Что непонятного в приказе сидеть в комнате и не выходить?
Тон отдает металлом. Но мне есть что ответить.
– Все понятно. Я и сидела, даже попыталась уснуть, – отвечаю прямым открытым взглядом. Мне нечего скрывать. – Но не смогла, захотела пить. Спустилась и услышала стоны того человека. До этого вы интересовались его здоровьем по телефону. С моей стороны было бы бесчеловечно не предложить помощь, когда я могу ее оказать.
Игоря Михайловича, судя по довольному хмыку, ответ устраивает.
– Вот значит как. Какая ты полезная девочка! – улыбается, а потом внезапно обретает суровое выражение. – А если серьезно, никогда больше так не делай.
Черт. Я этим вечером много чего сделала не так. Что конкретно-то?
– А что, если бы этот парень тебя ударил? Или захватил в заложники? – чуть громче продолжает Игорь Михайлович. – Вдруг он опасен, а ты к нему вплотную подходишь!
– Так не был же… – тяну недоуменно. – К тому же меня никто не останавливал, когда я подошла.
– В этом конкретном случае тот юноша при всем желании не мог ничего сделать, все было под контролем, – назидательно разъясняет Игорь Михайлович. – Но в следующий раз не приближайся, пожалуйста, к незнакомцам, хорошо?
Он говорит так, будто действительно за меня беспокоится. До меня только сейчас доходит, что я рисковала собой, так бесстрашно подойдя к неизвестно кому. Судя по прозвучавшим словам, там какие-то криминальные разборки, а я даже не подумала, что это может быть опасно. Становится по-настоящему страшно.
– Поняла. А вы… бандит? – спрашиваю затравленно так и переминаясь с ноги на ногу перед столом Игоря Михайловича.
У него на лице появляется озабоченность, какая бывает у родителя, чье чадо снова сломало очередную любимую игрушку.
– Не совсем, – с загадочным выражением отвечает он. – Я сам по себе, но много кого знаю. И в связи с этим, у нас есть проблема.
Он произносит это таким тяжелым тоном, что я невольно предполагаю, что сейчас он скажет что-то вроде: «теперь ты слишком много знаешь, тебя надо убить». Ежусь, но не отрываясь смотрю на него – не то огорчен, не то сердит.
– Присядь, – Игорь Михайлович делает короткий взмах рукой в сторону угла, где стоит низкий стеклянный столик в окружении двух таких же низких мягких с виду кресел.
Исполняю. Игорь Михайлович достает из серванта у меня за спиной бутылку коньяка и ставит на столик вместе с двумя коньячными бокалам в форме перевернутых сердечек. Затем садится напротив и разливает напиток и берет в руку свой бокал.
Пялюсь на свой, рассматривая блики света на стеклянной столешнице. Я никогда не пила крепкий алкоголь. Родители запрещали, а Марк угощал меня только коктейлями и вином.
– Сегодня был длинный и тяжелый день, Эльвира, – устало произносит Игорь Михайлович и делает глоток бронзовой жидкости. Не морщится, катает на языке. – И ты своей выходкой добавила мне хлопот.
Он не настаивает, чтобы я пила. Не задает вопросов. Даже не смотрит на меня. Такое ощущение, что ему просто нужна компания, неназойливая и молчаливая. Что же, если можно просто посидеть рядом, я за.
– Я не просто так попросил тебя оставаться в комнате. Не планировал посвящать в свои дела так быстро, – его тугой тягучий голос гипнотически действует на меня. Успокаивает и одновременно пугает. – Но теперь ты в курсе, и мне надо принять решение, как с тобой поступить.
Холодею. Сбываются худшие догадки. Черт-черт-черт! И что делать?
– Я ничего не поняла, Игорь Михайлович, – лепечу скороговоркой. – И никому ничего не скажу.
Его черные глаза фокусируются на мне, колючий взгляд пронзает, пригвождает к спинке кресла. Красивые глаза. Пугающий взгляд.
