Текст книги "Развод. Последний приказ (СИ)"

Автор книги: Анна Риман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 33

После сообщения Волкова день не стал яснее. Наоборот – расползся в длинную, вязкую полосу, где всё вроде бы двигалось, а внутри стояло на месте.

Я отправила архив, схему по смежному контуру, подняла служебные записи и ещё раз сверила ночные скачки с журналом. Ошибка была не у меня. Это я видела уже чётко. Смежный участок, чужая линия, другая группа. Но легче от этого не становилось. Бумаги не умели защищать от унижения. Тем более от такого, которое бросают спокойно, без единого лишнего слова.

Телефон лежал справа от клавиатуры. Экран гас, потом снова оживал от рабочих уведомлений, и я всякий раз цеплялась взглядом быстрее, чем успевала себя остановить. Секретарь просила согласовать форму, снабжение прислало накладную, кадровичка уточнила даты командировки. От него – ничего.

К обеду я уже злилась на себя почти так же сильно, как на него.

С чего я вообще решила, что вечер останется в силе? Потому что он сам предложил? Или оттого, что вчера стоял на моей кухне слишком близко? Такая ерунда, а у меня утром уже всё валилось из рук, и я, взрослая женщина, два раза меняла свитер.

Я захлопнула папку чуть громче, чем нужно. За соседним столом обернулись, и я тут же сделала вид, что ищу ручку. Пальцы были холодные, хотя в кабинете натопили так, что к обеду воздух стал густым и душным.

После четырёх я не выдержала и сама написала коротко, будто по делу:

«Архив и схему отправила. Если нужно что-то ещё, я на месте».

Ответа не было.

Я перечитала сообщение, почувствовала, как к щекам приливает жар, и тут же убрала телефон в ящик стола, словно это могло скрыть мою глупость вместе с экраном. Рабочий день медленно сходил на нет. Люди начали собираться раньше обычного: пятница, короткий северный вечер, кто-то спешил за детьми, другие на автобус. В коридоре чаще хлопали двери. Я нарочно тянула время: доправила отчет, заново проверила цифры, разложила бумаги по папкам.

К шести стало ясно, что дольше ждать смешно.

Выключила компьютер, надела куртку и вышла в коридор. У лестницы меня окликнула сотрудница из кадров, та самая, что вечно говорила вполголоса даже тогда, когда причин для этого не было.

– Наталья Олеговна, вы Сергея Андреевича сегодня не видели?

Я остановилась.

– Он утром отправился на объект.

– А-а, – протянула она и тут же, без особого перехода, уточнила: – С Еленой Викторовной уехал?

Я натянула ремень сумки выше на плечо.

– Да.

– Ну тогда быстро не ждите. Елена Викторовна умеет занять.

Рядом тихо хмыкнула её коллега. Я ничего не ответила. Только кивнула, будто речь шла о чём-то рабочем и скучном, и пошла дальше, чувствуя, как под воротник заползает холодок, хотя в здании было тепло.

На улице уже стемнело. Снег в свете фонарей казался серым, утоптанным до ледяной корки. Я села в машину, завела двигатель и несколько секунд сидела, глядя на лобовое стекло. Двор медленно плыл огнями, люди шли к проходной, кто-то смеялся, у ворот гудел грузовик.

«Елена Викторовна умеет занять».

Фраза цеплялась за сознание с каким-то почти физическим упорством. Я попробовала отмахнуться, включила печку, вырулила со стоянки, но легче не стало. Внутри было пусто и неприятно, как после дурного сна, который вроде уже кончился, а осадок остался.

По дороге домой я пару раз ловила себя на том, что сбрасываю скорость и тут же снова жму на газ. Машина шла ровно, дорога была знакомой, по обочинам тянулись темные сугробы, редкие окна в домах светились жёлтым. Город давно перестал казаться мне совсем чужим, но своим тоже не стал. Как Волков. Как эта странная жизнь, в которой можно сорваться ночью на северное сияние, а на следующий день сидеть у телефона, будто тебе двадцать, а не тридцать пять.

Я усмехнулась себе под нос и крепче сжала руль.

Ничего страшного не произошло. Я сама себе все придумала. Никто мне ничего не обещал. Не клялся, что приедет, даже если работа затянется. У него объект. Люди. Авария. Елена со своими бумажками, скачками и привычным «Серёж», будто он её. От этого, правда, не становилось легче.

