Текст книги "Развод. Последний приказ (СИ)"

Автор книги: Анна Риман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 52

– Нам надо поговорить, – произнес Максим.

Чай он пил из моей кружки. Той самой, которую раньше называл дешевой ерундой и требовал выбросить.

Я сняла куртку и повесила на крючок. Медленно, чтобы не сорваться.

– Говори.

– Света где?

Вот, значит, зачем пришел.

– Уехала.

Максим нахмурился.

– Куда?

– Домой. С мамой.

Он поставил кружку на стол. Стук вышел резче, чем нужно.

– Прекрасно. То есть ты устроила тут переселение народов?

– Они сами решили.

– Конечно. У тебя всегда все сами решают. Ты только стоишь рядом с таким лицом, что людям сразу хочется собрать вещи.

Усталость за день никуда не делась. Она сидела в спине, в висках, в пальцах, но злость оказалась сильнее.

– Ты пришел устраивать мне сцену?

– Я пришел разобраться.

– Опоздал.

Он усмехнулся. Коротко, зло.

– Зато ты успела. Еще и адвоката подключила. Зачем, Наташ? Мы могли нормально договориться.

Мне оставалось только рассмеяться. Нормально. Любимое слово тех, кто уже всё развалил.

– Нормально – это когда ты врываешься в квартиру без предупреждения?

– У меня есть ключ.

– Пока есть.

Максим замолчал. Взгляд у него стал острее.

– Ты серьезно?

– Более чем.

– Решила воевать?

– Нет. Решила больше не разговаривать с тобой на кухне.

Он откинулся на спинку стула, но уверенности в этом движении стало меньше. Раньше ему хватало повысить голос или посмотреть так, словно я опять делаю что-то не то. И я начинала объяснять. Доказывать. Оправдываться.

Сейчас не хотелось.

– Все вопросы по квартире теперь через адвоката, – сказала я.

– Да брось.

– Через адвоката.

– Наташ, ты себя слышишь? – раздражение в его голосе стало явным. – Ты же сама все усложняешь. Я предложил отличный вариант. Быстро продали, закрыли кредит, поделили деньги и разошлись.

– Ты предложил вариант, удобный тебе.

– А тебе что, неудобно? Света съехала, мать тоже. Квартира пустая. Можем хоть завтра все оформить.

– Через адвоката.

Он резко поднялся.

– Хватит повторять одно и то же.

– Тогда перестань спрашивать.

Максим прошелся по кухне, заглянул в шкаф, облокотился на подоконник. Вел себя так, словно до сих пор жил здесь.

– Ты думаешь, если нашла деньги, теперь можешь ставить условия? – спросил он, не оборачиваясь.

Внутри дрогнуло, но снаружи я осталась невозмутимой. Значит, адвокат уже сообщил. Хорошо.

– Я думаю, тебе лучше разговаривать с человеком, которому я за это плачу.

Он повернулся.

– Откуда деньги?

– Не твое дело.

– У тебя кто-то появился?

Вопрос ударил неожиданно. Не больно, скорее противно. Он явно искал, чем зацепить и снова сделать виноватой.

– Даже если появился, ты последний, кому я должна отчитываться.

Лицо у Максима изменилось. Только на миг. Но я заметила.

– Быстро же ты.

– Это ты сейчас правда решил поговорить со мной о скорости?

Он отвел глаза первым.

На секунду стало почти жаль нас прежних. Тех, кто когда-то стоял на этой кухне, спорил о плитке, выбирал шторы, считал ипотечный платеж и думал, что взрослые люди так строят жизнь. Потом жалость прошла. Потому что прежних нас больше не было. Остался он – с моей кружкой в руке и долгами за спиной.

– Ключ оставь, – сказала я.

Максим посмотрел на меня с недоверием.

– Что?

– Ключ. Оставь.

– Не перегибай.

– Это моя квартира.

– Наша.

– Тем более. Все вопросы через адвоката.

Он сжал челюсть. Несколько секунд казалось, что сейчас сорвется. Начнет кричать, хлопнет дверью, скажет что-нибудь мерзкое. Но вместо этого полез в карман и бросил ключи на стол.