– Не перебивай, пожалуйста, – бархатистый голос, а проходится по коже точно наждачкой. В пору прикусить язык и не влезать без разрешения! – Ты слышала фамилию и имя, этого достаточно.
Он делает еще один глоток и снова переводит взгляд куда-то в пустоту посреди комнаты.
– Меня называют Хищником, по фамилии, но на самом деле я посредник. У меня много клиентов, и все они не любят пристального внимания к своим персонам, – продолжает он. – Я не разглашаю имена тех, с кем работаю. Это все знают, поэтому мне доверяют.
Хочется сказать, что я готова подписать любые документы о конфиденциальности, но усилием воли заставляю себя молчать.
– Ты забралась куда тебя не приглашали и теперь знаешь то, чего не должна, – он, видимо, замечает мой нетерпеливый взгляд и хмурит брови, – и никакие подписки о неразглашении не имеют смысла. Я или доверяю тебе, или нет. И, наверное, ты уже догадалась… обратной дороги у тебя нет.
Последнее произносит с расстановкой, точно гвозди забивает, а я ощущаю, что начинают дрожать пальцы. По спине стекает холод, сердце стучит как бешеное.
Вот теперь, похоже, и мне надо выпить.
Стараюсь не подать виду, как испугалась. Подношу коньячку к носу, вдыхаю – удивительно приятный аромат. Совсем не пахнет спиртом. Делаю глоток… Какая редкая гадость! Вкус горьковато-сладкий, но во рту так щипет, что я глотаю эту адскую жидкость, и она прокатывается по пищеводу обжигающим теплом. Кашляю.
– Ты что, никогда коньяк не пила?! – с легким возмущением спрашивает Игорь Михайлович.
– Ничего крепкого, – пытаясь откашляться, стучу себя ладонью в грудь. На ресницах выступают рефлекторные слезы. – Так вы… меня не отпустите?
18
– Теперь, судя по всему, нет, – Игорь Михайлович отвечает не сразу, выждав драматическую паузу, будто и правда задумывался над моим вопросом.
То есть как он меня не отпустит?! Разум затапливает паника и злость. В каком качестве я должна провести с ним остаток дней? Эта перспектива не укладывается в голове! До конца жизни работать на этого… бандита? Он сказал, что не совсем бандит, но это не меняет сути вещей. Как теперь выпутываться?
– В этом только твоя вина, – с металлом добавляет Игорь Михайлович и допивает свою порцию коньяка. – Будет тебе урок на будущее – слушать, что тебе говорят, и выполнять неукоснительно.
– Какой-то больно суровый урок, – злобно бормочу себе под нос.
– Что ты сказала? – спрашивает Игорь Михайлович, заглядывая мне в глаза.
– Что урок не соответствует проступку, – рычу в ответ, глядя исподлобья. – Подумаешь, услышала одну фамилию! Что теперь, всю жизнь вашей помощницей работать?
– Урок соответствует среде, в которой я вращаюсь, – жестко отвечает Игорь Михайлович. – Из нее просто так не уходят.
К глазам подступают слезы.
– Но мне только двадцать пять, – голос подло дрожит. – Я… даже жизни не видела.
– Кто ж запретит тебе жизнь посмотреть? – усмехается Игорь Михайлович. – Просто для тебя будет лучше находиться под моим покровительством. Найдутся люди, которые заплатят большие деньги даже за тот клочок информации, которую ты сегодня получила. Или не заплатят, а вырвут силой.
Игорь Михайлович точно знает, о чем говорит, его убедительность пугает меня до чертиков. И одновременно с этим внутри вспыхивает выжигающий все на своем пути гнев.
– Зачем вы забрали меня из ресторана? – выкрикиваю возмущенно. – Зачем предложили мне работу? Оставили бы меня там! И пошла бы я в Пятерочку работать, не сломалась бы… А теперь…
Слезы просачиваются в голос, и я замолкаю. Отворачиваюсь.
