Текст книги "Развод. Последний приказ (СИ)"

Автор книги: Анна Риман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 56

Сумка никак не желала закрываться.

Пришлось вытащить свитер, переложить документы в боковой карман и утрамбовать зарядки между блузками. На столе ждала своего часа папка по северу, рядом – новый ключ от квартиры и список дел, который за последние дни разросся до неприличия.

Квартира наконец перестала выглядеть временным штабом после пожара. Посуда стояла в шкафу ровными рядами, пол у двери больше не лип, Светин пакет я передала через знакомых. Документы по выкупу убрала в верхний ящик комода и несколько раз заглядывала просто чтобы убедиться: все происходящее не сон.

Москва за эти несколько дней снова втянула меня в свой ритм. Работа, адвокат, банк, программа для кадрового резерва. Вечером сил не оставалось вообще, но утром голова снова включалась в рабочий режим.

Волкову я всё-таки позвонила.

Не в тот вечер, когда палец завис над кнопкой. На следующий день. После банка, когда на руках уже были все подтверждения, а в голове перестали шуметь цифры.

Разговор вышел коротким.

– Слушаю.

– Это Наташа.

– Узнал. Все в порядке?

– Хотела сказать спасибо. Деньги скоро верну, банк уже проводит документы.

На том конце несколько секунд молчали.

– Я вроде не торопил.

– Всё равно верну.

– Упрямая вы женщина.

– Какая есть.

Волков тихо усмехнулся.

– Когда обратно?

– На следующей неделе.

– На своей машине?

– Да.

– Тогда хоть поспите нормально перед дорогой. И машину проверьте.

Сейчас, укладывая в сумку последнюю футболку, я поймала себя на том, что снова вспоминаю его голос, и зло дернула молнию.

Хватит.

Телефон зазвонил почти сразу.

Мама.

– Наташ, ты уже собираешься?

– Да. Завтра выезжаю.

– Машину проверила?

– Угу.

– Масло, колёса?

– Мам, я не в первый раз еду.

– Не в первый, а я всё равно переживаю.

На заднем фоне что-то стукнуло, потом послышался Светин голос. Я невольно напряглась.

– У вас всё нормально? – спросила сдержанно.

– Нормально, – мама ответила быстро. Потом тише добавила: – Света тут кое-что хотела у тебя попросить.

Я закрыла глаза.

– Что именно?

– У неё там в квартире осталась коробка с детскими вещами. Она говорит, что сама заехала бы потом, когда ты вернёшься…

– Нет.

Мама замолчала.

– Наташ…

– Мам, нет.

– Она не ругаться собирается. Просто вещи забрать.

– Вещи я все передала. И в квартиру она больше не зайдет. Дальше пусть живёт как хочет, но отдельно от меня.

На том конце повисло молчание. Даже Света фоном притихла.

– Она всё-таки твоя сестра.

– Я помню.

– И ей сейчас тяжело.

– Мне тоже было тяжело.

Мама показательно вздохнула.

– Не простишь?

Я посмотрела на новый ключ, лежащий возле папки.

– Точно не сейчас.

– Понятно.

– Мам, я не запрещаю забрать вещи. Соберу, что найду, и отправлю. Но жить, ночевать, заходить «на пять минут» – нет.

– Хорошо, – произнесла мама после паузы. – Я ей передам.

В груди стало неприятно, но не так, как раньше. Вины меньше. Усталости больше.

– Ты сама как?

– Хорошо.

– Не ври матери.

Я усмехнулась.

– Устала. Но нормально.

– За дорогой смотри. И звони.

После разговора сумка всё-таки закрылась. Я поставила ее у двери, рядом с папкой и пакетом еды в дорогу. Потом ещё раз проверила новый замок, выключила свет на кухне и легла спать раньше обычного.

Сон получился рваный. Под утро удалось провалиться крепче, но будильник зазвонил слишком быстро. Кофе показался горьким, бутерброд я завернула в салфетку и сунула в пакет. В машине пахло влажными ковриками и освежителем, который давно было пора выбросить.

