Текст книги "Развод. Последний приказ (СИ)"

Автор книги: Анна Риман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 24

На второй звонок я всё-таки ответила.

– Да, – протянула глухо, глядя в тёмное окно.

– Наташа, – произнесла мама устало. – Я всё знаю.

За стеклом крутился мелкий снег. Я молчала.

– До сих пор не могу принять, что они натворили, – продолжила она уже тише. – Если бы мне кто-то сказал, не поверила бы. Света… Максим… Это же надо было до такого дойти.

Я слушала и почему-то заранее знала, что дальше будет не сочувствие.

Так и вышло.

– Но истерикой сейчас ничего не решишь, – добавила мама после короткой паузы. – Надо думать, как это исправить.

Я медленно села на край кровати.

– Исправить? – переспросила коротко.

– Да. Исправить, – повторила она твёрже, будто речь шла о чём-то бытовом. – Разрушить семью проще всего. А вот сохранить – тут нужен ум.

Я закрыла глаза на секунду.

– Мам, ты сейчас серьёзно?

– Более чем, – ответила она сразу. – Я не оправдываю их. Слышишь? Не оправдываю. Они оба оступились. Да, это подло. И больно. Но теперь уже надо не эмоциями жить, а головой.

Головой.

Слово ударило привычно. Как в детстве, когда мне объясняли, почему я снова должна понять, уступить, немного потерпеть.

– И что же говорит твоя голова? – спросила я.

Мама вздохнула так, будто удивлялась, что я сама не догадалась.

– Ты должна вернуться домой и заняться своей семьёй.

Я даже не усмехнулась. Не было сил.

– А Света?

– Света… – мама замялась на долю секунды, но тут же собралась. – Света родит. А дальше пусть устраивает свою жизнь. Она молодая. Ей жить надо.

Я посмотрела на телефон в руке, словно мамин голос мог стать от этого менее реальным.

– А ребёнок? – спросила я.

Мама ответила поспешно, будто давно всё продумала.

– Ребёнка я возьму на себя. У меня всё равно на пенсии времени много.

В комнате стало совсем тихо.

– Что? – переспросила я.

– А что тут такого? – в ее голосе даже появилось раздражение. – Я выращу. Не впервой. Вы только помогайте деньгами. Главное – не ломать всё окончательно из-за одной глупости.

Одной глупости.

Я медленно вдохнула, но воздух застрял где-то в груди.

– То есть ты уже всё решила? – спросила я. – За нас всех.

– Я пытаюсь спасти то, что ещё можно спасти, – отрезала она. – Или ты хочешь остаться одна, без семьи и мужа? Света ещё молодая, глупая, она сама не понимает, что творит. А ты старшая. Ты всегда была разумнее.

Снова мне – быть разумной. Удержать. Проглотить.

– А если я не хочу ничего спасать? – спросила я тихо.

Мама помолчала.

– Захочешь, – сказала она наконец. – Когда остынешь. Сейчас ты злишься, я понимаю. Но потом поймёшь, что ребёнок не виноват. Максим тоже не последний подлец, раз приехал к тебе поговорить, а не просто ушёл. Это уже что-то.

Я вдруг почувствовала такую усталость, что стало тяжело держать телефон.

– Мам, – произнесла я. – Ты вообще слышишь себя?

– Я слышу, – резко ответила она. – Ты сейчас всё рушишь из упрямства. А я тебе говорю, как будет лучше.

Я встала и подошла к окну. Во дворе было пусто.

– Нет, – произнесла я.

– Что нет?

– Это не будет лучше. Ни для меня. Ни для кого.

Мама повысила голос впервые за весь разговор:

– Ты просто хочешь, чтобы все страдали вместе с тобой!

Я даже не сразу поняла, что улыбаюсь. Пусто, безрадостно.

– Нет, мам. Я больше не хочу никого понимать и спасать. Настало время заняться собой.

На том конце повисла тяжёлая пауза.

– Подумай до утра, – сказала она уже холоднее. – И не делай глупостей.

Я сбросила вызов.

Несколько секунд телефон ещё лежал в моей ладони, тёплый, живой, как будто разговор всё ещё продолжался. Потом экран погас.

Я медленно села на кровать и долго смотрела в одну точку.

«Ребёнка я возьму на себя».

Всё у них складывалось удивительно ровно. Света рожает и идёт дальше. Максим возвращается в брак. Мама закрывает проблему собой. А мне остаётся быть взрослой. Мудрой. Удобной.