– Ты нуждалась в помощи, – отвечает Игорь Михайлович, голос звучит бархатисто и спокойно, даже как будто довольно. – Я счел правильным оказать ее.
Слышу шорох одежды, похоже, он встал и подходит ко мне. Исступленно смотрю вниз, его начищенные остроносые ботинки появляются в поле зрения, но картинка размывается от слез. Он удивительно нежно берет меня за плечи и тянет вверх, вынуждая подняться.
– Ну тише, не плачь, – почти шепчет на ухо. Ласково и обволакивающе. – Ты устала, перенервничала, тебе нужно идти спать. Мы вернемся к этому разговору месяца через три, когда актуальность истории с Кораблевыми отпадет.
Поднимаю голову, встречаюсь с его цепким испытующим взглядом, в противовес заботливому тону, и снова впериваюсь в пол. Зачем он травит душу? Неужели правда оставляет шанс, что сможет отпустить? Или просто не хочет наблюдать мои слезы? В любом случае спорить меня совсем не тянет. А еще, кажется, до меня наконец-то кристально чисто доходит, что с Игорем Михайловичем шутки плохи.
Он обнимает меня за плечи и влечет в сторону двери.
– Ты зря так огорчаешься, – мурлычет над ухом. – А что, если ты сама уходить не захочешь?
Он вроде вопрос задал, надо ответить, а у меня в голове ни одной мысли. Какая-то каша из разрозненных образов и всплывающих воспоминаний. Мозг уже хоронит меня и подводит итоги.
Игорь Михайлович доводит меня до двери в «мою» комнату.
– Телефон заряжен? – спрашивает дежурно-деловым тоном.
– Вроде, – отвечаю вяло, пытаясь вспомнить, сколько на нем должно быть процентов заряда.
– Тогда поставь будильник на девять утра. У меня встреча в одиннадцать, ты едешь со мной, – чеканит он. – Из одежды возьми что приглянется. Завтра ты должна выглядеть отлично. Лучше, чем сегодня.
На этом он спокойно оставляет меня и уходит. Смотрю ему вслед. Или он настолько джентльмен, что не стал приставать из благородства, или я ему просто не нравлюсь. Второе, конечно, печально, но предсказуемо. Так даже проще. Хотя до этого он на меня смотрел не как на предмет интерьера, а значит… просто мои слезы испортили ему аппетит?
Широкая спина Игоря Михайловича вскоре скрывается за дверью в кабинет. Все, не на кого больше смотреть. Силы вдруг улетучиваются настолько стремительно, что голова кружится. Захожу в темную спальню и не раздеваясь падаю на кровать. Будильник есть на семь утра. Плевать, что проснусь раньше. По-хорошему бы тушь смыть, но сил, наверное, хватит только на то, чтобы укрыться. Похоже, все-таки не хватит…
***
Просыпаюсь от яркого света, который пробивается сквозь веки розоватым маревом. Открываю глаза и вижу в комнате Игоря Михайловича. Он сегодня другой, в сером свитшоте с поднятыми до локтя рукавами и темно-синих брюках.
Стоит посредине спальни и скептически смотрит на меня.
– Судя по всему, концепция будильника тебе не знакома, – выговаривает суровым тоном. – Будильник звуковым сигналом может разбудить человека вовремя, если он заведен, конечно. А ты, очевидно, крайне неисполнительная помощница.
Душу заливает стыд. Поднимаюсь в кровати на локти и ощущаю, как начинают пылать щеки. Выгляжу, наверное, крайне неприглядно. Хочется извиниться, что проспала, к тому же у меня есть уважительная причина – я очень устала и просто вырубилась, – но Игорь Михайлович не станет слышать пустые извинения.
– Я тебе работу помощницей предложил не за красивые глаза, а за твои компетенции, – продолжает он стальным голосом. – Ты создала впечатление ответственного человека, а в анкете написала, что пунктуальная. Пока я вижу своевольную раздолбайку.
Отчитывает как ребенка, блин! Стискиваю кулаки, но заставляю себя молчать.