Перед выездом открыла навигатор, проверила маршрут и положила телефон в держатель.

Москва отпускала неохотно. Утренние пробки, бесконечные сигналы, на выезде подрезал автобус. На первой заправке я купила воду, салфетки и пирожок, который оказался подгоревшим снаружи и холодным внутри.

После города дорога стала проще.

Радио то ловило, то шипело. В какой-то момент я выключила звук совсем. Рабочие звонки закончились быстро: Иван Семёнович напомнил про сроки, бухгалтерия уточнила командировочные, северный филиал прислал сообщение, что ждут.

Сообщение от них я перечитала дважды. Особенно это их «ждём».

Закрыть участок и вернуться.

Эта фраза за день повторялась столько раз, что к вечеру почти перестала раздражать.

На очередной заправке пришлось разминать плечи прямо у машины. Ветер тянул вдоль трассы, пахло бензином и мокрой землёй. В телефоне висело непрочитанное сообщение от Ирины: «Доедешь до медведей – маякни».

Я ответила: «Медведи еще спят в берлогах».

Ирина прислала смеющийся смайлик и следом: «А абориген?»

Телефон я убрала в карман, не ответив.

После заправки дорога совсем опустела. Машин стало меньше, лес подступил почти вплотную к трассе. В голове снова всплыл дом Волкова. Крыльцо. Кухня. Его руки на руле, когда он вёз меня после выбитых окон.

Чтобы отвлечься, я включила радио.

Пела какая-то женщина про любовь, и это уже было издевательство.

К служебному дому я подъезжала в темноте. Двор встретил тусклым светом у подъезда и машинами, припаркованными как попало. В моей квартире горели окна.

Я заглушила двигатель и несколько секунд сидела не двигаясь.

На соседнем месте стоял знакомый внедорожник.

Пальцы нервно сжались на ключах.

Волков вышел из подъезда, остановился у ступеней и посмотрел на меня.

Глава 57

Волков вышел из подъезда и остановился у ступеней. Без куртки, в темном свитере, словно выбежал ненадолго.

– Долго ехали, – заметил он вместо приветствия.

– Трасса стояла местами.

Багажник открылся с тихим щелчком. Он молча взял сумку, перекинул через плечо и захлопнул крышку.

– Я сама могла донести.

– Могли, – согласился он. – Но зачем?

Ответа не нашлось.

В подъезде пахло сыростью. На втором этаже опять не горела лампочка.

– Здесь всё без изменений, – пробормотала я.

– Уже отправил заявку, чтобы исправили.

Дверь открылась, и я невольно остановилась на пороге.

После разбитых окон квартира запомнилась холодной, пыльной и перекошенной. Сейчас внутри горел свет, в окнах стояли новые стекла, а на кухонном столе лежал пакет из магазина. Хлеб, яблоки, сыр, йогурт. Рядом сушилась чистая кружка.

Волков поставил сумку у стены.

– Окна доделали, можно жить.

– Вижу.

Куртка тяжело сползла с плеч. Только сейчас стало понятно, как дорога въелась в спину и шею.

– Поесть есть что, – произнес Волков, проходя к чайнику. – Не ресторан, но сойдёт.

– Не обязательно было всё это покупать.

– Пустой холодильник выглядел паршиво.

Я медленно прошла на кухню и провела ладонью по столу. Ни пыли, ни строительной грязи.

Похоже, к моему приезду здесь действительно готовились.

– Вы тут ещё и убрались?

– Немного.

– Немного – это у вас окна поменять и квартиру в порядок привести?

Волков пожал плечами.

– После всего грязно было.

Разговаривал он так, словно речь шла о чём-то обычном. Заехать, проверить, купить продукты. Ничего особенного.

Это сбивало.

Достал кружки, поставил передо мной тарелку с нарезанным сыром и хлебом.