Я сняла свитер, легла, натянула одеяло до подбородка. В квартире было тепло, но меня знобило. Глаза закрывались, открывались снова. В голове по кругу ходили одни и те же фразы: матери, Светы, Максима.

Сон не шёл.

Я лежала на спине, слушала, как где-то за стеной работает телевизор, и ветер заметает окно. Пыталась считать вдохи. Потом минуты.

В какой-то момент встала, налила воды, снова легла. Проверила телефон. Ничего. За окном уже серело.

Заснула я под утро – резко провалившись в тревожный сон.

И так же вынырнула.

Сначала не поняла, что меня разбудило. Потом увидела свет. Слишком яркий. И тишину.

Телефон лежал на тумбочке экраном вниз.

Я схватила его, перевернула – и сердце ухнуло.

Будильник. Пропущен.

Время.

Автобус уже ушёл.

Я села так резко, что потемнело в глазах. Сон слетел мгновенно. В голове стало пусто и громко одновременно.

Нет. Нет, нет.

Я вскочила с кровати, едва не запутавшись в одеяле. На автомате натянула джинсы, свитер, собрала волосы. Телефон выскальзывал из рук.

Волков.

Я уже почти слышала его ровный голос, в котором не будет ни крика, ни раздражения. Только холодное: «Вы опоздали». Или еще жестче: «Непрофессионально».

Почему-то именно это пугало сильнее всего.

Я открыла приложение такси. Кружок загрузки крутился слишком долго.

Ни одной машины рядом.

Попробовала еще раз.

Сеть думала мучительно медленно, будто издевалась.

– Ну давай же… – выдохнула я, глядя на экран.

Во дворе было пусто. Снег за ночь припорошил машины, дорожку, лавку у подъезда. Мир снаружи выглядел спокойным и чужим, а у меня внутри уже всё неслось вразнос.

Наконец приложение показало одну машину. Далеко. С ожиданием в двадцать две минуты.

Я уставилась в экран, не веря.

Телефон дрогнул в руке и завибрировал.

На экране высветилось:

Волков.

Глава 25

Секунду я просто смотрела на имя, как будто от этого оно могло исчезнуть. Потом провела пальцем по экрану.

– Да, – произнесла быстро.

– Вы где?

Голос был спокойный. Без раздражения. Без холодной паузы, которую я почти услышала заранее.

Я сглотнула.

– Я… – слова застряли. – Проспала. Автобус уже ушёл.

На линии повисла короткая пауза.

В голове уже звучал его ровный голос – коротко, без эмоций, но так, что становилось не по себе.

Но он сказал другое.

– Понятно, – произнес Волков ровно. – Я уже выехал. Буду у вашего дома через десять минут.

Я даже не сразу поняла смысл.

– Что?

– Собирайтесь.

Связь оборвалась.

Я стояла посреди комнаты с телефоном в руке, пока смысл сказанного медленно доходил.

Он едет сюда.

Из-за меня.

– Чёрт…

Я быстро умылась и метнулась к шкафу. Куртка, шарф, ботинки – всё на автомате. Руки путались, молния не хотела сходиться.

В голове лихорадочно крутилась одна мысль: я его подвела.

Нормальные люди не опаздывают на автобус и не заставляют начальника менять маршрут.

Снова зазвучал мамин голос.

Ты старшая. Должна быть мудрее.

Я резко затянула шарф.

Да, конечно. Мудрее.

В подъезде было тихо. Я спустилась почти бегом, толкнула тяжёлую дверь и вышла во двор.

Снег за ночь лёг тонким слоем на машины, лавку, на детскую горку. Воздух был холодный и чистый.

Черный внедорожник ждал у самого подъезда.

Волков уже вышел из машины и стоял рядом, закрывая дверь. На секунду мне показалось, что он смотрит прямо на меня.

Я подошла ближе.

– Извините, – сказала сразу. – Я не услышала будильник. Две ночи почти не спала, и…

– Садитесь, – перебил он спокойно.

Ни тени раздражения.

Я замолчала и обошла машину. Села на пассажирское сиденье, захлопнула дверь.

Волков занял своё место за рулём. Двигатель негромко загудел.

Мы выехали со двора.

Я смотрела в окно, чувствуя, как внутри снова поднимается неловкость.

– Извините, – произнесла я повторно. – Я вас задержала.

Он коротко покачал головой.

– Вы меня не задержали.

Пауза.

– Просто плохо спали.

Я повернула голову.

Он смотрел на дорогу. Руки спокойно лежали на руле, будто мы говорили о погоде.