– Давай так, – добавляет он и делает паузу. Похоже, сейчас я услышу ультиматум. – Или ты берешься за ум, берешь себя в руки, приводишь себя в порядок, называй, как хочешь, или… будешь убирать в этом доме. Уж чтобы работать уборщицей, думаю, у тебя компетенций хватит.
Меня ярость берет. До чего он язвительный!
– А вдруг не хватит? – выкрикиваю возмущенно и сажусь в постели. – Что тогда?
– Тогда, – Игорь Михайлович хищно улыбается. – Мне останется только одно…
19
Напрягаюсь и навостряю уши. Вряд ли Игорь Михайлович захочет меня убивать. Если бы хотел, уже бы сделал это. Для этого было миллион возможностей. К тому же никто не знает, где я нахожусь, да и мама может пока меня не искать, ведь мы поссорились.
– Запереть тебя здесь, обеспечить всем необходимым и посмотреть, – договаривает фразу Игорь Михайлович с торжествующей интонацией, – через сколько времени ты взвоешь от скуки и безделья.
У меня происходит разрыв шаблона по всем фронтам. То есть, посадить женщину под замок, не прикасаться к ней и при этом кормить и обеспечивать?! Только чтобы глянуть, когда она заскучает? Да он оригинал! И ведь прав, я заскучаю. Я с ума сойду сидя в четырех стенах, даже если речь будет о четырех сторонах забора. Сварюсь заживо в собственном соку.
– А знаешь, Эльвира, – вдруг холодно и жестко произносит Игорь Михайлович. – Мы не будем весь этот огород городить и в помощницу играть. Составь список вещей, которые тебе необходимы, передашь кому-нибудь из парней.
– Не хочу… – пытаюсь вяло вклиниться.
– В ближайшее время все доставят… – договаривает Игорь Михайлович, будто не слышит меня!
– Я не хочу сидеть взаперти! – перебиваю, повышая голос, затем добавляю тихо и покладисто: – Я стану хорошей помощницей, вы не пожалеете.
– Вот сразу бы так, – укоризненно тянет Игорь Михайлович. – Тебе говорили, что ты редкая заноза?
Нет, Марк не использовал это ласковое журящее слово, он вообще ласковые слова редко использовал, а вот ругательные часто.
– Вы первый, Игорь Михайлович, – отвечаю четко на поставленный вопрос, не буду жаловаться на бывшего мужа.
– Поскольку ты проспала, на сборы у тебя только полчаса. Поторопись, – строго напутствует Игорь Михайлович и подходит к двери. – Позавтракаем в ресторане.
Только он выходит за дверь, я пулей несусь в ванную и судорожно умываю лицо. Смываю кляксы туши вокруг глаз вместе с утренней отечностью. Волосы, к счастью, не успели сильно испачкаться. В любом случае, тут даже фена нет.
Врываюсь в гардеробную и начинаю перебирать плечики. Нахожу бывшее в употреблении платье без бирки, но в пакете от химчистки. Трикотажное. Бежевого цвета, до колен, с воротником-стойкой. Самое то для деловой встречи!
В комоде обнаруживаю капроновые чулки в упаковке. Их тут пар десять, наверное, и все нераспакованные. Что же за женщина тут жила и почему съехала, не забрав одежду? А может, и не съезжала, просто временно отсутствует?
От этой мысли хочется сорвать с себя все, что я успела надеть. И самое обидное, что какой бы наряд я тут ни выбрала, все равно будет ощущение, что я ношу одежду настоящей избранницы Игоря Михайловича.
Некогда предаваться чувствам!
Быстро крашу ресницы, вешаю на плечо сумочку со всем своим скарбом, если не считать того, который остался у Жени, готова.
Спускаюсь на первый этаж, в гостиной на диване меня ожидает Игорь Михайлович, что-то лениво читает в телефоне. Завидев меня, кивает и указывает на дверь.