– Ешьте.

– Командный тон вам идёт.

– А вам не идет голодать весь день.

Пришлось взять бутерброд. Есть действительно хотелось.

– Завтра сначала оформление, – произнес он. – Бумаги, бухгалтерия, пропуск. Потом уже остальное.

– Я помню, как командировки работают.

– Помнить и нормально выспаться – разные вещи.

– Опять начинаете?

– Даже не пробовал.

Смешок вырвался неожиданно. Наверное, первый нормальный за весь день.

Волков посмотрел внимательно, задержался взглядом чуть дольше, чем нужно, и от этого взгляда пришлось крепче сжать кружку.

– Деньги я скоро верну, – протянула я.

– Наталья.

– Что?

– Хватит.

Голос прозвучал негромко, но спорить после него расхотелось.

Тишина затянулась. За окном проехала машина, наверху хлопнула дверь.

– В Москве всё решили? – спросил он, нарушая паузу.

– Почти. Квартиру выкупила. Документы подписали.

– Поздравляю.

– Спасибо.

Он кивнул и сделал глоток чая.

Обычный разговор. Только от его спокойствия становилось всё тяжелее держать дистанцию.

Потому что Максим всегда требовал: оправдывайся, объясняй, подстраивайся. Волков вообще ничего не требовал. Просто был рядом.

Он поднялся первым.

– Вам бы в душ и спать.

– Звучит очень заманчиво.

– Вот и не спорьте.

– Не надо обо мне заботиться.

– Поздно.

В горле пересохло. Пришлось поставить кружку на стол, чтобы не выдать себя дрогнувшими пальцами.

Он стоял совсем близко. Настолько, что я чувствовала запах его парфюма и холодный воздух с улицы, который еще держался на свитере.

Надо было отойти.

Вместо этого ладонь сама легла ему на грудь. Просто чтобы остановить. Или удержать. Я уже не понимала.

Он накрыл мою руку своей.

– Наталья, – произнёс тихо. – Потом не сбежите?

– Не знаю.

Честнее ответа не нашлось.

Поцеловал он первым.

Без красивой осторожности. Как человек, который давно держался и наконец перестал.

От неожиданности я врезалась бедром в стол. Кружка жалобно звякнула.

– Чёрт.

– Осторожнее.

Смешок вышел прямо ему в губы. Нервный, короткий.

Потом стало не до смеха.

Свет на кухне так и остался гореть. Где-то по дороге в комнату с грохотом упала сумка. Волков выругался себе под нос, зацепившись за нее ногой, и это окончательно добило остатки здравого смысла.

Утро началось с запаха кофе.

Поднимать голову не хотелось. Под одеялом было тепло, за окном ещё темно, а рядом на стуле висела моя блузка.

Память возвращалась постепенно.

Из кухни донесся звон кружки. Через минуту Волков вошел в комнату уже одетый, с двумя чашками в руках.

– Живая?

– Не уверена.

– Это хороший признак.

Он поставил кофе на тумбу и сел рядом.

– К девяти зайдешь в отдел кадров. Потом бухгалтерия. После обеда ко мне, посмотрим бумаги по участку.

Я подняла глаза от кружки.

– Уже на «ты»?

– Поздно обратно на «вы».

Он отпил кофе и добавил так спокойно, словно речь шла о погоде:

– Вечером перевезём твои вещи.

Сердце неприятно дернулось.

– Куда?

Взгляд у него стал слегка удивленным.

– Ко мне.

Воздуха вдруг стало меньше.

В голове всплыл голос Ирины:

«Поселилась у местного начальника».

Тогда это звучало смешно. Сейчас – уже нет.

Глава 58

Утром у дома уже ощущалось движение. Сосед торопливо шел к машине, возле подъезда разгружали коробки, на мокром асфальте блестели лужи.

Волков ждал у внедорожника с телефоном в руке.

Моя машина стояла на соседнем месте.