Металл ударился о поверхность и прокатился к сахарнице.

– А ты изменилась, – произнес он сухо.

В голосе не было восхищения. Только раздражение и что-то еще, ближе к досаде. Как если бы сломалась вещь, которая раньше работала безотказно.

– Нет, Максим. Просто до меня наконец дошло.

– Что?

– Что с тобой бесполезно по-человечески.

Он усмехнулся, но уже без прежней силы.

– Посмотрим.

Ответа не последовало. Максим вышел из кухни, в прихожей взял куртку. Дверь за ним закрылась без хлопка, почти аккуратно.

За дверью еще несколько секунд слышались его шаги, потом подъезд снова затих. Я подошла к замку, повернула защелку. Дернула ручку. Дверь держалась плотно. На столе лежал его ключ, но легче от этого не стало. Дубликат мог быть у кого угодно. У него, у Светы, у черта в кармане.

Замок надо менять.

Эта мысль пришла без паники. Практичная и злая.

На кухне еще пахло его одеколоном. Воздух был испорчен им, как вещь, к которой прикасались грязными руками. Кружка стояла на столе, недопитый чай темнел на дне.

Я взяла ее двумя пальцами, вылила чай в раковину и включила горячую воду. Мыла долго. Дольше, чем требовалось. Пальцы покраснели, на стекле окна отразилось мое бледное лицо.

Форточка открылась с трудом. В квартиру потянуло вечерним воздухом, шумом дороги, весной и мокрым асфальтом. Одеколон не исчез, но стал слабее.

Ключ Максима лежал на столе и раздражал одним своим видом. Замок нужно менять, и как можно быстрее.

Только сил не осталось даже на это.

Пришлось прислониться к подоконнику. Всего на секунду я закрыла глаза и неожиданно вспомнила Волкова. Как он открывал передо мной дверь машины, молча ставил чайник, не требуя благодарности. Рядом с ним мне впервые за долгое время не приходилось все время держаться.

Горло сжалось. Я отвернулась к окну и вдохнула холодный московский воздух.

После Волкова одиночество ощущалось иначе.

Глава 53

Ночью я то проваливалась в сон, то снова просыпалась от каждого шороха в подъезде. Под утро всё-таки отключилась, но ненадолго. Голова была тяжелой, глаза резало, а на кухне до сих пор лежал ключ Максима.

Тот самый, который он бросил на стол перед уходом.

Я взяла его двумя пальцами и сунула в ящик к старым квитанциям и батарейкам. Потом открыла телефон и полезла искать, как вообще меняют замки. Оказалось, ничего сложного. Нужно снять личинку, измерить, купить новую.

По крайней мере, так выглядело на видео.

Чай сделать не успела. Телефон зазвонил, когда я уже стояла перед зеркалом и пыталась застегнуть блузку непослушными пальцами.

Адвокат.

– Наталья Олеговна, доброе утро. Есть новости.

Сердце неприятно дернулось.

– Какие?

– Максим Викторович согласился на нашу сумму.

Я медленно опустилась на край кровати.

– Серьезно?

– Да. Документы подготовим сегодня. Похоже, с кредитом у него всё действительно плохо. И, думаю, он понял, что напрямую через вас этот вопрос уже не решит.

Несколько секунд я просто молчала, глядя в стену.

Вот так, значит.

Столько нервов, разговоров, скандалов, а закончилось всё цифрами в документах и срочно понадобившимися деньгами.

– Наталья Олеговна?

– Да. Я поняла.

– Тогда готовьте паспорт и деньги. Остальное беру на себя.

После звонка стало тихо, и усталость навалилась разом. Словно внутри наконец отпустило что-то, что держалось месяцами.

На работу я приехала ближе к обеду.

Москва жила своей жизнью. У перехода ругались две женщины, курьер на велосипеде едва не въехал в автобус, из такси гремела музыка. Ещё вчера всё это раздражало до зубного скрежета. Сегодня – просто мелькало мимо.