Машина ожидает нас на холостом ходу, уже знакомый мне Сережа ждет рядом и, когда мы подходим, открывает заднюю дверь. Нарочито вышколенный, аккуратный, опрятный, строгий. Почему-то у меня есть ощущение, что если Игорю Михайловичу будет угрожать опасность, этот водитель будет защищать его до последнего и отдаст жизнь, если потребуется. Здесь только преданные Игорю Михайловичу люди. Как волчья стая, в которой он вожак.
Он неизменно заботливо подает мне руку, помогает забраться на сиденье и обходит машину. Не понимаю, почему он так себя ведет. Когда Марк на меня злился, ни о какой галантности речи не было. Если мы ссорились по дороге домой, он не помогал выйти из машины, не пропускал вперед в дом, дверь не придерживал… Игорь Михайлович явно мной недоволен, но неизбывная галантность осталась.
Машина трогается, и я спохватываюсь, что так и не поставила телефон на беззвучный. Вытаскиваю гаджет из сумочки – он сел. С досадой кидаю его обратно.
– Сел? – участливо спрашивает Игорь Михайлович.
– Да, у меня стоял будильник, – заодно вставляю оправдание, – зарядка у подруги осталась. Я смогу к ней съездить за вещами?
– Да, съездишь, отправлю тебя с Сережей, – задумчиво отвечает Игорь Михайлович, уже листая телефон.
Мне же надо состыковаться с Женей, чтобы она была дома, но я не решаюсь больше наседать с вопросами. Когда отправит, тогда начну искать варианты.
Спустя час езды по плотному городу мы приезжаем в ресторан «Золотой Орел». Сегодня должна быть Женина смена, вот и посмотрю, все ли с ней в порядке. Заодно, может, парой слов переброшусь?
Игорь Михайлович проходит в зал через парадный вход и сразу направляется на второй этаж. Я туда даже не поднималась, это VIP-зал, который обслуживают только опытные официанты, Женя в их число не входит, так что и не учила меня работе в этом зале.
Сразу от лестницы по полу тянется красная ковровая дорожка, пролягает по всему длинному залу до самого конца. По правой стороне редко стоят столы, окруженные стульями. Расстояния между ними метра три, чтобы наверняка гости не слышали соседей. Вдоль стены оборудованы типа лож с круговыми диванчиками и шторами на входе, которые сейчас отодвинуты. По центру шикарная барная стойка, там сейчас трудится здешний бармен. Странно, что я никогда не видела официантов, которые поднимались бы по лестнице с блюдами. Наверное, с кухни готовое лифтом поднимают прямо сюда.
Игорь Михайлович ведет меня к дальнему столу у окна. Пододвигает мне стул. К нам подходит официант, которого я видела вчера мельком на стаффе, выдает меню и на мгновение округляет глаза, узнав меня, но сразу делает невозмутимое лицо.
– Мне как обычно, а девушке омлет с грецким орехом и чеддером, – не заглядывая в меню произносит Игорь Михайлович. – Два капучино вперед. Скажи, сегодня вчерашняя смена работает? – парень кивает. – Тогда пригласи сюда Женю, – поворачивается ко мне: – Женю же? Это твоя подружка?
Киваю, хотя хочется замотать головой. Даже возмущение, что он заказал не спрося меня отходит на задний план. По рукам бегут мурашки. Зачем ему ее звать? Что хочет сказать? Не хочу верить, что речь пойдет об увольнении. Но кроме этого, у меня ни единой догадки, зачем она ему понадобилась.
– Что с лицом, Эльвира? – спрашивает у меня Игорь Михайлович, когда официант уходит к терминалу вносить заказ.
– Вы спрашивали, почему я за подругу трясусь… – начинаю неуверенно, но, наверное, это лучший момент попытаться выгородить Женю.
– Я рад, что ты решила-таки рассказать, – он улыбается и ждет продолжения.
А я все еще сомневаюсь, говорить правду или нет. Все может стать очередным рычагом воздействия. Черт!