И вдруг стало странно легко.

Никаких «почему», «что случилось». Ненужных советов.

Я опустила взгляд на свои ладони.

– Да, – сказала тихо. – Плохо.

Он не спросил больше ничего.

Машина плавно выехала на дорогу. Город медленно просыпался: редкие автомобили, люди у остановок, серое небо над крышами.

Волков протянул руку к подстаканнику и поставил передо мной картонный стакан.

– Возьмите.

– Что это?

– Кофе.

Я взяла стакан осторожно. Он был горячий, и тепло сразу ударило в пальцы.

– Спасибо.

Он кивнул едва заметно.

Мы ехали молча.

– Кстати, – добавил он через пару минут. – Вашу машину забрали из сервиса.

Я повернула голову.

– Уже?

– Аккумулятор поменяли. Он был совсем мертвый. И масло заодно.

Я нахмурилась.

– Масло?

– Да. Оно давно просилось на замену.

Я опустила взгляд на стакан с кофе.

– Сколько я должна?

Он даже не повернул головы.

– Ничего.

– Так не бывает.

– Бывает, – ответил ровно. – Просто не запускайте машину. Ей иногда тоже нужно внимание.

Я смотрела на дорогу впереди, на полосы снега у обочин и думала о том, как странно иногда складывается утро.

Ночью тебе предлагают чужого ребёнка вместо семьи. Мама спокойно распределяет роли, как мебель по комнатам. А утром человек просто говорит: вы плохо спали – и этого оказывается достаточно.

Я сделала глоток.

Кофе был крепкий и горький.

– Сегодня сложный участок, – сказал Волков через несколько минут. – Там узел, который вчера повело от ветра. Надо будет посмотреть.

Я кивнула.

– Посмотрим.

Он бросил на меня короткий взгляд.

– Ваша голова сегодня пригодится.

Вроде и не похвала, но почему-то от этих слов стало теплее, чем от кофе.

Машина выехала из города. Дорога впереди тянулась ровной тёмной полосой между белых полей.

Я смотрела на неё и впервые за последние сутки почувствовала, что могу просто ехать дальше.

Глава 26

Объект встретил нас слишком спокойно.

Я заметила это ещё из машины, когда Волков свернул к служебным постройкам и заглушил двигатель. Техника стояла на местах, люди двигались без спешки, никто не бежал, не махал руками, не суетился. После вчерашнего это выглядело почти подозрительно.

– Не похоже на аварию, – заметила я, глядя в окно.

– Сейчас посмотрим, – ответил Волков.

Он вышел первым. Я потянулась за папкой, проверила телефон – тишина. И тоже выбралась из машины. Воздух был сухой, колкий. Снег под ногами скрипнул резко, словно здесь даже звук не хотел быть мягче.

К нам уже шла женщина.

Не торопясь. Уверенно. В темной теплой куртке, в высоких сапогах и с непокрытой головой, как человек, который не боится ни мороза, ни чужих взглядов. Возраст было не так просто определить: лет тридцать пять, может, чуть больше. Лицо ухоженное, слишком спокойное для того, кто сорвал людей с места из-за проблемы на узле.

– Серёж, хорошо, что ты приехал, – произнесла она, подходя ближе.

На «ты». Без тени сомнения. Так, будто это было давно заведенным порядком.

Потом её взгляд скользнул на меня. Внимательно, с короткой паузой, в которой уже читался вопрос: кто я и почему рядом с ним.

– А это кто? – спросила она.

– Наталья Олеговна Романова, – ответил Волков ровно. – Работает со мной.

Он кивнул в её сторону:

– Елена Викторовна. Здесь отвечает за объект.

Фраза была обычной, деловой. Но почему-то меня зацепило. Он мог представить меня как угодно: «из офиса», «специалист», «приехала помочь». Работает со мной. Прозвучало как обозначенная граница. Или мне уже начинало казаться лишнее.

– Понятно, – протянула Елена Викторовна.

И это «понятно» уже не было нейтральным. Оно прозвучало холодно. Как если бы меня быстро занесли в одну из внутренних граф: нежелательна.

– Что у вас? – спросил Волков, сразу переводя разговор в дело.

Женщина развернулась к системе, чуть отступив в сторону.

– Ночью давление прыгало. Не критично, но мне это не понравилось. Я решила перестраховаться.

Мы подошли к узлу. Я наклонилась, проверила манометр, послушала ход. Потом ещё раз. Давление держалось ровно. Не идеально, но без аварийных признаков. Клапан не шипел, соединения были сухими. Я провела ладонью по металлу и выпрямилась.

