Текст книги "Девочка на замену (СИ)"
Автор книги: Анна Шнайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)
34
Артём
Прежде чем идти в квартиру и делать задание на завтра, Артём решил подготовить подарок для Али. Почему это казалось ему обязательным, он и сам понять не мог. Казалось бы, какая разница, будет завтра подарок или нет, если Аля, считай, уже ему принадлежит? Можно и не частить, сегодня был букетик – достаточно. Подарить что-нибудь, например, в пятницу, и хватит.
Но Артёму хотелось порадовать Алю. Чувствовал он, что радостей в её жизни было мало, вот и хотел стать для девушки одной из таких радостей. Кроме того, ему ведь нетрудно, не лопатой снег убирать.
Оставалось только придумать, что покупать. Цветы отметаем – были. Надо что-нибудь другое…
Смешно, но Артём отлично помнил, как ухаживал за Олей и что именно ей дарил, – и сейчас отчего-то совсем не хотел повторяться. Ерунда, никто ведь за ним не следил, небось и сама Оля уже забыла обо всём, выкинула из головы, наслаждаясь отношениями со своим обожаемым Федей, а Артём до сих пор…
Хотя…
Он даже остановился, вслушиваясь в себя и вглядываясь в тёмно-синее вечернее небо ноября, почти неотличимое от ночного. Ярко и насмешливо светила жёлтая луна, казавшаяся Артёму более крупной, чем обычно, и воздух с каждой минутой всё сильнее холодел. Артём бы не удивился, если бы пошёл снег. Снега не было, но уши уже мёрзли, и парень потёр их не менее холодными ладонями, удивляясь на выверты природы – пару часов назад шёл дождь и было пусть и холодно, но не морозно, а теперь на улице почти зима.
Впрочем, всё это неважно.
Важно другое.
Думая об Оле и Феде, впервые за последние дни Артём почему-то не почувствовал ни боли, ни обиды, ни зависти.
35
Аля
Задание по теории текста выело Але весь мозг, и к полуночи, когда она наконец закончила, у неё осталось лишь одно желание: лечь спать, и побыстрее. Текст ей попался не художественный, а научный, по химии, – преподаватель всем давала разный, чтобы друг у друга не списывали, – и Аля порой чувствовала себя так, будто извилины у неё скручиваются в трубочку. Она сама-то не все фразы понимала, будучи полным профаном в химии ещё со школы, а ей надо было всё проанализировать и сделать вывод. Хотя задание было интересным: по короткому отрывку нужно было понять, для кого этот текст, о чём он, какие средства художественной выразительности в нём используются и так далее. Аля любила такое, но не когда на часах около двенадцати часов ночи, а завтра к первой паре.
Меньше надо было гулять! Давно бы спать легла.
– Аль, – прошелестела со своей кровати сонная Рая, – ты когда наконец вырубишь свой ноут? Жужжит, спать мешает. А беруши я куда-то засунула, найти не могу…
– Не надо беруши, ещё проспишь завтра. Иду я, иду уже.
– Не просплю, ты меня разбудишь, если что. Или мама. Аль… А зачем ты рассказала, что я влюбилась? Это же был секрет!
Так, всё ясно. Сестра поняла, что работу Аля почти закончила, и решила устроить разбор полётов.
– Слушай, ну это же было два года назад, Рай. Тогда это был секрет, а сейчас что? Тебе ведь этот мальчик уже не нравится.
Да, два года назад, когда Рае было десять, её постигло страшное разочарование – Але до сих пор было смешно, как только она об этом вспоминала. В школу, где училась Рая, пришёл новый мальчик, его определили в параллельный класс. И пока Рая смотрела на него со стороны, он ей очень нравился – стройный, красивый, голубоглазый. Но потом она решила подойти к нему на перемене, познакомиться поближе, и внезапно увидела, как объект её воздыхания ковыряет в носу.
Это был удар ниже пояса. Аля, когда Рая это всё ей рассказывала по большому секрету, с трудом сохраняла серьёзное лицо – настолько сестра была возмущена поведением мальчика, в которого была искренне влюблена. Особенно насмешило вот такое высказывание:
– Прежде чем ковырять в носу, надо убедиться, что никого нет рядом! Ну куда это годится-то?! Он ещё и глупый, получается!