20. (Игорь)
– Жене нельзя терять эту работу, она оплачивает лечение маме, – Эльвира опускает взгляд. – Я не прощу себе, если из-за меня Женя лишится заработка.
– Вот как? – ласково поднимаю ее голову за подбородок, приятно прикасаться к ее нежной бархатистой коже. – Тогда тебе тем более надо очень стараться, верно?
Кивает, а глаза уже на мокром месте. Видимо, решила, что я собираюсь уволить ее Женю. Какая же она все-таки красивая! Легкий налет восточных черт, прямой нос, губы, которые так и жаждут поцелуя. Даже на вид нежные и чувственные.
К столику подходит светленькая официантка. Похоже, это и есть та самая Женя. На второй этаж Луиза ставит официантов, которые отработали больше полугода. Знает, как я отношусь к персоналу. Работники должны быть проверенными и лояльными. Сюда на встречи со мной поднимаются такие люди, которых лучше лишний раз не видеть. И уж точно не стоит нигде трепаться о том, что они тут появляются.
Эльвира смотрит на Женю затравленным взглядом и чуть ли не вжимает голову в плечи. Что же, девочка, я тебя удивлю! Интересно, она сама по себе такая сердобольная, или за исступленным желанием выгородить подругу стоит что-то большее?
Женя останавливается рядом со столиком и здоровается.
– Сколько столиков на тебе сейчас? – спрашиваю деловым тоном.
– Два, Игорь Михайлович, – отвечает она и начинает потихоньку бледнеть.
– Закончи с ними, выдай счет и больше столов не бери, – я знаю, как они это воспримут и, если честно, намеренно нагнетаю. Чтобы эффект от моего последующего великодушия оказался сильнее. – Через час мой водитель отвезет вас с Эльвирой к тебе домой, она заберет вещи.
Эльвира выглядит невероятно виноватой, а Женя стискивает губы до белого, думая, что я ее увольняю.
– И еще, сколько ты уже работаешь тут? – добавляю тону будничности.
– Чуть меньше полугода, на следующей неделе будет полгода, – дрожащим голосом мямлит Женя.
У официантов второго этажа работы меньше, а денег больше. Думаю, она будет счастлива повышению.
Прямо при них беру в руки телефон и набираю Луизу.
– Слушай, Лу, – спрашиваю после стандартных приветствий. – Я хочу, чтобы ты перевела на второй этаж одну девочку снизу. Женю. Устроишь?
Она отвечает, что на втором этаже уже полный комплект, но есть официант, который последнее время стал работать хуже, так что запросто их поменяет.
– Умничка, Лу, люблю тебя, – на этом я завершаю разговор.
На лице Жени растекается счастливая улыбка, а в глазах появляются слезы радости.
– Мне Эльвира сказала, у тебя мама болеет, – поясняю свои действия. – Не подведешь, Жень?
– Не подведу! Не подведу, Игорь Михайлович! Спасибо огромное!
– Беги! Дообслужи свои столы и дождись Эльвиру в раздевалке, – даю напутствие шутливым командным тоном, разряжая обстановку. – Сережа привезет вас обратно, и приступишь к обучению.
Женя чуть ли не вприпрыжку бежит к лестнице на первый этаж. Люблю радовать женщин. Только вот с Эльвирой пока ничего не выходит. Она слишком колючая и настороженная. Нет, наверное, я создаю впечатление сурового человека, но не настолько же! Она будто принципиально боится мужчин и постоянно ждет от меня подвоха.
– Ну что, стоило так бояться? – спрашиваю с улыбкой, повернувшись к Эльвире. Бледная, но уже начинает розоветь. – Сейчас к нам человек должен присоединиться. Помни, ты на работе.
По глазам вижу, что ничего не понимает. В шоке все еще. Щелкаю пальцами перед ее лицом. Выныривает из оцепенения и смотрит на меня огромными круглыми глазищами.
– Эльвира, солнышко, повтори, что я сказал? – спрашиваю назидательным тоном.