В отделе со мной здоровались уже без той осторожности, что появилась после проверки и командировки. Люди быстро привыкают к чужим проблемам, особенно если понимают, что ты не развалилась.

На столе лежали документы, мигала почта, возле монитора кто-то оставил распечатку с пометками от Ивана Семеновича.

Работа неожиданно пошла нормально. Без ступора и бесконечного перечитывания одного абзаца по пять раз. Даже это казалось маленькой победой.

– Наташ.

Ирина стояла возле стола с сумкой в руке.

Беременность её не украсила, как любят писать в женских журналах. Просто лицо стало круглее, походка тяжелее, а характер – еще вреднее.

– Пойдем поедим.

– У меня куча работы.

– Работа никуда не денется. А я скоро уйду в декрет, и тебе потом даже поругаться будет не с кем.

Через пятнадцать минут мы уже сидели в маленьком кафе за углом. Ирина заказала себе сырники и чай, мне – салат, потому что, по ее мнению, кофе без еды был прямой дорогой к гастриту.

– Выглядишь лучше, чем перед отъездом, – заметила она, размешивая сахар.

– Спасибо, наверное.

– Это был комплимент. Не привыкай.

Я усмехнулась и сделала глоток кофе.

– С квартирой, кажется, разобралась. Максим согласился на выкуп.

Ирина даже ложку опустила.

– Да ладно.

– Кредит его прижал.

– Ну хоть где-то ему жизнь по голове дала.

Смешок вырвался сам собой.

– А ты чего такая кислая тогда?

Хороший вопрос.

Я покрутила чашку в руках.

– Не знаю. Думала, легче станет.

– А стало?

– Странно как-то.

Ирина понимающе кивнула.

– Потому что это не про квартиру. Ты не шкаф делишь. Там половина жизни закопана.

От её слов неприятно кольнуло под ребрами.

– Красиво сказала.

– Сама в шоке.

Некоторое время говорили про работу. Про Иркин декрет, новый проект и Ивана Семеновича, который опять замутил какие-то перестановки.

– Если повышение дадут, возьмешь? – спросила Ирина.

– Возьму.

– А север?

Пальцы крепче сжались на чашке.

– Закончу там всё и вернусь.

Ирина прищурилась поверх кружки.

Слишком внимательно.

– Ну что, тихоня, рассказывай.

– Что рассказывать?

– Да брось. Даже до нас уже слухи дошли про тебя и местного аборигена. Как его там… Волков?

Глава 54

Ирина замерла с чашкой у рта и довольно прищурилась.

– Волков? – переспросила я. – Вы там совсем без работы сидите?

– У нас работа как раз кипит. Поэтому слухи доходят свежие, горячие. Почти как эти сырники.

– Никаких слухов быть не может.

– Конечно. Ты же у нас образец добродетели и дисциплины. Поехала в командировку, развелась, выкупила квартиру у бывшего мужа, поселилась у местного начальника. Вообще ничего интересного.

Я чуть не подавилась кофе.

– Не поселилась, а переночевала. У меня окна выбили.

– Угу.

– И вообще, это было вынужденно.

– Конечно.

– Ирина.

– Что Ирина? – она развела руками. – Я тебя знаю сколько лет? Ты про мужчин обычно говоришь так, словно читаешь инструкцию к принтеру. А про этого своего Волкова даже злишься иначе.

– Он не мой.

– Значит, всё-таки Волков.

Отпираться было глупо, но и сдаваться я не планировала. Взяла вилку и ткнула в салат. Есть не хотелось совсем, но чем-то надо было занять руки.

– Он нормальный человек. Помог в сложной ситуации.

– Нормальные люди помогают разово. А ты сейчас сидишь с лицом, как у школьницы, которую поймали с запиской.

– У меня лицо женщины, которая спала три часа и утром узнала, что наконец может выкупить квартиру.

– Нет. Это было лицо пять минут назад. Сейчас другое.

Захотелось встать и уйти. Не потому что Ирина перегибала. Наоборот. Она попала туда, куда лучше бы не лезть.

– Ничего не было, – добавила я тише.

– Я не спрашивала, было или нет.

– Вот и не спрашивай.