– Я на своей поеду, – произнесла я, доставая ключи.

Волков поднял удивленный взгляд.

– Зачем?

– Чтобы потом не зависеть от тебя.

– Вечером всё равно вместе возвращаться.

Ключи неприятно кольнули ладонь.

– Ты уже решил?

– А смысл две машины гонять?

Сказано было так буднично, что возразить оказалось сложнее, чем если бы он давил. Для него это не выглядело заявлением. Просто утро, работа, одна дорога.

Пришлось сесть к нему.

В машине пахло кожей и холодным воздухом. Волков завёл двигатель, включил печку и бросил короткий взгляд на мои колени.

– Твой йогурт так и остался в холодильнике.

– Есть не хотелось.

– На одном кофе до обеда не протянешь.

Отвечать не стала. За окном медленно уползал двор, потом машина выехала на дорогу. В голове вертелось: «вечером перевезём твои вещи».

Для Волкова всё звучало так, словно вопрос уже решён.

И это не давало покоя всю дорогу.

Возле проходной стояли двое из снабжения. Когда Волков открыл мне дверь, женщина в синей куртке замолчала и толкнула локтем коллегу рядом.

К турникету мы шли уже под внимательными взглядами всех собравшихся. Не открыто злыми. Хуже. Любопытными, липкими, с готовым выводом.

У турникета охранник поздоровался с Волковым бодрее обычного, мне кивнул уже иначе. Слишком многое люди умели сказать простым кивком.

В отделе кадров дали три бланка, старую ручку и попросили проверить паспортные данные. Девушка за столом улыбалась ровно, но взгляд пару раз скользнул к двери, где Волков задержался поговорить с кем-то из администрации.

– В этот раз надолго? – спросила она.

– На время командировки.

– Понятно.

Подпись легла криво. Пришлось переписывать заявление.

В бухгалтерии оказалось ещё хуже. Там уже все всё знали. Когда я вошла, женщины сразу замолчали, а потом одна громко спросила у другой про командировочные нормы. Так громко, словно выступала на сцене.

К обеду голова гудела.

Бумаги по участку лежали передо мной, но вместо цифр и дат перед глазами стояла Елена. Её красные глаза, злость, унижение. И собственная роль в этой истории выглядела некрасиво. Даже если между мной и Волковым тогда ничего не было. Даже если он не обещал ей то, что она сама себе придумала.

Для тех, кто смотрел со стороны, всё выглядело проще.

Волков зашёл без стука ближе к двум. Положил на стол папку.

– После обеда ко мне. По участку пройдёмся.

– Хорошо.

Взгляд задержался на моем лице.

– Что случилось?

– Ничего.

– Наташ.

От его обращения внутри всё опять сбилось.

– Рабочий день случился.

Он понял. Не всё, но достаточно. Посмотрел через стеклянную перегородку на коридор, где тут же отвернулась Оксана из снабжения.

– Поболтают пару дней и успокоятся.

– Тебе легко говорить.

– Не легко.

– Но тебя это не цепляет.

– Цепляет.

Волков говорил негромко, и именно поэтому спорить было труднее. Крику можно сопротивляться. Такому тону – почти нет.

– Мне не нравится, что на меня смотрят так, словно я кого-то выжила.

– Ты никого не выживала.

– Это я знаю. Они – нет.

– Они знают то, что им удобно.

Вот тут он был прав. Но от этого легче не стало.

До конца дня я подписывала бумаги, разбирала накопившиеся письма, отвечала на вопросы бухгалтерии и старалась не думать о том, что вечером мы поедем за вещами. Точнее, он так решил. А я промолчала.

К шести сил переживать не осталось.

Волков ждал у машины. В руке у него был мой шарф – я оставила его утром на сиденье.

– Поехали.

Дорога до служебного дома заняла меньше десяти минут. В машине сначала говорили о документах. Потом замолчали. За окном темнело, фонари отражались в мокром асфальте, дворники скребли по стеклу.