– Что сейчас придет человек и я на работе, – отвечает она. – Я услышала, Игорь Михайлович. Просто… Спасибо вам за Женю! Я боялась, что вы ее уволите, чтобы меня наказать.
– Ты ж не собачка дрессированная, чтобы тебя наказывать, – усмехаюсь. – Не будешь справляться с работой помощницы, мне есть что тебе поручить. Но мне бы этого не хотелось. А тебе?
– Не хотелось бы, – она проникновенно заглядывает мне в глаза. – Я знаю, что это пустые слова, но я хочу это сказать для себя. Я буду очень стараться.
Приятно, что Эльвира запомнила, что действия важнее слов. Кажется, мы наконец нашли общий язык.
Олег Шумский, человек, который попросил о встрече, почему-то задерживается, и это меня нервирует. Время всегда деньги. Он отобрал у меня уже полчаса, которые я мог потратить на другого клиента. Если бы я не знал его столько лет, выставил бы счет.
У лестницы появляется грузная фигура в кожаной куртке, брюках и бордовой рубашке. Узнаю Олега. Девяностые прошли, но только не для него. Он проходит по залу, подходит к столу. Я встаю ему навстречу, мы пожимаем руки, и он усаживается на стул напротив нас с Эльвирой.
– Эт кто? – кивает на нее.
– Сережа, только симпатичнее, – отвечаю с ухмылкой.
Шумский все понимает. Мои давние друзья, которых можно по пальцам одной руки пересчитать, знают о моей особенности – я не принимаю предметы от незнакомых людей. Только, от тех, кому доверяю. И мне приходится обходить эту неприятную особенность при помощи кого-то, кому я могу доверять. Например, помощника.
Шумский вынимает из внутреннего кармана свернутый в четыре раза лист и протягивает мне. Эльвира поднимает руку, чтобы забрать его, но я останавливаю ее. Следовало сразу сказать ей, что тут не надо передавать мне вещи, но тогда пришлось бы раскрыть ей мою маленькую неприятную тайну. Нет уж.
– Это контейнеры, которые должны прийти в порт, – вполголоса произносит Шумский. – Сделай так, чтобы их не сильно тормошили. Снаружи все красиво, техника, а что за ней пусть остается за ней.
Он обратился по адресу. Я знаю, за какие ниточки надо дернуть, чтобы грузы легко прошли таможню.
– В бумаге все, дата, время прибытия, места на корабле, – договаривает Шумский, – такса та же?
Киваю. Я не занимаюсь благотворительностью, и мои услуги стоят денег. В случае Шумского довольно крупную сумму, большую часть из которой получит второй участник сделки, которому я адресую его просьбу.
Мальчик-официант приносит мне английский завтрак, а Эльвире омлет. Она жадными глазами смотрит на него. Пододвигаю ей тарелку.
– Слушай, ты меня прости, – оправдывающимся тоном произносит Шумский, когда официант уходит. – Меня жена с детьми в машине ждут. Спасибо, что долждался. Сам понимаешь, когда с детьми куда-то собираешься, никогда вовремя не получается…
– Иди, Олег, не огорчай семью, – прячу лист в карман брюк. – Привет жене.
Провожаю его взглядом. Крупный, высокий, но оплыл и больше похож на груду мяса. Ловлю себя на зависти. У него есть семья. Есть дети. Почему именно сейчас в голову пришла мысль, что я бы тоже хотел детей?
Почему я никогда не думал об этом? Наверное, потому что мой образ жизни не предполагает создание семьи? Что мешало мне завести детей от Жизель? Так бы о ней осталось немного больше, чем просто воспоминания…
Прогоняю мысли усилием воли. Сейчас не время об этом думать.
– Нравится омлет? – спрашиваю Эльвиру, которая уже почти доела.
– Очень вкусно, Игорь Михайлович, – отвечает она, дожевав последний кусочек.
– Тогда иди забери Женю из раздевалки и съезди уже за вещами. Телефон тебе нужен для работы, – приказываю ей и принимаюсь есть уже подостывший завтрак.