Ирина на секунду перестала улыбаться. Отложила ложку, подвинула чашку ближе к себе.

– Наташ, я не из любопытства.

– А из чего?

– Потому что ты про него совсем не так говоришь.

Салат на вилке так и остался нетронутым.

– Как?

– Живее.

Слово прозвучало неприятным. Не обидным, нет. Просто слишком точным. Я опустила вилку обратно на тарелку и посмотрела в окно. За стеклом парень в светлой куртке что-то объяснял девушке. Она обиженно отвернулась и достала телефон. Обычный день. У всех свои беды, звонки, дела.

– Не придумывай, – возразила я.

– Ладно, – легко согласилась Ирина. – Не буду. Давай про работу.

Она помешала чай и перешла на деловой тон:

– Иван Семёнович правда хочет тебя продвинуть?

– Пока это только разговоры.

– Но ты же понимаешь, что он не просто так говорит?

– Понимаю.

– И что думаешь?

– Если предложат – соглашусь.

– Ну да. Квартира почти закрыта, впереди повышение. Ты же этого хотела.

Вот тут стало совсем неприятно.

Всё звучало правильно. Москва, квартира, работа. Почти нормальная жизнь, которую я так долго пыталась собрать обратно, наконец начала складываться.

– Хотела, – ответила я.

– А лицо такое, будто я тебе приговор зачитала.

– Просто устала.

– Все устали. Не все при этом таращатся в салат.

– Ты сегодня особенно добрая.

– Беременность. Говорят, женщины становятся мягче. Видимо, не мой случай.

Я всё-таки усмехнулась.

Ирина доела сырник, вытерла пальцы салфеткой и стала серьёзнее.

– Наташ, я тебя ни к чему не принуждаю. Просто подумай. Ты сейчас можешь получить то, за что пахала последние несколько лет. Не дай какому-то мужику снова всё испортить.

– Волков не такой.

Фраза вылетела быстрее, чем я успела её удержать.

Ирина подняла брови.

– Вот об этом я и говорю.

Спорить больше не имело смысла. Я отодвинула тарелку и посмотрела на часы.

– Нам пора.

– Конечно, сбегай. Помогает примерно минут на десять.

На работе после кафе всё пошло не так.

Сначала еще удавалось читать письма, отвечать на короткие сообщения, править таблицу. Потом взгляд начал цепляться за слова, а смысл проходить мимо. В строке «северный участок» почему-то дрогнули пальцы. Пришлось удалить лишние буквы и набрать заново.

Командировка закончится.

Эта мысль раньше звучала нормально. Даже хорошо. Вернуться, закрыть хвосты, отдать Волкову деньги, забрать свои вещи и снова войти в обычный московский ритм.

Волков останется там.

У него своя жизнь. Работа, люди, которые знают его годами. А у меня здесь ипотека, документы на подпись и почти вырванная у Максима квартира.

Телефон пискнул новым письмом. Я открыла его машинально.

От северного филиала.

В теме стояло: «Возвращение сотрудника».

Сердце неприятно дернулось.

В письме не было ничего особенного. Просили уточнить дату моего возвращения, приложили список документов, по которым еще требовались пояснения. Обычная рабочая переписка. Такие письма не должны были менять настроение.

Пришлось перечитать письмо три раза, чтобы нормально ответить. В итоге написала сухо: дату уточню после согласования с Иваном Семёновичем.

В кабинет заглянула Ирина.

– Ты живая?

– Относительно.

– Смотрю, мысленно ты уже в северном краю с медведями.

– Ну какие медведи в офисе.

– Жаль. Было бы веселее.

– Иди работай.

– Вот уйду в декрет, будешь скучать.

– Уже начала.

Она фыркнула и исчезла.

Я ещё несколько секунд смотрела в монитор, потом свернула письмо и открыла таблицу с отчетами. Цифры наконец перестали расплываться перед глазами.

Ирина права.

Мысль пришла без привычного внутреннего спора. Один раз я уже построила жизнь вокруг мужчины. Подстраивалась, терпела, объясняла себе чужие поступки усталостью, работой, сложным характером. Закончилось всё Светой в моей квартире и адвокатами.