– Сейчас всё стабильно, – заметила я. – Похоже, ночью просто дёрнуло, а потом выровнялось.

Женщина посмотрела на меня с осуждением.

– То есть тревога оказалась ложной?

Сказано было мягко, почти с усмешкой. Но в тоне сквозило недовольство – не из-за ситуации, из-за меня.

Я открыла было рот, но Волков ответил раньше:

– Лучше перепроверить.

И всё. Ни упрёка ей, ни поддержки мне. Ровно столько, чтобы не дать разговору уйти не туда.

Она улыбнулась. Улыбка получилась короткая и какая-то слишком собранная.

– Конечно, – согласилась она. – Я же для этого вас и вызвала.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно царапнуло. Досада. Слишком явная для человека, который вообще не должен был быть в этой истории.

Елена Викторовна будто вспомнила что-то на ходу и повернулась ко мне:

– Наталья Олеговна, посмотрите ещё, пожалуйста, клапан на второй линии. Вчера он тоже вёл себя странно. Не хочу снова зря всех дёргать.

Фраза была безупречной. Вежливой. Рабочей. И всё же в ней слышалось: пойдите туда.

Потом она повернулась к Волкову:

– Сергей, зайди ко мне на минуту. Нужно пару бумаг подписать, пока не забыла.

Так же гладко. Абсолютно естественно.

Я на секунду посмотрела на Волкова. Он ничего не сказал – ни мне, ни ей. Только кивнул коротко, как будто в этом не было ничего особенного.

– Посмотрю, – ответила я и пошла ко второй линии.

Снег у труб был утоптан, металл покрылся сухим налётом инея. Я присела, проверила соединение, потом второе. Всё было в порядке. Настолько в порядке, что даже стало смешно.

Конечно.

Не то чтобы меня убрали с дороги. Нет. Всё выглядело рабочим и логичным. Только слишком уж кстати.

Я выпрямилась и задержалась на пару секунд дольше, чем нужно. Ветер тянул за воротник, где-то стукнула дверь. Люди занимались своими делами, никто на меня не обращал внимания. Только внутри уже медленно поднималось раздражение – тихое, вязкое, злое. Волков мне никто. И его отношения с женщинами меня не касаются.

Тогда почему мне так неприятно?

Я резко поправила перчатку и пошла к административному домику.

Дверь была приоткрыта. Изнутри тянуло сухим теплом и запахом бумаг.

Я уже хотела постучать, но услышала голос.

– Серёж, ну мы же не чужие люди…

Голос был мягче, чем на улице. Ни следа рабочей собранности.

Я остановилась.

Всего на секунду. Или на две. Не больше. Просто потому что тело среагировало раньше головы.

Потом взгляд сам нашёл щель между дверью и косяком.

Женщина стояла слишком близко к Волкову. Настолько, что это уже не было похоже на разговор о бумагах.

Первой мыслью было – уйти. Отступить тихо, пока меня не заметили. Дать им возможность договорить, закончить – что бы это ни было. В конце концов, какое мне дело?

Никакого.

Совершенно.

Я уже чуть отстранилась от двери, когда женщина снова заговорила – тише, почти доверительно:

– Ты ведь понимаешь…

Что именно понимал Волков, я не услышала.

Потому что в эту секунду он поднял голову.

И посмотрел прямо на меня.

Глава 27

Я еще топталась у двери, так и не решив – войти или тихо ретироваться, будто ничего не видела. Но Волков уже смотрел прямо на меня.

Между нами повисла пауза. Короткая, но ощутимая.

Он сделал едва заметный шаг назад. Не резко. Просто увеличил дистанцию.

– Елена Викторовна, – произнес он ровно. – Давайте по делу.

Она будто только сейчас заметила меня. Повернулась, на секунду задержав взгляд.

– Наталья Олеговна, вы уже посмотрели вторую линию?

Голос снова стал рабочим. Никакой мягкости, которая была секунду назад.

– Всё стабильно, – ответила я. – Клапан держит, давление ровное.

Волков кивнул.

– Тогда можно возвращаться.

Елена Викторовна чуть прищурилась.

– Сергей, может, всё-таки подпишем бумаги? Раз уж ты здесь.

– Пришлите в офис, – ответил он так же спокойно.

Ни паузы. Ни колебания.

Он уже взялся за ручку двери.

– Поехали, – бросил мне.

Я кивнула и первой вышла на улицу.