У подъезда Волков заглушил двигатель.

– Сейчас всё соберём и ко мне.

Утром я ещё могла сделать вид, что не услышала. Сейчас не получилось.

– Подожди.

Рука уже легла на ручку двери, но он остановился.

– Что?

– Я пока не готова.

Волков повернулся ко мне.

– К чему?

– Вот так. Сразу переехать с вещами к тебе.

Сказать это оказалось неловко. Вчера я сама целовала его на кухне, утром сидела в его футболке с кружкой кофе, а теперь вдруг начала тормозить.

– После развода и всей этой истории с Еленой… – слова путались, но остановиться уже не получалось. – Я не могу просто взять и переехать. Мне надо хотя бы понять, что я делаю.

Волков молчал.

Лучше бы что-то говорил.

– Это не значит, что я жалею, – добавила я. – Или хочу всё отменить. Просто для тебя, похоже, всё уже решено. А я так быстро не умею.

Он опустил взгляд на руль. Большие пальцы легли на кожу, потом разжались.

– Понимаю.

Всего одно слово.

Я повернула голову.

– Правда?

– Да.

– Ты злишься?

– Нет.

– Непохоже.

– Я не радуюсь, Наташ. Но понимаю.

Лучше бы начал давить. Тогда нашлось бы что ответить.

– Торопить тебя не буду, – продолжил он после паузы.

Горло сжалось.

– А если я вообще не разберусь?

Он посмотрел прямо.

– Разберешься.

– Такая уверенность?

– Нет. Надежда.

От его ответа почему-то захотелось отвернуться к окну.

В подъезде хлопнула дверь, кто-то вышел с мусорным пакетом и бросил на нас короткий взгляд.

Волков снова завёл двигатель.

– Поедем?

– Куда?

– Ко мне. Без вещей.

Я посмотрела на темные окна служебной квартиры и неожиданно поняла, что возвращаться туда сейчас не хочу.

– Поехали, – ответила тихо.

Волков только кивнул и включил поворотник.

Глава 59

Три дня пролетели так быстро, что Москва почти перестала существовать.

Не исчезла совсем, конечно. В почте висели письма от Ивана Семёновича, мама присылала сообщения, банк напоминал про документы по квартире. Но всё это на несколько дней словно отошло на второй план.

По утрам Волков вез меня на работу. Не спрашивал, надо ли. Просто выходил к машине, забирал мою сумку, ждал, пока я пристегнусь, и только потом заводил двигатель. По вечерам мы возвращались в его дом. В прихожей уже стояли мои тапки. В ванной – косметичка. На спинке стула в спальне висела блузка.

Первый раз от этого стало страшно.

Потом – тепло.

На работе на нас смотрели по-прежнему косо. Разговоры иногда затихали при моем появлении. Оксана из снабжения при встрече здоровалась через губы. В бухгалтерии одна из женщин посмотрела на меня, потом на дверь за спиной и едва заметно усмехнулась.

Раньше это выворачивало бы наизнанку.

Теперь раздражало, но уже не ломало. Наверное, потому что вечером за мной заходил Волков, открывал дверцу машины, клал ладонь на поясницу, когда мы проходили мимо людей, и даже не пытался делать вид, что между нами ничего нет.

От этого сплетен становилось больше.

Но мне, как ни странно, уже не хотелось оправдываться перед каждым.

Четверг начинался обычно. Бухгалтерия наконец нашла потерянную служебную записку, по участку пришла новая сводка, а диспетчер с утра уже успел испортить настроение.

Телефон завибрировал, когда я проверяла таблицу по актам.

Иван Семёнович.

– Наталья Олеговна, добрый день. Удобно говорить?

– Да, конечно.

Пришлось выйти в коридор. Возле окна тянуло сквозняком, под подоконником стояла коробка с папками.

– По программе всё подтвердили, – сообщил он. – Но начинают раньше. В понедельник вводная встреча, во вторник первый модуль.