Я свернула во двор служебного дома и сначала даже не поняла, что меня остановило. Просто нога сама убрала газ, и машина пошла медленнее.

У подъезда, под фонарем, стоял черный внедорожник Волкова.

Снег на капоте уже успел припорошить тонкой пудрой. Фары были погашены. В салоне темно. Машина стояла так спокойно и уверенно, будто ждала здесь давно.

Я заглушила двигатель, но из машины не вышла.

Сидела, вцепившись пальцами в руль, и смотрела перед собой. Сердце стукнуло где-то под горлом. В голове за секунду пронеслось всё сразу: может, к соседям. Если бы не ждал… или просто недавно приехал?

Телефон в сумке по-прежнему лежал тихо.

Я достала ключи, но ещё несколько секунд не могла заставить себя открыть дверь. Снаружи кружил мелкий снег, фонарь потрескивал, и внедорожник под ним казался чужим и слишком заметным.

Потом я всё-таки вышла из машины и закрыла дверь осторожнее обычного.

Шагнула к подъезду и в этот момент услышала за спиной короткий, сухой щелчок открывшейся дверцы.

Глава 34

От машины Волкова тянулась тонкая полоска света. Он вышел, захлопнул дверь и на секунду замер под фонарём: темная куртка, поднятый воротник, спокойное лицо, будто весь этот день не пропадал где-то с Еленой Викторовной и не оставлял меня одну над бумагами и телефоном.

– Садитесь, – сказал он так, словно мы расстались час назад. – На сеанс в восемь еще успеваем.

Внутри всё дернулось от этой простой фразы сильнее, чем если бы он начал объясняться. Хотелось спросить, где его носило весь день. Почему не написал ни строчки. Почему я, взрослая женщина, весь день прислушивалась к телефону, как девчонка. Вместо этого пальцы крепче сжали ключи.

– С чего вы решили, что я ещё хочу в кино? – прозвучало ровнее, чем было внутри.

– С того, что утром вы хотели, – ответил он.

Будто между утром и вечером ничего не произошло.

Молчание повисло на секунду. Снег поскрипывал под ботинками, в окнах напротив дрожал жёлтый свет. Потом я всё-таки подошла к его машине и села, прежде чем успела передумать. В салоне было тепло, пахло холодным воздухом и чем-то горьким, кофейным. Он завёл двигатель, вырулил со двора и только тогда посмотрел коротко, не поворачивая головы.

– Комедии любите?

– Смотря какие.

– Сегодня без взрывов и стрельбы.

Уголок рта у него едва заметно дернулся. Это даже нельзя было назвать улыбкой. Город плыл мимо темными домами и редкими вывесками. Дорога была короткой, но тишина в машине растянулась так, что терпеть её стало невозможно.

– Проблема ведь была не в моем узле, – произнесла я, не отрывая взгляда от окна.

– Видел.

Одно слово. Короткое. Спокойное.

– Тогда зачем оставили меня на базе?

Руки лежали на руле неподвижно, только пальцы сжались чуть сильнее.

– Нужно было быстро понять, где сбоит.

– И без меня это, конечно, удобнее.

– Романова…

– Нет, правда. – Голос стал суше. – Очень удобно вышло. Елена Викторовна захотела, чтобы я разбиралась с бумажками, вы согласились, все остались довольны.

Фары встречной машины полоснули по его лицу и ушли в темноту. Несколько секунд он молчал.

– Не все, – произнес наконец.

Этого было недостаточно для целого дня ожидания.

– Она часто вас так вызывает?

– По работе.

– Конечно.

Больше он ничего не добавил. И это раздражало сильнее любых оправданий.

Кинотеатр встретил светом, рекламными плакатами и запахом сладкого попкорна. В холле толпились люди: подростки в пуховиках, пары, родители с детьми. Обычный пятничный вечер. На секунду даже стало легче: слишком много чужих голосов и огней, чтобы продолжать накручивать себя.

У афиши с сеансами Волков остановился.

– Есть комедия на восемь ноль пять. Или мелодрама, но на девять.

– Комедия, – ответила я сразу.

– Я так и думал.

И именно в этот момент за спиной раздался женский голос:

– Вот так встреча.