Холод ударил в лицо резко. Снег скрипел под ботинками. Я слышала, как за спиной закрылась дверь, и через пару секунд Волков вышел следом.

Елена Викторовна осталась у входа. Стояла, скрестив руки на груди, и смотрела нам вслед.

Я не оборачивалась, но почему-то чувствовала этот взгляд на своей спине.

Мы молча дошли до машины.

Волков открыл пассажирскую дверь. Я села.

Он обошёл машину, занял своё место за рулём и завёл двигатель.

Некоторое время мы ехали в тишине.

Я смотрела в окно на белые поля и редкие столбы вдоль дороги. В голове все еще крутилась картина из кабинета: тихий голос и их положение, слишком близко.

– Заберёте машину, – произнес Волков, не глядя на меня. – И можете на сегодня быть свободны.

Я кивнула.

Через пару минут он добавил:

– Завтра приезжайте попозже. Ничего срочного. Бумажная работа.

Я удивлённо посмотрела на него.

– А вы?

– Я буду с утра на базе.

Пауза.

– Вам нужно выспаться.

Сказано было так спокойно, что спорить не хотелось.

Мы въехали в город. Машина свернула на знакомую территорию предприятия.

На стоянке я сразу увидела свою машину.

Она стояла у края ряда, чистая, будто её только что выгнали с мойки.

Я даже замедлила шаг.

– Это… моя?

– Ваша, – подтвердил Волков.

Я провела рукой по капоту. Металл был холодный и гладкий.

– Её ещё и помыли?

– Видимо, – коротко ответил он.

Мы прошли дальше к зданию. Волков остановился у входа. – Если что по машине, обращайтесь. Я кивнула. – Хорошо.

Он уже развернулся уходить, когда я вдруг окликнула его: – Сергей Андреевич.

Он остановился. – Да?

– Спасибо.

Он посмотрел на меня секунду, будто хотел что-то сказать, но только кивнул. – Работайте.

И ушёл.

Я поднялась на второй этаж в отдел кадров за бланками отчёта. В кабинете сидели уже знакомые женщины. Одна печатала, другая листала бумаги.

– Можно бланки по командировке? – спросила я.

Женщина у стола кивнула и полезла в шкаф.

– Романова, да?

– Да.

Она протянула мне стопку листов.

Потом вдруг усмехнулась.

– Вас Елена Викторовна вызывала?

Я подняла голову.

– Вызывала?

– Ну, она Сергея Андреевича еще вчера дернула.

Вторая женщина тихо фыркнула.

– Она его чуть ли не каждую неделю дёргает.

– Да ладно тебе, – отмахнулась первая. – Вдруг правда проблема.

– Ага, – протянула та. – С бумагами.

Я сделала вид, что меня это не касается, и сложила бланки в папку.

– Подскажите, – спросила я уже от двери. – Машину из сервиса где оплатить?

Женщины переглянулись.

– Какую машину?

– Мою. Аккумулятор поменяли.

Первая пожала плечами.

– Это к Волкову.

– В смысле?

– Сервис его.

Я замерла на секунду.

– Его?

– Ну да, – сказала она спокойно. – Он там всем машины чинит. Нашим.

Я не сразу поняла.

– Подождите… То есть оплачивать ему?

Женщина удивлённо подняла брови.

– А вы что, не знали?

Вторая усмехнулась:

– Если Сергей Андреевич взялся – значит, всё. Считайте, сделают на совесть.

Я кивнула машинально и вышла в коридор.

Дверь за спиной закрылась тихо.

В коридоре было пусто. За окном тянулся серый зимний день, по двору ходили люди, хлопали двери, где-то звякнул телефон.

Он не сказал ни слова.

Ни про сервис. Ни про деньги.

Просто починил машину.

Как будто это само собой разумеется.

Я медленно выдохнула.

Нет.

Так не пойдёт.

Я не просила. И не собиралась принимать от него такие подарки.

Развернулась и пошла обратно по коридору.

Надо было найти Волкова.

Глава 28

Нашла я его у окна в конце коридора.

Волков стоял, опершись плечом о подоконник, и просматривал какие-то бумаги. С улицы тянуло серым зимним светом, и на его лице лежала ровная тень: спокойная, почти неподвижная. Он листал быстро, уверенно, не задумываясь над каждым словом.

Я на секунду замедлила шаг.

Странно было идти к нему: ничего личного между нами не было, а внутри всё равно появлялось ощущение чужой территории.

Он поднял глаза раньше, чем я успела окликнуть.

– Наталья Олеговна.