Пальцы крепче сжали телефон.

– В понедельник?

– Да. Поэтому в субботу, самое позднее в воскресенье вам надо быть в Москве.

Некоторое время я смотрела на коробку у стены. На ней маркером было написано: «Архив. Не выбрасывать».

– Иван Семёнович, я здесь ещё не всё закончила.

– Основное закроете сегодня-завтра. Остальное передадите дистанционно. Не думаю, что там есть вопросы, ради которых стоит терять место в программе.

– Можно хотя бы на пару дней позже?

– Нельзя, – ответил он без раздражения. – Вашу кандидатуру включили в список, документы уже ушли наверх. Если сейчас начнем переносить, будет выглядеть несерьёзно.

Во рту стало сухо.

– Понимаю.

– Вот и хорошо. Завтра сдайте там всё, что нужно, и выезжайте. В понедельник жду вас в офисе.

– Хорошо.

Звонок закончился.

Телефон остался в руке. В потемневшем экране отразилось окно, серое небо и мой собственный лоб с заломом между бровями.

В понедельник.

В груди неприятно сдавило. По коридору как раз прошли двое из снабжения, и пришлось сделать вид, что ничего не случилось. Я вернулась в кабинет, уткнулась в документы и ещё минут пять читала одну и ту же строчку.

Слова расползались перед глазами. Фамилии, номера актов, даты. Вместо них всё время возникала кухня Волкова, его кружка возле моей, теплая ладонь на затылке утром, когда он целовал меня перед выходом.

Надо сказать.

Сегодня.

Лучше сразу после работы.

Нет, не после работы. Найти его раньше. Объяснить нормально. Без бегства, мямленья и этих глупых попыток спрятаться за таблицами.

Волкова в кабинете не оказалось. Секретарь сказала, что он на совещании у главного инженера.

После обеда я поймала его в коридоре возле лестницы.

– Сергей Андреевич.

Он обернулся. При людях я всё ещё называла его так, и это каждый раз было странно.

– Что-то срочное?

Рядом прошёл механик, замедлился на полшага и сделал вид, что смотрит в телефон.

– Мне нужно поговорить.

Волков посмотрел внимательнее.

– Сейчас не успею. Через десять минут на площадку выезжаю.

– Тогда вечером?

– Вечером обязательно.

Сказал и вдруг, не особо скрываясь, коснулся губами моей щеки. Быстро, почти мимоходом. У механика телефон едва не выпал из рук.

– Я тебе кое-что приготовил, – добавил Волков тише. – Понравится.

– Что?

– Вечером увидишь.

Сказать «не надо сюрпризов» не получилось. Он уже пошёл к выходу, на ходу отвечая на звонок.

До конца дня нормально думать уже не получалось.

Сюрприз.

Господи.

А я должна сказать, что уезжаю.

Не просто на несколько дней. Возвращаюсь в жизнь, где его нет.

В пять стало известно, что Волков задерживается. В коридоре кто-то обмолвился, что его вызвали к руководству по связи с Москвой.

Сердце неприятно провалилось.

Только не так.

Собрать бумаги получилось с третьего раза. В сумку попали не те папки, пришлось доставать и перекладывать. Оксана прошла мимо открытой двери, бросила короткий взгляд и скрылась дальше по коридору.

Телефон молчал.

Когда Волков появился у моего кабинета, по его лицу всё стало ясно. Он не злился, не повышал голос – просто вдруг стал очень собранным.

– Едем? – спросила я, хотя вопрос получился глупым.

– Едем.

До машины дошли молча. Во дворе уже темнело, сотрудники разъезжались по домам, возле проходной хлопали дверцы машин, кто-то загружал ящики в служебный фургон.

– Сергей…

– Когда ты собиралась мне сказать?

От его голоса внутри всё неприятно сжалось.

Я медленно опустила сумку на колени.

– О чём?

Волков повернул голову.

– Что возвращаешься в Москву.