Обернуться пришлось медленно, будто от скорости что-то зависело.

Елена Викторовна стояла в двух шагах от нас – уже без рабочей куртки, в светлом пальто, с уложенными волосами и тем выражением лица, которое некоторые женщины носят как дорогую сумку. В глазах мелькнуло что-то слишком живое для случайной встречи, но исчезло раньше, чем за него можно было зацепиться.

– Сергей, – произнесла она почти тепло. – Как хорошо, что я вас встретила. Одной тут совсем тоскливо.

Потом перевела взгляд на меня.

– И вы здесь. Совсем удачно.

Волков посмотрел на неё без удивления. Это неприятно зацепило.

– Решили отдохнуть? – спросил он.

– А вы? – Она улыбнулась. – Или это тоже по работе?

Ответить он не успел. Елена уже шагнула ближе, встраиваясь в пространство так, будто место рядом с ним давно ей знакомо.

– До сеанса еще время есть. Может, зайдем в кафе? Всё равно стоять в холле глупо.

Отказаться следовало сразу. Но в ту секунду любое резкое слово выглядело бы сценой, а устраивать сцену первой я не собиралась. Волков коротко кивнул, и через минуту мы уже сидели за маленьким столиком у стеклянной стены. Снаружи мелькали огни, внутри пахло кофе и карамелью.

– Вам что взять? – спросил Волков, глядя на меня.

– Чай.

– Мне латте, – сразу вставила Елена. – Без сахара. Ты помнишь.

Последнее было сказано легко, почти мимоходом. Но в груди неприятно царапнуло.

– Сейчас вернусь, – бросил он и ушёл к стойке.

Тишина продержалась ровно секунду.

– Быстро вы освоились, – произнесла Елена, не глядя на меня.

– В каком смысле?

– В обычном. – Она поправила браслет на запястье. – Север всё-таки не Москва. Здесь люди не так быстро переходят к развлечениям.

– Я приехала работать.

– Разумеется. – Улыбка у неё была безупречной. – Просто со стороны выглядит иначе.

Ответить сразу не получилось. Слишком явным был удар.

– Ошибка сегодня была не в моем узле, – сказала я вместо этого.

– Дело не в узле. – Теперь она посмотрела прямо. – Дело в том, что вы здесь ненадолго, а расхлебывать потом нам.

– Нам?

– Тем, кто здесь живёт. – Голос по-прежнему оставался негромким. – Вы ведь замужем, Наталья Олеговна? Или уже всё настолько просто, что можно в рабочее время кататься по объектам, а по вечерам ходить в кино с чужими мужчинами?

Горячая волна поднялась от шеи к скулам так резко, что на секунду потемнело в глазах. Стол, чашки на соседних столиках, детский смех за спиной – всё осталось прежним, только воздух стал гуще.

– Это не ваше дело, – ответила я.

– Моё, если это касается работы. Сергей обычно по пустякам не отвлекается.

– А срочные вызовы без реальной причины – это не пустяки?

Улыбка у неё дрогнула.

– Осторожнее.

– С чем? – Теперь уже я подалась вперёд. – С тем, что вам не понравилось, что он приехал не один? Или с тем, что оказалось – проблема не там, где удобно было обвинить меня?

Лицо у неё стало жёстче.

– В Москве, видимо, и правда скучно, раз вы решили развлекаться здесь.

– Лучше так, чем дергать людей, когда просто хочется внимания.

Слова вылетели раньше, чем успела их остановить.

Елена выпрямилась. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга поверх маленького столика, заставленного салфетками и пустыми подставками под стаканы. Потом возле нас возник Волков с подносом в руках.

Одного взгляда ему хватило, чтобы понять: что-то произошло.

Чашки он поставил молча. Сначала передо мной, потом перед Еленой. Та уже снова держала лицо – гладкое, собранное, почти равнодушное.

– Что случилось? – спросил он.

– Ничего, – ответила Елена слишком быстро.

– Конечно, ничего, – подтвердила я и поднялась.

Стул коротко скрипнул по полу. Сердце колотилось так сильно, что даже пальцы дрожали.

– Я домой.

– Романова, – окликнул он.

– Мне хватило.