В общем, любовь у Раи долго не продержалась – и к лучшему. Аля, так же, как и Наталья Николаевна, опасалась за сестру, которая в двенадцать лет выглядела гораздо старше, кроме того, была очень красивой. К ней даже на улице несколько раз подходили взрослые мужики, пугая бедняжку до икоты.
– Не нравится, да, – проворчала Рая. – Ну и что? Мама меня замучила, всё это выпытывая… про козявки. Потом смеялась.
– Смех – это хорошо. Он жизнь продлевает!
– Слушай, – сестра села на постели. – А как думаешь, что ты должна узнать об Артёме, чтобы в нём разочароваться?
– Ну и формулировочки у тебя, – обалдела Аля. – Что значит – должна? Ты собираешься его скомпрометировать, что ли?
– Скомп… это как? – тут же заинтересовалась Рая, и Аля мысленно хлопнула себя по голове ладонью. Нашла с кем такое обсуждать!
– Ну это когда ты что-то делаешь специально, подставляя человека. Например, тыришь чужой телефон и подкладываешь его в сумку кого-то другого, чтобы на него подумали. Это называется скомпрометировать.
– А-а-а! Не-е-ет, я ничего такого делать не собираюсь, ты что, – помотала головой сестра. – Просто этот Артём… Он таким идеальным выглядит, аж страшно. Интересно, есть ли у него какой-нибудь скелет в шкафу…
– Скелеты в шкафу у всех есть.
– Неправда, Аль! У тебя нет.
Она впервые в жизни задумалась об этом и пришла к неожиданному выводу – а ведь действительно, не имеется в её шкафу ни одного скелета…
36
Артём
Выбрать Але подарок оказалось сложным делом – не нравилось Артёму ничего, казалось слишком грубым, неподходящим для такой нежной девушки. Кроме того, нужные магазины почти все были уже закрыты, пришлось ехать на такси в центр города, где располагался круглосуточный ювелирный. Артём даже развеселился: в Москве он услугами подобных магазинов не пользовался, как-то не приходилось покупать девушкам украшения почти в полночь. А здесь вот как получилось.
Умудрившись на обратном пути попасть в пробку из-за аварии – водитель, не успевший сменить летнюю резину на зимнюю, заскользил по дороге, как по льду, и врезался ещё в три машины, создав жуткий затор, – Артём пришёл домой в половине первого и со стоном вспомнил, что завтра семинар по теории текста, а значит, надо ещё и задание делать.
Лень было неимоверно. Впрочем, не только лень – за день Артём устал и уже почти ничего не соображал, поэтому единственное, что парень мог понять, глядя на свой текст, – это то, что он художественный. Дальнейшие определения в его голове превращались в какие-то закорючки.
Вздохнув и в очередной раз подумав о том, что делать задание всё равно нужно, Артём впервые за последние пару часов посмотрел на телефон. И улыбнулся, обнаружив, что Аля написала ему буквально пять минут назад.
«Только закончила историю текста. А ты?»
«А я только начинаю!» – ответил Артём и поставил хохочущий смайлик. Он уже хотел добавить: «Доброй ночи!», как Аля появилась в сети и быстро напечатала:
«Давай я тебе помогу? Вдвоём быстрее сделаем».
Покачав головой, Артём ответил:
«Всё должно быть наоборот – это я должен тебе помогать! А у нас всё не так, из-за чего мне стыдно. Не переживай, справлюсь, просто немного не рассчитал время, были дела. Я успею!»
«Теорию текста, ясное дело, успеешь. А выспаться?»
Сердобольная. Оля тоже такая. Но её, в отличие от Али, ничем было не впечатлить. Вот как так можно любить, чтобы не замечать больше никого?
Стоп.
Артём аж похолодел.
А что, если Аля в него влюбится именно так, как Оля любила Федю?
Что, если она потом больше не сможет… Даже если найдётся человек, которому она понравится, – что, если Аля будет как Оля? И как ни старайся, её сердце будет не завоевать.