Второй раз в эту историю я не полезу.

Даже если рядом с Волковым я впервые за долгое время переставала постоянно напрягаться.

Телефон снова мигнул новым письмом. На этот раз от Ивана Семёновича с просьбой зайти утром.

Вот о чем нужно думать.

Открыла ежедневник и начала расписывать неделю. Встреча с адвокатом. Подписание документов. Замок всё-таки надо поменять. Отправить матери Светины вещи. Согласовать даты по северу. Подготовить материалы для нового проекта.

Обычные дела неожиданно успокаивали. Чем плотнее становился список, тем меньше оставалось места для ненужных мыслей.

К концу рабочего дня голова снова заработала нормально. Даже отчёт, с которым провозилась полдня, наконец сложился как надо.

Из офиса я вышла одной из последних. Вечерняя Москва шумела, мигала фарами, толкалась в метро. В соседней кофейне смеялись студенты, возле остановки ругалась какая-то пара. Моя жизнь. Привычная, понятная.

Именно за неё я дралась последние месяцы.

Осталось только убедить себя, что всё было не зря.

Глава 55

Иван Семёнович ждал меня с самого утра. Секретарь даже не стала спрашивать фамилию, только махнула рукой в сторону двери.

– Заходите, Наталья Олеговна.

В кабинете пахло кофе и бумагой. На подоконнике стояла кружка с остывшим чаем, рядом лежала раскрытая папка. Иван Семёнович кивнул на стул.

– Садитесь. Поговорим.

Внутри неприятно кольнуло. После вчерашней беседы с Ириной любое «поговорим» звучало подозрительно.

– По северу? – уточнила я.

– И по северу тоже. Но сначала другое.

Он достал из папки лист с логотипом компании и придвинул ко мне.

– У нас запускают программу для кадрового резерва. Управление персоналом, проектные команды, конфликтные ситуации, бюджетирование. Не для галочки. Потом будут смотреть, кого куда двигать.

Я опустила глаза на лист.

Список модулей, даты, фамилии кураторов. Всё выглядело очень серьезно. Не как мотивационная рассылка для всех подряд.

– Я подал вашу кандидатуру, – продолжил Иван Семёнович. – Предварительно согласовали.

Пальцы сами сжались на краю листа.

– То есть…

– Вашу кандидатуру рассматривают. Дальше зависит от вас. Как закроете текущие задачи и покажете себя на программе.

Вчерашние слова Ирины вернулись моментально.

Ты же этого хотела.

Хотела. Ещё как.

Наконец перестать быть человеком, который просто вытягивает работу, и стать тем, кто принимает решения.

– А север? – спросила я.

Вопрос выскочил раньше, чем успела решить, надо ли его задавать.

Иван Семёнович даже не удивился.

– Север закроете. До конца, нормально. Потом вернетесь и включитесь в программу.

– По срокам?

– Не тяните там. Неделя, максимум полторы. Если не всплывет ничего нового.

Полторы недели.

Так мало.

– Поняла.

– И ещё, – он постучал пальцем по листу. – Это хороший шанс. Не распыляйтесь сейчас.

– Не буду.

Голос прозвучал ровно, хотя внутри всё ещё неприятно тянуло после слов про север.

В кабинете было душновато. Когда вышла в коридор, захотелось расстегнуть верхнюю пуговицу на блузке, но мимо прошёл бухгалтер из соседнего отдела, и рука сама опустилась.

В кабинете я открыла почту и первым делом нашла письмо с севера.

Ответ набрала быстро.

«Вернуться смогу на следующей неделе. Как только согласую выезд – отпишусь. Всё, что можно закрыть дистанционно, скиньте, пожалуйста, заранее. ».

Палец завис над кнопкой отправки всего на секунду.

Потом письмо ушло.

Ничего не произошло. Монитор не потемнел, сердце не разбилось, в кабинет никто не ворвался с вопросами. Обычное рабочее письмо. Таких за день уходят десятки.

Я ещё несколько секунд смотрела в экран, прежде чем вернуться к работе.