Глава 35

На Елену я не смотрела. Иначе либо вцепилась бы в её идеальное лицо, либо сказала что-то такое, после чего назад дороги не было бы уже ни на работе, ни здесь вообще.

– Пойдем, – произнес Волков резко.

Елена подвинула чашку с блюдцем.

– Сергей, мы вроде собирались вместе.

Он даже не повернулся к ней.

– Не сейчас.

Этого оказалось достаточно.

На секунду стало тихо.

Я уже стояла, но не двигалась – как будто если сейчас сделать шаг, всё это станет окончательно реальным.

Пальцы сжались на ремне сумки сильнее, чем нужно.

Потом всё-таки развернулась и пошла к выходу.

Дальше всё произошло быстро: стеклянная дверь, холодный воздух, резкий свет фонарей. Вдох получился слишком глубоким, будто до этого всё время не хватало воздуха.

Волков шёл чуть позади. Не догонял, не трогал, но ощущался слишком близко.

– Подождите.

Останавливаться не хотелось, но он уже взял меня за локоть – не грубо, просто крепко, так что пришлось обернуться.

– Я отвезу.

– Сама доеду.

– Сейчас не время доказывать это.

Возражать на парковке, под светом фонарей и на виду у случайных людей было еще унизительнее. Через минуту машина уже выезжала со стоянки. Музыки не было. Только шорох шин по снегу и тяжёлое молчание между нами.

Дорога обратно показалась длиннее. Фонари тянулись редкой цепочкой, снег по обочинам уходил в темноту. Город будто отодвинулся чуть дальше, чем был.

Только один раз я поймала его взгляд на себе – короткий, сбоку. И сразу отвернулась к окну.

Когда машина остановилась у подъезда, стало ещё тише.

Двигатель заглох. Остался только слабый треск остывающего металла.

Рука уже потянулась к двери, когда он сказал:

– Я её не приглашал.

Пальцы замерли на замке.

– Похоже, она так не считает.

Голос прозвучал ровно, чересчур спокойно.

– Это не значит, что она права.

– Удобно.

Усмешка вышла слишком быстрой, почти на выдохе.

Хотелось сказать что-то ещё. Сильнее. Чтобы задело. Но слова почему-то застряли.

Он отвернулся на секунду, будто посмотрел не на дорогу, а куда-то мимо.

– У нас с ней был короткий роман, – добавил после непродолжительной паузы. – Давно.

Слова легли просто. Без попытки смягчить.

Я посмотрела на него.

– И вы решили, что этого не стоит упоминать?

– Я не думал, что это важно.

Молчание повисло на несколько долгих секунд.

– Но стоило сказать.

В груди неприятно сжалось.

– Логично, – повторила я тише.

Его взгляд сосредоточился на руле.

– Что она вам сказала?

Отвечать не хотелось, но я все же выдавила:

– Достаточно. Что я здесь ненадолго. И что всё это… несерьёзно.

Несколько секунд он просто молчал.

– Она права, – произнесла я медленно. – Между нами только работа.

Слова давались легче, чем должны были.

– И лучше, если так и останется.

– Вы сейчас серьёзно?

Он смотрел так, будто пытался понять, шучу я или нет.

Слишком близко.

Дышать стало сложнее.

И в следующую секунду он подался вперёд.

Без предупреждения. Ладонь коснулась плеча – не удерживая, а направляя.

Поцелуй получился резким. Сдержанным всего секунду – и тут же глубже, жёстче, как будто весь день, вся эта тишина, кафе, чужие слова – всё сложилось в одну точку.

На мгновение я просто замерла.

Слишком неожиданно.

Потом дыхание сбилось, и ответ пришёл сам, без решения.

Руки нашли его куртку, пальцы сжались сильнее, чем нужно.

Он держал так, будто от этого зависело, останусь я или выйду.

Секунда растянулась.

И стало понятно – если сейчас не отстраниться, дальше будет сложнее.

Я отодвинулась первой.

Чуть резче, чем нужно.

Дыхание сбилось. В груди стучало глухо, неровно. Губы всё ещё чувствовали его – слишком отчётливо, чтобы сделать вид, что ничего не произошло.

Он не притянул обратно.

Только смотрел.

– Завтра заеду ближе к обеду, – произнес глухо.

Я кивнула, не сразу понимая, что именно делаю.