Нет, глупости. Не нужно даже думать о подобном! Может, Федя просто какой-то особенный, раз Оля его так любила. Но Артём-то не такой! Значит, она забудет его, когда он уедет.
«Не волнуйся, – напечатал он, стараясь не обращать внимания на ощущение чего-то неприятного в области желудка, как будто съел что-то испорченное и теперь не знаешь – то ли вызывать самому себе рвоту, то ли просто подождать, – всё будет нормально. Если сегодня не высплюсь, завтра наверстаю, в четверг же ко второй паре».
«Ладно, как хочешь, – ответила Аля. – Удачи с заданием, а я пойду спать. Даже Рая уже уснула, а она у нас любит засиживаться. Кстати, завтра расскажу забавное, спрашивала она тут кое-что… про тебя!»
«Ого! Буду ждать!»
Пожелав Але спокойной ночи в ответ, Артём, выпив крепкого чаю, чтобы не уснуть за столом, сел за домашнее задание.
37
Аля
Ночью ей приснился страшный сон: как будто Артём говорит, насмешливо улыбаясь: «Всё, хватит, повстречались – и довольно. Я поехал в Москву, а ты тут оставайся, тебе здесь самое место». Она плачет, но он уходит дальше и дальше, она бежит за ним – но его фигура всё удаляется и удаляется, и сколько она ни пытается его догнать, не получается. Кричит, плачет, зовёт – но Артём не реагирует.
Проснулась Аля в холодном поту и, мысленно выругавшись, перевернулась на другой бок. Поначалу она думала: что за дурь ей приснилась, не стоит обращать на неё внимания, но потом сообразила – а дурь ли?
Всё-таки Артём не из её города. Перевёлся не до конца понятно зачем. В Москве у него семья, наверняка друзья какие-то остались. Надолго ли он тут? Вряд ли.
Так что Алин сегодняшний сон скорее отражение её страхов, чем обычная дурь. Думать о том, что Артём на самом деле может в скором времени умчаться обратно в Москву, действительно было неприятно, и это ещё мягко говоря.
Впрочем, чего гадать? Можно же спросить у него самого, а затем посмотреть на реакцию. Конечно, не факт, что Аля поймёт, если он будет врать, но попробовать-то можно.
А ещё можно попытаться узнать о дальнейших планах Артёма у Мишки Карпова. Но это оставим на крайний случай…
– А Артём тебя сегодня опять будет ждать? – спросила Рая за завтраком, когда Наталья Николаевна накладывала им обеим овсянку. Эту кашу Аля в других местах не любила – у остальных она получалась не настолько вкусной, как у её мамы: то слишком клейкая, то с какой-то шелухой внутри. Лишь её мама варила овсянку так, что даже добавки хотелось.
– Не знаю, – сказала Аля и задумалась. И правда – придёт ли Артём сегодня к её подъезду? Вчера он ничего не говорил, а она забыла спросить, дурёха. Целоваться с ним не забыла, а вот узнать, будет ли он её ждать с утра пораньше, – забыла.
Кстати… а встал ли он вообще? Мог и проспать, если лёг поздно. Тогда он не только к Але опоздает, а всюду. И семинар по теории текста первой парой, а там преподаватель – дама строгая.
– Надо ему позвонить, – пробормотала Аля, хватаясь за телефон. Мама, садясь рядом на табуретку, посмотрела на дочь с удивлением.
– Позвонить? Ты хочешь узнать, придёт ли он?
– Не совсем. Артём вчера лёг поздно, я боюсь, что он проспал. Если это так, заодно разбужу его. А если нет – хоть узнаю, придёт он сегодня или нет, а то мы разминёмся.
– Ох, Алечка, – вздохнула Наталья Николаевна. – Дело, конечно, хорошее, но ты осторожнее – не любят парни чрезмерной опеки-то…
– А это разве чрезмерно? – улыбнулась Аля. – Да Артём сам себя съест, если семинар пропустит! – И она решительно набрала на телефоне его номер.
Гудок, ещё один, затем ещё… десять гудков, и на десятом в трубке послышался страдальческий, но не столько сонный, сколько взбудораженный голос Артёма:
– Ты прикинь, я проспал! Будильник даже не слышал! Аля! Ты когда выходишь?