Смотрю ей вслед. В этом платье она еще сексуальнее, чем в брюках. Хочу ее. Захотел с первого взгляда, но сейчас еще сильнее. Только вот она меня, похоже, слишком боится, и, ввиду ее отношения к мужчинам, брать нахрапом нельзя. Плавно. Я присвою ее себе плавно. Против моего обаяния еще никто не мог устоять.
21
– Что ты с ним сделала? – со смесью восторга и удивления спрашивает меня Женя, когда я вхожу в раздевалку.
– Не понимаю, о чем ты, – бормочу и делаю ей приглашающей жест. – Идем, Сергей ждет нас.
– Ой, деловая какая стала! – ухмыляется подруга.
– Да вроде обычная, – я и вправду не заметила, чтобы как-то изменилась. – Просто не хочу заставлять Игоря Михайловича ждать.
– Вы только гляньте на нее! – Женя вешает на плечо сумочку. – Я готова, идем. Раньше тебя не очень волновало, кто и сколько тебя ждет.
Слова Жени отдают укоризной. Да, я частенько опаздывала на встречи, когда училась. Но делала это не потому что мне было плевать, а так получалось. Нет, не могла я в одночасье поменяться, Жене просто кажется. Или она сгущает краски.
Как только мы выходим из ресторана, Сергей выходит и открывает поочередно задние двери обалденного Кадиллака Эскалейд Игоря Михайловича. Мы загружаемся в салон, и он возвращается за руль. Выводит машину на проспект.
– Тут такое дело… – вполголоса произносит Женя. – Марк твой вчера ночью приходил.
У меня по спине стекают мурашки. Как он узнал адрес Жени?! Ума не приложу, как ему это удалось. Может, я забыла переписку ВК закрыть в нашем общем ноутбуке? Или по дурости записала адрес в блокнот, который забыла у него в доме?
– И… что ты… – сердце заходится в панике, мне даже сложно дышать. – Сказала?
– Он сначала долго звонил в звонок, – начинает говорить Женя, будто рассказывает мне историю о занимательном приключении. – Я уже засыпала, разбудил, зараза. Ну я подошла к двери, которая к лифту выходит. Спросила, кто…
Она не придает значения, ей кажется, это пустяк. Это не пустяк! Он ведь может теперь меня там ждать… Если до побега я просто считала, что он редкий мудак и абьюзер, то после его выходки в ресторане мне начало казаться, что он слегка повернут на мне. А может, и не слегка совсем. Зациклился.
– Ну так вот, он требовал, чтобы я тебя позвала, а я говорила, естественно, мол, тебя тут нет, – Женя рассказывает с юмором, точно это шутка какая-то. – Он начал в дверь ломиться. Прям бил! Ногами, наверное. Ну я и сказала, что полицию вызову, ну и он ушел.
– Сказал что-нибудь напоследок? – нехотя спрашиваю, потому что ответ мне не понравится. Но узнать надо.
– Что все равно тебя достанет, – Женя пожимает плечами. – Да ты чего вся побледнела? Я так понимаю, ты теперь лично на Игоря Михайловича работаешь? Он тебя в обиду не даст, это я тебе точно говорю!
Отвожу взгляд. Не верю. Не потому что сомневаюсь в Игоре Михайловиче, а потому что слишком боюсь Марка. Он непредсказуем, и одному Богу известно, какие у него связи.
– На той неделе к одной из официанток со второго этажа, к Машке, начал клеиться клиент. Ну ты понимаешь, да, какие там клиенты? Такие, которых злить не надо, – продолжает разглагольствовать Женя. – Игорь Михайлович тогда еще приехал на встречу. И что ты думаешь? Выставил он того клиента! Чуть ли не взашей выгнал, а Машке премию выписал и с работы пораньше отпустил. Принес извинения от лица заведения, так сказать. Игорь Михайлович вообще очень справедливый человек. Строгий, да, но справедливый.