Дверь открылась с коротким щелчком. Холодный воздух ворвался в салон.

Снег тихо скрипнул под ногами.

Я не обернулась.

Но ощущение его взгляда осталось между лопаток – тёплое, тяжелое, слишком явное, чтобы его игнорировать.

Глава 36

Проснулась я поздно и не сразу поняла, почему нахожусь не в своей квартире.

Потом вспомнила. Командировка. Развод.

И машина Волкова у моего подъезда. Воспоминания о вчерашнем вечере заставили покраснеть: его рука на моем плече, резкое движение, поцелуй, от которого до сих пор не получалось отделаться.

Я лежала, глядя в потолок, и злилась, что не отпускает. Губы – особенно.

Резко села, опустила ноги на холодный пол и пошла на кухню. В чайнике оставалось немного воды. Кран, который мне только поменяли, блестел новым металлом. Я открыла его, послушала ровный напор. На столе стояла пустая кружка. На подоконнике – пакет с хлебом. Всё обычное. Только внутри было так, будто за ночь кто-то переставил всю мебель.

Чай получился крепким и горьким. Я выпила его почти залпом, обожглась и даже не сразу это почувствовала.

Надо было думать не о нём.

О разводе, ипотеке и работе, за которую платят хорошие деньги. О том, что в Москве всё ещё есть квартира, которую Максим вполне способен превратить в новое поле боя.

Волков совершенно не вписывался в эту аккуратно разложенную картину.

На Север я приехала недавно, и права на ошибку у меня было меньше, чем у местных. Особенно теперь, когда у Елены Викторовны появился повод смотреть на меня так, будто я не специалист, а личная проблема.

Слишком опасно. И совершенно не ко времени.

Я встала, убрала кружку в раковину и несколько минут просто стояла у окна, глядя, как по двору тянет поземку. Небо было низким, тусклым. Где-то хлопнула дверца машины. Чья-то собака лениво протопала по снегу. Обычный выходной. В котором, казалось бы, можно было выдохнуть, но не получалось.

К полудню я уже успела: помыть пол на кухне, перебрать папку с документами, дважды проверить баланс на карте, ответить на сообщение адвоката и ни разу – ни разу – не посмотреть на телефон просто так.

Ложь. Пусть и маленькая, но унизительная.

Посмотрела раз десять. И каждый раз злилась на себя сильнее.

Когда в дверь позвонили, сердце дернулось раньше, чем я успела сказать себе, что это может быть кто угодно.

На пороге стоял Волков.

В темной куртке, без шапки, будто холод его вообще не касался. В одной руке – стаканчик кофе навынос, во второй – бумажный пакет из пекарни напротив. От него тянуло морозом, ветром и чем-то очень знакомым, отчего внутри тут же всё напряглось.

– Добрый день, – произнес он спокойно.

Я скрестила руки на груди, не отступая в сторону.

– Зачем вы приехали?

– За вами.

Как будто достаточно просто прийти с кофе и булочками и можно делать вид, что ничего не было.

Я даже усмехнулась. Коротко, безрадостно.

– Не стоило.

Он молчал. Стоял и смотрел, как будто спешить ему было некуда.

Потом поднял кофе чуть выше.

– Возьмёте?

– Нет.

– Понял.

Он не настаивал. И от этого отказ почему-то показался ещё глупее.

Я всё же отступила, пропуская его в прихожую. Разговаривать через порог было неудобно.

Волков вошёл, поставил стакан и пакет на тумбу, огляделся без любопытства – как человек, который смотрит не на стены, а на того, кто в этих стенах живет.

– Я ненадолго, – сказал он.

– Это радует.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

– Не похоже.

Я ничего не ответила. Прошла на кухню, он следом. Пространство сразу стало меньше, чем было минуту назад.

На столе лежали бумаги по ипотеке. Я машинально сдвинула их в сторону.

– Поедем, – предложил он. – Пообедаем где-нибудь.

– Нет.

Ответ вылетел быстрее, чем я успела его отшлифовать.

Волков оперся ладонью о край стола.

– Это из-за вчерашнего?

– Не только.

Он кивнул, будто именно этого и ждал.

– Тогда объясните.

– А это что-то меняет?

– Да.

Голос у него был всё такой же спокойный, но под этой ровностью уже чувствовалось напряжение.