– Минут через двадцать, Тём, – ответила она, посмеиваясь. Вот! Интуиция её всё-таки не обманула.
– Я успею! – воскликнул он и отключился.
– Успеет? – хмыкнула Наталья Николаевна, размешивая масло в каше. – А он рядом живёт?
– Не знаю, честно говоря. Но подозреваю, что нет, – призналась Аля и почувствовала, что краснеет, когда Рая мечтательно протянула:
– Любо-о-овь!
38
Артём
И угораздило его проспать! Перед сном три раза проверил будильник, и он наверняка звонил, но Артём попросту не услышал – и со временем мобильник перестал трещать у него над ухом. Надо будет мелодию сменить и поставить что-нибудь забористое из тяжёлого рока, а у Артёма вечно играл «Щелкунчик». Его любимая музыка, но под такую спать – самое милое дело. А просыпаться лучше под что-нибудь менее умиротворяющее.
Спасибо сердобольной Але – разбудила. А не разбудила бы, он бы опоздал на семинар, заработав себе лишний пропуск в журнале без уважительной причины, да и вообще – он же собирался за Алей ухаживать, а не дрыхнуть!
Умылся Артём минут за пять, если не быстрее, и ещё быстрее оделся. В последний момент, чертыхнувшись, захватил с собой Алин подарок, ругая себя за безголовость – вот была бы невезуха, оставь он его дома. Как говорил отец, утверждая, что так рассуждали его школьные учителя: «Лучше бы ты голову дома оставил».
Аля жила не так чтобы далеко – пешком минут пятнадцать, но пятнадцати минут у Артёма уже не имелось, поэтому всю дорогу он бежал, как конь во время скачек. И как раз когда подбегал к подъезду, запищал кодовый замок и распахнулась дверь, являя окружающему миру радостную и ни капли не сонную Раю и смущённую Алю. Она поменяла куртку на более тёплую, и вот такая – в жёлтой куртке чуть ниже бёдер и голубой шапочке, из-под которой виднелись её светлые волосы, показалась Артёму похожей на синичку.
– Привет! – первой поздоровалась с ним Рая, махнув ладошкой в светлой перчатке. – А мы видели в окно, как ты бежал!
– Простудишься, Тём, – укоризненно произнесла Аля, глядя на него с таким беспокойством, что у Артёма пело сердце, а пустой желудок совершал радостные сальто-мортале. – Ещё и без шапки, а на улице почти ноль. Заболеть хочешь?
– Не хочу, – улыбнулся он, подходя ближе и стараясь дышать не слишком заполошно, чтобы не пугать Алю. – Просто торопился. Но мы сейчас всё равно на автобусе поедем, успею согреться. И шапку я завтра надену, обещаю.
– И шарф.
– И шарф, – послушно повторил Артём, рассмеявшись. – Ну, пойдём?
– Меня смущает то, что ты не завтракал, – проворчала Аля, а Рая, хихикнув, добавила:
– Ну что ты как мамочка его, Аль! Шапку и шарф надень, быстро не бегай, позавтракай…
– А я разве не права?
– Права, но…
– Так, стоп-стоп! – замахал на девчонок руками Артём. – Это не «как мамочка», Рай, это называется «забота», и она дорогого стоит. Поймёшь, когда вырастешь. Мне приятно, что Аля обо мне беспокоится. А я, кстати, беспокоюсь о ней! Поэтому пойдём скорее в тёплый автобус. По пути завернём в пекарню возле вуза, я там куплю себе кофе и круассан – мне будет достаточно. А ещё, – он подмигнул и с иронией покосился на Раю, которая слушала его выступление, по-детски открыв рот, – у меня для тебя подарок, Аль!
– О-о-о… – протянула девушка, а её младшая сестра жалобно простонала:
– Ну вот, а я всё пропущу! Мне ведь тоже интересно! Давай ты сейчас подаришь его, а, Тём?!
Вот как. Теперь он и для Раи «Тёма».
В груди стало тепло, и губы защекотало от желания широко улыбнуться – таким счастливым Артём себя вдруг почувствовал.