– Сергей Андреевич.

Я остановилась напротив.

– Хотела уточнить по машине.

Он спокойно закрыл папку.

– Что именно?

Я на секунду отвела взгляд, собираясь с мыслями. Слова, которые по дороге казались простыми, вдруг стали звучать глупо.

– Не знала, что сервис ваш, – произнесла я наконец. – И что ремонт… вы сами закроете. Сколько я должна?

Он посмотрел на меня так, будто вопрос его действительно удивил.

– Нисколько.

Я невольно усмехнулась.

– Так не бывает.

– Бывает.

Сказано было ровно, без попытки спорить.

Я покачала головой.

– Я правда не могу принять это просто так.

Он чуть прищурился, будто оценивая, насколько серьёзно я настроена.

– Машина нужна вам для работы, – закончил он. – Здесь не столица. Если она встанет на трассе, помощь можно ждать долго.

Он говорил без нажима. Но в его тоне было то спокойное упрямство, с которым спорить бесполезно.

– И всё равно это слишком, – тихо произнесла я.

– Это пустяк, – ответил он. – Не будем считаться.

Он сказал это так просто, что на секунду стало неловко. Я уже собиралась что-то ответить, когда телефон в руке резко завибрировал.

Света.

Я на секунду закрыла глаза.

Волков ничего не произнес. Только чуть отступил к подоконнику, оставляя мне пространство.

Я ответила.

– Да.

– Наташа…

Голос у неё был надломленный, почти плачущий.

– Ты… ты понимаешь, что происходит?

– Что случилось?

На том конце всхлипнули.

– Он с ума сошёл! – выпалила она. – Говорит, что будет продавать квартиру!

Я медленно выдохнула. Вступать сейчас в споры совершенно не хотелось.

– Без меня он ничего продать не сможет.

– Ты не понимаешь! – её голос сорвался. – Он говорит, что раз ты решила разводиться, ему всё это больше не нужно! Что он не собирается всех нас тянуть!

Я посмотрела в окно.

Серый двор, редкие люди, кто-то тащил коробку к складу. Обычный рабочий день и сестра со своими катастрофами.

– Света, – произнесла я спокойно, – это ваш с Максимом разговор.

– Наш?! – она почти закричала. – Мы из-за тебя поругались!

Я тихо усмехнулась.

– Не из-за меня. Из-за того, что ты решила строить семью с чужим мужем.

В трубке повисла пауза.

Потом она заговорила снова. Быстро, нервно проглатывая окончания.

– Наташа, послушай… он сейчас злится. Но если ты заберешь заявление… если всё остановить…

– Света.

Она замолчала.

– Без моего согласия он ничего не продаст. И ваши отношения с ним меня больше не касаются.

Я нажала отбой.

Телефон погас в ладони.

Только через секунду я вспомнила, что стою не одна.

Поднимать глаза было неловко. Слишком многое прозвучало вслух в этом разговоре.

Но когда я всё-таки посмотрела, Волков стоял там же. Расслабленно. Без лишнего интереса.

– Извините, – произнесла я.

– За что?

Вопрос прозвучал просто.

Я чуть улыбнулась, скорее самой себе.

– Уже не знаю.

Он ничего не ответил. Несколько секунд просто смотрел в окно, потом перевёл взгляд на меня.

– Вы северное сияние когда-нибудь видели?

Я даже не сразу поняла, о чем он.

– Что?

– Северное сияние.

Я покачала головой.

– Нет.

– Сегодня может быть. Если небо к вечеру очистится.

Я взглянула на него удивленно, пытаясь понять, к чему это.

– Если хотите, можно съездить посмотреть.

Просто предложение. Без намека или ожидания.

Я вдруг почувствовала легкую растерянность.

Ещё несколько минут назад Света плакала в трубку из-за Максима и квартиры. А сейчас этот человек спокойно говорил о северном сиянии, будто мир не состоял только из скандалов и чужих претензий.

Я отвела взгляд.

– Я… никогда его не видела.

– Значит, пора.

Сказано было почти буднично.

Я тихо усмехнулась.

– Вы так уверены?

Он пожал плечами.

– Иногда полезно посмотреть на что-то большее, чем собственные проблемы.

Несколько секунд мы молчали.

Я вдруг поймала себя на том, что впервые за последние дни не думаю ни о скандалах, ни о том, что меня ждет дома.

– Хорошо, – согласилась я тихо. – Я поеду.

Он кивнул так, будто этого ответа и ждал.

– Тогда после работы заеду за вами.