Я посмотрела на его руку. На пальцы на краю стола. На темную куртку. И вдруг поняла: если сейчас не выскажусь, потом сама же себя за это съем.

– У меня развод, который ещё не закончился, – произнесла я медленно. – И ипотека, за которую плачу я одна. Работа, из-за которой я здесь. И положение, которое очень легко потерять, если вокруг начнут шептаться не о таблицах и отчетах, а о том, с кем я езжу в кино и кто целует меня в машине у подъезда.

Последнюю фразу хотелось проглотить. Не получилось.

Он не отвел глаз.

Я выдохнула и договорила уже тише:

– И я не собираюсь рисковать всем этим ради того, что может закончиться быстрее, чем началось.

Кухня стала совсем тихой. Только где-то в подъезде хлопнула дверь.

Волков молчал дольше, чем мне было удобно.

Потом выпрямился.

– Это из-за Елены.

– Я сказала: не только.

– Но и из-за неё тоже.

– Да.

Пауза.

– Хорошо, – произнес он.

Вот это «хорошо» задело неожиданно сильно.

– И всё? – спросила я раньше, чем успела прикусить язык.

Взгляд у него изменился мгновенно. Сделался даже не жестче. Глубже.

– Нет, не всё.

Он шагнул ближе. Не вплотную – просто так, чтобы отступать пришлось уже мне.

Я не отступила.

– Я вас услышал, – произнес он. – Но не согласен.

Слова легли между нами спокойно, без нажима. Именно поэтому от них перехватило дыхание сильнее, чем от любого давления.

– Это не вопрос согласия, – ответила я.

– Для меня да.

Я усмехнулась, но на этот раз горло сжало так, что звук вышел почти без воздуха.

– Удобно. У вас всё так… без последствий.

– Нет. – Он покачал головой. – Просто не люблю врать.

– Зато любите недоговаривать.

– Уже признал, что стоило рассказать раньше.

– И этого, по-вашему, достаточно?

Он смотрел не мигая.

– Нет.

Тишина снова натянулась, как тонкая проволока.

– Тогда что? – спросила я. – Вы хотите, чтобы я сделала вид, будто ничего не было? Словно вчера в кафе меня не выставили дурой? И я могу спокойно ходить на работу и не ждать, когда мне в лицо ещё раз скажут, что я временная и несерьезная?

С каждым словом голос становился ниже, тише. От этого злее.

– Я не хочу, – произнес он, – чтобы вы делали вид.

– Тогда что вы хотите?

Он не ответил сразу.

Шагнул ещё ближе. Теперь между нами оставалось меньше, чем нужно для спокойного разговора. Я чувствовала тепло его дыхания и ненавидела себя за то, что тело отзывается на это быстрее головы.

– Хочу, чтобы вы не решали за меня, насколько это несерьёзно.

– Вы упёртый, – произнесла я почти шёпотом.

– Вы тоже.

И только сейчас я заметила, что ладонь у меня лежит на краю стола ровно напротив его руки. Ещё чуть-чуть – и соприкоснутся.

Я убрала её первой.

– Это ничего не меняет.

– Посмотрим.

– Я серьёзно.

– Я тоже.

Ни вызова. Ни усмешки. И от этого захотелось то ли ударить его, то ли сделать шаг вперёд. Наверное, именно в этом и была самая большая проблема.

Он ещё несколько секунд стоял молча. Потом забрал с тумбы пакет со стаканом, поставил их на стол передо мной.

– Кофе остынет.

Я опустила глаза. На крышке дрожала крохотная капля.

– И что это значит? – спросила я, уже зная, что вопрос глупый.

– Что вы еще не обедали.

Я резко подняла взгляд.

– Вы следили за мной?

– Я работаю с вами.

Надо было фыркнуть, съязвить, сказать что-то колкое. Но я вдруг почувствовала себя бесконечно уставшей.

Он направился к двери. Уже в прихожей обернулся.

– Увидимся в понедельник.

И вышел, не дожидаясь ответа.

Дверь закрылась тихо.

Я стояла на кухне среди своих бумаг, с кофе в руках и пакетом тёплых булочек на столе. Легче не стало. Ни капли.

Только теперь к злости примешалось еще кое-что.

Очень опасная, очень живая мысль: он не отступил.