– Сейчас – нет. Позже подарю.
– Но Тё-ё-ём!..
– Цыц! – погрозил он Рае пальцем. – Любопытной Варваре, как известно…
– Мама тоже так говорит, – закатила глаза девочка. – Ладно уж! Но вечером ты мне всё покажешь, Аль, да?
– Конечно покажу, – немного растерянно ответила Аля, рассматривая фигуру Артёма. Будто гадала, где припрятан её подарок.
39
Аля
В автобусе, наблюдая за Артёмом, который поминутно широко зевал, прикрывая ладонью рот, Аля решила, что сейчас самое подходящее время для задавания всяческих вопросов. Родин не выспался, а когда человек не выспался – он тупит и не может достоверно врать.
По крайней мере, именно так было у Али, и она надеялась, что Артём в этом плане от неё не слишком отличается.
– А ты не собираешься возвращаться в Москву? – спросила она, вглядываясь в его лицо. Артём посмотрел на неё так, будто вообще не понял, о чём она, и переспросил:
– Что?
– Возвращаться. В Москву, – повторила Аля. – Поучишься у нас, например, до конца года, а потом вернёшься. И…
– Ясно-понятно, – закивал Артём, расплывшись в улыбке. – И ты заранее решила, что я именно так и сделаю, да?
– Не решила. Просто…
– Просто думаешь, что так всё и будет. Это тебе кто сказал? Мама, Рая или та группа однокурсниц на три буквы в полосатых купальниках?
Аля чуть не рассмеялась из-за того, как Артём назвал Яну и её подружек.
Наверное, если бы он врал, то реагировал бы как-то по-другому? Напрягся бы, начал глаза прятать…
Или нет?
Признаться, по части вранья у Али было мало опыта, поэтому определить его она была не способна.
– Нет, мама и Рая ничего подобного не говорили. Группа в пол… Тьфу ты, – улыбнулась Аля, когда Артём негромко рассмеялся. – То есть девчонки что-то там болтали, но я уже плохо помню, что именно. Хотя про «поматросит и бросит» точно было, но, кажется, без конкретики.
– Классика, – хмыкнул Родин. – Всё это старо как мир, Аль. Подумай хорошенько, представь, что они говорили бы тебе, если бы ты жила в Москве. То же самое ведь, правда?
– Да, – призналась Аля. – Несомненно.
– Значит, дело не в том, что я могу куда-то уехать. Дело вообще не во мне. И не в тебе. Дело в них. Правильно?
Это тоже сложно было отрицать, и Аля кивнула.
– Вот и не думай о всяких глупостях, – подытожил Артём, вновь зевнув. – Чёрт, как же спать хочется, сил моих нет! Мне срочно нужен кофе и большой вкусный круассан. А лучше даже сэндвич! Чтобы ешь – и соус течёт по подбородку. – Артём показательно потёр пальцами подбородок, и это было бы смешно, если бы Аля смогла избавиться от навязчивых мыслей о том, что в её сне всё-таки было много правдивого.
Тем более что Родин так и не сказал ей однозначного: «Нет, никуда я не уеду, собираюсь тут жить по крайней мере до окончания учёбы, а там посмотрим». Будь она на его месте, ответила бы именно так, чтобы успокоить собеседника. Но Артём жонглировал словами, как акробат в цирке булавами, избегая конкретики.
И Аля чувствовала, что дело всё-таки нечисто.
40
Артём
Врать Але не хотелось, поэтому Артём постарался ответить ей так, чтобы обойтись без «да» или «нет». В конце концов, он и сам не знал, что будет делать дальше. Желания отца – это желания отца, но у Родина-младшего может быть свой путь. Другое дело, что свой путь значит самостоятельное зарабатывание денег, а Артём пока этим не занимался. Но всегда ведь можно начать. Так что…
Да, Артём считал, что не соврал Але, – именно поэтому, наверное, у него и получилось сказать всё без смущения. Он и правда ничего ещё не планировал, не было у него однозначного мнения о том, что делать дальше. Пока решение было одно: ухаживать за Алей, но, что потом, Родин не ведал. Сдаст сессию, отпразднует Новый год – и посмотрит.