Все закрыть и вернуться.

До обеда меня затянуло в работу. Таблица по проекту, звонок из договорного отдела, правки к презентации. Иван Семёнович прислал ещё два файла по программе. В одном были даты, в другом – список участников.

Моя фамилия стояла в самом низу.

Наталья Олеговна Романова.

Несколько секунд я смотрела на неё, потом закрыла файл и открыла рабочую таблицу. Нечего глазеть на собственную фамилию как на выигрышный билет.

В обед позвонил адвокат.

– Наталья Олеговна, документы готовы. Можете подъехать сегодня?

– Да. Во сколько?

– После четырёх будет удобно. Максим Викторович свою часть подписал.

Имя Максима уже не ударило так, как раньше. Неприятно – да. Но без прежней дрожи в руках.

– Приеду.

К адвокату я вырвалась ближе к пяти. В приемной сидел мужчина в дорогом пальто и нервно листал телефон. Секретарь проводила меня в кабинет без ожидания.

– Всё готово, Наталья Олеговна. Подписываем.

Адвокат разложил бумаги по столу, отмечая нужные места жёлтыми стикерами.

Я поставила подпись на первом листе, потом на втором. Ровно, без напряжения. Хотя ещё месяц назад казалось, что этот развод и квартира будут тянуться бесконечно.

На первой странице стояла сумма – заметно ниже той, что Максим требовал в начале. Его всё-таки прижало. Эта мысль неожиданно подняла настроение сильнее, чем сами документы.

– Вы всё сделали правильно, – произнес адвокат. – Через личные разговоры он бы ещё долго тянул.

– Знаю.

На улице уже темнело. Папка неприятно давила под мышкой, но впервые за долгое время домой я ехала не с новой проблемой, а с подписанными документами.

По дороге свернула к строительному магазину.

Продавец в отделе замков оказался парень лет двадцати пяти, с пирсингом в брови и лицом человека, которому уже третий раз за вечер объясняют про «примерно такой замок».

– Личинку надо такую же по длине брать, – заявил он, глядя на фото в моём телефоне. – Вы старую сняли?

– Нет.

– Тогда хотя бы замерьте от края до винта. И от винта до второго края.

– У меня только фото.

Парень вздохнул, но без злости.

– Тогда можно взять универсальную, но не гарантирую. Лучше снимите старую и приходите.

Ехать домой без покупки не хотелось. После недавнего визита Максима тянуть с замком уже не хотелось.

– Давайте универсальную. Если не подойдет, верну.

– Чек не потеряйте.

На кассе к личинке добавились отвёртка и маленькая пачка шурупов, потому что старая дома куда-то подевалась еще при Максиме. Он тогда что-то прикручивал на балконе и «положил на видное место». На видном месте её, конечно, с тех пор никто не видел.

Дома я первым делом положила папку на стол, переоделась в старую футболку и села прямо на пол перед дверью.

Видео на телефоне объясняло всё бодро и без сочувствия.

«Открутите фиксирующий винт…»

Винт не хотел откручиваться. Отвертка соскальзывала, пальцы быстро стали грязными. Один раз я выругалась так, что сама удивилась. Потом всё-таки пошло.

Старая личинка вышла криво, застряла на середине, потом щелкнула и оказалась в руке.

– Ну вот, – пробормотала я. – Не умерли.

Новая встала не с первого раза. Пришлось снова смотреть видео, материться тише и подпирать дверь коленом. Когда замок наконец провернулся новым ключом, я даже рассмеялась.

Нервно, коротко, но от души.

Замок щелкнул как надо. Несколько секунд я просто стояла у двери и дергала ручку, проверяя снова и снова.

На столе лежали документы по квартире, рядом – новый ключ и список дел на завтра.

Возни еще хватало, но впервые за долгое время всё это хотя бы зависело от меня.

Телефон лежал рядом экраном вверх.

Рука потянулась к нему раньше, чем я успела придумать зачем. Открыла контакты. Пролистала до буквы «В».

Волков.

Имя светилось на экране ровно.

Большой палец поднялся над кнопкой вызова.

И замер.