Точнее, наоборот – сначала Новый год, потом сессия. Хотя и до Нового года времени ещё предостаточно – полтора месяца.
– Аль, а когда у тебя день рождения? – поинтересовался Артём, когда они с Алей быстро завернули в кафе возле института, чтобы он мог купить себе завтрак. До начала семинара оставалось пятнадцать минут – не густо, но Артём надеялся успеть.
– Через месяц, – неожиданно ответила Аля, настолько сильно покраснев, что Родин аж умилился. И обрадовался, разумеется.
– Ага! – Артём так отсалютовал Але стаканчиком с кофе, что едва не пролил его на себя. – Ну всё, готовься к грандиозному торжеству.
– Может, не надо? – с обречённым весельем поинтересовалась девушка, но по искрящимся глазам было видно, что всё это приносит Але удовольствие.
– Мне нравится тебя радовать, – признался Артём. – Поэтому – надо, конечно, надо. И кстати… Пойдём, сядем за столик. Десять минут у меня есть, хочу пить и есть спокойно, а не на бегу.
– Должны успеть, – кивнула Аля, двинувшись к окну, где стояло несколько столиков и диванчиков. Кафе было совсем маленьким – столов оказалось всего пять, и за каждым могло поместиться максимум человека по четыре на небольших диванах светло-оливкового оттенка. Впрочем, вряд ли тут бывают аншлаги – ничего кроме кофе, чая, булочек и бутербродов здесь не продавалось. Но Артёму и этого хватило – он взял себе большой стакан капучино и не менее большой сэндвич с красной рыбой и творожным сыром.
Однако, прежде чем откусить от аппетитного бутерброда, Родин достал из нагрудного кармана в подкладке куртки небольшую тёмно-синюю коробочку и протянул её Але.
– Вот! Это тебе. То самое, что так хотела увидеть Рая.
То, что коробочка явно ювелирная, Аля поняла сразу – и тут же вновь порозовела.
– Ой…
– Не бойся, оттуда никто не выпрыгнет, я проверял. Открывай! А то я есть не смогу, пока ты не откроешь.
– Почему? – удивилась Аля.
– Волнуюсь, вдруг не понравится?
– Что ты, как мне может не понравиться… – пробормотала девушка, и Артём в который раз вспомнил свою прошлую жизнь и многочисленных девиц, с которыми он раньше встречался. Они совсем не трогали его сердце, но подарки он им дарил… Поэтому знал точно: никто из них такому подарку не обрадовался бы.
Потому что слишком просто. Слишком бюджетно, не шикарно. Однако после Оли Артём уяснил, что искренность не имеет никакого отношения к количеству потраченных денег. Не зря же говорят: «Мал золотник, да дорог».
– Ох! – восхищённо выдохнула Аля, доставая из коробочки тонкий серебряный браслет. Очень-очень тонкий и простой – но Артёму понравился именно он, хотя парень понятия не имел почему. – Боже, какая красотища… Это же серебро, да?
– Точно. Золото у меня с тобой как-то не ассоциируется.
– И правильно, я его не люблю, – улыбнулась Аля, рассматривая браслет на своей ладони. – Такой красивый, изящный… И лаконичный очень, мне нравятся такие вещи. Спасибо!
Браслет действительно был очень лаконичным – совсем тонкая цепочка, в середине которой располагалась маленькая летящая птичка безо всяких камней и прочих украшательств, только из серебра. Продавец сказал, что это ласточка.
Артём долго сомневался, стоит ли брать настолько простой браслет – в ювелирном салоне он был самым дешёвым, из-за чего у Родина на пару мгновений проснулся и поднял голову комплекс нищеброда. Мол, как так, он – и вдруг покупает такую дешёвку? Но какая разница, сколько стоит вещь, если она тебе понравилась?
– Рад, что угодил, – подмигнул Але Артём и наконец принялся за сэндвич и кофе.
Девушка смотрела на него ласково и восхищённо настолько, что даже вкус самого обычного капучино и не менее обычного сэндвича показался Артёму исключительным.
Лучшим в мире.
